Нечаянные сны

Сделав пару шагов, Светлана стала свидетелем довольно неожиданной сцены: в гостиной на полу в позе лотоса восседал Виктор, а лежавший под столом щенок, весело повизгивая, хватал зубами и тянул на себя бумажный бантик, привязанный за нитку. Увлеченные игрой, они не сразу заметили Светлану, которая уже несколько секунд переминалась с ноги на ногу, наблюдая за ними. На мгновение она даже испытала легкое угрызение совести за вчерашний вечер, но неловкость эта быстро покинула ее, как стая лесных птиц, слетевшая с ветки, испуганная звуком выстрела.

Первым Светлану заметил лисенок. Прекратив игру, он поднял уши и, глядя на нее, сделал несколько осторожных шагов навстречу. Однако затем спрятался за углом, лишь немного высунув любопытную мордочку. Малыш повертел головой и пристально, не моргая, уставился детскими глазенками на ее ноги.

— Привет! — оживился Виктор. — Такой смешной, на медвежонка похож! Почуял тебя. Вон, даже хвостом виляет. Ты ему нравишься, наверное! Давай его Мишкой назовем? А, Свет?

Лисенок плюхнулся на пол и в этой позе действительно чем-то смахивал на детеныша медведя. Однако умилительный вид юного питомца нисколько не растрогал хозяйку, и она с сухостью в голосе проговорила:

— Называй как хочешь, Вить. Ты, самое главное, сейчас потише со своим Мишкой возись. Я в ванную на полчасика, а потом в кровать. Делайте что хотите, только спать не мешайте!

— Хорошо. Кстати, я вчера звонил весь вечер. Что у тебя с телефоном?

Светлана промолчала и, достав из сумки выключенную трубку, бросила под зеркало. На кухне она порылась в аптечке и, не найдя ничего от головы, попросила:

— Завари кофе. — И направилась к ванной.

Проходя мимо щенка, который, осмелев, вышел в коридор, Светлана задела его ногой так, что тот отлетел в сторону.

— Сделаем, — отозвался Виктор. — А как уляжешься, запру Мишку в ванной, а сам сбегаю в зоомагазин за пеленками, а то они что-то быстро закончились. Дует без остановки, благо, что не мимо цели.

— Про кофе не забудь…

***

После ванной, завернутая в полотенце Светлана нырнула в мягкие объятия кровати. В уютной спальне с наглухо зашторенными от солнечного света окнами, она тут же крепко заснула. Как в детстве, звуки, образы и мысли закружились, скручиваясь в спираль, и медленно исчезли в никуда, вовлекая ее в темный и лишенный событий мир.

Светлана никогда, сколько себя помнила, не видела снов. И если временами по ночам в сознании и мелькали какие-то непонятные хаотические образы, то были они недолгими и сразу же забывались. Поэтому она всегда с удивлением слушала рассказы людей, которые описывали свои причудливые ночные приключения в ярких красках и в мельчайших подробностях. Индустрия толкования сновидений теряла клиента в лице Светланы, но это вовсе не расстраивало ее. Она с недоверием относилась к любой эзотерике, будь то гороскопы, гадания, тайные знания и прочая мистическая информация. Если в компании кто-то затрагивал подобные темы, Светлана могла несколькими железными аргументами развенчать позицию оппонента или, посчитав, что пребывает «не в своей тарелке», покинуть общество. По жизни она была человеком малообщительным, единственными ее подругами на данный момент были Елена да Инночка, легкомысленная и болтливая девушка, самая близкая из коллег. Не считая их, круг ее общения ограничивался сослуживцами, соседями по дому, знакомыми из Красногорска, откуда она была родом, бывшими одноклассниками и однокурсниками, которых она, впрочем, не видела уже много лет, да Сергеем из лотерейного магазина.

Проснулась Светлана оттого, что кто-то настойчиво теребил и хватал ее за пальцы. Не на шутку испугавшись, она резко отдернула руку, но, придя в себя, поняла, что это шалости нового питомца. Перевернувшись на спину, Светлана попыталась снова заснуть. За закрытыми шторами угадывался дневной свет, и ясно было, что день этот, как, впрочем, и предыдущий, безвозвратно потерян. Вставать совершенно не хотелось, и она собиралась поваляться еще пару часов, но непрекращающаяся возня на полу мешала расслабиться. Бросив попытку подремать, Светлана повернулась и свесилась с кровати, пытаясь разобраться, что происходит. Мишка будто ждал этого. Встав передними лапами на диван, он оттолкнулся задними от пола, виляя длинным и тонким хвостом, и попробовал лизнуть хозяйку в губы. Первый подход оказался неудачным, но, подпрыгнув чуть выше, он все-таки достиг своей цели. Почувствовав что-то мокрое на лице, Светлана брезгливо вытерлась, схватила подушку и, замахнувшись на щенка, завизжала:

— Одурел, что ли, скотина?! Как ты вообще здесь оказался, тебя же в ванной заперли?!

Щенок, не мешкая, юркнул под кровать ненадолго притих и выбежал из спальни, а затем со стороны кухни послышалось то ли негромкое повизгивание, то ли вой. Это окончательно вывело из себя Светлану, мучимую жуткой мигренью. Каждый резкий звук вонзался в голову раскаленной иглой. Она вскочила и, широко ступая, понеслась к Мишке. Тот своевременно забился под стол и, поджав непропорционально большие для детеныша уши, прижался к полу. Он с восторгом смотрел на хозяйку, а потом вдруг повернулся на бок, потешно перебирая в воздухе лапами, и учащенно задышал, надувая толстый живот, умудряясь при этом вилять хвостом. Однако Светлана не была настроена на игры. Нагнувшись, она резко схватила щенка за шиворот, встряхнула как следует и бросила в темное чрево ванной. Послышался грохот упавшего таза, посыпалась какая-то мелочь, и раздался короткий одиночный визг. Впрочем, недолгая возня быстро сменилась тишиной.

— Так-то лучше! — удовлетворенно заметила Светлана.

Она отошла к раковине на кухне и залпом осушила поллитровую кружку воды. Проходя мимо затворника, остановилась и, не услышав ни звука, подняла указательный палец, упиваясь своей победой. Зайдя в спальню и закрыв дверь, чтобы никто не мешал, довольная Светлана собрала волосы резинкой, плюхнулась на кровать и вскоре заснула.

***

Ее разбудил голос супруга, пытавшегося спокойным тоном вразумить Мишку. Щенок явно что-то натворил. Из-за закрытой двери слов было не разобрать, и ей пришлось подняться. Охваченная любопытством, неуверенной походкой только что проснувшегося человека она вышла в коридор. Процесс воспитания происходил на кухне. Виктор, энергично потряхивая лакированным лабутеном перед носом понурого питомца, с упреком повторял:

— Нельзя, нельзя! Не делай так больше. Понял?

— Вить, а что это ты обувью-то моей размахиваешь?

— Понимаешь, Мишка каким-то образом выбрался из ванной и немножко поиграл с туфлей.

— Как это — поиграл? Дай-ка погляжу…

Светлана резко выхватила из рук мужа эксклюзивную обувку и, прищурившись, внимательно осмотрела. Увиденное привело ее в неистовство, и она выплеснула на мужа лавину гнева:

— Ничего себе поиграл! Да он мне всю пятку с каблуком испортил! Посмотри! — кричала она, тыкая черной шпилькой под нос Виктору. — Что за ерунда? Туфли новые, я их случайно по скидке купила. Знаешь, сколько стоили? Мне Ленка даже завидовала. Куда я в такой драни теперь пойду?! К бомжам на тусовку? Иди, выбрасывай их в помойку нафиг, а мне новые покупай! Где хочешь ищи, но чтоб к выходным были! Хотя нет, одну оставь. Будешь по магазинам бегать и продавцам показывать, чтобы точно такие же подобрали!

Светлана, закатывая глаза, принялась ходить по кухне взад-вперед, словно обращаясь к невидимым высшим силам:

— Придурок, вот придурок! Так и знала ― начнется геморрой. А впрочем, что я нервничаю? Ты же новые купишь! Ты богатый у нас — лису завел!

Виктор растерянно взял лабутен и, посмотрев на повреждения, предложил:

— Свет, давай в июне? А то день рождения скоро. На подарок не хватит. А потом у меня деньги будут — за проект перевести должны. Я найду такие же, обещаю. — И улыбнулся.

Непонятно, что было причиной: радость от предвкушения скорого праздника или от будущего финансового поступления. Но Светлана не сдавалась:

— Нет, мой дорогой! Если не хватает фунтиков, займешь у Сашки. А я на собственном дне рождения должна быть в приличной обуви. Все, закрыли тему! И крокодила своего убери с кухни! Воняет от него чем-то. Меня и так воротит. Запри в ванной как следует. Пусть там сидит!

— Это он переволновался. Некоторые животные от испуга так делают. Ну, запах резкий издают… Я поиграю с ним, чтобы набегался и устал, а на ночь запру в ванной.

Виктор подхватил лисенка, и они уединились в гостиной. Вскоре донеслись звуки возни. Виктор бросал мячик, а Мишка догонял, хватал зубами и подкидывал вверх. Периодически игрушка закатывалась под мебель, и хозяину приходилось вытаскивать ее старой пластмассовой вешалкой. Казалось, что силы у зверька безграничны и он готов, не ведая покоя, носиться несколько часов кряду.

Светлана чувствовала себя неважно. Голова прошла, но в районе живота все еще присутствовало ощущение, будто кто-то планомерно и безостановочно перемешивает находящиеся там внутренности ложкой. Но, несмотря на слабость, вскоре у нее проснулся дремавший доселе аппетит — хороший признак грядущего выздоровления. Она согрела воды и заварила крепкого чая. Весь день во рту Светланы не было ни крошки, поэтому огромные бутерброды с колбасой — их размеры были пропорциональны чувству голода — она уплетала за обе щеки, временами посматривая в телевизор, висевший над столом. Показывали крикливое ток-шоу. Очередная нестареющая звезда позднего пенсионного возраста с лицом забальзамированной куклы, перебиваемая зрителями и экспертами, делилась с публикой планами на будущее. По замыслу режиссеров, для нагнетания интриги звезда раскрывала тайные моменты своей биографии, вспоминала о многочисленных мужьях, рассказывала о талантливых детях и гордилась одаренными внуками. Периодически публике демонстрировались кадры, где героиня блуждала по нескончаемым дорого, но безвкусно обставленным помещениям своего дворца и голосом с приличным налетом патетики, глядя поверх камеры, вещала что-то мудрое, достойное увековечивания благодарными потомками.

«Вот люди живут! Мне домик хотя бы с парой таких комнаток, и все. Больше ничего не надо! Она там наверняка, если пойдет одна, без охраны, то заблудится», — размышляла Светлана.

Неожиданно по ноге будто провели острыми иголками. Она взвизгнула и даже выронила бутерброд, нагнулась, решив отыскать источник беспокойства, и больно ударилась головой о ножку стола. И тут ее взору предстал Мишка, невозмутимо сидевший на полу. Почуяв колбасный запах, он бросился к упавшему лакомству и, схватив его, забился в угол.

— Вы совсем охренели оба, что ли?! — заорала Светлана.

Виктор прибежал на крики и полез под стол с намерением отобрать добычу, но щенок склонился над колбасой, оскалился и принялся отрывисто кашлять (так можно было охарактеризовать эти резкие звуки), давая понять, что без боя свой неожиданный презент не отдаст.

— Мишка, нельзя! — скомандовал хозяин, но эффекта это не возымело.

— Ну-ка, дай-ка я сама. — Светлана оттолкнула Виктора и протянула руку.

— Укусит! — вырвалось у мужа.

Но Мишка, увидев, что теперь перед ним хозяйка, перестал обороняться и завилял хвостом, давая понять, что не прочь разделить с ней трапезу. Светлана, не обращая внимания на столь радушный прием, грубо схватила беспомощного малыша за шиворот, вышла из кухни и размашистым движением снова швырнула зверька в ванную. На этот раз Мишка, видимо, хорошенько обо что-то приложился и громко завизжал, а потом протяжно заскулил, пока Виктор шарил рукой в темном проеме между холодным чугуном и кафельным полом. Через пару минут щенка удалось вытащить. Он дрожал и, прижав уши, испуганно озирался.

Виктор скрупулезно осмотрел бедолагу, ощупал лапы и голову. К счастью, обошлось без переломов, лишь из небольшой ссадины на мордочке сочилась алая кровь. Пришлось воспользоваться йодом, что Мишке совершенно не понравилось. Он огрызался и постоянно норовил выхватить из рук ватный тампон.

— Кто там лечиться не хочет? Я быстро протру — и все. Так, не кусаться! — бубнил Виктор.

После лечебной процедуры он достал с антресоли старое верблюжье одеяло и бросил на пол. Несмотря на тесноту, обоим удалось разместиться на мягкой подстилке. Мишка успокоился и прижался к Виктору. Вскоре глаза его, словно налившись тяжелым свинцом, закрылись, и щенок спокойно заснул.

Хозяин, с умилением глядя на Мишку, размышлял, что тот оказался на редкость ручным и умным малышом и быстро приспосабливался к новой жизни. Виктор прочел немало отзывов в интернете и переживал по поводу адаптации. У некоторых владельцев уходили недели и даже месяцы на поиски общего языка со своим зверем. У Мишки же все шло безболезненно и гладко, будто бы это не лисенок, а обычная собака. Щенок сразу уяснил, что справлять нужду следует на пеленках, а спать в ванной. Конечно, в первые дни не обошлось без шалостей, но Виктор списывал происшествия на юный возраст. Несмотря на детский облик— массивные вытянутые лапы, круглившийся живот и огромные уши — в глазах Мишки мелькало что-то осмысленное и основательное.

Убедившись, что звереныш не реагирует на движения и звуки, Виктор осторожно, по-змеиному, выбрался из объятий питомца, подсел к Светлане, расположившейся на кровати, и укоризненно заговорил:

— Ты же могла его калекой сделать. Он же ребенок еще! А знаешь, как быстро Мишка все схватывает? Он необыкновенный!

— Мне твой зверь всю ногу разодрал, причем самым обыкновенным способом. На работу как завтра идти прикажешь? В сапогах, что ли, или в юбке до пола, как у монашки?

Светлана выставила из-под одеяла лодыжку. Царапины, конечно, присутствовали, но назвать ногу разодранной язык не поворачивался.

— Может, алоэ привяжем? За ночь заживет. И лед, чтобы отек снять.

Виктор взял ножницы и ринулся к разросшемуся цветку на подоконнике. Но Светлана отмахнулась:

— Не нужно ничего прикладывать. Еще раз подобное случится — вышвырну твоего гаденыша за дверь. Ты меня знаешь! Так что получше следи за своим чудом.

— Хорошо, но и ты тоже себя контролируй! Это все-таки живое существо, такое же, как мы с тобой, — нахмурился Виктор. — Я пойду поработаю, пока он спит.

Он встал и, еще раз проверив спящего Мишку, ушел в гостиную.

***

Звуки, доносившиеся из ванной, заставили Светлану проснуться. Спустя пару минут до нее дошло, что это Мишка истошно скребется в дверь. Взглянув на часы, она с удивлением обнаружила, что всего лишь начало пятого утра. Подниматься на работу было слишком рано. Пролежав около четверти часа, ворочаясь с боку на бок в надежде снова отключиться от реальности, она поняла, что больше не заснет. Во-первых, шум не стихал, а во-вторых, за целые сутки отдыха находиться в горизонтальном положении стало уже в тягость. Пришлось подняться и передвигаться в темноте. Мысль о том, что свет мгновенно вопьется в глаза, словно сотни острых игл, заставила отдернуть протянутую к выключателю руку. Сделав пару неуверенных шагов, она со всего маху ударилась пальцем босой ступни о порог.

— Черт побери! Мать вашу! — громко выругалась Светлана, прыгая на одной ноге. Когда боль чуть поутихла, она подошла к ванной и грозно поинтересовалась:

— Долго мне терпеть? Я кого спрашиваю?

Звуки сразу же прекратились. Постояв с минуту рядом с дверью и убедившись, что наступила тишина, она направилась в гостиную. Виктор спал, сидя за компьютером.

— Поработает он пойдет, — вслух съязвила Светлана. Но этого ей показалось мало, и последовало продолжение:

— Тот еще труженик! Как шахтер после смены, дрыхнет…

Она вернулась к ванной, неуверенно ступая на ушибленную ногу. Светлану распирало любопытство, граничившее с раздражением. Открыв дверь и включив свет, она обнаружила довольно неожиданную картину: одеяло, на котором спал Мишка, было скомкано, а из складки торчала изрядно погрызенная любимая губка для мытья, вернее ее фрагменты. Как предмет банного обихода попал в лапы хищнику, оставалось загадкой — обычно Светлана убирала его на специальную полочку. На остатках губки, разбросанных по полу, красовалась кучка звериных экскрементов. Внимательно присмотревшись, Светлана заметила, что дверь и наличник украшали свежие царапины от когтей. А Мишка как ни в чем ни бывало сидел и с нескрываемым восторгом смотрел на Светлану озорными глазами.

— Вы что, оба бессмертные?! — срывающимся голосом вдруг завопила Светлана.

В утренней тишине это прозвучало отчетливо и резко, и первым среагировал Мишка. Почуяв неладное, он юркнул под спасительный чугун ванны и притих. Следом появился Виктор, заспанный, с отпечатком пятерни на щеке. Он растерянно спросил:

— Что за шум?

— Да так, счетчик усиленно крутится от запредельных нагрузок. Успеваешь запоминать или тетрадь завести для записей? Много теперь работать придется тебе, чтобы все возместить. Много, Витя, и упорно!

Светлана принялась загибать пальцы:

— Туфли, мочалка, дверь… Моральные издержки тоже учти! А время, между прочим, полпятого!

— Завтра клетку куплю бэушную. Буду запирать на ночь.

Виктор на мгновение выключился из диалога, словно производя в уме расчеты, и вздохнул:

— Ты иди, ложись, я все уберу.

— А почему твой заморыш на мочалку нагадил? Он же умный, куда положено ходит.

— Видимо, так пометил: мое, мол. Чтоб никто не позарился.

— Надеюсь, что голову твою он ночью не пометит? — зло пошутила Светлана и, пренебрежительно посмотрев на щенка, а затем на Виктора, крикнула, указывая пальцем на Мишку:

— Запомни: кроме тебя, он здесь никому не нужен. Я его быстро за дверь, если что! Еще раз вас обоих предупреждаю, клоуны, блин!

Глава 5. Работа

5. Работа

Два часа, оторванные от сна, Светлана провозилась в кровати. Она была крайне расстроена последними событиями. В голове кипели тревожные мысли, причем с печальным лейтмотивом: жизнь дала такую огромную трещину, после которой обветшалый корабль их семейного счастья теперь точно пойдет ко дну. Виктор представлялся жалким и беспомощным, не от мира сего неудачником. Ведь только сумасшедший способен проникнуться идеей превратить дом в пристанище для дикого существа, содержание которого требует немалых физических сил и финансовых вливаний.

Светлана кляла себя за то, что приняла несколько лет назад неверное решение и связалась с этим странным человеком. Она не видела перспектив в совместной жизни с Виктором и раньше, а теперь, с появлением мохнатого чудовища, можно было смело бежать куда душе угодно. Одно только смущало: бежать этой растерзанной душе было некуда. К отцу? Нет, дорога туда закрыта. К родственникам в другой город? Но она напрочь забыла все адреса и телефоны. И потом, если бы даже и вспомнила, позвонила и приехала, были бы ей рады? Первое время — возможно, а потом? У всех устоявшаяся жизнь. А сгенерированное обильным возлиянием спиртного неожиданное и казавшееся искренним приглашение дяди или двоюродной сестры: «Света, погости у нас сколько душе угодно», на юбилее престарелого сородича, имело силу лишь в течение пьяной эйфории. Слова эти бесследно улетучивались с испарением последних капель алкоголя в мучительном утреннем похмелье, приносившем сожаление и угрызения совести за сказанное или содеянное накануне.

Светлана наблюдала, как стрелка часов неумолимо приближалась к семи. Одна только мысль, что через мгновение ей придется покинуть теплую постель, добавляла дров в топку полыхавшего раздражения. Выходные пронеслись незаметно, и снова дамокловым мечом нависла неотвратимость наступления очередной рабочей недели. Для человека, занятого пятидневным трудом в офисе, понедельник не самый простой день. Это период болезненного отрезвления, заставляющий снова ощутить себя винтиком в огромном, вращающемся с нарастающей скоростью механизме. День, когда приходится откладывать в сторону личные дела, идти на компромисс с совестью и усмирять собственные амбиции. Бывает, правда, что работа— это любимое дело, неотъемлемая часть жизни, место, где поет душа и все устроено в соответствии с пожеланиями. Бывает… Жаль, что нечасто.

Именно этот понедельник казался Светлане особенно мучительным. Во-первых, омрачали ситуацию неприятные перемены: появившееся в квартире животное совершенно не вписывалось в жизненные планы, и мысль об этом безостановочно терзала ее. Во-вторых, из-за загула с Ленкой пришлось отлеживаться целые сутки. Состояние все еще было паршивым: побаливала голова и слегка подташнивало. В-третьих, это последняя неделя перед днем рождения. С годами Светлана стала более прохладно относиться к этому событию и не ожидала ничего приятного или чудесного. Все больше ей хотелось в этот день остаться одной, где-нибудь на краю света, чтобы весь мир забыл о ее существовании. Она не понимала радости окружающих по поводу того, что стала старше на целый год, не верила в искренность их поздравлений и пожеланий и слушала вполуха все, что торжественно и пафосно произносилось в ее адрес.

***

В ванной царил порядок. Мишки не было видно, и о ночном происшествии напоминали только царапины на двери и отсутствие губки. Отказавшись от утреннего бодрящего душа, Светлана быстро умылась и почистила зубы. Расчесав послушные волосы и нанеся минимальное количество туши, теней и пудры, она вернулась в спальню и, раскрыв дверцы шкафа, задумалась, что надеть. Усердствовать с выбором наряда в то утро не хотелось, и Светлана быстро пришла к консенсусу с внутренним цензором, натянув джинсы и балахон с надписью Yes. Теперь она была полностью готова к выходу. Проверив наличие в сумочке необходимых мелочей и в очередной раз окинув свое отражение довольным взглядом, Светлана вышла в коридор и неожиданно почувствовала, что наступила на какую-то холодную и скользкую субстанцию. В нос ударил резкий и неприятный запах. Проковыляв до выключателя, она зажгла свет, осмотрела ступню, перевела взгляд на пол и взвыла:

— Витя, я в дерьмо вляпалась! Твой придурок насрал посреди коридора!

Через несколько секунд появился заспанный, но уже вооруженный тряпкой Виктор и принялся вытирать пятна на линолеуме, бурча под нос:

— Так и знал, что нельзя яйцо сырое было давать!

Светлана раздраженно стянула джинсы. Охваченная гневом, она в сердцах запустила ими в вышедшего на шум Мишку. Бросок оказался метким, и бедолага взвизгнул, испуганно сиганул в комнату и, спрятавшись за шторой, тихо и жалобно заскулил. Звуки, которые он издавал, походили на плач ребенка.

Бросив тряпку, Виктор принялся успокаивать малыша и, гладя его по голове, крикнул вышедшей из себя супруге:

— Мы же договаривались! Зачем руки-то распускать? Этим не поможешь. Щенок ведь…

Но Светлана, захлопнув дверь ванной, вряд ли разобрала слова мужа. Она возмущалась и кричала что-то нелицеприятное, однако подробности и детали фраз заглушал шум воды. Угрозы раздраженная женщина подкрепляла резкими, заставлявшими вздрагивать ударами по стене, словно пыталась с их помощью продемонстрировать полную бесперспективность пути, по которому отныне покатилась ее жизнь.

Выйдя в коридор, она обрушилась на обоих:

— Витя, вы — а особенно твое животное — меня достали! Нет, ты — больше! Хотя он тоже! Нам нужно будет сегодня поговорить. Вечером! И не дай бог, чтобы после работы я опять во что-то вляпалась! Или расстроилась благодаря кому-то! Скажите спасибо, что я сегодня не убила вас обоих! Придурки!

Она схватила старые джинсы, которые давно хотела выкинуть, грозно посмотрела на мужа, державшего на руках лисенка, быстро оделась и вышла.

***

В автобусе ее толкнули, и все еще полыхающая гневом Светлана высказала провинившейся пенсионерке то, что не успела утром сообщить домочадцам, мысленно поставив женщину в один ряд с мужем и его питомцем. Почуяв неладное, не на шутку испуганная попутчица не решилась вступать в заведомо проигрышную полемику, дипломатично подметив:

— Эх, молодежь…

Обиженная старушка ретировалась, а Светлана пристроилась на заднем сиденье и всю дорогу молча смотрела в окно, тяжело вздыхая.

А в метро парень, похожий на студента-первокурсника, уставившись в свой телефон, юркнул на освободившееся место прямо перед собравшейся присесть туда же Светланой. Та, недолго думая, плюхнулась бедолаге на колени. Сделала она это демонстративно и вряд ли позволила бы себе подобный жест в какой-нибудь другой день. Но сегодня внутри у нее все кипело и клокотало. Ей хотелось показать, насколько она обижена и раздражена и как этот мир к ней жесток и несправедлив. Парень, не ожидавший подобного поворота событий, ловко извернулся и вскочил, ошарашенно взирая на разошедшуюся даму. Застигнутый врасплох, он онемел и попятился поближе к дверям. А Светлана, наоборот, нашла слова для обидчика и повторила ему, делая поправки на пол и возраст, то, что поведала в автобусе толкнувшей ее пожилой женщине. Потеряв контроль над собой, она даже попыталась лягнуть выбегавшего из вагона испуганного студента, но, к счастью, не дотянулась. Яростно топнув, Светлана села на отвоеванное место и, обняв голову руками так и проехала до своей станции.