Стань моим героем

— Это простая формальность, — говорит классная руководительница, быстрым движением поправляя волосы. — Окончательное решение по предметам нужно будет принять зимой, а сейчас, так скажем, репетиция. По поводу вузов можете указать несколько вариантов, которые сейчас рассматриваете. Даже если потом передумаете, все равно прошу отнестись к этому серьезно. На этих выходных все обдумайте, посоветуйтесь с родителями и в понедельник сдайте мне. Теперь можете идти.

Класс наполняется шумом отодвигающихся стульев и негромкими обсуждениями. Все выходят, а я продолжаю сидеть на месте и вчитываться в одни и те же строчки.

Мы обсуждали мое поступление с мамой и Антоном тысячу раз. Им было не так важно направление, важнее было, где именно я буду учиться. Мама быстро сдавалась в наших спорах, стараясь занять нейтральную позицию. Она с пониманием относилась к нам обоим. А мы с ним, хоть и уставали от бесконечных споров, продолжали держаться своих позиций.

Он хотел, чтобы я уехала в Москву. Я хотела остаться здесь.

Московский университет звучит так хорошо, что почти нереалистично для меня. Современные кабинеты, постоянные практики, интересные активности и возможность перенять ценный опыт именитых преподавателей. Конечно, я действительно хочу этого. У меня даже наберется неплохое портфолио в виде нескольких статей, что я писала для сайта школы, но этого все равно недостаточно. И я здраво оцениваю свои возможности.

Я хорошо пишу пробники и набираю высокие баллы. Уже несколько лет я сосредоточена только на предметах, которые нужны для поступления, но отдаю себе отчет: на экзамене может пойти что-то не так. Я могу растеряться. Да и задания способны оказаться сложнее. Я слышала, что так бывает: пробники даются легко, а на реальном экзамене еле набираешь среднее значение. Попасть на бюджет я почти не рассчитываю, меня могут не взять даже на платное место.

Это лотерея. Я умею рисковать, но этот случай — исключение. Проходные баллы слишком высоки, желающих слишком много. Даже если Антон хочет для меня лучшего и готов ради этого на многое, цена оказывается слишком высокой. Я не могу этого позволить. Я не заслуживаю такого.

Беру ручку и заполняю все поля сразу. Не даю себе шанса на длительное обдумывание. Я давно приняла решение.

Встаю и кладу лист на стол Оксаны Алексеевны. Она даже не поднимает глаз. Бросаю короткий взгляд на неровные буквы: название городского вуза и факультет журналистики.

Глава 12.Пятно.

— Так у вас что-то вроде свидания?

Я напряженно молчу. Солнечные лучи пробиваются сквозь щели штор и скользят по оголенной коже, оставляя теплые золотистые дорожки. Слежу за короткими, отточенными взмахами щеточки туши в руках Кати, которая наносит ее на ресницы, глядя в круглое настольное зеркальце. Еще только начало субботы, а она уже куда-то собирается. Ее жизнь в Москве стала заметно насыщеннее, чем здесь, в нашем болоте.

— Я бы сказала, что это больше дружеская встреча, — произношу я, стараясь звучать убедительно.

Я сама не знаю, как это назвать. Свидание? Да, очень напоминает, если не учитывать одну деталь: мы с Ромой — ненастоящая пара. Тогда это что-то вроде ненастоящего свидания. Приравнивается ли это к «дружеской встрече»? Думаю, да.

— «Дружеская встреча»? — фыркает Катя и морщится, закручивая тушь. — Звучит не очень. Но в любом случае желаю хорошо провести время. Хотя я и так знаю, что все пройдет супер, — она тычет в экран тушью и широко улыбается.

— Откуда такая уверенность? — улыбаюсь я, не понимая, зачем задаю этот вопрос. Проведенное время с Ромой всегда проходит легко и приятно. Внутри меня уже все отзывается тихим, теплым предвкушением.

— Вот из-за этого! — Катя размахивает тушью перед камерой и смеется. — Ты постоянно улыбаешься и хихикаешь, когда говоришь о нем. Кто бы мог подумать, что наш «опасный и психованный» парень, — на последних словах она закатывает глаза, — умеет тебя развеселить и заставляет чувствовать себя лучше, а? Я рада, что школа перестала быть тебе такой ненавистной. Мой план работает куда эффективнее, чем я ожидала.

Она хватает тот самый блокнот, в котором когда-то расписывала все пункты для идеального кандидата на роль «оружия мести», взмахивает им и игриво двигает бровями.

Я прикусываю губу и застываю на кровати в позе лотоса. Мне не хочется развивать эту тему дальше, но она права. Компания Ромы действительно влияет на меня, и это глупо отрицать. Однако я никогда не задумывалась, что улыбаюсь, когда говорю о нем.

Понимаю, куда она клонит. Катя пытается подтолкнуть меня к признанию, что мы с Ромой давно вышли за рамки «фальшивой пары». Я слишком хорошо ее знаю: после каждого моего рассказа о Роме она лишь сильнее убеждается в своей правоте. Боюсь, она только и жаждет возможности это обсудить и ждет моей реакции, пока я осторожно продолжаю ускользать. У меня сразу возникает желание утихомирить ее пыл, заземлить и перевести тему. Катя всегда вовремя отступает и не давит, словно ощущает, что я еще не готова всерьез это обсуждать.

— Ты сказала «психованный и опасный»? — ухмыляюсь я.

— Знаешь же, что я никогда не верила в эту его репутацию, — она отмахивается, берет пушистую кисть и персиковые румяна. — Ну сама вспомни их с Тимуром во дворе. Какие из них «опасные ребята»? — зажав меж пальцев кисть и румяна, она показывает кавычки. — Один носился по двору как ненормальный, не в силах усидеть на месте, — Катя вновь поворачивается к зеркалу и продолжает краситься. — Второй где-то в стороне шатался и всем своим видом показывал, как ему скучно. До сих пор не понимаю: ни как они сдружились, ни зачем Рома вообще постоянно там пропадал.

Я коротко киваю и начинаю смеяться, возвращаясь к обрывкам воспоминаний из детства. Из нас двоих Катя определенно помнит прошлое лучше.

— А ты помнишь ту битву с яблоками? — закончив с макияжем, Катя отставляет зеркальце в сторону и переводит все внимание на меня.

Вот этот день я помню прекрасно. И тот детский стресс, который тогда пережила. Когда-то это было моим самым ненавистным воспоминанием. Помню хитрющие улыбки мальчишек и то, как не сводила глаз с больших яблок, которые они лениво подбрасывали в руках. Сейчас это кажется такой глупостью. Я тогда не вышла играть во двор — ждала, пока приедет Катя. Но в домофон позвонили перепуганные девчонки и начали умолять меня выйти на помощь — мальчишки устроили во дворе настоящую войну. Больше всего меня удивляло, что среди них была одна девочка, которая постоянно хвалилась своими навыками карате и наводила на всех страх. Но в тот день именно она жалась в сторонке.

— Рома как обычно просто смотрел на весь этот хаос со своего любимого дерева, не принимая никакого участия, — продолжает Катя. — Он всегда был слишком спокоен и никогда не лез в конфликты. До тех пор пока не начинали лезть к нему. Тимур и то чаще напарывался на неприятности, чем Рома, — хмыкает она. — Он более вспыльчив.

Я молча слушаю ее и пытаюсь восстановить отдельные детали того дня. Я хорошо помнила тот день, однако у меня совершенно стерлось из памяти, что Тимур и Рома тоже были тогда во дворе. И только сейчас понимаю, насколько внимательно Катя замечала то, мимо чего проходила я.

Пока я копаюсь в воспоминаниях, Катя все-таки задает вопрос, который я так долго избегаю.

— Так ты и правда не рассматриваешь его в роли настоящего парня? По твоим рассказам, вы уже ведете себя как обычная пара.

— Мы и должны казаться обычной парой, Кать.

— Резонно, — кивает она, — но вы собираетесь идти вдвоем в кино. Чтобы казаться «обычной парой» перед кем? Разве ты ничего не чувствуешь к нему?

Чувствую.

Я чувствую к нему слишком много всего. И это меня пугает. Мне не удается собрать свои эмоции и порывы в единое целое, чтобы добраться до четкого ответа.

Мой взгляд мечется по смятому одеялу, пока я отчаянно пытаюсь подобрать слова. Но чем дольше ищу ответ, тем сильнее мысли спутываются в один тугой клубок.

— Крис, — начинает мягко Катя, — я вижу, что Рома…

Она не успевает договорить, как дверь в мою комнату резко распахивается.

Сердце делает кульбит от неожиданного вторжения. Я уже тянусь закрыть ноутбук, но замираю — Антон даже не смотрит в мою сторону.

Он шагает к шкафу с таким видом, будто он живет в этой комнате. Просьбы сначала постучать для него будто вовсе не существовали.

Я была уверена, что сегодняшнее утро проведу в одиночестве. Мама вчера говорила, что поедет на весь день к бабушке, а Антон должен быть в автосервисе.

Открыв шкаф, он начинает перебирать вещи на моих полках, явно что-то разыскивая.

— У тебя сегодня выходной? — спрашиваю, наблюдая, как из моего беспорядка он создает еще больший хаос. — Эй! Да что ты делаешь?

— Ищу свою черную кофту, — бурчит Антон, продолжая расшвыривать вещи. Его руки уходят все глубже, одежда валится на пол, но судя по виду, его это ни капли не волнует. — И нет, не выходной, я приеду в сервис после обеда. По крайней мере, надеюсь на это.

— С чего ты взял, что твоя кофта у меня? — я вскакиваю, возмущаясь его бесцеремонностью. — Что за черная кофта?

Поднимаю сброшенные вещи и пытаюсь закинуть их обратно через плечо Антона, чем только сильнее его злю. Но и он злит меня не меньше.

— Да ты постоянно утаскиваешь мои вещи! — он уже не стесняясь сбрасывает футболки, водолазки и джинсы, которые падают мне на голову, пока я нагибаюсь и подбираю их с пола.

— Не брала я никакую кофту!

Антон фыркает и в доказательство вытаскивает несколько своих толстовок и маек. Развернувшись ко мне, демонстрирует одежду, которая уже давно ютилась на моих полках.

Когда я выпрямляюсь перед ним, держа небольшую гору вещей в руках, он быстро окидывает взглядом желтую футболку с контуром «сапога» — подарок Василины из поездки в Италию, — которая сейчас на мне.

— Еще и вот это, — кивает он на футболку.

— Ты все равно ничего из этого уже не носил, — щурюсь я, улавливая краем уха приглушенный смех Кати. Вырываю одежду из его рук и кое-как заталкиваю обратно на полку. — А мне удобно.

— Я рад, конечно, что тебе удобно, — Антон говорит милым голосом, изображая доброту, и вытаскивает мою кучу обратно, резко впихивая ее в мои руки, что я едва не падаю. — Но если я не ношу какие-то шмотки больше месяца, это еще не значит, что мне они не нужны.

Мягко, но настойчиво он оттесняет меня к кровати. Я недовольно плюхаюсь на нее и скидываю с рук горку вещей. Антон постоянно ворчит, когда обнаруживает меня в своих майках и больших толстовках, но никогда не требовал вернуть их обратно.

— Так куда ты собираешься? — спрашиваю я, наблюдая, как брат уже более аккуратно, но все еще слишком бесцеремонно обращается с моей одеждой.

— На какое-то страшно нудное мероприятие от института, — цокает он, доставая мою черную водолазку, которую на миг принимает за свою потерянную кофту. — Я никак не могу закрыть долг у одного старого препода, и Яна запихнула меня на конференцию, где он будет. Говорит, это поможет расположить его к себе. Ну разве не глупость? Еще и в субботу. — Антон качает головой. — Говорит, что он ценит студентов, которые активно участвуют в жизни института. Поэтому мне нужно надеть что-то более-менее презентабельное.

— Черная кофта, думаешь, презентабельна?

— А ты думаешь нет? — опираясь ладонями о край полки, он с сомнением смотрит на меня. — Мне казалось, из всего моего минимального, — делает акцент на слове «минимального», одаривая меня сердитым прищуром, — гардероба это единственное, что подойдет. И то ее стащили! — Антон выпрямляется и снова продолжает поиски. — Куда ты ее дела? На прошлых выходных ты заходила в автосервис в ней, я помню.

Я лишь показательно вздыхаю, потому что совершенно не помню ни его черной кофты, ни того, что на той неделе ее надевала. Но он слишком упрям, чтобы сдаться. Готова поспорить: Антон перевернет всю мою комнату, как по волшебству найдет свою кофту, а потом еще неделю будет напоминать, что оказался прав.

— Привет, Антон! — вдруг привлекает к себе внимание Катя.

— Привет, — бросает брат, даже не оборачиваясь к ноутбуку. Присаживается на корточки, чтобы обчистить полку ниже. — Как в Москве?

— Скучно без Крис, — произносит она голосом, полным досады, и подпирает рукой щеку.

— Потерпи немного, — ухмыляется Антон, оглядывая вещи в руках. Он будто специально не смотрит в мою сторону, чтобы не начинать перепалку при Кате. — Уже скоро она приедет.

Меня колет эта фраза. И то, с какой беспечностью он ее произносит.

Я отвожу глаза, поджимаю пальцы ног и возвращаюсь мыслями ко вчерашнему дню, где решительно вписала в строчку «Желаемый вуз» — наш городской университет. Даже не хочу думать о том, какой скандал меня ждет. Пока буду молчать. Потом просто поставлю их перед фактом: меня зачислили, и я остаюсь здесь.

— Я очень жду! — улыбается Катя.

Нахожу в себе силы поднять на нее взгляд и заставляю себя улыбнуться в ответ. Я так и не решилась озвучить ей свое намерение остаться. Знаю, что это нечестно по отношению к ней. Но также знаю: она будет пытаться меня переубедить. И помимо ссор с Антоном, которых и так хватает, появятся споры с Катей. Хотя, в отличие от него, она, наверное, куда быстрее примет мой выбор.

Антон громко прочищает горло, заставляя меня посмотреть на него. Расправив черный джемпер перед собой, он укоризненно глядит на меня. Я только пожимаю плечами, все еще не понимая, как его кофта оказался у меня.

Попрощавшись с Катей взмахом руки, Антон выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Но почти сразу же снова распахивает ее и бросает:

— Хорошо проведи время в кино.

***

Я собираюсь намного раньше назначенного времени и, не вытерпев, сама прихожу в автосервис.

На улице сегодня облачно, а холодный, противный ветер пробирает до костей. Я сразу направляюсь в комнату отдыха и встаю перед зеркалом. В очередной раз усмехаюсь творению Антона: на двери с обеих сторон прилеплены два листа А4 с огромной надписью: «ДВЕРЬ НЕ ЗАКРЫВАТЬ!!!».

Поправляю слегка взлохмаченные ветром волосы и быстрым движением ладоней приглаживаю черную юбку до колен. Не знаю, какой черт меня дернул надеть юбку в такую погоду. Я вообще ношу их не так часто. Может, мне просто захотелось сегодня выглядеть мило?

Рома работает неполный день. Он занят, хлопочет вместе с Вовой над машиной, изредка перебрасываясь короткими спорящими фразами. Обожаю смотреть, как они работают вместе. В работе они не всегда могут прийти к общему решению, и их перепалки выглядят особенно забавно: оба спорят так спокойно и безэмоционально, что со стороны кажется, будто они вообще не ссорятся. А потом после нелепой тихой стычки они вдруг смеются. У парней всегда все складывается легко.

Пользуюсь тем, что у меня есть немного времени, занимаю стол, вытаскиваю из рюкзака тетрадь с ручкой и открываю на телефоне новые варианты пробников по литературе. У меня вошло в привычку корпеть здесь над уроками или подготовкой к экзаменам. Как бы странно это ни звучало, но сосредоточиться под звуки инструментов и постоянные разговоры мне удается куда лучше, чем во мрачной тишине собственной комнаты. Даже когда я включаю сериал, музыку или подкаст, чтобы создать искусственный шум, концентрация быстро ускользает. Стены дома давят на меня, сжимают до размера атома. Я чувствую себя спокойнее, только когда знаю, что в квартире есть мама или Антон. Когда их нет, я снова ощущаю себя той самой четырнадцатилетней девочкой, запертой в квартире, не способной ничего сделать, беспомощно слоняющейся из комнаты в комнату, чувствуя неприятный холод по коже, несмотря на солнечную погоду за окном.

— Кажется, мы вчера договаривались, что я зайду за тобой.

Рома входит, когда я перепроверяю ответы, и улыбается так, что внутри все замирает.

Его волосы в легком беспорядке, но ему идет. На скуле виднеется едва заметное темное пятнышко, которое почему-то придает ему еще больше обаяния.

— Мне казалось, что я прошла незаметно.

— Не для меня.

— Так ты уже закончил? — Поджав губы, я снова смущаюсь от его слов.

Я отвожу глаза, закрываю тетрадь и убираю вещи.

— Да, но мне нужно еще немного времени, чтобы привести себя в порядок, — его рука прячется за затылок. — Подождешь?

— Конечно, — закинув рюкзак на плечо, я подхожу к нему. — Подостаю пока Вову.

— Он сегодня не в духе.

— Я справлюсь.

Мы смеемся, но оба словно медлим: я не выхожу, и он не двигается вглубь комнаты.

Мои глаза скользят по его лицу и останавливаются на темном пятнышке. Рука сама тянется к нему. Неожиданно для себя я провожу большим пальцем по его скуле и почему-то улыбаюсь.

— У тебя тут пятно.

Почувствовав, как его тело напрягается, я так и застываю с поднятой рукой.

Улыбка медленно исчезает с лица Ромы. Его взгляд теряет привычную легкость и становится внимательным.

Я позволила себе лишнее.

Отпрянув, я тут же прячу руку за спину, словно пытаюсь убедить нас обоих, что ничего не сделала. Делаю шаг назад, опускаю глаза и спешу уйти. Я проношусь мимо Вовы, даже не вспоминая, что минуту назад собиралась отвлечь его от работы, и выхожу на улицу.

На улице прохладно, но мне срочно нужно остыть.

Глава 13. Попкорн.

Мы выбираем комедийный боевик, где много действий, юмора и мало смысла. Я нащупываю в кармане свою банковскую карточку, готовясь к решительному рывку к кассе, но Рома оказывается быстрее — его карта уже касается терминала, прежде чем я успеваю хотя бы открыть рот для протеста.

— Это нечестно, — говорю я, когда мы отходим от кассы.

— Что именно? — он смотрит на меня с невинным выражением лица, которое явно напускное.

— Ты слишком быстро двигаешься. Я даже не успела возмутиться.

— Успеешь, герой, — усмехается он.

Справа от кассы расположена стойка с закусками, и я решаю, что это мой звездный час. Хватаю Рому за рукав и тяну, уже заранее предвкушая, как сейчас благородно возьму на себя закуски под фильм. Это будет справедливо — с него билеты, с меня еда.

— Раз ты оплатил билеты, — начинаю я тоном, не терпящим возражений, — с меня попкорн и напитки.

— Ты серьезно? — он поворачивается ко мне и долго смотрит на меня, едва заметно улыбаясь.

— Серьезно.

Я игнорирую его взгляд, пока делаю заказ и разглядываю витрину. Мое настроение поднимается еще больше, когда вижу, как молодой парень насыпает розового цвета попкорн в среднего размера ведерко. Слежу за этим процессом так, будто стараюсь деловито все контролировать, и от осознания этого мне становится только веселее от сегодняшнего дня.

Когда я хватаю заветное ведерко и тяну карту к терминалу, Рома снова опережает в оплате. Я собираюсь возразить, но слова застревают где-то на полпути, потому что он смотрит на меня с таким выражением, словно я собиралась сделать что-то нелепое или неправильное.

— Это невыносимо, знаешь? — выдыхаю я, когда он берет два стакана с газировкой.

— Может быть.

По пути в зал я не сдерживаюсь и запускаю руку в ведро, хватая сразу горсть попкорна. Я жмурюсь, чувствуя, как сладкий попкорн тает на языке, и глаза сами собой закрываются от удовольствия. Замечаю, что Рома смотрит на меня и тихо смеется.

— Что? — спрашиваю я с набитым ртом.

— Ничего.

В зале мы быстро находим свои места. Рома пропускает меня первой, и я чувствую на спине его взгляд, когда пробираюсь мимо коленок уже устроившихся зрителей.

Как только начинается фильм, мы почти не разговариваем. Громкие взрывы, дурацкие шутки и динамичные погони — все, что нужно для хорошего вечера, чтобы отвлечься и расслабиться. Я сжимаю в руках стаканчик с попкорном и украдкой поглядываю на Рому.

Он сидит рядом, положив локти на подлокотники, и смотрит на экран. Профиль у него спокойный, только пальцы чуть заметно барабанят по колену. Свет с экрана вспыхивает, на секунду освещая его линию скул и ленивую улыбку.

В темноте кинозала присутствие Ромы ощущается особенно остро.

Наши плечи почти соприкасаются, и до меня доносится едва уловимый запах его парфюма.

Я слегка наклоняю к нему стаканчик с попкорном и тихо зову:

— Рома.

Он поворачивается.

Я киваю на попкорн, предлагая ему попробовать это блаженство. Он улыбается, качает головой и одними губами произносит:

— Ешь.

И снова возвращается к экрану.

Сдаваться я не собираюсь.

Легонько, но настойчиво толкаю его коленом и выразительно смотрю на него, показывая, что не успокоюсь и не приму отказа. Рома беззвучно смеется, несколько секунд раздумывает и все-таки идет у меня на поводу, ныряя рукой в стаканчик.

По телу пробегает легкий приятный разряд, когда наши пальцы несколько раз сталкиваются, пока мы тянемся за попкорном. Стараюсь не подавать виду и надеюсь, что мое выражение лица никак меня не выдает.

Не могу вспомнить, когда в последний раз проводила выходной день подобным образом с кем-то, помимо Кати. С Марком мы выбирались вдвоем всего пару раз, а потом он неизменно брал с собой Ярика и остальных, уверяя, что в большой компании только веселее. Весело, конечно, было — но только не мне.

И я понимаю, что Рома не сделал ничего сверхъестественного. Он просто пригласил меня в кино, и мы вместе смотрим фильм, который наверняка скоро забудем. Но благодаря этой вылазке я впервые за долгое время чувствую себя счастливой, обычной девчонкой. Мне вдруг отчаянно хочется сказать ему об этом и поблагодарить за приглашение.

Я наклоняюсь ближе к нему и шепчу:

— Спасибо, что пригласил в кино.

Рома поворачивает голову, и между нами почти не остается расстояния. В полумраке его глаза кажутся темнее, и на миг их освещает быстрая вспышка с экрана. Я успеваю заметить, как его взгляд на секунду опускается к моим губам.

— Что? — шепчет он, наклоняясь еще ближе, и его голос вибрирует где-то внутри меня.

Я хочу повторить свое нелепое «спасибо», почти уверенная, что Рома снова рассмеется, но не могу выдавить ни слова, потому что его лицо так близко, что я отчетливо слышу, как он сглатывает. Шепот и усмешки зрителей вокруг нас перестают существовать — все вдруг теряет очертания. Остаются только его взгляд, обращенный на меня, и ладонь, которая медленно, почти неуверенно, скользит по подлокотнику к моей руке.

— Ром... — выдыхаю я, и мой голос звучит так слабо, словно я боюсь разбить эту хрупкую тишину между нами.

Он остается неподвижен и продолжает смотреть на меня в каком-то тягучем ожидании, будто ждет, что следующий шаг сделаю я. Еще немного и я начну изнывать от потребности прикоснуться к нему. И мне хочется верить, что в груди Ромы происходит та же буря, что и у меня.

Его взгляд снова опускается к моим губам, и, кажется, время останавливается.

Если он сделает это, если поцелует меня прямо сейчас под дурацкий боевик, который мы даже не смотрим, — я не отодвинусь. Я не хочу отодвигаться.

Я хочу, чтобы он это сделал.

— АХ ТЫ ТВАРЬ! — взрывается голос с экрана так громко, что я почти подпрыгиваю на месте.

В зале вспыхивает яркая сцена погони, сопровождаемая взрывами, криками и стрельбой. Свет с экрана заливает наши лица, разбивая этот сокровенный полумрак.

Рома словно приходит в себя и так резко отстраняется, что между нами снова появляется расстояние, хотя мы по-прежнему сидим рядом, в соседних креслах. И эта внезапная дистанция отзывается по коже колючим холодом.

Я отодвигаюсь так же резво, как и он. Пальцы мертвой хваткой вцепляются в полупустой стаканчик с попкорном, и я смотрю на экран, не видя ничего.

Мы не встречаемся. Мы просто притворяемся. Это ничего не значит.

Я убеждаю себя в этом снова и снова, пока главные герои фильма продолжают сбегать от противников, переругиваясь друг с другом. Попкорн во рту вдруг становится безвкусным.

Глава 14. Дух сплоченности.

— Ребята! У меня суперские новости! — Ангелина влетает в класс, громко хлопая в ладоши, и я вздрагиваю, поднимая голову от телефона. За ней следом, словно тень, волочится Оля, нервно поправляя на ходу отросшую темную челку, и встает рядом.

Рома ничего мне не писал, и я тоже молчала, изводясь мыслями о том, что могла все испортить. Вечер после кино тянулся бесконечно — я проверяла телефон каждые пять минут, придумывала тысячу причин его молчания и тут же отметала их, злилась на себя за эту дурацкую возникшую зависимость от сообщений Ромы.

Меня злило это повисшее напряжение, злил Рома, которого я никак не могла понять. Но сильнее всего я злилась на себя за то, что после фильма несколько раз шутливым тоном повторяла нам обоим: «Было весело, хоть и свидание вышло фальшивым». Он только коротко посмеивался, и я не могла разобрать, какие эмоции он испытывает от моих слов. Я еще больше терялась и продолжала твердить одно и то же, сама не зная, кого из нас двоих пытаюсь убедить больше: его или себя.