Пульс под пальцами

Какой кошмар. Он как заноза в заднице, которую никак не вытащишь.

Я вылетела из машины, как пуля. Мне нужен был воздух. Нужно было подумать. И вообще – рассказать Мэйсону правду. Ведь он всегда понимал меня. Не хочу, чтобы с этой грязной Евой он встречался.

Он не встретил меня у входа. Сердце кровоточило – тихо, но остро. Я шла по коридору, и что-то изменилось. Все молчали. Открыла шкафчик – никаких записок. Удивительно.

Неужели всё прекратилось?

Дилан прошёл мимо, не глядя. Поздоровался со своими одноклассниками, девочки хлопали ресницами, раздевая его взглядом. Охота было повыдёргивать им космы. Он ими пользовался – осматривал одну из них, Алисию Фишер. Такая же, как Ева. Если быть точнее – её лучшая подруга. Прямые тёмные волосы до пояса, модельная внешность, длинные ноги, красивая. И только. Ужасно тупая, низкие баллы. Единственное, что есть, – красота и деньги. Держится в школе исключительно на них.

Дилан подошёл к ней, улыбнулся и крутанул её локон на пальце.

Фу.

Я не дам к себе прикоснуться больше. Меня утомили эти игры.

Какого хрена он вообще такой? Сначала говорит мне такое, делает со мной такие вещи... А потом вот так просто крутит чужой локон на пальце. Ладно, он мой брат. Я забываюсь.

Дилан повернул голову и посмотрел на меня с расплывшийся улыбке – наблюдая за моей реакцией. Я только сейчас поняла, как нахмурилась. Резко отвернулась и пошла в класс, расслабляя лицо. Но внутри всё кипело. Чёрная дыра в моей книге – ничто по сравнению с этим. Она хотя бы пожирает свет. А он... он просто пожирает меня.

Я зашла в класс, и воздух сразу стал густым, как патока. Мэйсон сидел с Евой – они обнимались, её блондинистая голова лежала у него на плече, а он что-то шептал ей на ухо. Кажется, у меня кончился воздух. Лёгкие сжались, и я задыхалась, хотя стояла на месте. Но больше я не могла. Не могла прятаться, молчать, притворяться. Подошла ближе, чувствуя, как пол под ногами становится зыбким.

– Привет, – сказала я спокойно. Но внутри всё рвалось. Мне казалось, что я разрыдаюсь прямо здесь, на глазах у всех.

Мэйсон поднял глаза. Он выглядел странно. Никогда раньше не видела его таким отстранённым, холодным, чужим.

– Привет, – сухо бросил он.

В этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю. Ева ехидно наблюдала, всё ещё обнимая его, её пальцы лениво гладили его руку.

– Мы можем поговорить, Мэйс?

– Ни о чём разговаривать, Терра.

Я не понимаю ничего. Он никогда не говорил так. Никогда.

– Мэйс, прошу... Давай выйдем.

– Я сказал – нет, Терра. Отвали.

В этот момент всё стало ясным. Ева села ему на уши. Он предал меня. Но он поверил ей. Поверил этой шлюхе.

– Мэйс, она сосала член Дилану на вечеринке, – не выдержала я и выпалила всё при классе. Голос сорвался, но слова вырвались, как яд.

Её лицо исказилось в гримасе шока. Как и его.

– Что ты несёшь, сучка? – прошипела она, вставая.

– Я? А ты что? Ты же сосала, а не я, пока Мэйс танцевал. Я видела. Не отрицай. Как ты чмокала губами...

Ева резко замахнулась и ударила меня по щеке. Щека вспыхнула, словно обожжённая. Но эта физическая боль оказалась предпочтительнее душевной. Я видела: Мэйс не верит мне. Его взгляд был пустым, как после сильного удара.

– Терра, ты говоришь это специально, – сказал он слишком спокойно.

– Мэйс, я разве так делала когда-то? Ты забыл наш кодекс? Я всегда выполняла...

Не успела договорить. Он встал, загораживая Еву, как щитом.

– Терра, кончено всё.

Я попятилась назад.

Ожидала ли я когда-нибудь такого? Вообще нет. Никогда не думала, что такое возможно. Никогда. Он выбрал шлюху, но не меня.

Класс замер. Шёпотки разлетелись, как искры. Кто-то хихикнул, кто-то уставился в телефон. А я стояла, прижав ладонь к горящей щеке, и чувствовала, как внутри что-то рвётся – тихо, необратимо. Мой брусик. Моя крепость. Мой кодекс. Всё рухнуло. Из-за неё. Из-за него. Из-за этого яда, который теперь жил во мне.

Я вылетела из класса, как из ада. Слёзы текли ручьём, горячие, солёные, и я задыхалась от них. Их стало слишком много – целое море внутри, которое рвалось наружу. Я должна выплеснуть их. Должна вырвать из себя эту слабость и снова стать сильной. Бежала по коридору, ноги путались, мир плыл в тумане. И вдруг увидела: Дилан сидел на подоконнике, а между его ног – Алисия. Она трогала его за грудь, пальцы скользили по рубашке, а он... он смотрел на неё с той своей улыбочкой. Ещё этого не хватало. От этого стало ещё больнее, как будто нож провернули в ране. Я пробежала мимо, уже сломленная.

Они сделали то, чего так хотели. Все.

Выскочила в сад. Ветер налетел сразу, раскидывая мои кудри, перехватывая дыхание. Глаза щипало, словно налились свинцом. Я дошла до каменной лавки в дальнем углу, где плющ обвивал спинку, села, подтянув ноги к груди, и окончательно разрыдалась. Лицо уткнула в колени, плечи тряслись. Всё кончено. Мэйсон. Мой брусик. Моя половина. Он выбрал её. Шлюху. А я... я осталась одна.

– Эй, что с тобой?

Голос раздался сбоку – низкий, спокойный. Кажется, он принадлежал Ною. Я подняла голову. Он сидел на корточках возле меня, взгляд... такой же, как у Дилана: холодный, без сочувствия. Но мне было всё равно. Хотела, чтобы меня пожалели. Хоть кто-нибудь. Резко бросилась к нему на шею, рыдая. Он не отшатнулся – начал гладить по спине, медленно, твёрдо. От этого прорвало ещё сильнее, и я сжала его, уткнувшись носом в плечо. Он был тёплый. Я чувствовала, как бьётся его сердце – ровно, сильно. Как якорь в шторме.

– Терра, кто тебя обидел? – спокойно спросил он. – Твой друг?

Я качнула головой.

Что бы ни случилось между мной и Мэйсоном, я ни за что не стану настраивать кого-то против него. Он мой лучший друг. И, надеюсь, мы помиримся. Должны помириться.

Неужели он правда готов променять нашу дружбу на шлюху школы?

– Не плачь, Терра. Эй... – он немного отстранился и вытер мои слёзы своими пальцами. Пока я всхлипывала, губы дрожали. Его большой палец задержался на моей щеке дольше, чем нужно.

– Ты очень милая, Терра, – разглядывал он моё лицо. – Даже когда ревёшь, как ненормальная. Скажи, и я тебе помогу.

Не хотела говорить и помощь мне не нужна. Это лишь маленькая слабость. К слову, я обычно не плачу при посторонних. Просто уткнулась снова ему в шею, всё ещё икая, но уже успокаиваясь. Потому что он гладил меня по спине – ритмично, как будто знал, как это делать. Через время я окончательно затихла. Отстранилась, вытерла лицо рукавом и встала.

– Спасибо, Ной, – пробормотала я и повернулась, чтобы «уйти».

Он схватил меня за руку – не грубо, но крепко. Обнял за талию, притянув ближе. Его тело было твёрдым, как у футболиста, и от него пахло чем-то свежим, с ноткой мяты.

– Терра, я серьёзно. Проси что хочешь. Главное, чтобы ты не плакала.

– Какая плата? – выпалила я быстро, понимая, что такие, как Дилан, и он – хитры.

Ной криво усмехнулся, но в этой усмешке была искренность.

– Времяпровождение со мной.

– Без интима.

– По рукам. Что ты хочешь?

– Притворись моим парнем.

– Я могу не притворяться. Ты мне нравишься и так.

– Нет, только притворись.

– Когда начинать?

– Сейчас.

Он кивнул, не сводя глаз. Ветер в саду утих, и на мгновение всё вокруг словно остановилось. Я стояла в его объятиях, ощущая, как слёзы высыхают на щеках, а внутри остаётся лишь пустота.

Глава 15

Дилан

Терра пробегала мимо, рыдая. Слёзы размазывали макияж по её щекам, кудри липли к мокрому лицу, а она неслась, как будто за ней гнались демоны. Я знал, в чём дело. В Мэйсоне. Не сложно догадаться. Этот ублюдок что-то сделал. Вместе со своей шлюхой. Потом Алисия – она ещё вилась вокруг, трогала меня за грудь, шептала какую-то херню про «давай после школы». Но я её послал на хер. План вызвать ревность у Терры тоже накрылся. Потому что то, как она рыдала... Это было ужасно. Так она могла рыдать только из-за него. Из-за этого придурка, который всегда был её «брусиком».

Я никогда не понимал, как можно с такими встречаться. Такие годятся на один раз. Разок трахнуть – и забыть.

Её вся школа перетрахала или ему похер?

Я откинулся на подоконнике, закурил. Дым обжёг горло, но не заглушил эту херню внутри. От одноклассницы Терры – той тихой девчонки из её параллели – я узнал детали. Она рассказала все: как Терра в классе выпалила про Еву, про то, что та мне сосала на вечеринке. При всех. А Мэйсон... послал её. «Отвали, Терра». Не поверил. Это было смешно.

Он правда поверил своей шлюхе, а не лучшей подруге?

Я не думал, что Терра расскажет. Но и подозревал. В любом случае, мне плевать. Сосёт эта Ева так себе. Никакого огонька. Просто мясо.

Теперь пора узнать причину от самой Евы, она расскажет. Потому что я умею спрашивать.

Я затушил сигарету о подоконник и спрыгнул вниз. В саду ветер шевелил листья, а где-то в глубине – Терра с Ноем. Я видел, как она уткнулась ему в шею. Как он гладил её по спине. Это должно было меня разозлить. Но вместо злости внутри шевельнулось что-то тёмное, голодное. Она моя и скоро поймёт.

Терра

Весь день в школе мы с Ноем ходили за руку. Его ладонь была тёплой, сильной, с мозолями от футбола, и я сжимала её, как якорь в шторме. Все пялились и фоткали нас на телефоны, шептались, отправляли в группу академии – я видела уведомления, но не открывала. Дилан видел. Он проходил мимо в коридоре, взгляд – буравящий, пронизывающий. Не сказал ни слова. Просто смотрел на нас. На наши руки. И в этих глазах было столько ярости, что я невольно сжалась. Как будто он уже прикидывал, как будет нас медленно убивать с Ноем.

Мэйсону, казалось, было всё равно. Он перестал смотреть на меня, проходя мимо с Евой, опустив глаза в пол. Это ранило так сильно, что у меня перехватило дыхание.

Мой брусик. Моя половина.Как он мог?

На обеде мы с Ноем сидели вдвоём за дальним столиком в столовой. Я ковыряла творог с клубникой – свежей, сладкой, как в Мюррене, – а он жрал какую-то спортивную белиберду: курицу с рисом и протеиновый шейк в огромном стакане. Он пытался со мной говорить. Рассказывал шутки, и одна была и вправду очень смешной.

– Знаешь, почему футболисты такие плохие в отношениях? – он наклонился ближе, с этой своей кривой ухмылкой. – Потому что они всегда играют в защите, но в итоге все голы забивают другие.

Я рассмеялась впервые за день. Искренне, от всего сердца. Смех вырвался из меня, как воздух из лёгких, и на мгновение стало легче. Ной улыбнулся ещё шире, его серые глаза потеплели.

– Ну что, подвезти тебя? – спросил он, наклоняясь к моему уху. Его дыхание коснулось кожи, и я невольно вздрогнула.

– Нет, – покачала я головой. – Я с мамой еду на шоппинг.

– Так ты любишь это? – он приподнял бровь, разглядывая меня. – Я думал, ты дикая ботанша и не увлекаешься всякой девчачьей хернёй.

– Я ботанша, – фыркнула я. – Но это не отменяет факта, что я люблю то, что и другие девушки.

– Хмм... Секс? – он подмигнул, и его голос стал ниже, игривым.

– Отвали, Ной, – сказала я быстро, направляясь к парковке. Он догнал меня в два шага, взял за руку – крепко, но не больно.

– Отпусти руку, Ной. Мама увидит.

– Пусть. Я твой парень, не забыла? Я с ней познакомлюсь.

Вот чёрт.

Я не знала, как мама отреагирует. Может, она была бы недовольна. Но всё оказалось хорошо. Мама стояла у своей машины в бежевом пальто, с мягкими волнами волос, и улыбалась. Тепло и искренне. Она обняла меня, а потом протянула руку Ною.

– Ной, приятно познакомиться. Терра столько о тебе рассказывала.

Чего? Я даже не упоминала его имени. Но она реагировала... тепло. Почему? А почему тогда с Мэйсоном так? Почему его она отшила, как чуму, а Ноя – вот так, с улыбкой?

Это было странно подозрительно. Но я не стала спрашивать. Просто села в машину, чувствуя, как Ной пожимает мне руку на прощание. Его глаза блестели – «я серьёзно, Терра». А в моей голове крутилось только одно: что-то здесь не так с мамой и Элайджей. С этим новым «семейным» миром.

На шоппинге мы с мамой накупили мне кучу одежды. Джинсы, которые сели идеально, свитеры мягкие, как облако, платья, которые подчёркивали фигуру, и туфли – чёрные лодочки на каблуке, лоферы с кисточками, кроссовки от Баленсиага. Украшения: тонкие цепочки, серьги-кольца, браслет с подвеской в виде крошечной звезды. Мне стало легче. Я не заходила в телефон, хотела отвлечься максимально. Забыть про Мэйсона, Дилана, про этот цирк. Просто быть нормальной девочкой, которая тратит деньги на тряпки.

– Терра, давай купим тебе нижнее белье, – сказала мама, тыча пальцем в витрину Виктория Сикрет. – Смотри, какие славные. Кружевные, с бантиками.

Я скривилась.

Фу.

– Мама, они ужасны.

– Они прекрасны, Терра. Долго ты будешь в своих боксерах ходить? Ты же девочка. Разве девочка в таком должна ходить?

Я не буду в этом участвовать. Но мама сама выбрала целую кучу – от Виктории Сикрет, без сомнения красивые, но боксеры удобнее. Нигде ничего не впивается. У меня не только мужские трусы, но и женские шорты есть. Так что. Я просто кивнула, чтобы она отстала.

К восьми мы уже были дома. Я пошла в комнату оставить вещи, потом надо поужинать, и я свободна. Могу лежать, страдать в своей постели. Только не успела я войти в комнату, как идиот Дилан схватил меня за шею. Дверь захлопнулась оттого, что он прижал меня к ней. Его пальцы были горячими, сильными, и я почувствовала, как пульс под ними бьётся, как у зверя.

– Ты что, Винни-Пух, охуела? Что за цирк сегодня был?

Я все еще в шоке. Нет, он не перестает меня шокировать.

Его тело прижималось ко мне – твёрдое, горячее, запах шоколада и злости ударил в нос.

– Да какая тебе разница, Дилан? Отвали и вали из моей комнаты.

Он сжал еще крепче. Лицо исказилось от ярости. Глаза горели, как изумруды в пламени.

– Чтобы я больше не видел тебя и Ноя за руку. Нахуй.

– Пошёл к чёрту! – выпалила я. Мне казалось, он меня сейчас задушит. – Ты сам то, трахаешься со всеми, кого видишь.

– Я ни с кем не трахаюсь.

– Отвали и оставь меня!

– И не подумаю, ослиха. Я тебе, блять, ещё раз повторяю: никаких Ноев. Поняла меня, сука?

Я начала бить его кулаками по груди, чтобы он отпустил. Он резко повернул меня лицом к двери, прижал к ней и заломил руки за спину. Это было ужасно больно – плечи вывернуло, запястья горели. Я зашипела.

– Я буду кричать!

– Значит, я заткну твой рот.

Я начала кричать, но он толкнул мне ткань в рот.

Чегооо? Он что, серьёзно?

Затолкал мне свою рубашку – мокрую от пота, пахнущую им – прямо в рот, как маньяк.

Он определенно болен.

Он наклонился ближе, и его губы коснулись моего уха. Дыхание было горячим и прерывистым, а голос глубоким, как рычание.

– Ты думаешь, Ной тебя спасёт? Этот придурок даже не знает, как тебя трогать. А я знаю. Каждый раз, когда он тебя обнимал, я представлял, как вхожу в тебя. Жестко до слёз. И скоро ты сама пожалуешь. Будешь умолять, Винни-Пух. Потому что ты уже моя. И никто – ни Мэйсон, ни этот хер – тебя у меня не отберёт.

Я пораженно выпячивала глаза, дрыгала ногами, пытаясь вырваться, но он только сильнее вывернул мои руки за спину. Боль прострелила плечи, как электричество, и слёзы выступили на глазах – горячие, предательские. Ткань во рту душит, пропитанная его запахом: пот, шоколад, злость. Я задыхалась от всего сразу.

– Не брыкайся, – прошептал он мне в самое ухо, низким хриплым голосом, как будто он сам на грани. – Я особо злой сегодня, потому что ты плохо себя вела, Винни-Пух.

Он своей ногой раздвинул мои ноги – резко, без предупреждения.

Что он хочет делать, урод?

Он задрал мою юбку, ткань заскользила по коже, холодный воздух коснулся бёдер, а потом… он воткнулся в меня своей эрекцией – твёрдой, горячей, через ткань брюк.

Этого ублюдка возбуждает насилие? Серьёзно? Самое худшее – что меня тоже.

Тело предало мгновенно: низ живота сжался, жар разлился по венам, и я презирала себя сильнее, чем когда-либо.

Он взял меня за бедро одной рукой – пальцы впились в кожу, оставляя следы, – и начал двигаться. Медленно, толчками, прижимаясь всем телом, втирая меня в дверь. Каждый толчок отдавался внутри, как удар. Я замычала сквозь ткань – не от боли, а от этого проклятого жара.

Он наклонился вплотную губы мазнули по шее, обжигая дыханием кожу. Шёпот тихий, вкрадчивый, обманчиво ласковый проник в сознание, и по спине мгновенно пробежал колючий мороз. Всё в этой близости кричало об опасности, скрытой за мягкой интонацией.

– Чувствуешь, как ты течёшь, Винни-Пух? – прошептал он, прикусывая мочку уха. – Ты можешь сколько угодно орать, что ненавидишь меня… но твоё тело честнее тебя. Оно уже моё. Ты будешь умолять, чтобы я вошёл в тебя по-настоящему. Потому что никто другой не заставит тебя гореть так сильно.

Его бедра толкнулись еще раз, потом еще, и я почувствовала, как ноги слабеют. Слезы текли по щекам, а внутри всё сжималось, предавая меня снова и снова.

Он прав. И я ненавижу его за это. Ненавижу себя. Но тело… тело хочет ещё.

– Ну что, Терра Ты поняла меня? – прошептал он мне в ухо. Голос был низким, тягучим, словно патока, но в нём чувствовалась скрытая угроза, будто он пропитан ядом.

Я не буду жить под его властью. Никогда не сделаю того, чего он хочет. Я начала бормотать сквозь ткань, извиваться, чтобы он вытащил эту проклятую рубашку изо рта. Слезы жгли глаза, но ярость пылала сильнее боли.

Он выдернул ткань одним резким движением. Я вдохнула воздух, как утопающий, и выпалила, задыхаясь:

– Пошёл нахуй, Дилан! Никогда я не буду под тобой! И делать то, что ты хочешь, имбецил!

Он лишь рассмеялся тихо, низко, с той же насмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Но на этот раз смех был другим: более тёмным, угрожающим.

– А вот это ты зря, ослиха.

Кажется, теперь он стал ещё злее, чем был. Его глаза сузились в щели, челюсть сжалась так, что желваки проступили. Он рванул мои трусы вниз – одним движением, без церемоний. Ткань порвалась с тихим треском, холодный воздух обжёг кожу.

Он что, совсем обезумел?

Я начала вертеться, как зверь в ловушке, но его хватка на запястьях была железной – плечи выворачивало так, будто кости вот-вот хрустнут. Я зажмурилась, Сердце билось в горле.

Он что, хочет изнасиловать меня?

Я открыла рот, чтобы закричать, но он снова сунул сраную рубашку, затыкая меня.

Ублюдок. Мразь такая. Я всё расскажу… Чёрт, нет, не могу. Он ужасен, как и его папаша, и он знает, что я не смогу. Никто не поверит. Никто не поможет.

Его пальцы скользнули между моих ног – грубо, без предупреждения. Один, потом второй, глубоко, уверенно. Я держалась из последних сил, но глаза закрылись сами от нахлынувшего удовольствия. Горячая волна ударила в низ живота, тело выгнулось против воли, и я замычала сквозь ткань – предательски стыдно.

– Вот так, Винни-Пух – его хриплый шёпот обжёг ухо, пропитанный жаром и властностью. Пальцы скользили медленно, но уверенно, кругами то едва касаясь, то надавливая сильнее, точно туда, где напряжение достигало предела. – Чувствуешь? повторил он, и в голосе прозвучала насмешка. –Ты уже вся дрожишь для меня. Твоё тело выдаёт тебя: оно тянется навстречу, требует продолжения. А ты всё кричишь, что ненавидишь Какая же ты лгунья. Маленькая, дрожащая лгунья, которая не может совладать с собой.

Он прижался ближе, ощутимо прижимаясь ко мне через ткань брюк твёрдо и жарко. Другая рука легла на горло не сдавливая, а лишь удерживая, контролируя ситуацию. Большой палец скользнул по шее, к месту, где бился пульс, и он усмехнулся, ощутив его учащённое биение.

– Представь, как я вхожу в тебя по-настоящему… – продолжал он шептать, ускоряя пальцы. Влажные звуки заполнили комнату, они должны были меня отталкивать, но вместо этого будили во мне запретное желание. – Сильно. До самого края. Пока ты не закричишь моё имя. Пока не будешь умолять: «Дилан, трахай меня сильнее». Ты же хочешь этого, да? Хочешь, чтобы я разорвал тебя на части.

Я вцепилась зубами в рубашку так сильно, что дёсны пронзила острая боль. Ненавидела себя за то, как хорошо мне было, за то, что сопротивление рухнуло окончательно. Тело предало меня: бёдра сами собой раздвинулись шире, спина выгнулась дугой, и из груди вырвался стон глухой, отчаянный, приглушённый тканью. Слёзы струились по щекам, смешиваясь с потом, а внутри нарастала волна горячая, мощная, неудержимая, как прилив, который вот-вот захлестнёт с головой.

– Кончай для меня, Терра… – прошептал он, кусая мочку уха. – Покажи, какая ты шлюшка подо мной. Кончай, и я отпущу тебя… на сегодня.

Волна накрыла внезапно мощная, неудержимая, словно цунами. Я выгнулась дугой, закричала звук утонул в ткани, заглушённый, отчаянный. Тело билось в судорогах, каждое нервное окончание пылало. Он не сбавлял темпа: пальцы двигались всё быстрее, безжалостно выжимая из меня всё до последней капли. А затем резкий рывок: он отстранился. Мгновенная пустота обрушилась на меня, сменившись дрожью, которая сотрясала всё тело.

Он вытащил рубашку из моего рта. Я обмякла в его руках, тяжело дыша, слёзы всё ещё текли.

– Теперь поняла? – прошептал он, целуя меня в висок – нежно. – Ты моя, Винни-Пух. И в следующий раз… я не остановлюсь.

Дилан

Забавно наблюдать, как она ёрзает на стуле. После того, что произошло в её комнате, она меня выбесила по-настоящему. Так сильно, что я реально чуть не сломал её пополам. Она не будет ходить с другими. Все уже знают об этом. На последней тренировке по футболу я прямо сказал: если кто-то подойдёт к ней ближе, чем на метр – крышка. Собственно, так было всегда. Все знали, что она моя. Только она сама – нет. Отрицает, как дура. У неё натура ослиная, упрямая до тошноты. Пусть брыкается – это только сильнее заводит. Приносит какое-то извращённое удовольствие, когда она наконец сдаётся: тает в моих руках, выгибается навстречу, как кошка, которая только что царапалась, а теперь мурлычет.

Она на самом деле очень нежная. Какой бы истеричной ни была снаружи. Кожа у неё как шёлк, тонкая, горячая, покрывается мурашками от одного моего дыхания на шее. А фигура… блять, она очевидно постаралась. Довела себя до идеала не просто так. Чтобы я сдох от желания, и не мог отвести глаз.

Сегодня я выбил всю дурь из Евы – было несложно. Учитывая, что я не единственный, кому она сосала, у меня есть доказательства. Мэйсон кинул Терру из-за того, что якобы Ева сказала: «Терра меня обзывала». Какой же он тупой.

Реально можно поверить, что Терра будет кого-то обзывать просто так? Она делает это только если её серьёзно задеть.

Но думаю, дело не только в этом.

Он просто урод. Наверняка давно искал повод избавиться от неё из-за родителей. Терра для него – постоянная проблема, лишний груз. Он просто ждал подходящего случая.

Она уткнулась в тарелку и не смотрит на меня. На ней красное платье в мелкий цветочек – миленькое, невинное. Хочется порвать его одним движением и уложить её прямо на стол. Чтобы жестко трахнуть, пока она не закричит моё имя, и не забудет, как дышать без меня.

– Дилан?

Голос отца выдернул меня из мыслей. Я перевёл взгляд на старика.

– Завтра завези документы в офис.

– Окей, – ответил я спокойно.

Как бы ни хотелось остаться и добить её до конца – надо сделать то, что просит отец. Чем быстрее весь этот цирк с бумагами и слияниями закончится, тем быстрее мы с Террой останемся одни. Без посторонних глаз, и её дурацких отговорок. Без Мэйсона, Ноя и всей этой школы.

Глава 16

Терра

В голове пустота. «Только гул». Как после взрыва. Я боюсь Дилана. Правда боюсь. Раньше прятала это глубоко – ведь я сильная, я всегда была сильной. Но после того, что произошло в моей комнате… он способен абсолютно на всё. И самое страшное – мне понравилось. Так сильно понравилось, что от одной мысли о его пальцах внутри меня волна возбуждения накатывает новой силой, горячей, стыдной, неконтролируемой. Я сижу за столом, сжимаю вилку так, что костяшки белеют, и чувствую, как он сверлит меня взглядом не отрываясь. Как будто знает каждую мысль, которая сейчас крутится в моей голове.

Я не понимаю, что делать. Не понимаю Мэйсона. Хотела написать ему тысячи раз открыть чат, набрать «Брусик, давай поговорим», но он уже заблокировал меня. Удалил все наши совместные фотографии в инстаграме. Всё, что случилось между нами за эти годы, стёр одним движением. Я разбита, как никогда. Это ужасно. Словно кто-то вырвал часть меня и выбросил.