Нечаянные сны

— Да нет, Витек куда-то на объект собрался. Просит, мол, посиди с животным. А оно мне нужно?

— Так хорошо же! У тебя и посидим! О нас Вселенная точно позаботилась. Ты, надеюсь, согласилась помочь?

— Послала.

— Так, слушай меня. Иди и скажи, что мы вдвоем подежурим, не смыкая глаз. Я как раз посмотрю на Мишку вашего. Хочешь, лифчик старый принесу, он же ценитель женского нижнего белья как-никак. Интересно, а воротник из одной его шкуры выйдет? Как там с пушистостью у него?

— Лен, хватит стебаться! Посмотрит она! Его кормить придется и дерьмо убирать, — брезгливо парировала Светлана.

— Свет, такой шанс редко выдается. Я со своим все выходные не собираюсь торчать — капризы его выслушивать да жратву подносить. Отдохнуть хочу. От всего отрешиться. Мы лучше с тобой вискарика жахнем. Он дорогой ― восемнадцать лет выдержки… Мужчинка один подогнал — постоянный клиент. Из Ирландии, говорит, привез. Сказал, что, когда меня видит, настроение у него поднимается… Ну, мы-то знаем, что там у них, у мужиков, поднимается, — засмеялась Елена. — Поговорим… Побесимся… Соглашайся, а на месте разберемся, как с твоей зверюгой сладить.

***

В пятницу поздно вечером Виктор, выгуляв и как следует накормив питомца, начал готовиться к отъезду, и около полуночи вместе с Сашей они отправились по делам. Мишка с удивлением смотрел вслед уходящему хозяину и еще некоторое время сидел напротив двери. Но вскоре Светлана, выйдя из ванной, вывела его из оцепенения окриком:

— Чего уселся, марш спать!

Тот было обрадовался ее появлению и даже сделал услужливый поклон, но, услышав резкие нотки в голосе, решил умерить пыл и понаблюдать за ситуацией из-за угла. В клетку Мишку уже не запирали, и она стояла на шкафу в разобранном виде. Так и не дождавшись благодушного настроения хозяйки, уединившейся в спальне, Мишка отправился в свое логово.

***

Светлана проснулась ближе к полудню и, зайдя в гостиную, удивилась порядку и отсутствию следов ночных проказ лиса. Она — по инструкции, оставленной мужем, — бросила в миску куриных сердечек, несколько долек яблока и посыпала сверху размолотой таблеткой витаминного комплекса для собак. Мишка терпеливо наблюдал за процессом приготовления обеда из коридора и зашел на кухню, только когда посудина с едой оказалась на полу, а хозяйка присела на табуретку.

— Все, вражина, я миссию свою выполнила, сиди тихо до вечера, а то огребешь. Ты меня знаешь! Пойду пока готовиться к празднику!

Мишка, словно поняв грозные наставления Светланы, быстро поел и тотчас скрылся. А после, уже в гостиной, не издавая ни единого звука, стараясь без особой надобности не отдаляться от убежища, внимательно следил за происходящим, высунув морду из-под занавески.

Во второй половине дня продолжительный звонок заставил Мишку насторожиться, вскочить и выйти из комнаты. Он пристально вслушивался и внимательно смотрел на дверь. Увидев вошедшую Елену, одетую в массивную шубу и размахивавшую огромной дамской сумкой, больше похожей на вещмешок бойца советской армии времен позднего социализма, лис отступил вглубь коридора и принялся, все так же наблюдая за гостьей, негромко и отрывисто лаять, будто собака, сорвавшая голос.

— Свет, это он так злится? — спросила Елена.

— Да кто его, дурака, знает. Я подобного за ним не замечала. У нас сто лет никто не появлялся. Ты первая. Видимо, на чужих так реагирует.

— А не укусит? — отпрянув к двери, уточнила гостья.

— Лен, ну если и укусит, то не насмерть. А мы, если что, его потом в бараний рог согнем, как раз повод будет. Да, скотина?

Светлана топнула и замахнулась на Мишку снятой с ноги тапкой. Лис, недолго думая, убежал в комнату.

— Ты к нему близко не подходи, может и останешься жива, — улыбаясь, пошутила хозяйка.

Впрочем, Елена смеяться не стала. Быстро освободившись от сапог и шубы, схватила сумку и лишь на кухне, доставая виски и конфеты из недр своего переносного амбара, пришла в себя и выдохнула:

— Да, зверюга лютый, я теперь тебя хорошо понимаю. Вот чего от него ждать? Еще вцепится ни с того ни с сего! Я ужас как боюсь! Меня собака в детстве за задницу укусила, до сих пор шрам. Хочешь, покажу? — Елена задрала подол юбки и принялась стягивать колготки.

— О, еще не выпили, а уже стриптиз! — подметила сраженная неожиданной выходкой Светлана и, оглянувшись в коридор, добавила: — И Мишка тут! Видно, ему твоя попа приглянулась. Захотел для симметрии за вторую половинку цапнуть! Глянь, опять тявкает!

Елена спряталась за Светланой и взмолилась:

— Прогони! Ну его! Вдруг и вправду чего задумал? А я пока налью, стресс снимем.

Светлана вышла и, топнув ногой, крикнула:

— А ну, брысь отсюда, кому сказала! — И скрылась в гостиной, откуда вскоре стали доноситься звуки возни.

Елена тем временем быстро распечатала виски и до краев наполнила стопки. Открыв конфеты и разложив их на тарелке, она отрапортовала:

— У меня все готово!

— Иду! — послышался голос Светланы. — Я его шуганула, теперь долго не выйдет. Как швабру увидал ― сразу заскулил. Помнит, собака, чье мясо съела!

Надо сказать, что из-за стресса, накопившихся проблем и хлопот, которые подруги живо обсуждали, сидя за пустым столом, а также из-за наличия на свете мужей, любыми своими действиями вызывающих гнев и раздражение, бутылку они опустошили довольно скоро. И, как часто бывает, для продолжения конструктивного диалога и завершения поднятых тем возникла необходимость во второй.

— Так, Света, слушай сюда! В магазин не пойдем. По интернету закажем. Двадцать первый все же на дворе! Там чуть дороже, конечно, зато трепыхаться не надо.

Светлана кивнула и взяла смартфон. Елена долго копалась в безразмерной сумке и, вынув, кроме айфона предпоследней модели, красный кошелек — подарок свекрови на день рождения, положила его на край стола. Девушки принялись оживленно водить пальцами по экранам гаджетов, но так и не достигли результата: вай-фай в квартире до сих пор не провели, а сигнал мобильной сети оказался слишком слабым. Поэтому любое действие сопровождалось долгим зависанием девайсов.

— Ой, что мы в телефонах все копаемся? Пойдем с Витькиного компа закажем. Он у него, как вепрь, — стремительный и непоколебимый! — не выдержав, воскликнула Светлана и вышла из кухни. Следом отправилась и Елена.

Мишка, разбуженный суетой, покинул убежище и устремился в центр комнаты, опустив голову и глядя на женщин исподлобья.

— О, кто пожаловал! Красивый, гад! Не, такого и одного на воротник вполне хватит, смотри, какой пушистый! — Захмелевшая Елена освоилась, и страх оказаться покусанной улетучился. Она неуверенно шагнула к настороженному лису, но тот грациозно и бесшумно извернулся, вылетел в коридор и уединился на кухне. — У, бестия, боишься? — погрозила она пальцем Мишке и, развернувшись к Светлане, поинтересовалась: — Так, что там у нас хорошего нашлось?

— Ой, твой дорогой какой! — ответила Светлана, переводя удивленный взгляд с монитора на подругу, и с удвоенной скоростью принялась прокручивать страницу вниз. Вскоре, найдя подходящий, обрадовалась и ткнула в экран: — Давай вот этот, попроще который! Виски — он и в Африке виски.

Спустя пять минут после оформления заказа зазвонил телефон, и приятный мужской голос сообщил, что в течение получаса товар доставят.

Скоро в дверь почему-то постучали. Небритый гастарбайтер в куртке «пилот» с белой меховой отделкой, популярной в девяностые, не снимая капюшона от черного свитшота, протянул пакет с заветной бутылкой.

— Сколько? — уточнила Светлана у парня.

— Да я заплачу! Две тысячи? Щас, погоди, милок. Свет, кошелек мой не видела?

— Нет.

— Блин, куда я его засунула? Был же. В руках держала… Вот ворона…

— Все, проехали, держи! — сказала Светлана и вручила курьеру деньги.

— Плати, я отдам сейчас! Кошелек только найду, — взволнованно проговорила Елена, оглядываясь по сторонам.

Светлана взяла пакет. Бутылка была покрыта обильной испариной.

— Лен, вискарь ледяной! Горло не простудим? Пусть погреется, а мы дискотеку пока устроим, — сказала она и включила музыку.

Зазвучал ритмичный танцевальный мотив с незамысловатым текстом:

Как всегда, в облаках я плыву,

Растаял ты в них и оставил одну.

Знай же, помню, как были с тобой,

Нашу храню любовь.

Без тебя, как без неба луна,

Ночь так темна, а я холодна.

Но не думай, я не грущу,

Так я сама хочу…

Елена, не обращая внимания на Светкины призывы, скрупулезно обследовала кухню, пытаясь найти пропажу. Она просмотрела поверхности, открыла все дверцы, досконально обшарила сумку и, не найдя кошелька, вытряхнула содержимое на стол. Прощупала карманы шубы, внимательно вглядывалась в темные углы шкафа — ничего!

— Ну, не может такого быть — как в воду канул! О, нужно в ванной с туалетом проверить, — сама себе подсказывала Елена, резко протрезвевшая и не на шутку встревоженная.

А Светлана, сделав музыку громче, сосредоточенно танцевала, размахивая руками и даже подпрыгивая. Она умудрялась еще и петь срывавшимся голосом, не попадая в такт:

— А я все летала, но я так и знала, что мечты лишь мало ла-ла, ла-ла, ла-ла… Лен, а у тебя какого цвета кошелек?

— Красный, забыла, что ли?

— Я просто смотрю, что это у Мишки такое под шторой… Красное! Блин, да вот он, кошелек твой! Стащил, зараза!

— Как стащил, когда? — заорала ошеломленная Ленка. Она забежала в комнату и протянула руку к валявшейся на полу пропаже. — Вот падла! Убью скотину! Чем мне его убить? Дай швабру! Сломалась? Веник тащи!

Мишка, поняв, что влип в неприятную ситуацию, шмыгнул за штору и для надежности умудрился залезть в узкую щель между полом и диваном. Правда, выбраться оттуда без посторонней помощи оказалось делом непростым. От тесноты и страха лис начал тяжело дышать и скулить.

— Глянь, куда твой придурок забился. Хрен подберешься. А орет-то как! Может, сверху на диван прыгнем с тобой, пресанем его, чтобы не мучился? А Вите скажем: мол, как-то так все получилось, не заметили? — с демоническим блеском в глазах предложила Елена. В руках она держала кошелек. В некоторых местах на нем зияли следы от острых клыков.

Она протянула бумажник Светлане и посетовала:

— Смотри, как прошелся по подарочку от любимой свекрови! И куда теперь с таким? Однозначно на помойку, а вещь, между прочим, брендовая. Италия! Свет, надо что-то делать!

— Дура, что ли? Я его терпеть не могу, конечно, но это уж слишком… Кто его потом оттуда выковыривать станет? Витя? Он нас с тобой тут же и прибьет, когда вернется. Он над этим гаденышем знаешь как трясется? Души в нем не чает. Здесь как-то по-другому нужно… Пойдем по рюмке хлопнем, а там видно будет.

Когда разгоряченные дамы уединились на кухне, Мишке путем невероятных усилий все же удалось выбраться из своего тесного убежища. Он долго не мог отдышаться и прийти в себя. Но все же успокоился, свернулся калачиком в углу коридора, положив морду на огромный пушистый хвост. Он грустно смотрел куда-то вдаль, будто сожалея о своем опрометчивом поступке. Вскоре глаза его закрылись, и, несмотря на недружественный настрой двух рассерженных дам, сморенный усталостью и переживаниями, он заснул.

— Слушай, давай я тебе свой отдам. Мне на работе подарили. Я не распечатывала даже. Он, правда, черный, но тоже хороший, кожаный, только китайский, — пытаясь сгладить конфликт, предлагала Светлана, теребя пальцами пустую стопку.

— Ну как можно мою красотулечку, — парировала Елена, выложив кошелек на середину стола, — сравнить с твоим китайским, извиняюсь за грубость, фуфлом? Ну-ка, неси свою абракадабру. Мы батл портмоне сейчас устроим. А я разолью пока.

Светлана неуверенно — из-за выпитого — оправилась в спальню, даже не заметив спящего Мишку, и принялась рыться в комоде, гремя чем-то металлическим и бубня под нос нечленораздельные междометия.

— Свет! — прокричала из глубины кухни Елена. — А что, Витя твой, говоришь, ходит с кабыздохом-то гулять?

— Ходит, ходит…

— Может, и мы пройдемся? И выпустим там его на вольные хлеба, и все. А, Свет? Заодно подышим воздухом свежим. Что-то накрыло нас. А своему скажешь, что убежал…

— Да холодно сегодня, замерзнем! И куда отпускать? Мишку здесь все соседи знают. Интересуются постоянно, что да как… Достали со своими расспросами.

— А, что леса нет рядом?

— Лес? Ну, есть на Левобережной. Я там даже раз чуть не заблудилась, на велосипеде когда каталась.

— Ну вот! Далеко ехать-то? — Елена оживилась. Слышно было, как зазвенели стопки, в которые она наливала виски. И, не дождавшись ответа, скомандовала: — Все, собирайся, Светофор! Иди, хряпнем по одной, и вперед!

— Да я кошелек никак не найду. Погоди. Какой лес? Очумела, что ли? Ночь на дворе! Сиди уж! Пойдем лучше поскачем. — И запела, стараясь попасть в такт песне:

Бухгалтер, милый мой бухгалтер,

Вот он какой, такой простой,

Бухгалтер, милый мой бухгалтер …

— Черт с ним, с кошельком! Свет, давай Мишку в лес отвезем. И я забуду про твой косяк. Я же добра всем желаю. Зверюге вашему хорошо станет — на природе окажется. Он наверняка скучает по воле. Тебе тоже нормально — проблемы закончатся: лифчики, тапки — бросай где хочешь. А Витя, он не понимает пока, что влип в дерьмо. Погрустит и отойдет. Потом спасибо скажет. Ты идешь? — не выдержала Елена и стукнула ножом по бутылке, словно по корабельной рынде: — Полундра!

— Точно простишь? — откликнулась Светлана.

— Обещаю!

— И Вите все объяснишь?

— Заметано! Я Андрюше знаешь какие сказки плела, когда домой не приходила. Он ведь и врезать хорошенько может, не чета твоему интеллигенту. Так вот, — продолжила Елена, натягивая шубу, — мой дурак сидел, ушами хлопал и верил. Чувствовал, гад, подвох. Весь красный. Зубами скрипел. Но у меня-то все гладко: и алиби, и свидетели имелись. Не подкопаешься…

Они подняли рюмки, чокнулись и быстро выпили, закусив последней конфетой.

— Давай, лови клиента — и вперед! — решительно скомандовала Елена и принялась, кряхтя, застегивать молнию на сапогах: ноги у нее заметно отекли, такое всегда случалось с ней при обильных возлияниях.

Мишка, словно понимая, что заговорили о нем, вскочил и осторожно принялся наблюдать за происходящим из комнаты.

— Я его на руки ни разу не брала, — призналась Светлана. Она облачилась в замызганную старую дубленку и луноходы Виктора и подозвала питомца: — Мишка, Мишка, иди сюда. Может, ему дать пожрать чего? Мишка, вот тебе колбаска!

Казалось, что лис только и ждал этого момента. Впервые услышав добрые интонации в голосе хозяйки, он забегал кругами и, прихватив из логова любимую игрушку, небольшого потрепанного мехового зайца, опустив уши и громко визжа, подполз к ногам Светланы. Его хвост извивался в радостном порыве и мягко стучал по полу.

Светлана наклонилась и подхватила Мишку. Тот и не думал сопротивляться. Она поймала себя на мысли, что никогда не притрагивалась к лису, разве что в попытке ударить. Но обычно для этой антигуманной процедуры она использовала то, что подворачивалось под руку. Теперь же она его крепко обнимала. Целая гамма непривычных ощущений посетила ее. Лис был легким и худым. Поражала стройность лап, заканчивавшихся тонкими пальцами с крепкими когтями. Но самым большим шоком для Светланы оказался Мишкин роскошный мех, мягкий и чрезвычайно приятный на ощупь. Ее ладони словно нырнули в бабушкину перину из детства: нежную, теплую и уютную.

— Слушай, Лен, а он классный! Пушистый такой, скотина! Может, ну его, этот план? Витя рвать и метать будет…

— Я же сказала, что Виктора беру на себя. Сказала? Поэтому не дрейфь. — Елена осторожно попробовала протянуть руку к лисьей голове: — Ну-ка, дай потрогаю.

Мишка резко извернулся, будто глаза находились у него на макушке, и, открыв пасть, нашпигованную острыми, как бритва, зубами, совершил молниеносный выпад. Если бы не реакция Светланы, сделавшей шаг назад, — и откуда взялась такая прыть после двух бутылок виски? — он точно бы вцепился в протянутые к нему пальцы с красным маникюром.

— Вот гад! Чуть полруки не отхватил! Ты видела? Нет, однозначно в лес! — срываясь на визг, вынесла окончательный вердикт ничего не подозревавшему лису Елена.

***

До электрички Светлана несла Мишку на руках. Тот, впрочем, нисколько не сопротивлялся и, высунув язык, с интересом оглядывался по сторонам. Некоторые из прохожих останавливались и наблюдали за необычным зрелищем. Кто-то даже пытался заговорить, но проворная Елена тотчас же отгоняла зевак, повторяя особо любопытным примерно одну и ту же фразу:

— Знаете, идите куда подальше своей дорогой!

По пути, из-за скользких сапог и благодаря немалому количеству веселящей жидкости в крови, зачинщица ночной прогулки пару раз падала, но, несмотря на неприятный конфуз, поднималась, отряхивалась и как ни в чем не бывало шла дальше. Вскоре они добрались до станции. Народу было немного и, воспользовавшись ситуацией, девушки пристроились в укромном уголочке так, чтобы не попадаться в поле зрения зевак. Казалось, что мороз к вечеру усилился, из носа и рта валил густой пар, а под ногами хрустел чистый, недавно выпавший снег.

— Скоро там поезд-то? Я себе уже всю задницу отморозила! — посетовала Елена несмотря на то, что на ней красовалась длинная шуба.

— Может, вернемся? Что-то и правда холодно… Хотя руки как в сауне. Вон у меня манто какое, — пошутила, подрагивая всем телом, Светлана.

— Нет, решили так решили. Это такую зверюгу дома держать! Как представлю, что ходила бы с бинтами и пластырем с головы до ног, так не по себе становится, — поморщилась Елена. Она посмотрела в сторону. Ее внимание привлек желтый, мерцающий в морозном воздухе огонек: — Ой, смотри, вон светится что-то. Электричка, наверное. Ну-ка, глянь? Видишь? Поедем, дело сделаем по-быстрому и назад. И тогда уж повеселимся! А то праздника никак не получается. Один геморрой с лисой вашей, — поставила точку в беседе Елена.

Через две минуты она уже подталкивала сомневавшуюся Светлану к раскрытым дверям вагона. Со стороны все выглядело довольно колоритно: поздним зимним вечером в электропоезд, следующий в Подмосковье, вошли две стройные дамы. Одна — в светлой норковой шубе и в сапогах на высоких тонких каблуках, с губами, обильно намазанными ярко-красной помадой — обязательной деталью макияжа Елены. Вторая — в замызганной дубленке с короткими рукавами и огромных мужских «дутиках», с лисой на руках. Обе подвыпившие, шумные. Поэтому, несмотря на то что в вагоне практически никого не было, а ехать предстояло всего одну остановку, вполне закономерно вскоре на них обратили внимание.

Двое неказистых мужичков в засаленных пальто и кособоких кроличьих шапках-ушанках вели неторопливую беседу, то и дело передавая друг другу бутылку и отхлебывая из нее какую-то сивуху (распространявшийся вокруг запах и мученическое выражение лиц нарушителей порядка после каждого глотка говорили именно об этом). Заметив экзотическую компанию, они как по команде замолчали и уставились на вошедших. Перебросившись между собой парой фраз, выпивохи вскочили с мест, спрятав пойло в матерчатую сумку, и подошли к очаровательным пассажиркам.

— Вот те на! Какая удача! Это вы откуда такие красивые и куда? — начал тот, что посмелее. А другой, сверля глазами Мишку, развел руки и с удивлением спросил: — А у вас что, лиса там, девушка? Где взяли? В Москве зверье уже по улицам бегает?

Елена обернулась и с презрением посмотрела на двух персонажей, пытавшихся завязать с ними знакомство. Таких представителей сильного пола в своей собственной классификации она даже не считала за мужчин. Закаленная жизнью, она умела охладить пыл зарвавшихся ухажеров любой масти. А для подвыпивших деревенских забулдыг не стала сочинять ничего сверхъестественного и действовала по классической в подобных случаях схеме. Лишь только кавалеры закрыли рты, она подняла руку, словно останавливая что-то надвигающееся, и с максимально суровым выражением лица с ходу отрезала, отчетливо чеканя каждое слово:

— Так, шелупонь, слушаем меня. Сейчас оба идете обратно и садитесь на свои места, согласно купленным билетам. Если начнете бузить — один звонок, и на следующей станции, прямо сюда, спецназ с автоматами подтянется. Пацаны вам жопу на британский флаг порвут и еще огурцов туда напихают, соленых! Скакать в КПЗ до утра будете и мамку родную вспоминать. Поняли? Я федеральный прокурор, а это моя подруга — судебный дознаватель. Вопросы имеются?

Мужики оторопели и, пожав плечами, испуганно озирались по сторонам, словно в раскрытые двери вот-вот должны были ворваться люди в масках. Они явно не были готовы рисковать своим здоровьем ради невинного, с их точки зрения, флирта и инстинктивно попятились от очага опасности.

— Если вопросов нет, удачной поездки! Чао! — бросила Елена и замахала рукой, будто разгоняя рой мух.

Выпивохи, не произнеся ни слова, развернулись и поплелись в конец вагона. Маскируясь за спинками сидений, они уставились в темноту окна, стараясь не выдавать себя ни единым звуком или движением.

— А куда едем, ребята? — не унималась Елена, повернувшись к только что поверженным джентльменам.

— Так это… В Радищево.

— Эко вас угораздило! Радищево — Задрищево! — срываясь на смех, выдала Елена и звонко хлопнула себя по коленям, торчавшим из-под шубы.

Между тем электричка, издавая пыхтение и скрипы, останавливалась. Машинист по громкой связи пробурчал что-то неразборчивое, и вскоре послышался шум открывающихся дверей.

— О, наша! Побежали быстрей, приехали! — опомнилась Светлана, вскочила с лавки и первой устремилась к выходу.

Елена поднялась и, чертыхаясь, последовала за ней.

На Левобережной царила тьма, разбавляемая тусклым дрожащим светом нескольких кривобоких фонарей с пожелтевшими и треснувшими от времени плафонами. Причудливые темные силуэты деревьев добавляли тревоги в унылый и безжизненный пейзаж. Вокруг не было ни души, а узкая нечищеная дорожка от станции, протоптанная в снегу местными пешеходами, освещаемая в начале, дальше утопала в ночном мраке.

— Да уж. Одна остановка всего-то, а задница полная! — философски подметила Елена. — Ну и куда теперь?

— А давай сразу перейдем? — мотнула головой Светлана в сторону железнодорожных путей и платформы на Москву.

Мишка, сидевший на руках, начал ворочаться и извиваться — он долго находился в объятиях хозяйки без движения и наверняка это ему порядком поднадоело. Светлана и сама устала держать казавшегося поначалу легким питомца и обнадежила:

— Сейчас побегаешь, потерпи чуток!

Компания перешла рельсы и направилась в чащу леса, подальше от магистрали. Местами передвигаться приходилось по сугробам. Светлана в своих луноходах справлялась с задачей легко, а вот Елене пришлось помучиться, проваливаясь глубоко в снег шпильками и с усилием их оттуда вытаскивая. Наконец она совсем лишилась сил и, тяжело дыша, прокричала, с трудом выбираясь из очередной западни:

— Свет, мы в героев-полярников с тобой играем? Долго еще снег месить будем? Я все сапоги исцарапаю и, не дай бог, шубу зацеплю корягой какой-нибудь!

Светлана остановилась на небольшой полянке, огляделась по сторонам и спихнула Мишку с рук, дав ему напутствие:

— Ну, беги, друг. Ты свободен!

Лис, легко приземлившись, сделал несколько шагов и принюхался. Он сунул морду в сугроб, будто что-то учуяв под снежным покровом, и зафыркал. Странно, но убегать Мишка не собирался. Вместо того чтобы устремиться в черную тьму леса, он исследовал незнакомую местность. Светлана вспомнила, как Виктор рассказывал, что всегда принимал на прогулках повышенные меры безопасности: туго застегивал на хитреце шлейку, надевал плотный ошейник и никогда не позволял ему высвободиться из амуниции, регулируя натяжение крепкого брезентового поводка, снабженного карабином из литой стали.

— Лисы те еще гимнасты, — говорил он. — Их пластике можно позавидовать. Вывернутся из любой сбруи и учешут, только пятки будут сверкать!

Но сейчас и намека на побег не наблюдалось. Мишка по-прежнему держался рядом, всматриваясь в темноту и настороженно подергивая ушами, то и дело поглядывал на Светлану. Та удивленно заметила:

— Надо же, не убегает. Чего это он?

Послышался шум приближавшегося состава. Морозной ночью звук казался особенно гулким, будто поезд вот-вот выскочит из-за раскидистой ели и осветит темноту мощными прожекторами. Мишка замер.

— Свет, а вдруг это наша электричка? — взволнованно спросила порядком продрогшая Елена и, не дождавшись ответа, визгливо заорала на Мишку: — Чего встал? Пошел отсюда!

Лис испуганно отпрянул и в поисках защиты спрятался за Светлану.

— Ты какого хрена раззявилась-то? — возмутилась Елена. — Гони его к чертям собачьим!

Светлана огляделась по сторонам, схватила увесистую ветку и, словно шпагой, попыталась атаковать жавшегося к ней лиса. Мишка ловко увернулся, отбежал метра на три и присел. Светлана не унималась — она размахнулась и бросила ветку в упрямого питомца. Почувствовав, что ему несдобровать, Мишка юркнул за редкую поросль орешника и неуверенно посмотрел на хозяйку. Но та не думала останавливаться и выдернула из снега очередную корягу. Размахивая ею, словно флагом, и издавая угрожающие звуки, она прорывалась к испуганному животному сквозь заросли. Мишка, окончательно поняв, что добром все это не закончится, развернулся и, не оглядываясь, стрелой понесся вглубь леса, слившись с темнотой буквально через пару секунд.