Пульс под пальцами

Я очень надеялась, что мама не потащит меня к врачу. Не потому, что боюсь осмотра, а потому что это унижение. Это как будто мою честь и достоинство вывернули наизнанку и показали всем.

Неужели она правда думает, что я и Мэйсон… спали? Да никогда. Мы лучшие друзья. Я знаю всех, с кем он целовался и спал. Он знает всех моих (то есть – никого). Между нами никогда не было искры. Только тепло, родное и безопасное.

– Что, решила заново набрать свои килограммы?

Голос раздался сбоку, с привычной насмешкой. Я даже не вздрогнула. Просто захотела, чтобы он исчез. Растворился или сгорел. Продолжала есть, демонстративно игнорируя.

– Чтож, когда молчишь, ты мне даже симпатичнее, – продолжил Дилан, подходя к холодильнику. Налил себе апельсиновый сок, и сел напротив. – А то хрен заткнёшь.

Я не поднимала глаз и смотрела на ложку в йогурте. Черника лопалась на языке. Безразличие стало моей единственной защитой.

– Я ведь сказал тебе сразу, как будет, – голос его стал тише. – Если бы послушала – не разозлила бы отца, Винни-Пух.

Слово «Винни-Пух» ударило, как пощёчина. Я медленно подняла взгляд и замерла. Он был без футболки. Только чёрные спортивные шорты сидели низко на бёдрах. Торс… идеальный. Рельефный, как у статуи. Плечи широкие, пресс чёткий, кожа золотистая даже в полумраке кухни. Как будто Аполлон спустился с Олимпа и решил поиздеваться надо мной лично.

Да пошёл ты, – мысленно выругалась я. – Почему я вообще это замечаю? Почему моё тело реагирует на ЭТО СУЩЕСТВО?

– По-шё-л ты, – произнесла я по слогам, глядя прямо в его глаза. – Давай договоримся раз и навсегда. Я не хочу с тобой говорить. Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Хочу, чтобы я была для тебя невидимкой.

– Нет.

– Почему? Что сложного, Дилан? Сделай хоть один добрый поступок в мою сторону. Не обращай на меня внимания, потому что оно мне не нужно.

Он тяжело вздохнул, с явным оттенком снисходительности, будто я была несмышлёным ребёнком. Встал, подошёл и небрежно облокотился на столешницу рядом со мной, опасно близко. Я рывком поднялась, схватила пустую миску и поспешила к раковине, пытаясь увеличить дистанцию. Но не успела сделать и пару шагов, как его руки неожиданно мягко обхватили меня за талию, уж слишком мягко для его натуры. Он медленно развернул меня к себе лицом. Я в шоке распахнула глаза, и застыла от этого.

– Отпусти меня, чёрт тебя дери, Дилан, – прошипела я, что аж сама злость кипела в горле.

– Нет.

– Почему?

– Я сказал: ты теперь не одна.

– И что это, блять, значит?

– Что ты моя.

Я скривилась так, что мое лицо, должно быть, стало похоже на маску демона. Оттолкнула его с силой, от всего сердца, обеими руками.

– Никогда в жизни, я не игрушка. Я сказала не трогай МЕНЯ! Значит, не трогай! Ещё раз прикоснёшься врежу!

Он шагнул ближе. Уголки губ дрогнули в улыбке.

– Врежь.

Он думал, я шучу? Нет.

Я размахнулась и влепила ему пощёчину. Ударила открытой ладонью со всей силы, и рука тут же загорелась. Впервые в жизни я серьёзно ударила человека. Но он это заслужил. За каждое прикосновение, за каждое «Винни-Пух», за то, что вторгся в мою жизнь.

Дилан прищурился. Мгновение, и его пальцы сомкнулись на моём горле. Уже не нежно, а с грубой силой. Он наклонился к моему уху, губы касались кожи.

– Брыкайся сколько влезет, – прошептал он. – Станет только хуже, Винни-Пух.

– Хуже уже не будет, – прохрипела я, глядя ему в глаза с чистым презрением.

– Ооо… поверь, будет.

Он придвинулся ближе. Его губы оказались в сантиметре от моих. Я непреднамеренно опустила взгляд на его рот, а потом снова посмотрела ему в глаза.

– Что? Мечтаешь, чтобы я тебя поцеловал? – Ласково спросил он.

– Только в кошмарах, – выдавила я с ядовитой ухмылкой.

– Я так не думаю, Винни-Пух.

Он сжал горло еще сильнее. Я начала отчаянно бить его по руке кулаками. Воздух заканчивался и он наконец отпустил меня. Я рванулась назад, развернулась и убежала в свою комнату. Захлопнула дверь так, что задрожали стекла. Прижалась спиной к дереву и сползла на пол. Пульс стучал в ушах, горло горело, а рука ныла от пощечины.

Глава 7. Терра

Я проспала всего четыре часа, и то с трудом. После вчерашней истерики уснуть было невозможно. Глаза всё ещё болели, веки опухли, но внутри что-то переключилось.

Я сильная, и я справлюсь. Осталось всего два года в школе, а потом я уеду отсюда как можно дальше. В Гарвард или в любой другой университет, где можно изучать литературу и творческое письмо. Моя цель – это стать настоящим писателем. Хочу работать в издательстве, выпускать книги под своим именем или под псевдонимом, тут уж как получится. Мама, конечно, будет против, она видит меня будущей финансисткой, продолжательницей династии Ротшильд. Но я не собираюсь идти по её пути, у меня уже есть две книги в жанре научной фантастики – «Временная петля» и «Горизонт событий». Я выложила их на Amazon под ником @Liora_Voss. Фанатов пока немного, но отзывы отличные, средний рейтинг 4.7. Это мой маленький бунт... мои слова, миры. И я добьюсь, чтобы меня издали по‑настоящему, без маминых денег.

Заплела волосы в тугую французскую косу, короткие пушистые пряди всё равно выбивались, как всегда. Мэйсон в такие моменты называл меня «одуванчиком». Улыбался и трепал по макушке. Решила надеть чёрные брюки вместо юбки.

К чёрту её.

Лаковые лоферы, белая рубашка, пиджак и галстук – школьная форма, но на мой лад. Никакой «милой девочки». Сегодня я – броня.

Спустилась на кухню и увидела, что все уже собрались за столом. Мама, как всегда, выглядела безупречно. Элайджа сидел, сохраняя спокойствие, словно скала. Дилан, расположившийся напротив моего места, пристально смотрел на меня исподлобья. Я не стала поднимать глаза и произнесла тихо:

– Доброе утро.

Села. Налила себе овсянку. Стала есть, уставившись в тарелку.

– Хочешь что-нибудь сказать? – спросил Элайджа. Голос ровный, но в зелёных глазах – яд и наглость. Точь-в-точь как у его сына.

Я медленно подняла взгляд. Хотелось плюнуть ему в лицо, огромным, смачным харчком. Вместо этого произнесла спокойно, без эмоций:

– Простите меня.

Элайджа удовлетворенно улыбнулся, как будто выиграл партию.

– Вот и славно, сегодня Дилан отвезёт тебя в школу. Мама рассказала, что ты пишешь книги. Расскажешь, про что?

Ты – последний человек на свете, с кем я хочу это обсуждать, чёртов Ваттенвил.

– Про космос, – ответила я ровно. – Пишу научную фантастику. Сейчас работаю над историей про космонавта Юрия Гупнова. Его план – добровольно залететь в чёрную дыру.

Элайджа приподнял бровь. В голосе появилась насмешка:

– Смысл?

Я не сомневалась, он просто не поймёт. Такие, как он, видят смысл только в деньгах и контроле.

Но я без колебаний ответила, чётко, как на уроке:

– Смысл в предельном вопросе: что находится за горизонтом событий? За гранью того, что мы можем познать. Юрий не самоубийца, он ищет ответы. О времени, о сознании, о том, что остаётся от человека, когда всё остальное исчезает. О том, чтобы стать частью вселенной, а не просто её наблюдателем. Философы веками спорили о познании пределов. Юрий просто делает шаг дальше – туда, где пределы кончаются.

Элайджа помолчал. Потом кивнул почти уважительно.

Почти...

– Впечатлён. Хочу почитать, когда закончишь.

Ага. Только через мой труп, папаша.

Я посмотрела в тарелку, доедая кашу. Внутри меня кипела ярость, но внешне я оставалась идеальной послушной девочкой.

Пусть думают, что сломали меня. Что я пляшу под их дудку.

***

Я молча села на заднее сиденье Майбаха, как всегда. Никогда не сяду вперёд, только с Мэйсоном. Дилан глянул в зеркало заднего вида и глаза сузились от недовольства.

– Садись вперёд. Хватит сидеть сзади, будто я твой шофёр.

– Ты и есть мой шофёр, – ответила я, глядя в окно.

– Я не буду повторять, Терра. Сядь вперёд.

Может, если я сделаю, что он хочет, он отстанет? Потеряет интерес, как к сломанной игрушке?

Я вышла из машины, обошла её и села на пассажирское сиденье. Скрестила руки на груди, уставилась в боковое стекло. Телефон завибрировал в кармане.

Мэйс: доброе утро, кексик. Как ты?

Терра: ужасно………аоаоаоаооаоа....убей меня плз.

Мэйс: встречу у школы.

Терра: люблю.(поцелуйчики).

Дилан тихо хмыкнул, но я услышала.

– Не похоже на дружеское общение.

Я резко повернулась к нему, прищурившись от отвращения.

– Тебе не говорили, что подглядывать – это невоспитанно?

– А тебе не говорили, что, если тебя просят не делать что-то, ты не делаешь?

– Твой папа и ты мне не указ. Ты тупой или что? Я сказала: от-ва-ли, Ди-лан, но ты никак не отвалишь уже сколько лет.

Он крепко сжал руль, что аж вены на руках вздулись.

– Я сказал причину.

– Это не причина, это прикол какой-то. Ной тоже прикол?

– При чём здесь Ной? – он нахмурился и впервые за утро посмотрел на меня без притворства.

– Его свидание сегодня, ты подговорил? Отлично, я согласна, схожу.

– Нет, ты не пойдёшь.

Господи, он меня уже вымотал полностью. Он истощает все мои физические и моральные ресурсы. Да кто он такой, чтобы запрещать мне хоть что-то? И его отец, тоже никто.

– Слушай, найди себе новую игрушку, окей? – я уткнулась в телефон, начала листать рилсы, делая вид, что меня здесь нет.

Он внезапно нажал на тормоз, и машина остановилась на обочине. Дилан отстегнул ремень безопасности и развернулся ко мне.

– Что тебе? – спросила я пассивно, не отрываясь от экрана.

Он наклонился ближе.

– Винни-Пух, блять… ты меня так бесишь, просто не представляешь. Какого хуя ты такая злая? Просто… как? Мегера вот ты кто!

Я скривилась и повернула лицо к нему, наши губы оказались в паре сантиметров.

– А ты божий одуванчик, верно? – прошипела я прямо ему в рот.

Он поднял руку и я напряглась.

Ударит?

Но удара не последовало. Вместо этого его ладонь неожиданно мягко, даже трепетно, легла мне на щёку. Большой палец скользнул по нижней губе – едва ощутимое, дразнящее прикосновение. Он не отрывал от меня тёмный и напряженный взгляд. Я почувствовала, как дыхание предательски сбивается, застревает в горле, а по спине пробегает волна мурашек.

Сука. Я ненавижу его. Реально ненавижу.

Но тело застыло, будто кто-то отключил все защитные механизмы. Он наклонился и нежно поцеловал меня в щёку. Я оцепенела, глаза широко распахнулись. Мир на мгновение замер.

Он отстранился, пристегнулся обратно, завёл двигатель. Будто ничего не произошло.

Я сидела, как в ступоре. Потом демонстративно достала из рюкзака влажную салфетку, тщательно вытерла щёку с показательным отвращением. Вытерла руки, будто он оставил на них грязь, и бросила скомканную салфетку ему в лицо.

Она шлёпнулась о его щёку и упала на колени. Он даже не моргнул. Только уголок рта дёрнулся в едва заметной улыбке.

– Ты ещё пожалеешь, что не послушалась сразу, – сказал он едва слышно, глядя на дорогу.

Я отвернулась к окну. Пульс зашкаливал. Щека горела там, где он меня поцеловал. И я презирала себя за то, что это ощущение всё ещё оставалось на коже.

Глава 8. Терра

Я уже схватилась за ручку двери, чтобы выскочить из машины, но один козёл успел схватить меня за запястье. Сжал его не больно, но довольно-таки крепко.

– Что тебе? – бросила я грубо, нахмурившись так, что брови сошлись в одну линию.

Дилан пристально смотрел мне в глаза. Они были ледяными, но в глубине уже мерцало что-то тревожное – не просто гнев, а нечто гораздо более угрожающее и страшное.

– Винни-Пух, сегодня в восемь. Здесь, на парковке после тренировки и не опаздывай.

– Я не поеду с тобой.

– Мой отец ясно дал понять.

– Мне плевать.

Он наклонился ближе. Голос понизился до шёпота, но от этого стал только серьёзнее.

– Я серьёзно, ослиха. Ты меня раздражаешь. Продолжай в том же духе, и от врача не отвертишься и потеряешь доверие мамы.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Хотелось врезать ему ещё раз посильнее, чем вчера на кухне. Чтобы рука снова загорелась, а его щека покраснела, оставив мой след руки. Я развернулась к нему всем телом, почти уткнувшись носом в его лицо.

– У меня есть предложение.

Он усмехнулся, но в его усмешке чувствовалась скрытая угроза, как обычно.

– Какое же?

– Мне нужен Мэйсон, будешь прикрывать меня перед отцом, проси что хочешь.

– Что хочу?

– Не считая интимных услуг, – отрезала я.

Дилан откинулся на сиденье. Секунду молчал. Потом покачал головой.

– Нет.

– Что? Ты блять серьёзно, Дилан?

– Я не буду, мне насрать на тебя и Мэйсона. Разбирайся сама.

Я поджала губы, чувствуя, что он сам себе противоречит.

Если ему насрать, то какого хрена он меня достаёт каждый день? Зачем держит за запястье? Зачем поцеловал в щёку? Зачем вообще смотрит так, будто хочет меня сожрать?

– Окей, тогда мне нечего терять.

Я вырвала руку и резко открыла дверь, хлопнув ею так сильно, что стекло задрожало. Не оборачиваясь, направилась к входу в академию. Мэйсон уже стоял у колонн вместе с Евой. Она висела на его руке и смеялась над чем‑то, что он сказал. Он улыбался – той самой улыбкой, которая раньше предназначалась только мне.

Да блин. Он что, серьёзно? Если она будет постоянно вот так влезать в нашу дружбу – мне придётся сказать ему прямо по кодексу: «Если кто-то не нравится – кидаем за борт, без сожалений». Я просто… не хочу терять единственного человека, который всегда был на моей стороне.

Подошла ближе. Мэйсон заметил меня первым. Улыбка стала шире.

– Кексик!

Ева голову повернула, и улыбается мне. Сладко так, приторно, аж зубы сводит. А в глазах – чистая ненависть. Ну да, конечно, милая улыбочка, а сама готова меня взглядом прожечь.

– О, привет, Терра. Ты сегодня такая… строгая. Брючки вместо юбочки?

Я даже не ответила. Просто посмотрела на Мэйсона.

– Нам надо поговорить без неё.

Ева фыркнула.

– Ой, какие мы собственницы.

Мэйсон нахмурился, положил руку мне на плечо.

– Всё нормально?

Я покачала головой. Голос дрогнул, хотя старалась держать его ровным.

– Нет, ничего не нормально.

Мы отошли вдвоём в сад, туда, где каменные дорожки ещё хранили утреннюю прохладу, а розовые кусты пахли сладко и тяжко, почти приторно.

– Прости, Мэйс… – начала я, глядя куда-то в сторону. – Мама настроена серьёзно. Элайджа внушил ей, что я плохо воспитана и что мы с тобой… ну… можем спать вместе. Поэтому никаких поездок в одной машине.

– Чего? – Мэйсон замер, глаза расширились. – Блять, серьёзно?

– Да. Она даже хотела отвезти меня к врачу, прикинь?

Он провёл ладонями по лицу, будто пытался стереть услышанное.

– Я в шоке, Терра… Неужели она правда так прогнулась под него? Это же… дерьмо полное, и что теперь делать?

– Просто будем скрываться, общаться в школе. Всё.

– Но я скучаю по тебе, – тихо сказал он. – Хочу, чтобы ты ночевала у меня. Как раньше.

– Возможно, буду иногда сбегать из дома… У меня нет выхода, Мэйс, ты же понимаешь, мама для меня…

– Понимаю, – перебил он мягко. Потом вздохнул, опуская взгляд. – Я не хотел говорить, но… она ещё месяц назад оборвала контакты с моими родителями.

– Чего? – я резко повернулась к нему. – Ты серьёзно? Почему не сказал сразу?!

Мэйсон тяжело опустился на каменную лавку, плечи поникли.

– Прости, Терра. Просто не хотел расстраивать. Думал, что всё наладится само… А в итоге стало только хуже.

Я устроилась рядом, уткнулась носом в его шею и закрыла глаза. Знакомый аромат мгновенно достиг моих ноздрей... в нём чувствовались гвоздика и солнечные оттенки. Он по-братски обнял меня за плечи.

– Идём на урок, – сказал он шёпотом.

– Ты сядешь с Евой?

– Я ей обещал, Терра, она же моя девушка.

– А я твой друг, Мэйс.

Он повернулся, заглянул мне в глаза.

– Ты ревнуешь?

– Нет… – соврала я. Ком в горле встал такой большой, что дышать стало тяжело. – Просто…Ты всегда так говоришь, что я ближе всех, но по факту…

Я не договорила. Просто встала и пошла прочь, мимо него, чувствуя, как внутри всё необратимо рвётся. На этом неприятности не закончились, у нас сегодня совмещённый урок с параллелью.

О да, я ненавижу такие дни до чёртиков.

Зашла в класс, и сразу всё понятно: моё место оккупировали одноклассники Дилана. Здоровяк с короткой стрижкой и наглой ухмылкой развалился на стуле, как, наверное, у себя дома на пропёрженном компьютерном кресле.

Я подошла, скрестив руки.

– Валите с моего места.

– Нет, – коротко бросил он и заржал, будто я сказала что-то невероятно смешное.

Я осмотрелась. Единственное свободное место было рядом с Диланом.

Нет-нет-нет.

Выбора не было... я направилась в самый конец класса, к стене, где никогда раньше не сидела. Уселась на стул, прижалась плечом к холодному камню, стараясь слиться с окружающей обстановкой. Дилан лишь ухмыльнулся, не промолвил ни слова.

Вошёл мистер Фитч. Урок начался.

Я старалась слушать. Писала заметки для книги в блокноте, аккуратно выводила строчки, чтобы не думать о нём. Но Дилан развалился на стуле, как будто ему вообще на всё насрать. Его длинная нога касалась моей, а я скукожилась и вжалась в стену, как изюминка.

– Продолжай делать вид, что тебе неприятно, – прошептал он мне в самое ухо, так близко, что волосы на виске шевельнулись от его дыхания. – Твоё тело говорит на другом языке.

Я злобно усмехнулась.

Тупой и самоуверенный. Как те придурки-футболисты из старых комедий, где «папе снова семнадцать». Только этот ещё и опасно-тупорылый.

– Пошёл ты, – прошипела я, не поднимая глаз от тетради.

Его рука внезапно легла мне на бедро. Я резко выпрямилась, глаза расширились, а сердце упало в пропасть. С ужасом в глазах я посмотрела на него.

– Убери быстро, – прошептала я и вцепилась ногтями в его запястье, пытаясь отодвинуть.

Он ещё крепче прижал ладонь к внутренней стороне моего бедра. Дыхание сбилось, и я застыла на месте.

Никто нас не видел. Мы на задних партах, в глухом углу, все смотрят на доску и сосредоточены на словах учителя.

Слава богу.

Я попыталась отстраниться, но безуспешно. Его пальцы начали двигаться медленно. По моему телу разливалось чужое, незнакомое и совершенно неправильное тепло. Никто никогда не касался меня подобным образом.

А этот ублюдок… как он посмел? Гадина.

Я пыталась отодвинуться, но он надавил сильнее, прямо на самую чувствительную точку. Ноги сами подкосились. Я облокотилась лбом на раскрытую ладонь, пряча лицо.

Кажется, я вся пунцовая. Кажется, я… возбуждена. И мне невыносимо стыдно.

– Не двигайся, Винни-Пух, – шепнул он ласково. – Чем сильнее дёргаешься – тем сильнее я буду нажимать, пока не застонешь. Ты же у нас новенькая в этом деле, да? Слабое звено.

Его движения стали более плавными и деликатными. Он скользил рукой по внутренней стороне бедра – вверх и вниз, описывая круги. Я закусила нижнюю губу до боли, чтобы не выдать ни звука..

Так… неописуемо… приятно.

– Нравится? – прошептал он прямо в ухо.

Веки сомкнулись без усилия. Отвечать не было желания. Хотелось раствориться в этой сладостной неге.

– Мисс Ротшильд?!

Голос мистера Фитча резанул, как нож. Я резко открыла глаза, и вскочила с места. Дилан откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и смотрел с ленивой, довольной улыбочкой то на учителя, то на меня.

– Вам плохо? Вы вся красная.

– Я… мне… – слова путались. – Можно выйти? Пожалуйста!!!

– Конечно, обратитесь к медсестре.

Я стремительно собрала рюкзак и тетради, после чего выбежала из класса. Все провожали меня взглядами. Дыхание сбивалось, а ноги подкашивались от пережитого.

В коридоре я прислонилась к стене, закрыла лицо руками.

Что он со мной делает, чёрт возьми? И почему… почему часть меня хотела, чтобы он не останавливался?

***

Я пряталась в библиотеке, пропустив все уроки. Сидела в самом дальнем углу, где свет от лампы едва пробивался сквозь пыльные полки и начала писать. На меня вдруг накатило такое вдохновение, что пальцы летали по клавиатуре сами.

Юрий Гупнов стоял у иллюминатора, смотрел в чёрную дыру и шёпотом проговаривал: «Если время – это иллюзия, то что остаётся, когда иллюзия кончается?»

Я не замечала, как время течёт. Телефон вибрировал – Мэйсон писал, наверное, уже десятый раз. Я видела уведомления, но игнорировала, потому что обиделась. Глупо, наверное, но реально больно. Он не видит, какая Ева на самом деле. Как она типа мило улыбается, а потом режет взглядом, как ножом. Как она умеет быть милашкой ровно до того момента, пока рядом нет свидетелей.

Разве он правда не замечает? Или просто не хочет замечать?

– Ну что, идём, Ротшильд?

Голос Ноя раздался прямо за моей спиной. Я подскочила, глянула на часы в углу экрана.

– Уже восемь?!

– Скажу больше, полдевятого. Я так и знал, что найду тебя здесь.

Чёрт...

Я в панике сгребла Макбук, тетради, зарядку, всё в рюкзак одним комом.

– Эй! – Ной догнал меня, поймал за руку и сжал крепко. – Сначала свидание.

Я остолбенела и уставилась на него, словно он был призраком.

Он дурак?

– Ты болван? Какое, к чёрту, свидание? Мне домой надо. Меня убьют, если я на ужин не успею!

– Значит, я тебя увезу, Ротшильд.

– Не надо, отпусти руку.

Я начала дёргать ладонью туда-сюда, как будто это могло помочь. Его это только позабавило.

– Успокойся, я же не сожру тебя… хотя хотел бы.

Он потянул меня к выходу, времени спорить не было, я просто поплелась следом, чувствуя себя ребёнком, которого тащат за шкирку.

Мы вышли на парковку, где уже стемнело. Фонари отбрасывали холодный жёлтый свет на асфальт, который блестел после недавнего дождя. У своей машины стоял Дилан. Он курил, опираясь локтем на капот. Его волосы были мокрыми, вероятно, он только что принял душ после тренировки. От него исходил запах сигаретного дыма и того самого шоколадно-пряного аромата, который я уже ненавидела, потому что он мне так нравился.

В этот момент я даже обрадовалась ему.

Странно, да?

Но с Ноем ехать точно не хотела. Ходили слухи, что он однажды домогался до девчонки из младших классов – правда это или нет, не знаю, но «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». А Дилан… Дилан, похоже, такой же. Хотя стоп. Я вдруг осознала, что я ни разу не видела его с девушкой. Никогда. Девчонки вешаются на него пачками, пишут в директ, пронзительно кидают взгляды, а он… просто проходит мимо, как будто ему плевать.

Да и какая разница? Пошёл он в жопу.

Дилан заметил нас, затушил сигарету о бампер и пошёл навстречу. Непринужденно, как всегда.

– Ной, ей надо домой. Отец будет в бешенстве, отпусти её.

Голос был спокойным, лишённым каких-либо эмоций, но Ной настойчиво тянул меня за собой.

– Я подкину, не волнуйся.