Том первый. Адом: начало конца

– Воевать с молодёжью – это плевать в свою старость! – воскликнула энергично Франческа с чего-то вдруг, думая о своём и совершенно не в тему.

– А, ну да, был же век или два, – словно пробудившийся от глубокого сна старик, снова начал Вас, внезапно наткнувшись на зародившуюся тему для разговора, – в котором каждое поколение было совершенно не похоже на другое, из-за чего многие конфликты брали своё начало, хотя это были вовсе не конфликты. Просто кто-то был слабым и трусливым ишаком, желающим помереть за гроши в своей убогой квартирке, а кто-то хотел достойной жизни. Сейчас что тут сравнивать? Воспитание, уважение с обеих сторон и любовь – и, подмечу, безусловная; и культура регулируемая, не давящая, не угнетающая, если проводит жирную черту с прошлым.

Васу резко надоело болтать, и, хоть он и заметил, что его слушали больше, чем он предполагал, он дал понять, что мысль свою продолжать не собирается. Тем более группа уже подходила к краю границы: скоро выход. Их путь пролегал по ухабистой тропинке возле железнодорожных путей, в обе стороны были вырыты глубокие колеи, сплетающиеся где-то за краем холмистого горного горизонта. Прошмыгнув через пути, группа оказалась в коричневой зоне.

Через ленту оранжево-коричневого от пыли неба вырывались столбы света – лучи обессиленного солнца, пронзающие облака, выпирающие прямо из ржавых клубов коричневой пыли, что плотно застряла в атмосфере. Извилистая, но довольно широкая тропинка была усыпана ненужным хламом прошлых столетий и рассыпающимися булыжниками. Каменистые острые выступы торчали намертво из земли, на голых обедневших равнинах восседали недвижно одомашненные орланы – животные местных безумцев-каторжников, словно сгоревшие, обугленные, разлагались в жёлтой полосе готовящегося к закату солнца; и везде пыль, пыль, пыль, очень много пыли.

Франческа лишний раз напомнила, чтобы никто не пропустил свою точку, потому что возвращаться назад было бы затруднительно. Локаторы имели компактный вид: при активации они увеличивались в размере, собирая себя сами, и буром прикреплялись к твёрдой породе. Кто-то проверял свой локатор и робел при виде мелькающей точки на радаре.

Больше всего во время экспедиции удивлялись поступившие с Орбиты: они не ведали, что больше половины суши земного шара состоит из иссушённых земель.

Настороженность отпустила Франческу, и она начала рассказывать истории о своих вылазках, чтобы сбить нарастающий гнёт пустоши. И это помогло – процесс активации локаторов пошёл активнее. Вас был очень благодарен за это Франческе, так как сам не имел в своём арсенале личных качеств такой стороны, как чувственная проницательность, да и не любил он правильно подбирать слова и подстраиваться под общий лад. А за группу он переживал по-своему, и это очень ему не нравилось. Он был готов рассказать о своих сомнениях Франческе, но ему хватило одного взгляда на неё, чтобы убедиться в ложности настигающих предчувствий.

Продвижение вперёд продолжалось, но иногда стопорилось: размещались локаторы; у кого-то локатор криво собирался, кому-то не хватило сообразительности, кому-то сноровки, а некоторые без посторонней помощи, изменяя всеобщей глупости, самостоятельно и без чьего-либо ведома активировали локатор. Больше половины группы уже справились со своим заданием.

Стен границы уже два часа не было видно, только серые выступы перекрывали коричневые оползни и облавы из смертоносных камней. Ландшафт менялся: группу окружили высоченные то ли глиняные горы, похожие на пирамиды из ступенек. Отряд двигался между ними, обхватывая обороты, заворачивая за острые булыжники. Звук заметно приуменьшился, стало гораздо тише, даже черноклювые орланы перестали появляться в небе. Надоедливый ветерок поднимал пыль, обвивая неровные глиняные коридоры.

И тут без происшествий. Загадочные проходы миновали, и группа пошла вдоль обветшалых выступов известняка, от которых тянулись морщинистые лианы засохших растений.

У Галлона замигал радар, обрисовав взглядом точку и активировав сборку; не дождавшись финальной стадии, он заметнул локатор в тёмно-синюю воронку из камня справа от тропы. Локатор, прилепившись, вонзил бур и укрепился.

Вас, возглавляя движение, расслабленно поглядывал по сторонам, назад и даже вверх. Он с чего-то вдруг утомился, стал зевать, голова пустела без мыслей. Он уже давно снял фильтр и другое головное снаряжение: оно мешало ему как никому другому. Франческа помогала тем, кто просил, и тем, кто не просил, и пропадала где-то позади и немного левее от построения.

– Омнис! – беззвучно прошептал Вас. Как это он мог забыть про неё? Он в очередной раз оглянулся, одержимо желая увидеть её ответный взгляд, но разобрать в толпе, кто есть кто, не сумел. Вместо этого он напоролся на пронзительный взгляд Галлона – тот беспристрастно лез ему прямо в душу. Галлон опомнился и не догадался, как так вышло: он уже ужасно долго не спускал с него взгляда, и вот – его поймали с поличным.

«Почему ты?»

Франческа, дивясь собственному голосу, испуганно крикнула Васу, посмотрев наверх. Впереди грозно нависал четырёхметровый корпус Двенадцатикрылого. Неотёсанные листы металла как наотмашь облепили всё его тело, где-то внутри сидела прикрытая голова, провалившаяся в складки мягких наростов; он еле держался на ногах – две сплетённые, словно вязальной нитью, загогулинки; ну а крылья переливались всеми цветами ржавчины. Как раз только крылья и являлись единственным, что было полностью воссоздано бактерией от начала и до конца. Глупое создание всё ещё сидело на одном из выступов скалы, когда группа свернула за угол одинокого пригорка. Первое, что пришло в голову командирам: «Этот дефектный». Но предположение сразу же развеяло надежду: он задвигал крыльями, а потом неуклюже упал вниз, подняв вокруг себя облако пыли. Вас в стойке, лезвие наготове; вспыхнувший резак засиял особенно ярко в его руках. Что-то заставило его отвлечься – лёгкие колыхания попали в зону видимости бокового зрения – и Вас снова обернулся к Франческе. В облаке поднявшейся пыли отображался силуэт второй твари, только уже ростом в семь метров, с более прочным корпусом и устойчивыми ногами.

И ни единого звука!

От резкого всплеска адреналина у Васа закипела кровь. Что ему делать? Какой расчёт избавит от случайных жертв? Он не сможет убить всех разом.

«Убьют всех разом», – убеждал себя Вас.

Вас снова развернулся и уже приготовился нападать первым, как тут его ослепила вспышка. Вас не пострадал, только некоторые системы костюма были выведены из строя, но защитный шлем вовремя уберёг его голову. Яркая вспышка оказалась последствием накопления избыточной энергии, а это означало только одно.

Взрыв!

Как ни посмотри, великолепное зрелище. Словом, сама богиня-смерть оседлала непроглядное облако пыли и, разрываясь от смеха, запускала бледные молнии – последствия раздора – в сломленные гнётом пустоши рассыпчатые глиняно-известковые стены. Металлический мусор заискрился, придавая затхлой помойке праздничный вид. Часть близстоящей, слегка нависающей каменистой опоры начала рушиться, и довольно весомая часть уже и без того осыпавшегося нароста начала приземляться на землю. Франческу и ещё пару человек отбросило волной в сторону обвала, в гущу коричнево-серого сгустка частиц. Сверкающие тельца в непробиваемом обмундировании скрылись в пыли под завалом. Двенадцатикрылый в самом конце построения под сопровождение жужжания металлических крыльев и грохота начал подступать к стоявшим ещё на ногах студентам.

– Ооо… что… Омн… – истошно звал женский голос. Две бездумные машины замкнули группу и перекрыли пути отступления; справа – неприступная природная оборона, а слева – крутой подъём. Не успел Вас припомнить проверенную стратегию, как второй выплеск энергии и очередная ударная волна взрыва чуть сбили его с ног. Он мигом поднялся на ноги и всеми силами призвал свой рассудок успокоить нарастающее волнение – что-то было не так, он это ощущал, но доказать себе никак не мог. «Молчать», – приказал себе Вас и сконцентрировался на своей злости. Он даже и не думал о том, чтобы как-то связаться с границей или сразу с Орбитой.

Время замедляло ход. В нескончаемом мгновении, в промежутке между умыслами и реальностью, образовалась пропасть, и в эту пропасть проваливался Галлон. Он впервые был сбит с толку всем происходящим. Слова Адриана, который кричал ему в лицо, совсем не доходили до сознания. Перед глазами стоял размытый образ. Это же Омнис! Где Омнис?

– Что? – вырвалось у Галлона, и воля к действию вернулась к нему.

– Идём к завалу! Помнишь… инструктаж… – кричал Адриан, – наш капитан с ними разберётся. Надо помочь тем, кого задело. Леон с Элис задержит того, что сзади. Надо убедиться, что другие не пострадали!

Под руку они отправились в облачко коричнево-оранжевой, густой и непроглядной пыли.

Рассерженный капитан, набирая не спеша высоту, попытался связаться с Франческой – причиной была Омнис. Он был уверен, что с её помощью они исключат любые жертвы. Также Вас надеялся, что группа не потеряла бдительности и следовала правилам по нахождению в коричневых зонах, созданным выдающимися и способными людьми, кто ещё продолжал заботиться о действительно важных вещах.

– Убогое маленькое пространство! И не разгуляться, – сделал Вас неутешительный вывод, охватив бесстрастным взглядом бесплодные земли и воцарившихся в пыли и грязи её обитателей.

– Тебя первого попробую на вкус! – угрожающе прозвучала эта фраза, даже чересчур серьёзно для такого неумелого противника.

Любое другое создание засомневалось бы в своих возможностях, имей оно достаточно осознанности. Однако Двенадцатикрылые были больше, чем любое другое животное, и, наверно, даже «больше», чем сам человек… Но мы имеем дело с оболочкой, с формой без начинки, и эта оболочка будет уничтожать всех и без разбора, пока не растратит всю накопившуюся энергию и не свалится в промозглый прах себе подобных от собственной неуклюжести.

Вас благородно высился над беспомощной железякой. Выглядел величественно, великолепно, грациозно; словно гарцующий ястреб над своей жертвой, он парил над коричневым небом. В следующую секунду Вас молниеносно пикировал, преодолев внушительное расстояние до твари, и отсёк половину из шести крыльев. А затем в считаные секунды повторил атаку и расправился с бессильным созданием.

– Вонючая рухлядь, – подумал Вас с особой злобой. Поток мыслей пульсировал с кровью и носился по сосудам в горячем теле, рвались бранные слова наружу. Вас невольно вспоминал их ночные прогулки вместе с Омнис, как они часами оттачивали навыки, как он изо дня в день провожал её на исследования, не замечая завистливого взгляда из тени. И почему он думает об этом именно сейчас? Вас с усилием отбросил воспоминания: сейчас нельзя отвлекаться.

Биомеханическая масса уже была не в состоянии двигаться, но ей это не помешало начать заряжать второй разряд – мощный суррогат разрывной энергии, совмещающий в себе попутно другие источники. Вас не мог определить, с какой мощностью последует удар, и это его лишь раззадорило. Он уже представлял себе, как в очередной раз пишет отчёт о несоблюдении устава, который защищал право научного исследователя на изучение явлений земной материи и возможности изъятия достойных материалов. Но если он прямо сейчас не превратит эти жалкие останки в пыль, то допустит кошмарные последствия. Бездумный устав.

Капитан сосредоточил всю энергию своего оружия на конце и нанёс машине около полусотни чередующихся друг за другом разрезов. Произошёл резонанс, а следом и разрядка без последующей активации перегрузки. Вас почти стёр в порошок его останки. Двенадцатикрылый превратился в серые хлопья и металлическую крошку, а биологическая бактерия, поджарившаяся от превышающей её жизненные возможности температуры, противно воняла – первый готов.

На мгновение ему показалось, что он не на Земле, а на краю пропасти, которая вот-вот выйдет за пределы, расширит границы, распространяя губительную волю, поглощающую его целиком. Но это лишь побочный эффект: после гибели Двенадцатикрылых наблюдались галлюцинации – те самые пары от бактерий, просочившиеся с воздухом через фильтры.

Прошло пятнадцать секунд с момента первого взрыва и падения первого Двенадцатикрылого. Вас действовал наверняка. Интуиция Васа не подвела: завал почти никого не задел, и тем не менее без пострадавших не обошлось. Сокращая пространство, разделяющее его и последнего противника в конце отряда, он обнаружил первых раненых – им уже оказывали помощь. Но только где Омнис? Вас снова насильно заставил себя не думать о ней. Его холодный и расчётливый разум не допускал лишних эмоций во время боя.

Прибыв в конец отряда, Вас сначала и не понял, что какой-то студент – похоже, в целях безопасности – метнул в кучу живого хлама своё лезвие, в котором находилось энергетическое ядро, из-за чего второй взрыв был разрушительнее первого. Двенадцатикрылый использовал свою энергию в целях защиты – образовалась усиленная оболочка, что затрудняло Васу работу. Он никогда ранее не сталкивался с подобным дефектом. Гладкую поверхность неосязаемой брони машина изменила на шероховатую и вместо защиты перешла в наступление, но более тактическое.

«Не позволю», – подумал Вас, стараясь подавить вгрызающееся в рассудок волнение, и бросился в атаку.

Лицо его оставалось непроницаемым, руки – напряжёнными, а взгляд многообещающим – неукротимым. В бешеных попытках утихомирить Двенадцатикрылого Вас в самый неподходящий момент заметил, как сильно притупилось, сточилось его лезвие: после нанесения двадцати разрезов по корпусу резак значительно утратил остроту.

«А это что ещё такое?!» – пронеслось у него в голове.

Истратив остаток остроты, Васу удалось сбить противника с ног и ненадолго отступить; он бы искромсал его и тупым лезвием, если бы захотел, да только в этот раз нужно было думать ещё и о других, чего он совсем не любил делать во время боя. Вас перемахнул через мраморно-белые обломки известняка и подскочил за поддержкой к спрятавшимся за ними студентам.

– Лезвие… Желательно два, – командным тоном потребовал Вас.

– А-в… что? – чуть ли не вскричал искажённым голосом один из них, завидев покрывшуюся чёрной пылью фигуру Васа.

– Вот, держите, – оперативно отреагировала Элис и преподнесла Васу своё оружие розового свечения, даже с наклейкой-мишкой на рукоятке. – А, эм-м, был ещё чёрный клинок, клинок-мятежник – тот Артура, в нём аж два ядра, и поэтому могу предложить и его тоже; а вот он… А мой розовый… Вы возьмёте и его тоже? Вот… Будьте с ним осторожны, капитан, – как заклинание, произнесла она последнюю фразу.

– Спасибо – буду. Помогите тем, кто у завала. Возможно, он не последний, – впопыхах напомнил Вас, прикрепляя лезвия, что полегче, на спину, а чёрный, тот, что был побольше, сжал в руке. – В сражение самим не лезьте, только если… Вы пробовали связаться с учебным центром или с границей?

Элис и ещё пара человек по очереди поделились с ним своим опытом: вроде бы сигнал был доставлен. Вас потом с этим разберётся.

Вас превосходил многих своих коллег по физическим показателям, ну а сегодня он был в своей лучшей форме. Шаркая, поднимая пыль, вырезая полукруги на каменистой, вытоптанной поколениями земле, он прорывался сквозь плотные завитки и облака пыли. Двенадцатикрылый обнаружил его и попытался взлететь, но у него ничего не получилось: его скелет для этого не был рассчитан, тем более крылья служили органом ориентации и не выполняли какую-либо другую функцию. Когда у машины не получилось осуществить задуманное, он переключился на атаку. Вас уже к этому подготовился и отразил череду из встречных, весьма сомнительных ударов.

Только вот вибрации, порождённые энергией дополнительного ядра, действовали на него прямо и безусловно – Васу пришлось приложить немалые усилия, чтобы побороть головокружение.

Выгибаясь и парируя, скользя и уклоняясь, Вас вытанцовывал под грудой ожившего металлолома. Атаковал, отступал, изменял траекторию, глубину разрезов, их количество и точность, а пробить броню у него так и не получалось. Конечности создания становились всё слабее и неустойчивее – оно тратило лишнюю энергию ещё на то, чтобы поддерживать темп и следовать за Васом. К тому же Вас не давал Двенадцатикрылому собраться для повторного заряда: сам ни на секунду не останавливался. Он вёл бой на выносливость, и каждое его движение было отточено до безупречности.

«Голова» Двенадцатикрылого была погружена наполовину в туловище, а её макушка – вернее, часть – всё ещё оставалась в зоне поражения. Вас нацелился в верхнюю часть, решив попытаться пробить с той стороны, однако и там защита была непробиваема. Двенадцатикрылый продолжал сопротивляться, но его тело уже почти не подчинялось ему. Вас рисковал быть придавленным всей этой массивной грудой обломков, если вдруг что-то пойдёт не по плану; хотя это была весьма сомнительная опасность: в полевых условиях и не таким его пугали.

Взмах за взмахом, чёрные искры разлетались от соприкосновения двух противоположных полюсов заряда. Пока Вас выискивал подходящий момент для нападения, он обнаружил слабую точку в неустойчивом сплетении трёх деталей у самой груди создания. Уклонившись от обрушившегося на него отломленного крыла, Вас нанёс финальный разрез. Двенадцатикрылый сбросил защиту, оступился и всей массой начал падать на него. И Вас в момент своей наибольшей уязвимости поднял над собой оба лезвия и вонзил их в проницаемую материю, задев вдобавок двойное ядро. Металлолом рухнул наземь, развалившись на множество скреплённых частей, – в таком наклонённом положении и остался. Вас сделал перерыв, обошёл его справа и в гробовом молчании, обхватив рукоять, добил барахтающееся на краю сознания существо. Затем он повторил с останками Двенадцатикрылого то же самое, что и с первым – стёр в пыль. Обугленные концы заворачивались и расплавлялись на глазах: видно, резаки хорошо раскалились от непосильной эксплуатации. Извалянные в сухой грязи, осквернённые благородным духом обломки знаменовали победу даже над самой Смертью, которая, видимо, кого-то собиралась здесь настигнуть.

После проделанной работы Вас жутко утомился, в усталую голову не лезли никакие мысли. Он остудил клинки, снял фильтр, вдохнул пропитавшийся поджаренными останками воздух и интуитивно направился в сторону обвала, возвращая былую мечтательность, преследовавшую его всю дорогу. «Пятьдесят шесть рубленных, мятых тупыми клинками частей биоробота – исключительной жизни, превращены в кашу… Пятьдесят шесть рубленых ударов!» – будут совсем скоро причитать Васу. «Вы жестокий и неблагоразумный человек; сколько ненависти может в вас вместиться», – выскажет ещё одна неблагоразумная дама, а Вас ей ответит, что много, и поспешит избавить себя от лишнего внимания.

Студенты постепенно собирались вместе возле обвала, так как там уже находилась половина всей группы. Первый взрыв задел не только Франческу, но и рядом идущих. Во время сильного толчка она прикрыла собой одну из девушек – Майю, которую отбросило вместе с ней. Франческа получила рану – ей пробило плечо, а Майя только потеряла сознание от толчка и, не подавая признаков жизни, лежала рядом. К тому времени, когда Галлон с Адрианом обнаружили их, Франческа уже наполовину пришла в сознание. Она слабела, теряла кровь, и вместе с этим её система жизнеобеспечения почему-то не работала. Ох уж эти недоработки! Снаряжение с Земли ни в какое сравнение не шло с технологиями Орбиты; и проблему можно было бы исправить, да вот даже на таком уровне никто за дело так и не взялся. Однако Франческе не повезло вдвойне: именно её комплект снаряжения был неисправен и точно не заточен на прочность.

– Срочно восполнить баланс тебе нужно, Франческа… держись, – засуетился Адриан, перерывая карманы. – Как тебя пробили? Как же не повезло… быстрее.

«Я не могу…»

Галлон настраивал, проверял работоспособность системы жизнеобеспечения, а Адриан сверял её электролитный баланс со своим, чтобы выявить процент расхождения примесей.

– Ей нужен раствор? – с холодком в голосе спросил Галлон, заметив, как Адриан замешкался.

«Я не могу!»

– Да, давай его сюда, – отвечал тот. – Никак не могу привыкнуть к этим склянкам… Галлон, сделай это лучше ты…

Пока Галлон осматривал место ранения, подоспели Иван с Настей. Они были всегда вместе: поступили из одного училища с Земли.

«Я не могу?»

– Что тако… Ах-а-а… Фран… как же так… Дышит? – начала Настя, бережно садясь рядом с Франческой.

– Дышит, – кратко ответил Галлон.

«Я могу. Я возрожусь, перерожусь…»

– Кровь! – прохрипела Настя. – Галлон, я тебе помогу. Сейчас настроим, у тебя, вижу, есть один раствор в наличии, сейчас свою ещё ампулу дам… на всякий случай.

– Пульс, как мне кажется, слабоват, – говорил Адриан, которого не покидала мысль, что кого-то могло ещё так же сильно задеть, что где-то чья-то жизнь так же может быть под угрозой. Он был полон заботы о других. – Надо бы проверить: может, кто-то рядом. Кого могло ещё зацепить?

Не проронив ни слова, Иван отлучился, но бродил он недолго – никого не нашёл, кроме Майи. Он немного посмотрел на неё и заключил, что она потеряла сознание. Иван имел дело с медициной когда-то, но всё же поверхностно, и поэтому чрезвычайно нервничал: встретить здесь смерть он был не готов. Но ужас навязчивых фантазий быстро растворился от первого взгляда на дремлющую девушку. Иван проверил пульс: рука скользнула через четырёхмембранную оболочку на её броне, ощупала шею и добралась до магистральной артерии. Удар за ударом, неспешно двигалась кровь в теле.

– Спасибо, – он поблагодарил её шёпотом.

Иван отнёс Майю к остальным и стал лично наблюдать за её состоянием.

– Держи сетчатый бинт, наложи в два слоя, он сам потом сомкнётся как надо, – Иван протянул Адриану яростно-белый бинт. – Всё чисто… А Майя скоро придёт в себя.

Через минуту-две после того, как вернулся Иван, Франческа открыла глаза, словно новорождённый ребёнок, отошедший от долгого сна, и приподняла голову с колен Насти; Майя тоже уже вовсю бодрствовала.

– Я отключилась?.. – начала Франческа. – С Майей всё в порядке?

Майя, которая тоже уже пришла в себя, виновато закивала.

– Да, минуты четыре назад где-то, – отвечала Настя.

– Доложите обстановку, – Франческа резко переключилась на формальности.

«Тебе не всё равно на их судьбу?»

– Вас разбирается с налетевшей угрозой, первый – повержен, – говорил Адриан, – второй – вроде бы тоже. И я слышал, как он уже справился со вторым…

– Омнис! – воскликнул резко Галлон.

– Омнис? – взбодрилась Франческа и попыталась привстать.

– Омнис, – подтвердил Адриан за всех.

– О, а я тебя не видела. Ты где была? – помогая Франческе совершить подвиг, Настя обратилась к Омнис как ни в чём не бывало.

Омнис появилась как из ниоткуда. Из левой ноздри по губе потекла слабая струйка алой крови. Лицо спокойное, без эмоций, расслабленное, как и всё тело; ни единого лишнего движения. Взгляд её был обращён внутрь. Но если долго смотреть в её глаза, то можно было окунуться в их безграничную пустоту, ненароком покинуть и саму реальность. Омнис сделала несколько неуверенных шагов, сначала враскорячку, а потом выпрямилась как струна и, пошатываясь, снова зашагала вперёд, продолжая осматривать всех вокруг. Блуждающий взгляд напал на Франческу. Омнис молча подошла к ней, не замечая никого (она даже врезалась в рядом стоящих), потом наклонилась, положила руку ей на голову и погладила. Франческа, как и многие, поснимала фильтры, только Омнис ещё не распрощалась с надоедливой защитой. Те, кто был внимателен, как сговорившись, тихо наблюдали.

– А… Омнис, что… – не договорила Франческа, заметив явное отступление.

Омнис отошла от подруги – видно, заметила рядом Галлона, который был сам не свой: застыл и смотрит. В груди у него неистово жгло, сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Галлон не осознавал, что с ним происходит. Их взгляды встретились, сошлись воедино, и что-то в этом мире навсегда, бесследно изменилось.

«Да что со мной происходит?!» – подумал Галлон, и следом у него зазвенело в ушах.

Её глаза не по-человечески сверкали, шлем на голове стал стеснять пышные, рвущиеся наружу волосы; походка выравнивалась, становилась утончённее и строже. Омнис уже почти подошла к нему вплотную, от неё начал отходить перламутровый след. Она остановилась, не дойдя до изнемогающего от неизвестности Галлона, и посмотрела сквозь него: вдалеке бежал Вас. Его рабочий день подходил к концу; разобравшись с помехами, он даже подсознательно желал добавки, сетуя на слабость противника. Омнис внимательно посмотрела на Васа – обнимающий, проницательный, нежный взгляд намертво вцепился теперь в него. Вас заметил, что что-то изменилось: волосы на его теле встали дыбом, а сам он покрылся мурашками, но послевкусие от сражения затуманило предостерегающее чувство и бьющую тревогу интуицию.

– Ах… ха-а… все целы? – спешно начал запыхавшийся Вас. – Франческа? Ты… в порядке? Я совсем позабыл о тебе…