Нечаянные сны

Инночка снова закатилась тонким смехом, чем окончательно сбила с толку двух мужчин, и те стали улыбаться, жестами приглашая дам за свой столик. Однако Инна замахала руками в ответ, давая понять, что дамы не настроены сегодня на спонтанное групповое свидание. Покончив с джентльменами, она продолжила:

— Посидите, пообщаетесь. Мы вам отдельную комнату выделим… Места полно! Ты, главное, дурой не будь, случай не упускай! Счастье само к тебе идет — я это чувствую! Осталось только включить женщину и выпустить коготки.

Инна изобразила кошачью хватку, согнув и растопырив тонкие пальцы, увенчанные длинными ногтями с ярко-оранжевым лаком, и пояснила заговорщицким тоном:

— Кстати, Коля, когда я ему фотку продемонстрировала, твоей персоной не на шутку заинтересовался. Отметил, что ты чрезвычайно симпатичная и породистая… Спрашивал, замужем ли. Я сказала, мол, муж есть, а толку нет. Так что клиент наш!

Тем временем официант принес десерт и переделанные напитки, в которые бармен, опасаясь гнева капризных и знающих толк в пропорциях посетительниц, налил рома от души. Пригубив из запотевших и теперь уже более красочных, чем в меню, бокалов, девушки одобрительно замахали руками, и напряжение, до того витавшее в стенах кафе, рассеялось. Осушив свою порцию первой, Инна кивнула на мужчин и, улыбаясь, сообщила:

— Так, подруга, еще по «Маргарите», и по домам! А то нас сейчас эти дядьки склеят. Ничего себе мальчики, но староваты. Да и видно, что женатые. Их старушки или молодушки все телефоны пообрывали. Вон, глянь, то и дело звонки сбрасывают.

— Да какая «Маргарита»? На работу завтра!

— Все, тишина в студии! Я угощаю! Вот скажи, когда мы с тобой так сидели? То-то же — ни разу. Все дела да дела. А культурные люди, они кайф ловят как раз после трудового дня.

Инна подняла на секунду палец и продолжила развивать тему:

— Некоторые мужички по сто грамм в подворотне пропустят, посудачат о том о сем, пар выпустят — и по домам, в хорошем, заметь, настроении. Тут главное — вовремя остановиться. Мне Вадик говорит: «Сиди, чего ты на работу ходишь?» А я в ответ: «А с кем общаться тогда, с синичками, что ли, или сороками?» Работа — это место, где человек может забыть о доме, развеяться. Там он держит себя в тонусе. Одно плохо ― не всегда расслабишься.

Инна потрясла опустевшим бокалом, но потом радостно обронила:

— Поэтому мы с тобой после работы релаксируем! Красота! Жаль, что это не вошло в традицию… Может, зародим?

Светлана пожала плечами и без должного энтузиазма согласилась:

— Можно, конечно, но ближе к концу недели лучше, наверно…

Инна оживилась, размахивая пудреницей:

— Как раз по понедельникам и нужно, чтоб запал был на всю пятидневку!

Она утвердительно кивнула и бросила в зал:

— Молодой человек, нам по «Маргарите» и счет!

В это время позвонил Вадик, и Инна, приняв серьезный вид и стараясь четче выговаривать слова — хотя выпито было не так много, но довольно, чтобы хмель ударил в голову и расстроил речь, — отрывисто отвечала:

— Да, дорогой, помню… Да, со Светкой в кафе… О жизни беседуем… Ага… Он непутевый у нее… Коля же будет в воскресенье? Да все, сейчас носики припудрим и едем… Я машину возьму… Все, не ворчи! Люблю… Уже закончили… Успеем-успеем.

Свои «Маргариты» они допивали неспешно, уже не затрагивая судьбоносного, продолжая обсуждать менее значимые проблемы. Хотя можно ли назвать менее значимыми в разговоре двух дам темы «что надеть» и «где что-то прикупить»? А уж не прибавилось ли лишнего жирка там, где раньше его не замечалось, и как это все выглядит в зеркале — и вовсе самое что ни на есть основное и животрепещущее. Однако вскоре скромный раут пришлось экстренно прервать. Через пятнадцать минут раздался повторный звонок Вадика. Теперь уже, не сдерживаясь в эмоциях, он намекал, что начинает волноваться по поводу отсутствия своей подруги и не одобряет спонтанных мероприятий с приемом алкоголя без его участия.

— Вот ведь умеют мужики праздник испортить! — возмущалась Инночка. — Все, Светка, побежали, завтра поболтаем!

Вскоре девушки вышли из кафе и через несколько минут обе, каждая на своем на такси, которые оплатила Инна, разъехались по домам.

***

Уже стемнело, когда Светлана, выйдя из машины, направилась к коричневым дверям подъезда. Из открытых окон первого этажа звучал забытый хит Алены Апиной, блиставшей в начале девяностых и ушедшей в тень новых, молодых и длинноногих исполнительниц:

Полюбила парня, да не угадала.

Вовсе не такого я во сне видала.

Я его слепила из того, что было,

А потом что было, то и полюбила.

— Это точно, — громко и развязно — коктейли дали о себе знать — вслух произнесла Светлана, проходя мимо сидевших у дома старушек, и ткнула пальцем в пустоту.

Бабушки замолчали, переглянулись, и, только когда дверь захлопнулась, продолжили неспешную беседу. Первым делом, естественно, обсудив молодую соседку:

— Девка-то непутевая нашему Витюше досталась! Он парень такой спокойный, рассудительный, здоровается всегда. Вот наказание-то. Доведет она его до беды!

***

— Свет, мы с Мишкой сидим вот, переживаем! Я звоню, звоню и тишина… — посетовал Виктор, открывая дверь.

Лисенок, выбежавший на звонок, мел хвостом по полу позади хозяина, повизгивая от радости и прижимая уши. Но Светлана оттолкнула его ногой и небрежно бросила:

— Надеюсь, ничего больше твое рыжее чудо не сожрало?

— Нет, у нас все под контролем. Я клетку подержанную купил. На ночь Мишку закрывать буду, чтобы не беспокоил и не хулиганил. Он за день наигрался ― заснет как убитый. И дверцы сделал на обувной полке ― запираются. Ботинки теперь не тронет. Да! И самое главное… вот! Нашел! Размер твой.

Виктор протянул пакет. Светлана с недоверием приняла сверток и достала коробку, в которой лежали туфли. Точно такие же, как те, что испортил Мишка. Она удивилась, но виду не подала и, примеряя, холодно усмехнулась:

— Надо же, не ожидала…

— Это что… Тебя еще сюрприз ждет. Так хочется сейчас подарить… Но раньше нельзя. Скорей бы двадцатое наступило… Кстати, мы в каком кафе отметим? Давай в интернете поищем, где поуютней и чтоб без штанов не уйти.

Виктор улыбнулся и потрепал домашние шорты.

— Ой, чуть не забыл! Лену возьмем?

Светлана, стоя в туфлях перед зеркалом, вполголоса ответила:

— У меня своя программа на выходные. Я к Инке на дачу еду. Одна.

— Как же так? — растерялся Виктор. — Мы же собирались… Я думал, вместе отпразднуем… Пригласим кого-нибудь, повеселимся…

Виктор выглядел расстроенным и говорил отрывисто, с трудом подбирая слова.

— А так! У тебя же теперь лиса, вот ее воспитанием и займешься. А я буду праздновать с нормальными людьми, не повернутыми на дикой природе. Извини, что врозь, но ты сам себе выбрал столь непростую и полную тревог жизнь юнната. А я своей жизнью хочу жить, человеческой.

Виктор ничего не ответил, молча прошел в гостиную и сел за компьютер. Через пару минут он как ни в чем не бывало крикнул:

— На кухне ужин остывает. Иди поешь.

Продолжение следует

Глава 6. День рождения

6. День рождения

Неделя пронеслась быстро. Дел на работе было невпроворот, а в перерывах, в курилке, не давала соскучиться Инночка. Виктор хлопотал по дому, стараясь не ударить лицом в грязь, и, дабы не расстраивать супругу, пытался предугадывать шалости питомца. У него еще теплилась надежда, что Светлана передумает отмечать день рождения по своему неожиданному сценарию и они по-семейному, в тесном кругу, отпразднуют это событие.

Каждый вечер в квартире наблюдался близкий к идеальному порядок, а на столе благоухал, ожидая своего часа, ужин. Мишка, вторя хозяину, хоть и радовался каждому появлению в доме Светланы, старался все же делать это деликатно и на расстоянии. Он как будто понимал, что раздражает ее своей чрезмерной навязчивостью.

В субботу рано утром Виктор с огромным букетом белоснежных роз, гладко выбритый и пахнущий тонким ароматом изысканного парфюма, одетый в зауженные темно-синие брюки и голубую приталенную рубашку, делавшие его похожим на гламурного кандидата в депутаты Государственной Думы из либеральной внесистемной оппозиции, торжественно вошел в комнату, что-то скрывая за спиной.

— Света, просыпайся! С днем рождения!

— Что надо? — пробурчала жена и недовольно поморщилась. Некоторое время она пыталась осмыслить суть происходящего, но, так ничего и не поняв, снова закрыла глаза. Виктор, к ее удивлению, не уходил, и это начинало ее бесить. Светлана собралась было уже сказать что-нибудь резкое, но опомнилась и проворчала: — Точно, сегодня же у меня днюха… А чего так рано?

— Ты же вроде куда-то собиралась уезжать… Боялся, что пропущу, — ответил Виктор и после короткой паузы, протягивая букет, уточнил: — Не передумала?

Светлана взяла цветы, поднесла к лицу, понюхала и буркнула:

— Ничего так себе пахнут, спасибо. Хоть чем-то порадовал. ― И с опаской переведя взгляд на руку Виктора, которую тот скрывал до сего момента за спиной, спросила: — Что, опять сюрприз какой-нибудь? Я больше не выдержу!

— Это подарок! Так долго искал… Думаю, тебе подойдет, он со смыслом, — улыбаясь, произнес Виктор и положил на подушку бархатную коробочку.

Открыв футляр, Светлана обнаружила золотое колечко с фигуркой грациозной лисицы, свернувшейся калачиком. Ее глаза — крошечные бриллианты — сверкали яркими, ослепляющими лучами. Кольцо выглядело неординарно, и Светлана на мгновение представила, как коллеги на работе будут разглядывать ее руку, как подарок всем понравится, включая избалованную роскошью Инночку. «Даже Ленка оценит!» ― подумала она. Но, вспомнив, что именно появление в доме лисы и стало последней каплей, заставившей ее пуститься во все тяжкие, Светлана принципиально не примерила украшение, а, подержав в руках, убрала обратно в футляр и небрежно швырнула в недра тумбочки.

— Вить, спасибо, конечно, за поздравление, но с лисами своими ты уже достал! Я еще час посплю, а потом уезжаю.

Она грозно посмотрела на мужа, а затем на пристроившегося на пороге Мишку и рявкнула:

— Все, мне не мешать!

И добавила, накрываясь одеялом:

— Цветы в вазу на кухне поставь.

Уходя, расстроенный Виктор спросил:

— С колечком не угадал? Может, поменять на что-то другое?

— Не знаю… Оставь чек. Сама потом разберусь!

***

Через час Светлана встала и принялась готовиться к отъезду. Виктор с Мишкой наблюдали за ее перемещениями из гостиной. Надежды, что именинница одумается, улетучивались на глазах. И вскоре, одетая по-спортивному, в джинсы, футболку и кроссовки, она уже стояла у дверей, проверяя, не забыла ли положить в большую сумку вечерний наряд и прочие мелочи — все-таки за городом предстояло провести два дня.

— Ну, все, я пошла. Не скучайте, ребята.

— Света…

— Что?

— Ты хоть позвони, как доедешь. Да, и с днем рождения еще раз!

— Ага! Давайте, пока-пока, — бросила Светлана и побежала вниз по лестнице.

***

С Еленой они встретились на Рижской, откуда около часа тряслись на электричке до платформы Миитовская. Там их поджидал Вадим на черном изящном спортивном мерседесе.

Вскоре они прибыли на место. Светлану поразил высокий добротный забор, у которого остановилась машина. За открывшимися, словно по мановению волшебной палочки, воротами стоял спрятанный за вековыми елями, березами и густым кустарником большой дом в стиле французского шале. Первый этаж был сложен из грубого темного камня, а второй — из гладкого светлого бруса. Свете показалось, что она попала в заколдованный замок из сказок братьев Гримм, затерянный в заповедном лесу. В находившейся неподалеку от дома просторной беседке суетились люди, что-то поправляя на длинном, уже накрытом столе. «Слуги, что ли?» — подумала Светлана. К приехавшим подошла одетая в строгое узкое лиловое платье Инночка и, улыбаясь, спросила:

— Ну как, нравится?

— Впечатляет, — словно сговорившись, ответили подруги. — Нехилая такая дача.

— Это мы так называем «дача». На самом деле Вадик давно мечтал построить дом и принимал активное участие в проектировании. Даже приглашал архитекторов из Франции. Он здесь постоянно живет. А теперь вот и я…

Инночка тонко засмеялась, но тут же опомнилась и указала на двух подошедших мужчин:

— Ой, чуть не забыла! Знакомьтесь ― вот Николай, а это Игорь, можно Гарик — ему так больше нравится.

Николай — на вид лет тридцати, с мягкими линиями лица, короткой стрижкой и жидкими усами — на целую голову возвышался над Игорем и выглядел по сравнению с другом грузноватым. Рубашка с трудом стягивалась на животе, а мешковатые брюки делали его похожим на раздобревшего американского сенатора из девяностых. Игорь, напротив, был подтянут и спортивен. Смуглый, с греческими чертами в профиле, легкой небритостью и длинными волнистыми волосами. Черный стильный костюм добавлял ему стройности и моложавости, и на свои сорок Гарик не тянул.

Мужчины оживились и, улыбаясь, представились еще раз. Елена протянула руку, вторя дамам из светского общества. Николай на это никак не прореагировал, а Гарик подхватил ее кисть и, словно заправский гусар, прильнул губами, а затем сказал волнующим баритоном:

— Приятно познакомиться! Леночка, позвольте показать вам здешние достопримечательности! — Он элегантно обнял ее за талию, и пара немедля отправилась осматривать участок.

Николай несколько растерялся. Пухлые щеки его покрыл легкий румянец. Он стоял, застенчиво улыбаясь, и не решался начать беседу. Однако Инночка быстро нивелировала этот конфуз и, подхватив подругу под локоть, торжественно объявила:

— Товарищи, разрешите провести небольшую экскурсию. Николя, что стоишь? Пойдем с нами!

— С удовольствием, — выдавил из себя тот и засеменил позади.

Проходя мимо веранды, Светлана поинтересовалась:

— Инн, а это кто вокруг стола вертится? Что за таджики?

— Да не таджики, а буряты. Рома, он вроде садовника ― на улице хозяйничает. А Соня, та по дому: готовит, убирается. Она родственница какая-то этому Роме. Сестра жены или племянница — не помню. Вадик их подобрал где-то около рынка, но, что примечательно, ― особо на них не раскошеливается, платит гроши, а они довольны. Вон, видишь, улыбаются постоянно!

Светлана удивленно покачала головой:

— Надо же, прям как господа при царском режиме — и садовник, и горничная. Никогда такого не видела.

Николай усмехнулся. Светлана явно не походила на женщин привычного для него круга общения — зарвавшихся и потерявших чувство реальности, единственно важным смыслом существования которых являлось удовлетворительное отражение в зеркале, соответствующее канонам, сформированным в их головах, обработанных глянцевыми журналами и рекламой. Впрочем, он не раз бывал свидетелем, насколько быстро неискушенные сытой жизнью милые простушки преображались в циничных, холодных и позабывших границы дозволенного стерв. Подобная метаморфоза примерно на втором году брака случились и с его супругой. И только титанические усилия изворотливых адвокатов не превратили его, преуспевающего человека, в обычного жителя спального района с неизменной бутылкой пива в руке, без счета в приличном банке и каких-либо намеков на светлое будущее.

— А это наш дом. Вы его со всех сторон уже видели, — продолжала Инночка. — Снаружи добротный, но стильный! Внутри потом покажу. Вадик гонял этих архитекторов и в хвост и в гриву. Тем ничего не оставалось, как выдать эксклюзив! — Она обернулась и указала рукой на бревенчатое двухэтажное здание немалых размеров: — Наша баня с русским бильярдом. Завтра попаримся и шары погоняем. Николя у нас мастер в этом вопросе. — Она дружески похлопала его по плечу. — Верно?

— Да, есть такое дело.

— А я в русский не особо, — призналась Светлана. — Разве что в пул.

Николай, заметно оживившись, подошел к Свете чуть ближе:

— Это поправимо. Здесь главное — глазомер и удар поставленный. Я могу вам, Светлана, дать несколько уроков.

— Идет, — ответила та. — Надеюсь, недорого возьмете?

— Пожалуй, поцелуй принцессы в самый раз! — предложил осмелевший Николай и снова порозовел.

Инночка улыбнулась и подала знак, чтобы пара следовала за ней. Указав на небольшое строение, она пояснила:

— Гостевой домик с двумя комнатами. В одной прислуга обитает, а другая свободна. Но ваши места, конечно, в доме. У нас три спальни. Огромных! — Инночка развела руки в стороны, будто сурдопереводчик, показывающий телезрителям, у которых проблемы со слухом, размер помещений.

— Там, — указывая вдаль, продолжала хозяйка, — гараж. А это сараи какие-то. Я внутри ни разу не была … Ну и беседка. Скоро мы в ней комаров кормить будем, — со свойственной ей улыбкой подытожила Инночка и рассмеялась.

Светлана с Николаем перемещались вслед за Инночкой, временами не предугадывая направление ее хаотичных движений, и несколько раз едва не столкнулись друг с другом. Николай прекрасно знал устройство участка. Он и сам бы с удовольствием провел экскурсию, но сегодня явно был не его день. Встреча со Светланой заставила его потерять контроль над собой. Он, словно школьник, не выучивший урок, то бледнел, то краснел, то говорил невпопад что-то нечленораздельное.

Следующая фраза Инночки немного разрядила ситуацию, позволив Николаю собраться и отвлечься от замешательства.

— Так, ребята… Что мы все кругами ходим? Давайте-ка вмажем шампанского или вина для аппетита и взаимопонимания!

У столика, легко и непринужденно, словно были давними знакомыми, расположились Елена с Гариком. Они весело болтали, иногда склоняясь и что-то шепча друг другу на ухо, после чего заливались продолжительным и безудержным смехом. Пара опустошенных бокалов говорила о том, что их экскурсия закончилась намного раньше.

«Интересно, Андрюша на рыбалке хорошо себя чувствует? — подумала Светлана. — Да уж, Ленка в своем стиле — завелась». А вслух, обращаясь к Инночке, спросила:

— А водки можно, с тоником? Не люблю шампанское. И вино тоже что-то не вдохновляет.

Николай встрепенулся, понимающе посмотрел на Светлану и неожиданно выдал:

— Мне тоже водки! Я столько всяких вин перепробовал: и французских, и испанских, и бог весть каких, а все же водка лучше. Не верю я этим винным экспертам. Особенно местным. ― И тут же спародировал условного эксперта: «Ах, какое выразительное тело! Ох, какая утонченная неповторимая душа!» ― чем вызвал смех окружающих и добавил: ― Ладно, французы — те с молоком матери вкус вина впитывают и что-то там даже, наверное, и понимают. А наши? Наши больше пыль в глаза пускают. Вино-то нормальное в первый раз лишь в девяностые увидели, а до этого «Три топора» только и хлебали. Зато сейчас выпендриваются — у кого бутылка в погребе старше, у кого дороже, у кого плесень благороднее.

Николай вполне освоился в компании Светланы. Довольно глядя на нее и улыбаясь, он предупредил хозяйку:

— Только мне без тоника, я оливочкой закушу.

Хлопотавший все это время на веранде у накрытого белоснежной скатертью и уже полностью сервированного стола Вадим подошел и устало, будто отработал смену по разгрузке вагонов с овощами, сказал:

— Ребята, я с вами. Замучили меня эти буряты бестолковые, ничего сами сделать не могут! По сто раз одно и то же твержу! — Он с негодованием замотал головой и крикнул: — Ромыч, плесни-ка нам всем беленькой и тоника принеси девушке. Ну и закусить: оливки, маслины, солененькое что-нибудь… Давай, милый, давай!

Рома удалился и через пару минут доставил затребованное на большом круглом подносе. Опрокинув рюмку, Вадим оглядел присутствующих и торжественно произнес:

— Все готово, господа. Пора за стол! Иначе до завтра не начнем.

Он осушил еще одну стопку и зажевал квашеной капустой, которую схватил пальцами прямо из тарелки.

Гости засуетились. Светлана направилась было к беседке, но вдруг вспомнила:

— Ой! Я же не переоделась! У меня вещи в сумке. А где она, кстати? Там туфли, платье…

Вадим сделал мученическое лицо, подхватил Светлану за талию и отвел в сторону:

— Свет, ты и так прекрасна. Некогда ждать. Это еще на час, если не больше. Я же знаю, сколько времени уходит на одевания-переодевания. Инка, вон, с девяти утра расфуфыривалась — то одно, то другое напялит. Достала до чертиков. Теперь ты начинаешь… — Он засунул руки в карманы и кивнул на гостей: — Умаялись все. Голодные, злые. Видишь, у Коли рожа какая кислая? Он жрать хочет! Давай завтра? Выспишься, подготовишься… А вещи… Они в комнате, на втором этаже.

— Как-то неловко. Все разодетые такие, а я в джинсах. И потом… Мне хотелось красивой быть. Днюха все-таки… — грустно заметила Светлана, едва сдерживая обиду. Слезы подкатили к горлу и мешали говорить.

— Свет, ну какие проблемы? Ты — самая лучшая, — прошептал ей на ухо Вадим так, чтобы не услышала Инна. — А завтра будешь вообще супер-пупер! Договорились? — И, дождавшись выстраданного кивка раздосадованной именинницы, аккуратно направил ее, поддерживая под локоть, к беседке: — Все, иди к столу.

Светлана всю неделю готовилась к празднику. Лишь в четверг ей удалось найти светло-голубое платье, которое ей очень понравилось и на которое она возлагала большие надежды. А нижнее белье она отыскала в конце недели и чудом успела его купить ― магазин уже собирались закрывать, и только благодаря обаянию и актерским талантам именинницы отодвинули это дело на двадцать минут.

Платье из нежной полупрозрачной, приятной на ощупь ткани отлично сидело на фигуре и подчеркивало все достоинства. Светлана представляла, как ее романтический и вместе с тем немного агрессивный образ произведет фурор не только среди мужской, но даже и женской части публики. Как грациозно будет она передвигаться по мощеным дорожкам и мраморному полу, цокая дерзкими каблуками, заставляя оглядываться присутствующих.

«Какой облом! — думала Светлана. — Умеет этот жлоб свою линию продавить. Пошли все к черту! Сумку возьму и свалю. Прямо сейчас!»

Светлана уже сделала решительный шаг в сторону шале, но вдруг вспомнила, с каким апломбом покинула дом. Это побудило ее остановиться. Перед глазами отчетливо предстал Виктор, которому она внезапным отъездом хотела показать свою глубокую обиду. Его печальный взгляд, отчаяние. Это отрезвило Светлану, и в голове промелькнула мысль: «Нет уж, как-нибудь переживу. Лучше останусь здесь, одетая как лох, чем, будто побитая овца, припрусь домой, несолоно хлебавши». Она вздохнула и направилась за Вадимом.

Все были в сборе, и хозяин командовал, размещая гостей:

— Так, мы с Иннусей здесь расположимся. Гарик, ты давай справа, с Еленой Прекрасной. Светлана сегодня у нас именинница, у нее самое престижное место. Присаживайся вот сюда. — Вадим указал ей на дорогое обитое тканью кресло с витиеватыми узорами и добавил: — А Коля за тобой поухаживает. Так ведь?

— Да, — ответил Николай. — Я не против!

— Ромчик, цветы тащи! Бегом, бегом! — скомандовал Вадим и принялся наполнять женщинам фужеры.

Впрочем, Светлана свой фужер отставила и поднесла рюмку — расслабления от коктейля не наступило, а после кошмара с невозможностью нарядиться, как и подобает в такой день, она решила принимать водку в чистом виде, чем вызвала одобряющий жест Вадима, да и Николай повеселел, активно интересуясь, что из закусок положить в ее тарелку.

Рома занес на веранду несколько корзин, в которых превалировали бордовые розы, свежие и крупные, разбавленные небольшими белыми пышными цветами. Композиции смотрелись дорого и стильно. Несмотря на то что помещение хорошо проветривалось, в нос ударил приятный аромат, заставивший Светлану наконец-то почувствовать себя виновницей торжества и немного расслабиться. Дождавшись, когда Рома закончит с расстановкой, Вадим встал и на правах хозяина открыл вечер:

— Света, сегодня у нас большой праздник. Сегодня ты пришла в этот несовершенный мир, чтобы сделать его немного лучше. Пришла для того, чтобы радовать людей, излучать красоту и счастье. Мы тебя любим и желаем самого лучшего. За тебя!

Присутствующие поднялись вслед за хозяином, зашумели, чокаясь наполненными бокалами, и выпили.

Постепенно вокруг стола создалась та дурманящая праздничная атмосфера, которую так долго ждала Светлана. Сердце ее сжалось от радости, и на время она позабыла о недавнем казусе. Гости стучали приборами, звенело стекло, кавалеры оживленно предлагали угощения дамам. Вскоре заиграла музыка. В роли диджея был все тот же неунывающий бурят Роман. Он поспевал всюду: подносил новые закуски и напитки, забирал пустые тарелки и бутылки, исполнял поручения Вадима и заведовал звуковой аппаратурой. Правда, музыкальный репертуар показался Светлане странным. Вслед за первой песней Лепса зазвучала вторая, а затем и третья. После четвертой композиции — легендарной «Рюмки водки» — до нее стало доходить, что данного артиста особо чтут в этой компании и вряд ли стоит ожидать скорой смены пластинки.