Искра души

— Я в процессе, — пробормотала я. — Просто выбираю эпитеты по старшинству.

Перевела взгляд на Давиана.

Он всё так же стоял, чуть в стороне, наблюдая. Не как командир на смотринах, а как охотник, который проверяет, не сломается ли добыча в момент, когда её несут.

— Ну что, Ваше Темнейшество? — спросила я, приподняв бровь. — Довольны? Ваша курица дошла почти весь день.

— Ты уже поняла, что я не люблю это слово, — напомнил он. — Особенно после сегодняшнего.

— Какого? — прищурилась я. — “Курица” или “дошла”?

Уголок его губ чуть сдвинулся. Для обычного человека это была бы почти улыбка. У него небольшой сбой в мрачной маске.

— “Дошла”, — сказал он. — Я рассчитывал на истерику к полудню.

— Вот ужас, — драматично вздохнула я. — Разочаровала ожидания тёмного дракона.

— Разочарование полезный опыт, — сухо отрезал он. — Для всех.

Айза тихо хмыкнула, перевязывая мне голень чистым бинтом поверх разрезанного чулка.

— Перевожу, — вмешался Рейвен. — Наше темнейшество только что признал, что ты оказалась выносливее, чем он думал.

— Ты же понимаешь, что я буду этим жить ближайшую неделю, — я повернулась к Давиану. — Единственный светлый момент этого путешествия мысль, что я превзошла ваши мрачные ожидания.

— Не переоценивай себя, — отрезал он, закатив глаза. — Это только первый день.

— Вот именно, — подхватила я. — Первый. А я всё ещё тут и даже не умерла.

Я на секунду прикусила губу.

Пока не умерла.

Маленькая, противная мысль. Но в ней было странное, упёртое удовлетворение. Да, я плакала. Да, я хромала. Да, я ненавижу всё это. Но я дошла. Не два часа. Почти весь день.

Для придворной фрейлины, неплохой результат, спасибо.

Я села удобнее, осторожно вытянув больную ногу, чтобы не задевать. Земля под ладонями тёплая, в воздухе запах дыма и хвои, живот уже стягивает от голода.

— Айза, — сказала я, — если в следующий раз я начну геройствовать и говорить, что дойду “ещё пару часов”, ударьте меня чем-нибудь тяжёлым.

— Могу палкой, — предложил Рейвен. — У тебя всё равно уже есть одна.

— Тебя палкой, — поправила я. — Меня чем-нибудь помягче.

— Я могу просто сказать “привал” раньше, — неожиданно влез Давиан.

Мы с Рейвеном синхронно уставились на него.

— Простите, что? — спросила я медленно.

— Я видел, — сказал он, — как ты перестала переносить вес на стопу ещё час назад.

Я моргнула ошарашено.

— И ничего не сказали?? — возмутилась. — Просто смотрели, как я геройственно страдаю?

— Я хотел узнать, насколько ты будешь честна сама с собой, — спокойно пояснил он. — И с нами.

— Это была проверка?! — я чуть не вскочила, но нога болезненно дёрнулась, и я села обратно, прошипев. — Вы… вы…

Слова закончились, остались только ругательства, неподобающие племяннице короля.

— И? — уточнил он. — Результат тебя устраивает?

Я сжала губы и хмыкнула почти хищно и швырнула в него горсть земли с хвоей и шишками

— О, результат меня устроит, когда вы будете на коленях просить меня вытащить ваше темнейшество из лап пожирателя! Вот тогда посмотрим кто над кем будет издеваться!

Шишка попала ему точно в грудь.

Глухо стукнула о кожу плаща, а хвоя красивой дугой осыпалась вниз. На миг мне стало… хорошо. По-настоящему. Как будто я наконец-то смогла укусить этот мир в ответ.

Давиан даже не шелохнулся.

Просто опустил взгляд на свои плечи, где прилипла сухая иголка, лениво стряхнул её двумя пальцами, как будто я кинула не шишку, а невежливый взгляд.

— Смелое заявление, — заметил он. — Особенно для той, кто десять минут назад просил маму забрать её домой.

Я вспыхнула еще больше. Вот гад!

— Я… да, просила! — огрызнулась. — Имею право хотя бы иногда быть нормальным человеком, а не вашей ходячей “задвижкой для мироздания”.

Рейвен прыснул так, что чуть не уронил ветку в костёр:

— “Задвижка для мироздания” беру в цитатник.

— Запиши себе на лбу, — рявкнула я и кинула в него тоже шишку. — Чтобы не забывать, кого вы к себе тащите.

Айза фыркнула, но промолчала, стягивая бинт плотнее.

Я снова вскинула подбородок и уставилась на Давиана:

— И да, — повторила упрямо, — результат меня устроит, когда вы будете на коленях просить меня, вытащить ваше темнейшество из лап Пожирателя.

Слова прозвучали громче, чем я ожидала. Даже ветер, кажется, решил замереть и послушать, чем закончится.

— Вот тогда, — продолжила уже почти шипя, — посмотрим, кто над кем будет издеваться.

Мы какое-то время просто смотрели друг на друга.

Я снизу, с земли, босая одной ногой, с разрезанным чулком, вся в хвое и грязи. Он сверху, в своём чёрном плаще, опираясь о дерево, как тень, которая решила играть в людей.

Где-то внутри у меня под ложечкой неприятно холоднуло, «я же только что пообещала это вслух.» Не “может быть”, не “в идеале”. А конкретно: ты будешь на коленях, а я та, к кому ты придёшь.

И самое страшное, мне от этой мысли стало не только жутко, но и… спокойно. Как будто впервые за день я сказала что-то, что на самом деле правда.

Он чуть наклонил голову, и волосы закрыли лоб.

— На коленях, говоришь, — медленно повторил. — Амбициозно для фрейлины, которая ещё утром падала в обморок от шмыгающего хвоста.

— Я не падала в обморок, — возмутилась я. — Я… придержалась за воздух.

Рейвен захрипел от смеха, закашлялся и, кажется, чуть не подавился собственным остроумием.

— Придержалась за воздух, — выдохнул он. — Святые, да её уже можно брать на дипломатические переговоры.

Я проигнорировала его, не отводя взгляда от Давиана.

— Вы сами хотели честности, — сказала я. — Вот моя честность: если вы хотите, чтобы я полезла в этот ваш Разлом и сунула руки вам под рёбра, будьте готовы просить. — Я ткнула пальцем в его сторону. — Не приказывать. Не “надо, Леона”. Не “это твой долг перед миром”. А нормально. Человечески. “Леона, помоги”.

При последних словах голос чуть дрогнул, но я не отвела глаз.

Пора уже перестать дрожать от собственного страха. Хоть иногда дрожать от злости полезнее.

Он смотрел на меня долго. Так, что кожа на затылке начала чуть подёргиваться не от магии, от ощущения, что тебя рассматривают под каким-то своим, драконьим углом.

Пожиратель, наверное, тоже слушал. Я почти чувствовала эту тяжесть там, у него в груди. Два взгляда одновременно. Один янтарный, холодный. Второй безглазый, но ощутимый, как ледяная вода.

Наконец Давиан чуть выдохнул медленно, коротко, будто признавая что-то сам себе, а не мне.

— Хорошо, — сказал он. — Будет тебе “Леона, помоги”.

Я моргнула удивлено. Так быстро?

— Это… вы сейчас… согласились? — осторожно уточнила.

— Да, — ответил Давиан ровно. — Если дойдёт до того, что я буду стоять на границе и держаться за остатки собственного “я”, я попрошу.

Он произнёс это так спокойно, что от этой спокойности стало холоднее, чем от его привычной мрачности.

— Не потому, — продолжил он, — что ты этого “заслужила” или потому, что я вдруг решил быть мягче. А потому, что это единственный язык, который ты признаешь. — Уголок его губ дёрнулся. — И да, мне любопытно, как далеко тебя заведёт это желание “посмотреть, кто над кем будет издеваться”.

Рейвен откинулся назад, заложив руки за голову:

— Я уже вижу эту сцену, — мечтательно протянул. — Наше темнейшество на коленях, Лолёнок с руками в крови, вокруг Разлом шепчет…

— Рейвен, — сухо сказала Айза, — ещё одно слово и ты пойдёшь ночью за хворостом один.

— Молчу, молчу, — поспешно ответил он, но глаза всё равно смеялись.

Я шумно втянула воздух, позволяя себе на секунду закрыть глаза.

Он согласился.Не отмахнулся, не спустил всё на шутку, не сказал своё любимое “не обольщайся”. Просто… признал.

«Будет тебе ‘Леона, помоги’»

Стало страшно в другой плоскости.

До этого я боялась, что меня используют как инструмент. Теперь во мне внутри опасно шевельнулась мысль, «а если я не смогу, когда он скажет это вслух?»

Я снова открыла глаза, хмыкнула и, чтобы не дать панике развернуть меня назад к дому, выдала:

— Тогда обещаю, в тот день, когда вы встанете на колени, я обязательно вспомню, как вы считали мои шаги и спорили, когда у меня нога взорвётся.

— Справедливо, — кивнул он. — Можешь даже шишкой в лицо кинуть. Для симметрии.

— О-о, — я улыбнулась уже искренне, почти по-звериному, — я найду что-нибудь покрупнее, чем шишка.

— Булыжник? — подсказал Рейвен.

— Разлом, — подсказала я. — Если всё пойдёт не по плану.

Мы переглянулись, я и тёмный дракон, который почему-то решил играть со мной в честность.

И на какое-то одно, очень странное мгновение мне показалось, что мы действительно не просто идём в одном направлении. Что где-то там, на самом дне всех этих договоров и угроз, лежит маленькая, отвратительно тяжёлая вещь: взаимное обязательство.

Он — не делать из меня слепого орудия.Я — не бросить, когда придётся сказать то самое “Леона, помоги”.

— Ещё раз кинешь в меня землю, — наконец сказал он, — я заставлю Рейвена нести тебя до следующего привала.

— Это не наказание, а награда, — хмыкнул Рейвен. — Я, между прочим, уже привык.

— А вот ты, выкопаешь яму для костра, — холодно уточнил Давиан. — И спать будешь в ней.

— Беру свои слова назад, — моментально отозвался тот. — Я против земли. Земля зло.

Я фыркнула, осторожно подтянула к себе плащ, устроилась поудобнее, вытянув распухшую ногу.

Боль никуда не делась. Страх тоже. Разлом по-прежнему был где-то далеко и слишком близко одновременно. Пожиратель сидел у него под рёбрами, тяжёлый, голодный.

Но где-то поверх всего этого маленьким, упрямым огоньком теплилось другое:

Однажды он действительно встанет на колени.

И если до того дня я не сбегу, не утону и не сойду с ума, у меня будет шанс сделать то, ради чего они вообще вытащили меня из моего дворца.

Я улыбнулась в небо, злой, хищной улыбкой.

— Ждите, ваше темнейшество, — шепнула я уже почти безголосо, чтобы никто не слышал. — Посмотрим, кто кого вытащит.

* * *

За «ужином», если вообще можно было так называть этот обугленный кусок теневолка, я ела осторожно. Маленькие кусочки, тщательно прожёвывая, как приличная фрейлина, только без кружев и без приличий.

Мясо всё ещё было тем самым, из той туши, что утром лежала у нас на глазах, с пастью, зубами и хвостом, который щекотал мне щёку. Теперь оно стало просто тёмными полосками на жаре, но мозг упрямо дорисовывал лишнее.

Я отломила от куска самый маленький уголок, сунула в рот, запила водой и постаралась думать не о теневолке.

Разумеется, получилось плохо.

— А правда… — я повертела миску в руках, глядя в неё, а не на драконов, — что в Лисмаре, под замком Короля Давида, есть пустыня Сансары?

Слова прозвучали чуть тише, чем я ожидала, но Рейвен всё равно вскинул брови.

— О, пошли вопросы уровня “бабушкины сказки”, — усмехнулся он. — Ещё скажи, что в детстве нянька пугала тебя историями про караваны и потерянные души.

— Нянька пугала меня тем, что если я не буду сидеть ровно, у меня будут толстые щиколотки, — отрезала я. — Про караваны это уже мои добавления.

Я перевела взгляд на Айзу, потом на Давиана.

— Так есть она или нет? — уточнила. — Пустыня Сансары. Где, говорят, можно увидеть свои поколения после себя.

Нога под одеялом тянула болью, как напоминание, что у меня пока нет никаких поколений после меня. Только синяки, заноза в ладони и драконы вокруг.

Айза задумчиво покрутила миску.

— Ты неплохо знаешь географию Лисмара, — отметила она. — Для фрейлины, которую “выпустили из дворца в первый раз”.

Я фыркнула, откинув деловито волосы:

— Если сидишь при дворе и у тебя есть мозги, ты или учишься, или сплетни собираешь. Я делала и то, и другое.

— Пустыня есть, — наконец сказал Давиан.

Голос у него был обычный, сухой, спокойный. Но я почувствовала, как воздух вокруг чуть изменился, стал плотнее. Как бывает, когда обсуждают не легенду, а что-то, что действительно видели.

Я подняла взгляд, прислушиваясь к его словам.

— Под замком Давида она, конечно, условно, — продолжил он. — Скорее, под плато, на котором стоит его крепость. Пустыня Сансары — это не просто песок. Это провал старых троп времени.

— Звучит так, будто кто-то слишком долго нюхал благовония, — пробормотала я. — Что значит “троп времени”?

— Это значит, что если очень сильно напиться и долго ходить по кругу, ты увидишь всю свою жизнь, — хмыкнул Рейвен, пожав лениво плечами,

Айза толкнула его локтем.

— Не слушай его, — сказала мне. — В Лисмаре ходят разные сказки. Кто-то говорит, что там можно увидеть всех, кто родится после тебя. Дети, внуки, правнуки…

— Кто-то говорит, — подхватил Давиан, — что там наоборот. Видишь не тех, кто будет после, а тот момент, где твоя линия оборвётся.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

— Прекрасный способ устроить общенациональную истерику, — пробормотала я. — И много желающих туда ходить?

— Больше, чем ты думаешь, — сухо ответил он. — Люди любят смотреть туда, куда лучше бы не заглядывать. Особенно, когда им обещают “знание судьбы”.

Я подцепила вилкой крохотный кусочек мяса, повертела его, будто в нём мог отразиться ответ.

— А вы? — спросила. — Вы там были?

Он чуть отвёл взгляд в сторону костра.

— Да. Дважды.

Сердце, кажется, пропустило удар.

— И что вы… видели? — осторожно спросила я.

Рейвен тихо хмыкнул:

— Мёртвую тишину, — сказал вместо него. — У драконов свои проблемы, Лолёнок. Наши поколения живут дольше, чем ваши короли правят, пустыне с нами скучно.

— Скучно? — переспросила я, нахмурив брови.

— Песок там реагирует на людские жизни охотнее, — пояснила Айза. — Они быстрей сменяют друг друга. Быстрей горят, быстрей гаснут. Для драконьей линии четыреста лет одного упрямца, это так себе зрелище.

— Упрямца, — повторила я, скосив взгляд на Давиана, он не возразил.

— Сансара показывает не “истину”, — продолжил он. — Она показывает… потенциал. Тропинки, которые могут стать дорогами, если ты по ним пойдёшь. — Он опустил миску, переплёл пальцы. — Если ты приходишь туда с желанием увидеть “моих внуков”, она покажет тебе этот образ. Если приходишь со страхом, что никого после тебя не будет, она покажет пустоту.

— То есть пустыня просто зеркалит то, чего ты и так боишься, — подытожила я. — Великолепно. Можно не ездить, достаточно хорошо себя знать.

— Не совсем, — покачала головой Айза. — Иногда Сансара показывает то, о чём ты ещё не подумал. Связи, людей, выборы, которые пока не считаешь важными.

— У нас был один капитан, — Рейвен лениво помешал угли. — Который сходил туда ради забавы. Хотел увидеть десяток сильных наследников, как в песнях. Вернулся бледный, сказал, что видел только одну девчонку с книгой и пустой зал.

— И что? — спросила я.

— И женился на книжнице, — пожал плечами Рейвен. — А через пару лет погиб на границе, оставив ей пустой зал и ребёнка.

Я помолчала, переосмысляя их слова и стало немного не по себе. Значит так может быть далеко не то, что ты можешь представить и на мечтать.

— То есть Сансара не обещает, — медленно сказала я. — Она предупреждает.

— Если умеешь слушать, — кивнул Давиан. — И если у тебя хватает ума не пытаться трактовать всё в свою пользу.

Я поджала губы, бросив взгляд на свои руки.

— И всё же, — не унималась я, — правда, что можно увидеть поколения после себя? Не “потенциал”, не “тропинки”, а прямо лица.

— Иногда, — ответил он лениво, слегка дернув плечом. — Если линия уже запущена и мир успел от её эха отразиться. У матерей чаще получается. У отцов реже.

— А у Пастырей душ? — вырвалось у меня.

Тишина на секунду сделалась очень густой. Пламя костра хрустнуло, уголь перекатился, где-то совала угукнула и взлетела.

Айза задумчиво посмотрела на меня, как будто примеряла вопрос.

— У Пастырей, — сказала она медленно, — всё сложнее.

— Сансара любит тех, кто связан с душами, — добавил Давиан. — Слишком сильно.

— Это как? — я наморщила лоб. — По-человечески можно?

— По-человечески, — произнёс он, — если ты туда пойдёшь сейчас, не обученная, с твоими бабочками за плечами… — Он чуть наклонился вперёд, в свете костра янтарные глаза вспыхнули ярче. — Ты можешь увидеть не только свои поколения. А всех, чьи души ты когда-либо удержишь.

Меня пробрало холодом, что волосы на шее встали дыбом, хотя ночь была пока теплой.

— Всех… умирающих? — прошептала.

— Всех, — подтвердил Давиан. — Всех, кто пройдёт через твои руки и уйдёт дальше, или наоборот оборвётся раньше. Пустыня Сансары не делает скидки. Если ты связана с душами, она покажет тебе всю сеть.

Кусок мяса в миске внезапно показался совсем лишним, как и тот что был съеден минуты назад.

— Звучит, как прекрасный способ окончательно лишиться сна, — буркнула я, заставив себя сглотнуть слюни. — И здравого ума заодно.

— Поэтому, — спокойно сказал Давиан, — я не позволю тебе туда идти сразу.

— А потом? — Я вскинула голову.

— Потом, — он пожал плечами, — если ты доживёшь до того, что сможешь держать Разлом, пустыня тебе уже не будет страшна.

— Опять “выжить, а потом жить”, — проворчала я. — Даже у песка, всё по этому принципу.

— Добро пожаловать в Лисмар, Лолёнок. Там всё завязано на сделках. Даже с собственным будущим. — Рейвен дернул уголком губ.

Я села удобнее, аккуратно вытянула перебинтованную ногу, посмотрела в огонь.

Поколения после себя.

У нормальных людей на этих словах, наверное, всплывают картинки: дети, бегущие по коридорам, смех, семейные портреты, хранящиеся в гостиной. У меня плац, отец, крики “стройся”, запах металла. Мои потенциальные дети в военной долине странно сочетались с пустыней и шепчущим песком.

— А вы бы пошли туда ещё раз? — спросила я тихо. — Сейчас. Зная всё, что знаете теперь.

Давиан задумался. Не сделал вид, что не слышит, не отмахнулся, а именно задумался, отвёл взгляд в сторону, будто видел перед собой не сосны, а тот самый песок.

— Нет, — сказал он наконец. — Мне больше не нужно знать, как может выглядеть мой конец. Я уже почти договорился с ним.

Пожиратель, наверное, только фыркнул бы на это. А у меня внутри что-то странно ёкнуло, как будто я подслушала слишком личное.

— А ты? — внезапно спросила Айза. — Пойдёшь?

Я чуть не уронила миску, нервно улыбнувшись.

— Я? Сейчас? Нет, спасибо. Я едва выдерживаю одну распухшую ногу и трех драконов рядом. Пустыню, это уже слишком.

— Но? — мягко поддел Рейвен.

Я закатила глаза, куда же без поддевок Рейвена:

— Но если мы всё-таки дойдём до Лисмара и я не свихнусь по дороге, и вы меня хоть чему-то научите… — я пожала плечами, — возможно, я захочу посмотреть, чем всё это закончится. — Я задумалась на секунду и добавила честно. — Хотя бы для того, чтобы знать, ради кого я полезу к вашему Разлому.

Повисла уже не тяжёлая тишина, а просто… другая. Прислушивающаяся.

— Это неплохая причина, — тихо сказала Айза.

— Лолёнок, ты постепенно становишься опаснее, чем кажется. — улыбнулся Рейвен и улыбка казалось слегка хищной, в темноте и огне.

— Я всё ещё хромаю и боюсь темноты, — отрезала резко— До опасности мне далеко.

— Опасность не в ногах, — заметил Давиан. — В том, что несмотря на страх, ты всё равно спрашиваешь про Сансару. — Он налил себе воды, сделал глоток. — Таких пустыня любит, любопытных идиотов.

— Спасибо, — буркнула я иронично— Очень воодушевляет.

Я откусила ещё кусочек мяса машинально, почти не чувствуя вкуса. В голове уже крутилась новая картинка, не только Разлом, шепчущая пустота, но и другая, песок под чужим королевским замком, где можно увидеть не только то, что было, но и то, что могло бы быть.

Потом, конечно, я буду жалеть, что вообще об этом спросила.

Но не сейчас.

Сейчас я просто сидела у костра, осторожно жевала теневолка и думала, что где-то впереди меня ждёт пустыня, которая умеет показывать последствия наших решений.

Интересно, что она покажет Пастырю, который должен вытащить монстра из тёмного дракона.

— Ну что, — вздохнула я, — значит, у меня в планах: пережить лес Шинарии, добраться до Лисмара, научиться не падать в обморок от душ, закрыть дыру в мире, вытащить Пожирателя и, если ещё останусь в здравом уме, сходить в пустыню посмотреть, кто потом когда-нибудь будет ругаться на меня за всё это.

Рейвен присвистнул, сверкнув темными глазами:

— Скромные планы для одной хромающей фрейлины.

— Для одной хромающей фрейлины из военной долины, — поправила я, подняв указательный палец. — Мы так привыкли, либо по-крупному, либо никак.

Давиан смотрел на меня пристально, но в этот раз в его взгляде не было ни насмешки, ни холодной оценки. Скорее что-то вроде… признания факта.

— Тогда доедай, Леона, — сказал он. — На пустой желудок такие планы не потянуть.

Глава 13. Давиан

Солнце сегодня полило сильнее, чем вчера. Тень от сосен стала короче, воздух плотнее, тяжелее. Смола пахла резче, трава была суше. Шинарийский лес медленно сползал с привычной северной прохлады в лисмарскую жару, меньше хвои, больше редких, корявых деревьев, больше пыли под сапогами.

Южная долина подбиралась к нам сама, как собака, которую не звали, но которая всё равно идёт за тобой.

— Я читала, что Эйр-Шин славится своими летающими островами и Небесным замком на одном из островов, — вещал за спиной Лолёнок.

Это “я читала” звучало уже раз десятый за последние пару часов. Девчонка, похоже, решила вывалить на нас весь курс своей географии и заодно проверить, сколько в шинарийских книгах сказок, а сколько правды.

Интересный метод обучения, довести дракона до белого каления вопросами, пока он не начнёт отвечать честно.

— А правда, — продолжала она, — что “Небесным” его назвали потому, что он цвета неба, а не потому что летает на острове?

Я усмехнулся, о, драконы, почему она такая болтливая?

— Если бы ты знала, — сказал, не оборачиваясь, — сколько споров это вызвало у ваших хронистов, ты бы сейчас не задавала этот вопрос так легко.

— О, — оживился за спиной Рейвен, — началось. Сейчас будет “всё, что вы читали, неправда, сейчас я расскажу, как было на самом деле”.

— Так и было, — хмыкнул я лениво.

Лес редел. Сквозь стволы уже местами проглядывали жёлтые просветы, сухая трава, редкие кусты, блеск камней. Где-то впереди, за этим всем, начинались лисмарские дороги, а ещё дальше замок Давида, под которым лежала их Сансара.

— Ну? — не отставала Леона. — Цвет или полёт?

Я замедлил шаг на полспуска, чтобы идти почти наравне с ней. Она опиралась на палку, но ступала уже увереннее, бинт под сапогом держал ногу, как надо. Лицо запылённое, но глаза живые, цепкие.

— Формально, — начал я, — “Небесный замок” называется так, потому что стоит на летающем острове.

— А неформально? — сразу ухватилась она.

— Неформально, — продолжил я, — название старше, чем сами острова.

Она моргнула и в глазах проскользнуло не понимание и интерес.

— В смысле… как это — старше? Замок родился раньше острова?

— Почти, — вмешалась Айза впереди. — Сначала был замок. Потом катастрофа.

— Удобно вы называете вещи, — буркнула Леона перешагивая через корень. — “Катастрофа”. Без подробностей.

Я проигнорировал, продолжая идти.