Искра души

Запах изменился. Сверху пахло пылью и камнем. Ниже холодом и чем-то сухим, с привкусом железа и старых свитков.

— Мне это не нравится, — прошептала я.

— Это потому что ты ещё не видела, что под ним, — спокойно сказала Айза.

Наконец, нас вывели в зал, который явно был сделан не для того, чтобы впечатлять гостей, а для того, чтобы им было некуда деться.

Невысокий потолок, массивные колонны, стены не расписные, а резные, линии, завитки, символы, песочные часы в разных вариациях. В центре поднятая платформа. На ней кресло. Не трон в нашем понимании, а широкое каменное сиденье с высокой спинкой, обтянутой кожей.

На этом сиденье мужчина.

Король Давид был не таким, как мой дядя. Айларион был высокий, статный, с той холодной шинарийской красотой, которой учат портреты. Давид был шире. Широкие плечи, руки, даже черты лица массивные. Кожа загорелая, как у людей, которые часто бывают на солнце, а не сидят под сводами. Волосы тёмные, слегка поседевшие у висков. Глаза зелёные, но не наши, лесные, а как бутылочное стекло, в котором застрял свет.

Он смотрел на нас, как на партию товара, которую ему привезли в обмен на что-то важное.

Рядом, чуть поодаль, стоял ещё один человек в песочном, с тем же знаком Ордена. Лицо сухое, морщинистое, глаза глубоко, как ямы в песке.

Я вспомнила слова, « те, кто уже слишком долго смотрит вниз».

— Ваше темнейшество, — первым заговорил Давид, голосом, который звучал, как камень по камню. — Лисмар приветствует наследника Идира. — Кивок в сторону Айзы и Рейвена. — И тех, кто решил пойти с ним.

— Ваше величество, — Давиан едва заметно склонил голову. — Благодарим за то, что вы открыли нам ворота.

Его голос был таким же, как всегда, спокойным, сухим, но я почему-то почувствовала, как в воздухе между ними чуть поднимается напряжение. Как песок в ветреный день.

— Не каждый день Шинария отдаёт свою племянницу в мои руки, — продолжил Давид, переводя взгляд на меня. — Леди Леона.

Я вспомнила, как надо кланяться, и присела не шинарийский глубокий реверанс, нога не позволила бы, но достаточно, чтобы это можно было назвать уважением, а не издёвкой.

— Ваше величество, — сказала, не опуская глаз полностью. — Благодарю за приём.

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил он прямо.

Вот так, ага. Без кружев, без «надеюсь, дорога была не слишком тяжёлой», без «какая честь видеть вас». Лисмар, что с него взять.

— В общих чертах, — честно ответила я.

— В общих, — кивнул сухой человек из Ордена. Голос у него был странный, шершавый, как песок по стеклу. — А не в общих, ты понимаешь, что тебя ждёт ноша хуже любой короны?

— Мне объяснили, — ответила, сглотнув сухость во рту. — И по пути ещё раз, и ещё.

— И всё равно пришла, — сухо констатировал Давид.

Я хотела сказать, «меня привели», но почему-то не смогла. Слова застряли где-то между горлом и гордостью.

— Она пришла, — спокойно сказал за меня Давиан. — И дошла.

Его взгляд на миг прошёлся по мне, как проверка, «подтверди, не отказывайся».

Я выпрямилась, опираясь на палку. Нога отозвалась болью, спина усталостью, но я стоять не перестала.

— Пришла, — повторила. — И дошла.

Песочный сухарь слегка кивнул, будто это было правильное слово.

— Хорошо, — сказал Давид. — Тогда без лишних песен.

Он поднялся не горделиво просто встал, как человек, который привык решать стоя.

— Шинария даёт нам свою кровь, — произнёс он, как будто озвучивал сделку. — В обмен на знания. И на шанс для вашего мира не развалиться по трещине. — Он перевёл взгляд на Давиана, — Идир приносит в мой дом своё проклятие.

Пальцы у меня сжались на трости.

— В обмен на шанс избавиться от него, — без пафоса подтвердил Давиан, и они обменялись этим шансом, как монетой.

— А Лисмар, — продолжил Давид, — даёт вам Сансару и тех, кто её сторожит. — Он повернулся к человеку в песочном. — Мастер Рахиль, Пастырь перед тобой.

Меня пробрало холодом.

Пастырь.

Он сказал это не как возможно будет, а как уже». Как факт, как имя.

Рахиль подошёл ближе. Глаза его были странными. Не усталыми, как у стариков, не мутными. Скорее, как будто он постоянно смотрит чуть в сторону, куда-то вниз, даже если на тебя.

— Подойди, девочка,

Я ненавижу, когда меня называют девочкой, но сейчас голос в этом слове был не снисходительный. Скорее привычный. Как будто он всех так зовёт.

Я сделала несколько шагов вперёд, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от него. Давид, драконы, всё чуть отступило на край зрения.

Рахиль поднял сухую и мозолистую рукуи осторожно коснулся моей груди. Чуть левее сердца. Туда, где билось что-то нервное, упрямое. Касание было лёгким. Но в этот момент что-то во мне дёрнулось.

Как тогда, в первый раз, когда я увидела бабочку у капитана. Как возле Разлома, которого я не видела ещё ни разу, но представляла в ночных кошмарах.

Мелькнула, темнота, песок, свет. И где-то далеко, шёпот, похожий на шуршание бесчисленных крыльев.

— Стая, — Рахиль отдёрнул руку и хмыкнул. — Громкая.

— Это плохо? — насторожилась я, кусая нервно щеку изнутри.

— Это будет больно, — поправил он. — А плохо или нет. зависит от того, выдержишь ты это или нет. — Рахиль повернул голову к Давиду и драконам. — Пастырь у вас есть. Ремесло посмотрим.

— Она выдержит, — тихо, но твёрдо сказал Давиан.

Я дернулась, не от его уверенности, от того, что мне вдруг захотелось оправдать ожидание. Не его. Свою.

— Это хорошо, что кто-то ещё в это верит. — Рахиль посмотрел сначала на него, потом на меня. — Первое время ты сама не будешь. — Он отступил, разворачиваясь к Давиду. — Я заберу её в нижний двор. Сегодня знакомство с песком. Завтра с шёпотом.

— Сегодня? — сорвалось у меня быстро. — Уже??

— Ты думала, тебя посадят пить чай, а потом через неделю вежливо спросят, готова ли ты к дыры в мир? — сухо спросил старик.

Я прикусила язык, поджав губы.

Давид кивнул:

— Леди Леона останется под защитой Ордена. Ваши люди, — он перевёл взгляд на драконов, — получат комнаты во внешнем крыле. И доступ к части наших архивов. Тем, что касается Разлома.

Я чувствовала, как Давиан чуть напрягся. Для него это звучало как золото. Не в монетах, а в словах.

— Мы благодарны, — сказал он. — И воспользуемся этим.

— А я, значит, воспользуюсь песком, — выдохнула я.

Все почему-то одновременно посмотрели на меня.

— Не волнуйтесь, ваше величество, — добавила, раз уж начала. — Если вдруг я что-то сделаю не так, у вас всегда будет шанс обвинить во всём драконов.

— Лисмар всегда оставляет себе такой шанс, — Давид медленно, очень медленно, уголком губ улыбнулся. — Но — взглянул на Рахиля, — надеюсь, до этого не дойдёт.

— Идём, девочка. Пока солнце высоко, Сансара спокойнее. У неё тоже есть своё настроение. — Рахиль махнул мне.

Я сглотнула, сжала трость, почувствовала, как где-то за спиной тихо шевельнулась знакомая тьма, Пожиратель внутри него.

Пока я здесь, ты не один, — вдруг подумалось. Почему-то не ему, а себе.

— Если этот ваш песок попробует меня съесть, — сказала я, больше, чтобы слышать свой голос, — я укушу обратно.

— Вот и проверим, — хмыкнул Рахиль. — Насколько у пастыря острые зубы.

Я пошла за ним.

Вниз, туда, где под замком короля прячется пустыня, а под моей кожей, магия, которая ещё не знает, что ей придётся лететь навстречу Разлому.

Глава 16. Леона

— Вы сказали стая громкая, — тихо сказала я, стараясь не споткнуться на очередной ступеньке. — Что это значит и это вообще хорошо?

Мы шли по внутреннему коридору вниз. Камень здесь менялся, наверху он был гладким, серым, а здесь становился более пористым, песочным, будто стены делали не строители, а ветер.

Рахиль не оборачивался. Казалось, он помнит каждый поворот, каждую трещинку в стене.

— Это значит, — ответил он так же негромко, — что души вокруг тебя не шёпотом идут. Они налетают.

— Прекрасно. Я всегда мечтала о внутреннем гуле. — сглотнув, я нахмурилась, крепче ухватившись за трость.

— У некоторых пастырей, — продолжил он, не отвлекаясь на мои язвления, — дар тянется одной ниткой. Не громко. Они слышат только тех, кто совсем рядом, и только если очень захотят.

Новый поворот. Внизу тянуло холодом, хотя на улице было жарко.

— У тебя не нитка, девочка, — продолжил он. — У тебя стая. Когда я коснулся, она встала на крыло.

Я вздрогнула так, что трость цокнула о камень.

— Я ничего не почувствовала, — выдохнула. — Только

Я вспомнила тот миг, темнота, песок, свет, шорох.

— как будто кто-то зашуршал, очень далеко.

— Потому что ты ещё не знаешь, что слушаешь. Для тебя это пока фон. Как шум рынка для ребёнка.