Нечаянные сны

Нельзя сказать, что Светлана ненавидела Григория Лепса. Пару его песен она знала и иногда даже напевала под душем. Но когда Светлана угадала с первых нот главный застольный хит всего постсоветского пространства, она этой самой водки решила выпить вне очереди, не дожидаясь тоста. Ее снова накрыла волна раздражения, и именинница надеялась успокоиться таким старым и проверенным способом.

— Николай, — шепнула она, — плесните мне немножко. Песня больно душевная.

— Не вопрос, — ответил тот и исполнил просьбу соседки, не забыв налить и себе. — Полностью с вами согласен!

Вадим, заметив, что веселье начинает выходить из-под контроля и гости принялись вразнобой, не дожидаясь очередного тоста, опрокидывать рюмки, решил, что настало время для торжественного момента. Он прокашлялся и громким поставленным голосом с легкими интонациями Левитана произнес:

— Господа, а теперь предлагаю поздравить нашу именинницу! Воспользуюсь правом ведущего и начну первым! — Вадим покопался в карманах висевшего на стуле пиджака и после недолгих поисков достал конверт для денег, на котором были изображены милые щенки, и протянул Светлане: — Это от меня! — И чмокнул ее в щеку.

Светлана, принимая подарок, подумала: «Интересно, много ли он туда положил? Надеюсь, это компенсирует сегодняшние страдания? Что-то я пока не в восторге от шоу…» Она поблагодарила Вадима и сунула конверт поглубже в задний карман джинсов.

Вслед за Вадимом поднялись подруги — Елена, а затем Инна. По очереди они прочли текст, напечатанный внутри открыток, которые выглядели практически одинаково, и оба четверостишия, скорее всего, сваял один и тот же автор, уже порядком подуставший от мук творчества и штамповавший на поток пошлую безвкусицу вроде: «Желаю много смеха и в жизни лишь успеха». После выступления девушки вручили имениннице яркие бумажные пакеты. Светлана решила не доставать содержимое и сунула подарки под стол, поблагодарив обеих воздушными поцелуями.

Настала очередь Гарика и Николая. «Посмотрим, насколько ты мной очарован», — подумала Светлана и подлила себе еще водки. Оба поднялись, но, к всеобщему удивлению, с поздравлениями приготовился выступить лишь Николай. Он выглядел уже не таким скованным, видимо алкоголь сделал свое дело, и прав был Омар Хайям, сказавший: «Глоток вина — родник душевного покоя, врачует сердце он усталое, больное». Вот и Николай, осушив несколько чарок, заговорил вполне бодрым голосом:

— Дорогая Светлана, мы с Игорем только сегодня в пути узнали про твой день рождения. Эти незамысловатые букеты — единственное, что успели купить. — Он развел руки в стороны и поклонился, словно артист в конце номера. — Но хотелось бы исправить это легкое недоразумение. Я предлагаю присутствующим здесь господам и дамам через неделю снова встретиться, но теперь уже на моей даче. — Николай повернулся к виновнице торжества: — И там, Светлана, я вручу тебе свой скромный презент! С днем рождения!

«Прогиб с цветами засчитан, — подумала Светлана, — а вот с подарочком неувязочка вышла. Мог бы подготовиться заранее…» Однако вслух мысли повторять не стала и поблагодарила обоих:

— Спасибо, Коля, и тебе, Гарик, спасибо! Классные букеты!

Веселье после торжественной части, как говорят в таких случаях, потекло рекой, а робость, охватившая некоторых гостей, сошла на нет. Количество спиртного на столе резко уменьшалось, и Роме приходилось поддерживать баланс, все чаще вскрывая бутылки, принесенные из погреба. А заветренными закусками, позабытыми уставшими от чревоугодия гостями, начали интересоваться любопытные и назойливые мухи. Но наглых насекомых, прихватив широкий стебель латука, периодически отгоняла круглолицая Соня. Мужчины острили, женщины смеялись над шутками и подливали масла в огонь каким-нибудь анекдотом с бородой, рассказывать который в другой ситуации постеснялись бы.

Светлана уже не различала, что за музыка лилась из динамиков. Звуки превратились в неопределенный ритмичный гул, то и дело перебиваемый веселыми возгласами гостей. Это успокаивало, и она даже пропустила несколько тостов. Нет, рюмку именинница периодически осушала вместе со всеми, но внутри плескалась уже вода, которую девушка ловко подливала себе, пользуясь невнимательностью порядком захмелевшего ухажера.

Немного погодя Николай и вовсе заснул, откинувшись на спинку стула. Ему не мешали ни громкая музыка, ни смех. Он посапывал, шевеля пухлыми губами, частенько переходя на раскатистый храп. Правда, сон его был тревожен и бедолага время от времени просыпался, осматривая окружающих мутным, непонимающим взглядом. Но Морфей, будто спохватившись, снова заключал Николая в свои объятья, и веки его слипались.

Гости то и дело отлучались: курили в стороне, разминали ноги на импровизированной танцплощадке. В какой-то момент Светлане, не покидавшей своего места, показалось, что Елена с Игорем надолго пропали, а когда вернулись, выглядели взъерошенными и таинственными. Хорошо зная подругу и ее таланты в общении с противоположным полом, она осторожно поинтересовалась:

— Лен, Гарик осмотр достопримечательностей по второму разу с тобой, что ли, провел?

На что та, лукаво улыбнувшись, ответила:

— Ой! Я бы сказала, по третьему… — И тихо засмеялась, наливая шампанского.

Николай, вышедший из фазы сна, услышав про экскурсию, оживился:

— А хотите, Светлана, я тоже с вами прогуляюсь? Инна многие моменты опустила. А я смогу восполнить образовавшиеся пробелы!

После этих слов он положил свою увесистую ладонь на колено собеседнице. Случилось все машинально, без эротического подтекста, но, когда до Николая дошло, насколько двусмысленно это выглядит, он притворно закашлялся, покраснел и аккуратно убрал руку. Впрочем, его жест успел попасть в поле зрения Инны, сделавшей вид, что ничего не заметила. Она улыбнулась и кивнула подруге:

— Свет, пойдем-ка у сирени подышим!

Когда они оказались одни, Инночка спросила, закуривая сигарету:

— Ну что, вижу, дело у вас сдвинулось? Николя уже руки распускает?

— Да он случайно… Видимо, перепил слегка. Ни одной рюмки не пропускал, пока не захрапел.

— Случайно, не случайно… Ты слова мои помнишь? Включайся в процесс… Обними, посмейся, пофлиртуй, а то сидишь, как на приеме у премьер-министра. Он мужчина-то не золотой ― бриллиантовый! Просекаешь? Такие на дороге не валяются.

— Мне эти мужики — вот где. — Светлана провела рукой по горлу. — Не верю никому: поют красиво, а потом оказываешься у разбитого корыта. Одно на уме — под юбку залезть! Кстати, я даже не переоделась! Спасибо тебе, Иннуся, за классную днюху! И какого черта сумку перла? Чуть пупок не надорвала.

— Так, душа моя, — выпуская дым изо рта, перебила Светлану Инночка, — я в самой большой спальне на втором этаже распорядилась кровать разобрать для вас. Три на три метра! Чума! Вещи твои там: и платье, и туфли, и чулки с кружевами — надевай что угодно. Да хоть голая фланируй! Это вам от меня романтическая ночь в подарок. Отдыхайте по полной, господа хорошие! Но смотри, Светка, не упусти шанс. За ним знаешь сколько баб гоняется? А он все о тебе спрашивает в последнее время. Все складывается просто феерично!

— Слушай, Инн, а отдельно можно? Я завтра с ним пофлиртую. Ну и сегодня можно, конечно. Только чуть-чуть… А потом по разным каютам. Не готова я на подвиги — устала.

— Свет, хватит чушь нести. Все, пойдем. Нас зовут, — фыркнула Инночка, повернулась и учащенно, словно колибри крыльями, замахала тонкими руками, пытаясь привлечь внимание Вадима, потерявшего подруг из виду. Когда тот посмотрел в их сторону, Инна подхватила Светлану и крикнула: — Идем-идем!

***

Светлана ни разу не изменяла мужу. Приходили, конечно, шальные мысли в голову, но больше в ситуациях неподходящих — в дороге или при встрече с неимоверно симпатичным незнакомцем где-нибудь в торговом центре. Именно туда, а не в театр или в галерею с экспозицией редких картин знаменитого живописца или работ модного фотохудожника, тянуло ее в выходные. Даже на концерте она в последний раз была лет пять назад, и то не по своей воле ― Виктор уговорами затащил на выступление седовласых стариков с гитарами, по которым в далекие семидесятые сохли обкуренные британские бунтари и которых ей пришлось терпеть в течение двух часов в наши дни.

Однажды Светлану на время лишил покоя и спровоцировал брожение грешных мыслей в голове простой курьер. Виктор отправился на объект и обещал вернуться только на следующий день. Оставшись одна, Светлана поняла, что возиться на кухне с продуктами или даже выйти из дома и перекусить в ближайшем кафе ей попросту лень. Тогда проголодавшаяся девушка погрузилась в дебри интернета, и довольно скоро внимание ее привлек стильный сайт, предлагавший пиццу. Поддавшись на рекламную уловку «две по цене одной», Светлана решила заказать выгодную парочку.

Через сорок минут, как и было обещано на сайте, раздался звонок. Светлана открыла дверь и потеряла дар речи — перед ней стоял красавец, высокий и породистый. С темными вьющимися волосами, смуглой кожей и отточенными чертами лица, словно к процессу его создания прикоснулась рука великого Микеланджело Буонарроти. Парень смахивал на знойного итальянца. А может, он и был самым настоящим итальянцем, потому что говорил с незнакомым для изумленной дамы акцентом.

Курьер улыбнулся, оголив белоснежные зубы, и, передавая пакет с заказом, случайно дотронулся своим запястьем до руки Светланы, одетой лишь в майку и шорты. И от этого легкого прикосновения у нее чуть ниже живота словно вспорхнули, пытаясь вырваться наружу, тысячи бабочек, тело покрылось мурашками и закружилась голова. Вкуса пиццы она не запомнила, но яркая вспышка страсти временами заставляла переноситься к тем событиям и переживаниям, порождающим безудержные и необузданные фантазии.

Иногда подобные мысли спонтанно возникали у Светланы в отношении мужчин совершенно незнакомых, которые и не подозревали, что за страсти кипят в голове женщины, находящейся рядом. Но на зажигательных мероприятиях, на которых присутствовало множество людей обоих полов и лился рекой алкоголь, помогающий стереть границы стеснения, где она была одна или даже с мужем, не случалось ситуаций, подталкивающих к активному флирту, дабы эти желания реализовать. Либо не находилось достойных партнеров, соответствующих запросам, либо ей, несмотря на наличие таковых, хотелось побыстрее оказаться дома из-за усталости или плохого самочувствия от переизбытка спиртного. Говоря проще — не срасталось. А в последнее время Светлана и вовсе ловила себя на мысли, что ей не хочется видеть рядом с собой мужчину, будь тот искусным воплотителем безудержных фантазий или источником благосостояния и достатка. Все чаще в размышлениях превалировало желание самой и — главное — в одиночестве строить свой новый мир.

***

«Тюлень ластоногий, — рассуждала Светлана, приближаясь к столу и бросая короткие взгляды на Николая. — Ну как с ним в койку прыгать? Рубашка болтается — пуговицы расстегнулись, пузо бледное, дряблое… А морда? Вся в сале каком-то! То ли вспотел, то ли умял что-то жирное и размазал по щекам. Настоящий тюлень с лежки на берегу моря Лаптевых. Или где они там обитают? Эх, не берет меня сегодня… Нужно двойную накатить!»

Устроившись в кресле, Светлана с грустью попросила:

— Коля, что же вы сидите? Наливайте, не стесняйтесь! Только мне вот сюда. — Она протянула стакан для сока и подумала: «Ладно, чем черт не шутит, такие и вправду на дороге не валяются. Нужно с ним поласковее».

Николай нисколько не удивился предложению соседки и тут же плеснул ей грамм сто водки.

— Что-то я сегодня пью, а толку нет. Трезва как стеклышко, — заметила Светлана и залпом осушила порцию спиртного.

— Ценю! — восхитился Николай и парировал: — А знаете, Светлана, меня тоже что-то не цепляет. Повторю, пожалуй, ваш подвиг! Может, полегчает?..

Николай немного приукрашивал свое состояние — выглядел он как человек изрядно подвыпивший и на время упустивший суть происходящего. Схватив бутылку, он наполнил винный бокал до краев.

— Я хочу с вами о многом поговорить. Узнать про вас как можно больше. Расскажите о семье, родителях. Чем они занимаются?

— А что родители? Все предельно прозаично! Мать умерла, а отец жив. Но проку от него ноль. Потому что конченный алкаш. Так что нет ничего интересного в моей семье. Вы пейте, Коля. Пейте.

Осушив бокал, Николай с изумлением посмотрел на собеседницу. Он хотел было что-то сказать, но промолчал и задумался, глядя в пустоту расфокусированным взором. Продолжалось это недолго. Вскоре лошадиная доля алкоголя возымела эффект — Николай обмяк и, развалившись на стуле, снова заснул.

Тем временем изрядно захмелевший Вадим подозвал Романа и что-то подробно начал тому объяснять. При этом он несколько раз чуть было не упал со своего места, успевая в последний момент схватить собеседника за плечо, тем самым выравнивая свое положение. Наконец садовник скрылся, а довольный Вадим торжественно объявил:

— Дорогие гости, а теперь на повестке дня караоке! Я начинаю первым со своей коронной!

— Вадик, ну сколько можно? Можно какую-нибудь другую! А давай, которую крокодил Гена пел, про день рождения?! — взмолилась Инна.

Она и сама порядком подустала от несменяемого репертуара. И если Светлана с подругой столкнулись с этим в первый раз, то хозяйке дома, поклоннице хауса и прочей клубной музыки, приходилось терпеть подобное намного чаще.

— Какой крокодил Гена, Иннуся? «Рюмка водки»! Рома, врубай!

Заиграло вступление. Вадим поднялся и взял в руки микрофон. Он заметно покачивался, держась за край стола.

— О боже, за что мне все это? — в сердцах воскликнула Светлана.

Не найдя на столе ничего крепкого, она плеснула в бокал шампанского и, не раздумывая, выпила до дна. Газы тут же ударили в голову. Земля под ногами поплыла, все закружилось: и Вадим с микрофоном в руках, и спавший поблизости Николай, и захмелевшая компания вместе с беседкой. Светлане показалось, что мир пустился в бешеный пляс, а она находится в центре этого нескончаемого круговорота. Движения и мысли стали растянутыми, лишенными концентрации. Захотелось вырваться из западни, уйти как можно дальше от всего, что происходило здесь, скрыться и никогда больше не видеть этих людей.

Светлана поднялась с кресла и неуверенной походкой направилась вглубь участка, к чернеющим вдали деревьям. Они, будто плотный и темный барьер, отделяли охраняемый ими покой и тишину от безудержного и порядком поднадоевшего веселья.

На чистом ночном небе воцарилась полная луна. Она проливала холодный белый свет, помогавший брести в темноте. Светлана завороженно смотрела вверх и продвигалась все глубже в чащу леса — прочь от шумного праздника.

Ночная владычица, ненадолго скрываясь за верхушками деревьев, появлялась вновь и вела беглянку, подобно спасительному проводнику, к известному ей одной месту исцеления. Вскоре звуки музыки стали еле различимыми. Светлана почувствовала себя лучше и начала успокаиваться. Она с удвоенной энергией ринулась вперед, но ее стремительное продвижение вдруг остановил высокий металлический забор.

— Чтоб тебя! — прокричала Светлана и со всего маху врезала ладонями по непреодолимой преграде.

Пройдя вдоль забора несколько шагов и убедившись в его прочности, она прислонилась к холодному металлу и выпалила:

— Все, надоело! Сил моих больше нет. Как же я устала! Что за праздник? Для кого? Точно не для меня. Пусть сидят и орут свои песни сколько хотят, а я спать! Какой, на хрен, Коля? Пошел он к чертям собачьим! Пошли они все туда же!

Не разбирая пути, Светлана отправилась назад. Из-за спешки она несколько раз спотыкалась о торчащие коряги и даже распласталась на земле, впрочем не причинив себе вреда и только испачкавшись. Вскоре она подкралась к главному входу в дом. Попадаться на глаза хозяевам и гостям не было никакого желания. Пришлось проявить осторожность — аккуратно присесть за кустами благоухающего шиповника и некоторое время наблюдать за происходящим в беседке. Праздник не прерывался. Казалось, никто не заметил ее отсутствия. Вадим, сидя на стуле, исполнял очередной шлягер, Николай безмятежно спал, пристроив голову у блюда с салатом, Елена с Гариком веселили себя сами — их громкий смех временами перебивал поющего. А Инночка, отодвинувшись от стола, со скучающим видом что-то изучала в смартфоне, освещающем ее лицо зелеными бликами.

Светлана покинула убежище и, быстро преодолев открытое пространство, влетела в проем главного входа. Поднявшись на второй этаж по широкой лестнице, застеленной пестрым ковром, она поначалу растерялась, пытаясь понять, какую из комнат ей отвели. Все спальни оказались запертыми. Но за первой открывшейся дверью, ведущей в туалет, она встретила горничную. Та протирала зеркало над раковиной. Так и не вспомнив ее имя, Светлана спросила:

— Как вас там?..

— Соня, — улыбнулась та в ответ.

— Соня, а мои вещи куда дели? Не подскажете?

— Пойдемте, открою вашу комнату. — Женщина бросила тряпку, быстро направилась к одной из дверей, вставила ключ в замок и толкнула створку: — Вот, все на месте.

Взору предстала просторная спальня, увешанная картинами, по центру которой располагалась огромная кровать с балдахином. Инночка не соврала — размеры ложа впечатляли.

— Сонь, я здесь сама разберусь, спасибо. Да, если не трудно, погасите свет и заприте дверь.

Светлана, пробираясь в кромешной темноте, споткнулась о сумку с вещами и, выругавшись по этому поводу, с разбегу прыгнула на постель, не снимая одежды. Она растянулась на мягком покрывале, расставив в стороны руки и ноги, — благо позволяло пространство. Тело охватила приятная нега, и почти сразу сон принял ее в нежные объятия. Последнее, что она слышала, это лязг замка и угасавшая в затухающем сознании набившая оскомину песня о рюмке водки, исполняемая лишенным слуха и голоса неведомым изрядно захмелевшим певцом.

***

— Ты красивая… Очень… Хочу тебя, хочу… Знаешь, у меня три месяца никого не было. Весь вечер только о тебе думал! Моя девочка…

Светлана не понимала происходящего. На минуту ей даже показалось, что впервые в жизни она видит сон, причем не с лучшим сценарием. В окно с раздвинутыми шторами заглядывала все та же яркая луна, которая пару часов назад вывела ее к спасительной тишине. На этот раз царица ночи осветила холодными лучами Николая, одетого лишь в семейные трусы с разноцветными покемонами.

«И где он только нашел такие?» — промелькнула у Светланы заторможенная сонная мысль.

Воспылавший страстью донжуан нависал над ней обрюзгшей тушей. На губах его блестел жир, а на растрепанных усах болтались куски какой-то пищи. Николай, не дожидаясь ответа, попытался облизать ее щеку и, словно пес, высунул язык. В нос ударил резкий запах чеснока, водки и еще чего-то тошнотворного. Светлана поняла, что сейчас Николай придавит ее, навалившись массивным телом, и нужно срочно предпринимать меры к спасению. Она на секунду расслабилась, как это делают кошки, не желающие сидеть на руках, собрала волю в кулак, резко сжалась и стремительно вырвалась из крепких объятий.

— Ты чего, Света? Я тебе не нравлюсь? — пробубнил горе-Казанова, распластавшийся на кровати.

— Что-то мутит, водки, видать, перебрала. Всегда от нее тошнит. Пойду в туалет, а потом в ванную — переоденусь… Ты пока полежи… Я быстро… — Она попыталась изобразить милую улыбку, дабы не показывать жуткого омерзения, охватившего ее.

Не колеблясь, испуганная Светлана прихватила сумку и тотчас же выбежала за дверь.

«И что же получается? Ради достойной жизни нужно подлечь под это вот стокилограммовое чудо в детских трусах и с капустой на роже? — думала она, сбегая вниз по лестнице. — Нет, я сука, конечно, но не до такой же степени!»

Что делать дальше, Светлана не знала, но возвращаться в спальню точно не собиралась. По дороге она вспомнила, что Вадик презентовал деньги, и, хлопнув себя по заднему карману, удостоверилась: подарок на месте. Доставая сверток, Светлана радостно проговорила:

— Это меняет дело! Можно сматываться прямо сейчас. Так, что там у нас? — Но, открыв конверт, вскрикнула: — Опаньки! Двадцатка и десятка! И все? Тридцать долларов! Все помятые какие-то. И где он их откопал-то? На сдачу, наверное, в кабаке дали! Хм… Сэкономил, казнокрад! У проституток и то тариф — сто баксов… И куда я теперь с ними? Не каждый таксист согласится ехать среди ночи за тридцатник в Москву из этой элитной деревни. Вот Вадик козел!

Во дворе суетился Роман, задвигая пустой сложенный стол в угол веранды. Светлана помахала свободной рукой и, не скрывая радости от удачного стечения обстоятельств, спросила:

— Рома, а как до электрички добраться?

— Так не ходят они! Поздно, — предупредил бурят. — Сейчас два ночи, а первая в пять утра.

— А где можно переждать?

— У вас же в доме комната.

— Нет, только не туда!

— Тогда к нам. Идемте. — Рома подхватил сумку, и они отправились к небольшому деревянному строению.

Гостевой домик находился в глубине двора, посреди деревьев. Он располагался таким образом, что хозяйское шале оставалось в стороне, а из окон были видны лишь раскидистые сосны. Казалось, что жизнь шла здесь своим неспешным чередом и не имела отношения к пафосу и роскоши, которыми владелец поместья пытался наделить все вокруг. Светлане понравилось скромное уютное прибежище с раскладным диваном и множеством разноцветных подушечек, разбросанных тут и там. Из утвари были еще старенький шкаф на ножках, стол, накрытый вязаной скатертью, и свисающий терракотовый абажур.

Светлана присела на венский стул и в первый раз за время, пока находилась в гостях, почувствовала облегчение. Эта комната навевала воспоминания о деревенском доме ее стариков. Доме, которого уже давно не было. Мечтая о будущем жилище, Светлана всегда хотела, чтобы оно хоть немного походило на канувшую в лету избушку. Девушка отодвинула ситцевую занавеску из разноцветных лоскутков, облокотилась на широкий подоконник и посмотрела в окно.

— Как же здесь здорово! Совсем как в детстве! — сказала она вслух. Но вдруг заметила свечение луны, скрывшейся за крышей строения напротив, что заставило вспомнить о недавнем происшествии. Она брезгливо поморщилась и крикнула, в надежде, что ее спаситель еще не ушел и услышит: — Рома, если меня кто-то спросит, скажи ― уехала на такси.

— Будет сделано, — откликнулся со двора садовник. — Только вы ложитесь спать поскорей, отдыхайте. А я вас в полпятого разбужу и доведу до станции, не волнуйтесь.

***

Ровно в четыре тридцать Рома постучался в дверь. Светлана сразу же поднялась — ждала этого момента. Привела себя в порядок, взяла сумку и в компании садовника отправилась на станцию. Утреннюю тишину нарушало лишь пение многочисленных птиц, но трели соловья выделялись из общего щебетания утонченностью и музыкальной виртуозностью. Где-то вдали монотонно выдавала свою незатейливую арию кукушка. И Светлана принялась считать ее едва различимые «ку-ку». Солнечные лучи игриво скользили по листьям, насыщая мир яркими красками. Пахло весенней свежестью и хвоей.

До станции дошли минут за пятнадцать. Ранним утром платформа выглядела светлой и жизнерадостной, не такой, как вчера — серой и невзрачной.

А через два часа Светлана уже открывала ключом упругий замок входной двери. Лишь перешагнув порог, она ощутила долгожданное успокоение. Сев на табуретку, она произнесла, задумчиво глядя в пустоту коридора:

— Господи, неужели я дома? Не верится, что весь этот бред закончился…

Из-за угла выглянул Мишка. Увидев Светлану, безмятежную и расслабленную, не проявлявшую агрессии, он осмелел и пристроился в дальнем углу коридора. Поджав уши и едва заметно виляя хвостом, Мишка с нескрываемым восторгом смотрел на хозяйку, но, памятуя о ее суровом нраве, подходить ближе не решался.

Светлана некоторое время провела на табурете, уставившись в одну точку, словно пребывая в медитации, а затем, не обращая внимания на щенка, из последних сил стянула с себя одежду, спрятала обувь и упала на кровать.

Глава 7. Свидание с прошлым

7. Свидание с прошлым

После насыщенных событиями дней, зачастую суматошных и непредсказуемых, в жизни Светланы наступил период затишья. Печали отошли на второй план. Все, что раздражало, по-прежнему казалось неприятным, но уже не таким острым и ранившим душу настолько, чтобы впадать в глубокое отчаяние и творить безрассудства. Светлана вступила в период, когда происходящее не вызывало резких эмоций и она равнодушно созерцала окружающий мир.

Сразу же после дня рождения, в ближайший понедельник, Инночка рассказала, как все испугались, когда поняли, что Светлана пропала. Больше всех переживал Николай. По ее словам, Николя постоянно передавал просьбы и предложения, от которых невозможно было отказаться нормальной женщине. Он готов был встретиться и исправить ошибки. Мало того… «Несчастный влюбленный парень» накупил кучу подарков и предлагал всяческие поражающие воображение романтические путешествия, как в границах России, так и за пределами нашей страны. Но каждый раз Светлана, услышав о теперь уже их общем знакомом, выдавливала из себя короткое «Нет», давая понять, что во встречах и в извинениях не нуждается.