Пульс под пальцами

– Открой рот, – прорычал он мне в губы.

Я мотнула головой. Он усилил хватку на моём горле и прикусил губу – настолько сильно, что я не смогла сдержать вскрика. Почувствовала вкус крови. Его язык оказался у меня во рту – горячий и настойчивый, а я на мгновение перестала дышать.

Поцелуй получился жадным, жёстким, глубоким. Он целовал меня так, словно стремился поглотить целиком. Его язык двигался медленно, но властно, исследуя каждый уголок. Он слегка прикусывал и оттягивал мою губу, затем снова углублял поцелуй, будто никак не мог насытиться.

Я презирала себя.Ненавидела себя, потому что отвечала.

Потому что мои пальцы уже запутались в его мокрых волосах. Потому что я стонала ему в рот. Потому что моё тело выгнулось навстречу, а между ног стало горячо и мокро.

Он оторвался на секунду, только чтобы прошептать мне в губы:

– Блять, Терра… ты такая сладкая, когда сдаёшься.

И снова впился. Его рука грубо схватила меня за грудь, сжала через тонкую ткань купальника. Я выгнулась и застонала – громко, стыдно. Он опустил вторую руку между моих ног, провёл пальцами по ткани, надавил именно туда, где было невыносимо приятно.

– Я сейчас трахну тебя прямо здесь, на этой плитке, – выдохнул он мне в шею, кусая кожу. – И ты будешь кричать моё имя, хочешь?

Я не ответила. Вцепилась в его волосы и прижалась губами к его губам, целуя яростно, с отчаянием, словно пытаясь наказать его этим поцелуем.

Телефон завибрировал где-то на полу.

Дилан оторвался, тяжело дыша. Губы распухшие, глаза чёрные.

– Нам надо ехать… – хрипло сказал он.

Я смотрела на него и не узнавала себя. Я только что поцеловала Дилана Ваттенвила. Первый раз в жизни по-настоящему поцеловалась. И сделала это с человеком, которого не переносила больше всех на свете.

А в голове, как нож, крутилось одно:

Что я скажу Мэйсону?

Губы жгло. Вкус крови во рту был металлическим, чужим, сладким. Чувствовала себя мерзко. Не из-за поцелуя. А потому, что ответила. Потому, что сама схватила его за волосы. Потому, что хотела большего.

– Выйди, – прохрипела я, скрестив руки на груди. – Мне надо переодеться.

Дилан стоял в двух шагах, мокрый, с распухшими губами и взглядом, от которого хотелось одновременно ударить и прижаться ближе.

– Нет, переодевайся. Я не выйду.

– Ты что, ненормальный? Или извращенец с особым диагнозом? У тебя вообще голова в порядке?

Он рассмеялся глубоким, искренним смехом. От этого смеха, внутри все перевернулось.

– Давай шустрее, Винни-Пух. Я опаздываю из-за тебя. Но твою задницу я прикрою. Я ведь слов на ветер не бросаю. Ты уже заплатила.

Я поджала губы.

Хрен ему.

Я схватила школьную форму и начала натягивать её прямо поверх мокрого купальника. Рубашка прилипла к телу, юбка задралась. Я отвернулась к стене, заправляя рубашку дрожащими пальцами. Он смотрел. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на пояснице, на ногах. От этого становилось жарко и стыдно одновременно.

– Чем больше ты будешь отрицать влечение ко мне, – тихо сказал он, – тем сложнее будет. Сама будешь молить о моих руках, Винни-Пух.

– НИ ЗА ЧТО, – произнесла я по слогам, крича. – Даже не мечтай. То, что сейчас произошло, – ошибка. Сбой в системе. Думаю, после дома мне надо будет рот с мылом вымыть. Вдруг я подхватила… вирус.

Он улыбнулся. Наклонил голову набок, изучая меня, как редкую бабочку.

– Смешная ты, Винни-Пух. Определённо. Думаешь, я заразный?

– Уверена. Ты, наверное, свой грязный язык в кучу грязных ртов совал.

– Вижу, тебя очень интересует, куда и кому я его совал. Могу подробно рассказать – когда, где, сколько раз. Хочешь?

Я поморщилась.

Фу. Омерзительный гад.

Я быстро обулась, схватила рюкзак.

– Поверь, Терра, – прошептал он, подходя сзади так близко, что его дыхание коснулось моего затылка, – я помню, что ты в пятнадцать лет прятала в своих записях и рисунках. Я уж точно знаю, как бы ты хотела, чтобы этот язык двигался. Но твоя мегеровская, ослиная натура не даёт тебе перейти черту. Потому что ты трусиха. Как бы ты ни грубила всем подряд, внутри ты всегда останешься Винни-Пухом. Так что будь хорошей девочкой и наслаждайся моим одолжением.

Я развернулась и влепила ему вторую звонкую пощёчину. От души.

Щека мгновенно вспыхнула красным.

– Да пошёл ты, банкир херов! Одолжение?! Я тебя терпеть не могу каждой клеткой своего тела. Это была сделка и ничего больше.

Дилан медленно повернул голову. Улыбнулся, хоть щека и горела. Взгляд оставался спокойным, но в нем таилась угроза.

– Говори что хочешь, это твоя защита. Ты маленькая слабая девочка, но если ударишь меня ещё раз – я сломаю тебе руку, обещаю.

– Ломай, – выплюнула я. – У меня есть вторая, Ваттенвил.

Он прошёл мимо, толкнув меня плечом – я невольно качнулась. И в этот миг я осознала, что поражает меня в нём больше всего. Он может быть грубым, словно дикарь: прижимать к стене, сжимать горло, угрожать. Но когда он целовал меня, в этом была настоящая ласка – нежная, будто он боялся меня сломать.

Я не знаю, как такое возможно.

Мэйсон однажды рассказывал, как одна девушка его «жрала» – широко раскрывала рот, как рыба, и он чуть не задохнулся. Я тогда хохотала до слёз. А сейчас… я надеялась, что сама целовалась не так. Потому что это был мой первый поцелуй, и он был с ним.

Да плевать. Какая разница, что думает Ваттенвил? Он сам-то… Хотя… он прикасался так благовейно…

– ЗАБЫЛА?!– заорала я мысленно на саму себя. – ОН УРОД! БОЛЬНОЙ УРОД!

Забыла, как он на физре подбежал ко мне сзади, когда я плелась последней из-за веса, и громко, на весь класс, сказал:

– Эй, Винни-Пух, ты что, решила весь стадион на себе унести? Бегай быстрее, жиртрессина, а то мы из-за тебя проиграем.

Мне было двенадцать, и у меня уже тогда были РПП и КПП. Моя жизнь превратилась в страдания. А он… из-за него я перестала есть вообще. Позже Мэйсон собирал меня по частям. Всё это случилось из-за его издевательств с первого класса.

Я стояла в раздевалке одна, прижимая ладонь к губам, на которых всё ещё горел его поцелуй. И испытывала аверсию к себе сильнее, чем когда-либо. Потому что даже теперь, вспоминая ту физ-ру… я всё равно чувствовала вкус его языка.

Глава 11

Терра

Я молча села в машину сзади. Дилан больше ничего не говорил. Просто завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. Я смотрела в окно, на мокрые от дождя улицы Санкт-Галлена, и пыталась не думать о том, как мои губы до сих пор пульсируют. Нижняя была распухшей, горячей. Я невольно провела по ней языком и тихо зашипела – он прикусил сильно, до крови.

– Что ещё хочешь? – раздался его голос с насмешкой.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом в зеркале заднего вида.

– Болван, – процедила я. – Ты мне губу чуть не откусил, теперь болит.

– Надо было целоваться нормально, будешь дальше вести себя как сучка – будет болеть не только губа.

Я потрясенно уставилась на него. Он совсем охренел?

– Следующего раза не будет, даже не мечтай.

Дилан тихо рассмеялся, с ноткой уверенности.

– Я не мечтаю, Терра. Я уверен. Я видел твои глаза там, в раздевалке. Видел, как ты сама в меня вцепилась. Ты бы отдалась мне прямо на той плитке. Если бы я не остановился – ты бы уже стонала моё имя.

Я внезапно ощутила нехватку воздуха.

– Ты правда думаешь, что я бы переспала с человеком, который унижал меня годами? – голос дрожал от ярости. – Никогда. Никогда в жизни, Ваттенвил.

Он улыбнулся. Идеальные белые зубы блеснули в полумраке салона.

– Ты сама придёшь. И будешь молить меня о том, чтобы я был с тобой. Ведь ты уже не можешь сопротивляться, Винни-Пух. Просто пока не осознала это.

Я отвернулась к окну. Горло сжалось. Мне нечего было ответить. Этот человек высасывал из меня все силы. Снова и снова.

Телефон завибрировал.

Мэйс: кексик, привет. Прости, совсем не общались. Как насчёт вечеринки у Кэнта сегодня?

Я быстро набрала, не думая:

Терра:ты правда думаешь, меня кто-то отпустит?

Мэйс:помнится, ты говорила, что сбежать сможешь (подмигивающий смайлик)

Терра:ок.

Мэйс:заеду за тобой в двенадцать.

Терра:ок(сердечко)

Оставшийся путь мы проехали в полной тишине. Когда Майбах остановился возле главного здания Vattenwil Capital, я невольно ахнула. Это был настоящий небоскрёб – стекло, сталь и холодная современная мощь. Здание словно вырастало из земли, отражая в своих зеркальных стенах серое швейцарское небо и далёкие пики Альп. Внутри всё было ещё более впечатляющим: огромный светлый холл с парящей лестницей, чёрный мраморный пол, в котором отражались люстры в виде тонких световых нитей. Минимализм, который кричал: «Здесь правят деньги и власть».

Элайджа сидел в своём кабинете на последнем этаже. Офис был именно таким, каким я его себе представляла: огромный, царский. Стена из цельного стекла с видом на весь город. Чёрный стол из цельного массива, кресло, похожее на трон. На стенах – современное искусство. Моя взгляд зацепился за большую картину слева: чёрная дыра, пожирающая свет.

Идеально. Как будто кто-то знал, о чём я пишу.

Элайджа поднял голову и медленно осмотрел нас обоих с ног до головы.

– Почему вы выглядите так, будто вас обоих окунули в бассейн?

Дилан пожал плечами, совершенно спокойно:

– Терра решила, что сегодня подходящий день, чтобы меня искупать. Я решил ответить взаимностью.

Элайджа хмыкнул, но не стал углубляться. Протянул сыну папку с документами и коротко объяснил, куда их отвезти. Я не слушала. Стояла и рассматривала картину с чёрной дырой. Она притягивала, как будто хотела проглотить и меня тоже.

– Терра?

Я обернулась. Дилан уже стоял у двери и смотрел на меня отстраненно.

– Идём.

Я направилась к выходу, но Элайджа вдруг встал, подошёл и положил мне руки на плечи. От этого жеста я немного вздрогнула. Он аккуратно убрал мокрую прядь мне за ухо.

– Терра, больше не приходи в таком виде. Бери пример с мамы – она всегда выглядит потрясающе, и с Дилана тоже. Вижу, ты хорошо себя ведёшь. Продолжай в том же духе.

Конечно...Дилан – ангел. Он отличник, футболист и пример для всех. Добрый ко всем… кроме меня.

Я мило улыбнулась и захлопала глазами.

– Можно мне сходить сегодня к подруге на вечеринку? Пожалуйста…

Элайджа явно не ожидал такой просьбы. На секунду задумался, потом кивнул.

– Хорошо, но с охраной.

Вот дерьмо.

– Я пойду с ней, – спокойно сказал Дилан.

Я внутренне взвыла как волк.

– Отлично, – Элайджа хлопнул сына по плечу. – Проследи, чтобы она не пила. И чтобы рядом с ней не было Мэйсона Майера.

Я стояла и смотрела на них обоих, не веря своим ушам.

Они вообще в курсе, что я здесь? Что я живой человек, а не вещь, которую можно передавать из рук в руки?

В машине я развалилась на заднем сиденье, как королева, которой плевать на весь мир. Дилан уже полчаса торчал в офисе, отдавая документы какому-то бедолаге. Я смотрела в потолок и тихо стонала:

– Ааааа…

Волосы нужно уложить. Наряд выбрать. Мэйсу всегда нравились мои платья – особенно когда я в них выглядела… женственно. Чёрное коктейльное, короткое, облегающее валялось в шкафу. И те чёрные шпильки, которые пылились в шкафу пять лет. Сейчас самое время. Стройные ноги, новые формы – пусть все подавятся. Я представила, как влетаю к нему в объятия, как он кружит меня, как раньше, когда мы были просто мы. Без Евы. Без Дилана. Без этой гребаной «семьи».

Дверь машины открылась. Дилан сел за руль, кинул на меня такой злой взгляд, что я невольно напряглась. Но сделала вид, что мне все равно. Продолжила смотреть в потолок.

– Юбку опусти, задралась, – пробурчал он, заводя двигатель.

Я пропустила мимо ушей. Лежала, как лежала.

– Винни-Пух, ты блять со своей непокорностью сейчас меня выбесишь ещё сильнее. Я очень злой, поэтому опусти чертову юбку.

Я резко повернула голову и с яростью посмотрела на него. Его вспыльчивость уже порядком меня достала.

– Нет. Мне плевать на твоё настроение. Ничего мне не мешает. Давай быстрее езжай, мне надо успеть собраться.

Он убрал ключи в карман. Машина не тронулась.

– Будешь сидеть здесь, пока не сделаешь, как я говорю. Даю пять секунд, Терра. Ты знаешь, я не шучу.

– Мне наплевать, – скрестила я руки на груди. – Не буду тебе подчиняться.

– Пять.

– Четыре.

– Три.

– Два.

– Один.

Он улыбнулся и вышел из машины. Я отреагировала мгновенно, вскочив с места, как будто меня ужалили, и тут же заблокировала двери.

Да я тупая, блять. У него же ключи в кармане.

Он рассмеялся – низко, издевательски – и разблокировал машину одним нажатием. Открыл заднюю дверь. Я села на коленки, вжавшись в спинку сиденья.

– Я тебя ударю, – прошипела я, нахмурившись.

– А я сломаю тебе руку, Терра. Я же сказал.

Он и правда может. Психопат. Диагноз сто процентов.

Он залез внутрь, схватил меня за лодыжки и рывком потянул на себя. Теперь он был надо мной – мокрый от дождя, сердитый, горячий. Я вжалась спиной в кожу сиденья, пульс долбил в ушах.

– Так вот, Винни-Пух. Если хочешь продолжать эту игру – играй. Но запомни: всё серьёзно. Я не шучу, когда говорю «делай, как я хочу». А теперь плати мне. Потому что я, блять, потерял пять минут своей жизни, пока сидел тут перед тобой, как идиот.

– Пошёл ты, – выпалила я, сжимая кулак.

Он наклонился к моим губам и медленно провел по ним языком. Один раз. Жадно, влажно, нагло. Я задержала дыхание, сжала губы, пока они не побелели.

Нет, больше никаких поцелуев. Никогда.

Он отстранился с улыбкой и прошептал мне прямо в губы:

– Я знаю, что ты уже представляешь, как я тебя трахаю. Но ты всё равно будешь сопротивляться. Потому что боишься, а я подожду. Пока ты сама не придёшь и не попросишь.

Он вышел, сел за руль, завел машину, и мы тронулись в полной тишине. Я смотрела на дорогу, ощущая, как горят губы. Внутри всё сжималось от его слов. Я презирала его и одновременно желала, чтобы он остановил машину.

Забыла? – кричала я себе. – Он урод, он сломал тебя и отобрал у тебя всё.

Но губы всё ещё помнили его язык.

Глава 12

Терра

Я стояла перед зеркалом уже собранная. Чёрное коктейльное платье облепило тело, как вторая кожа – короткое, с глубоким вырезом на спине. Шпильки, которые пылились пять лет, наконец-то пригодились. Ноги выглядели бесконечными. Волосы уложены мягкими волнами, макияж лёгкий, но глаза – смоки, чтобы выглядеть старше и опаснее.

Я написала Мэйсону, что приеду с Диланом. Он ответил одним словом: «Понял». Без смайликов. Без «кексик». Мне правда хотелось сделать всё по-честному. Не сбегать и не врать. Был опыт – и он был очень плохой. Доверие мамы я возвращала месяцами. А теперь Элайджа появился и снова внушил ей свои «правила воспитания девочки». Хотя у него никогда не было дочери. Дело в том, что он старой закалки. Бредятина.

А то, что его сын – не девственник, нормально?

Это же буквально принижение прав женщин. Нет, я не горю желанием переспать с кем-то. Я объясняла, как это должно быть. Хотя я описывала поцелуй совсем иначе. А в итоге он был в раздевалке.

Ужасно. Как я докатилась до такого?

И самое страшное – я не перестаю думать о нём. О его губах, его руках. В теле от этого такой сильный жар, что хочется завыть.

Блин, нет.

Одна из причин, которую я не перестану повторять: он мой враг. Второе – он мой брат. Сейчас это противозаконно. Но этот тупица, очевидно, не понимает. А если бы кто-то увидел… были бы огромные проблемы.

Я спустилась на первый этаж, взяла куртку, накинула сверху. Мама сидела в гостиной с книгой – «Гордость и предубеждение». Классика, которую она перечитывала уже в десятый раз. Я подошла, заправляя кудри за уши. Она подняла глаза – и открыла рот.

– Терра… бог мой. Ты куда такая красивая? Уже поздно.

– Я спросила у Элайджа, могу ли я пойти на вечеринку. Он сказал – можно, но с Диланом. Ты ведь не против?

– Я… нет. Там будет Мэйсон?

Я ждала этого вопроса. Хотела спросить, почему она оборвала общение с его родителями.

Почему так против него? Почему врала?

– Мама, почему ты так против Мэйса? Я клянусь, я не спала с ним. Мы как брат и сестра, просто я не понимаю…

Мама вздохнула, положила книгу на тумбу. Глаза усталые, но твёрдые.

– Терра, не хочу об этом говорить. Если там он – я тебя не отпускаю.

– Его там не будет, – соврала я. Выхода к сожалению не было.

Мама прищурилась.

– Терра, если ты снова соврёшь мне, мы поедем к врачу. Ты знаешь?

Я кивнула.

Она явно не в духе и ничего не скажет. Это очевидно.

– София, не волнуйся. Всё будет под контролем, – раздался голос из проёма.

Конечно же Дилан, подслушивал наверное. Он всегда не там, где надо.

Гадина.

Я равнодушно взглянула на него. Он улыбнулся моей маме, подошёл ближе, и она, к моему удивлению, поцеловала его в щёку, а не меня.

Как я докатилась до такого, твою мать? ПОЧЕМУ?

Я едва сдерживала слезы. Мне отчаянно не хватало внимания – ни от Мэйсона, ни от мамы. Я ощущала себя покинутой. Прошла мимо с высоко поднятой головой и направилась к машине. Дилан быстро догнал меня своими длинными ногами.

– Выглядишь как шлюха.

– Спасибо, – сказала я как можно отстранённее.

– Тебе лучше переодеться, о тебе и так слухи всё дерьмовее.

– Конечно, потому что ты их разносишь, – повернулась я к нему.

– Я никогда не разносил их. Ты неправильно о многих людях в своей жизни думаешь, Винни-Пух.

– Да ты что? Это всегда был ты. Ты в первый день всех настроил против меня. Так что не ври мне, что это не ты, Дилан. Для меня ты и так тупой футболист. Сейчас будешь выглядеть ещё тупее.

Он лишь издал низкий смех.

– А ты всё ещё думаешь, что мир крутится вокруг тебя? Милое заблуждение. Но знаешь, что самое смешное? Ты красивая, и все это видят. А ты всё равно прячешься за своей злостью, как за щитом. Жаль. Потому что под ним – девочка, которая просто хочет, чтобы её обняли.

Я открыла рот, но он уже прошёл мимо к машине. На нём были чёрные брюки и чёрная рубашка. Рукава засучены. Я только сейчас заметила: у него есть татуировки. Какие-то картинки – тёмные, на предплечьях. В темноте не разобрать, но они выглядели… личными. Как будто скрывали что-то, что он никому не показывал.

Я как всегда села сзади. Не буду сидеть с ним рядом.

Ни за что.

Знаете, обидно слышать, что я злая. Потому что на самом деле я не такая. Я злая только с обидчиками. А в глубине души – добрейший человек. Чувствительная и эмпатичная до тошноты. Обожаю всё милое: детей с их пухлыми щёчками, щенков, которые виляют хвостом так, будто ты – центр вселенной, котят, которые мурлычут и трутся о ноги. Помешана на романтических фильмах. Жаль только, что такие отношения – только в кино. В жизни всё иначе. Грязнее и больнее, прямо как в дарк-романах.

Пока мы ехали, я сидела в телефоне, листая ленту Инстаграма. Мэйсон заливал фото с Евой. Одно за другим. Они на пикнике, она в его объятиях. Они в машине, она целует его в щёку. Честно, не хотела лайкать. Но кодекс дружбы гласит: лайкай даже самые кринжовые и стремные фотки. У нас с ним тоже есть снимки, но они уже где-то внизу ленты.

Жаль.

Раньше его весь Инстаграм был про меня. А теперь – семь фотографий с ней меня вымораживают. Надо сегодня пофоткаться, чтобы он их сдвинул.

– Если убежишь, скроешься – найду. Будет плохо, Винни-Пух, – сказал Дилан, глядя на меня через зеркало.

Я тяжело вздохнула. Мне было всё равно. Сегодня я просто устала. Истощена и расстроена. День выдался ужасным: порвали любимый купальник, постоянные унижения, тот поцелуй в раздевалке до сих пор жжёт губы.

– Терра, если тебя обижают – скажи. Ты знаешь: одно слово, и я исправлю ситуацию.

Я устало посмотрела на него.

– Не надо, я сама. Мне не нужна помощь от врага.

– Только я никогда им не был. Сама поймёшь потом – почему.

– Мне всё равно. Я не хочу говорить, – отвернулась я к окну, облокотившись лбом о холодное стекло.

Мы подъехали к огромному дому Кэнта. Это был не просто дом – это был дворец в современном стиле. Белый камень, стеклянные стены, подсвеченные снизу, с видом на озеро. Вокруг – идеальный сад с подсветкой, бассейн с подсвеченной водой, где уже плескались тени людей. Музыка гремела из открытых окон – тяжёлый бас, смех, запах алкоголя и дорогих духов. Родители Кэнта – владельцы крупной фармацевтической компании, той самой, что производит вакцины и антибиотики для всей Европы. Сейчас они в командировке в Азии, так что дом – в полном распоряжении сына. Кэнт – из команды Мэйсона по баскетболу. Они вроде кентов.

Я вышла из машины и сразу же направилась к дому. Сердце колотилось, отдаваясь в висках. Скоро я увижу Мэйса… Как же я по нему скучаю. До боли, до дрожи в теле.

Все конечно же смотрели. На вечеринках я была раза два, и оба раза – провал. А теперь – новый образ. Я прошла по коридору, ища его глазами. И вот он – мой брусничка. Снова в объятиях Евы. Я не сомневалась, что он будет с ней. В этот момент я хотела разреветься.

Кажется, так и заканчивается дружба. Потому что он не мог нянчиться со мной всю жизнь.

Я сглотнула ком в горле. В тот момент он увидел меня. Улыбка исчезла с его лица. Кажется, он почувствовал боль в моих глазах, он всегда её чувствовал. Убрал руки Евы и помчался ко мне. В несколько секунд подхватил на руки, начал кружить, уткнувшись носом в мои волосы.

– Кексик… я так скучал. Чёрт, так скучал.

– Я тоже, брусничка, – прошептала я, гладя его по волосам. Глаза закрыты, лицо в его шее.

Чувства переполняли меня. Не знаю, сколько мы стояли так в коридоре, пока все проходили мимо. Мэйсон отстранился первым, рассматривая меня с улыбкой.

– Ты выглядишь потрясающе, Терра.

– Спасибо, – я правда улыбнулась и трепанула его за щёку, как всегда, делала. Он поцеловал меня в щёку – крепко, по-братски.

– Хочешь выпить? Или ты всё та же прилежная ботанка?

Я рассмеялась, взяла его за руку.

– Можно немного.

Напитки стояли на маленьких столиках, слуги в белых рубашках сновали мимо подростков. Я посмотрела по сторонам, изучая, где Дилан. Возможно, он наблюдает. Чего нам с Мэйсоном точно не надо. Надеюсь, он где-нибудь зависнет. Главное – чтобы отстал от меня.

Через час мы с Мэйсоном уже отжигали на танцполе. Мы всегда так делали: учили связки из клипов, которые смотрели в детстве по Ютуб до посинения. Руки в стороны, поворот, прыжок – и смех, который заглушал бас. Я чувствовала себя странно. Знаете, я выпивала раньше. Но такого ощущения никогда не было. Сейчас все кружилось. Мир стал слишком ярким, цвета – ядовитыми, пульсирующими. Мэйсон плыл перед глазами, как в замедленной съёмке. Я схватила его за лицо обеими руками, чтобы он перестал двигаться. Он рассмеялся, запрокинув голову.

– Терра, ты чего? Всё окей? У тебя такие глаза бешеные.

Я не понимала, что со мной происходит. Голова гудела, тело казалось ватным и тяжёлым. Мне срочно нужен был свежий воздух. Я повернула голову и пошла по коридору, опираясь на стену. Всё вокруг кружилось. Было ощущение, будто я тону в зыбучих песках: ноги проваливались, а воздух был густым, как сироп. Я случайно распахнула дверь в одну из комнат и увидела то, что лучше бы никогда не видеть.

Дилан облокотился на руки, сидя на краю кровати. Рубашка расстёгнута, брюки спущены. А Ева – на коленях перед ним. Блять, она реально сосала ему член. Глубоко, жадно, с влажным чавканьем. Её блондинистые волосы качались в такт. Его рука лежала у неё на затылке – не грубо, а… направляя. Он наклонил голову и посмотрел прямо на меня. Глаза зелёные, тёмные, с насмешкой. Как будто он ждал, и теперь изучал мою реакцию.

Я стояла в дверях, как вкопанная. Шок ударил в грудь, как молот.

Он и она – два сапога пара.

Я не сомневалась, в том что, она может предать Мэйсона. Моего лучшего друга.

А он… как он мог?

Бабник. Грязный, лживый ублюдок. После всего, что было в раздевалке. После его слов. После того, как он облизал мои губы и сказал, что я сама приду.

Я выскочила из комнаты, захлопнув дверь так, что задрожали стены. Побежала куда глаза глядят – по коридору, мимо смеющихся теней, мимо музыки, которая теперь казалась насмешкой. Сердце бешено стучало, заглушая все звуки вокруг. Горло сдавило от отвращения ко всему.