Стань моим героем

Я блокирую экран телефона, так и не дождавшись никакого сообщения, и возвращаюсь с небес на землю.

А чего я, собственно, ждала? Он мне ничего не должен. Какая же глупость.

Ангелина, полная воодушевления, оглядывает класс — кажется, она едва сдерживает порыв завизжать от восторга. На мне ее глаза не задерживаются, скользят мимо, будто я пустое место.

— Не буду раскрывать всех карт, но прошу задержаться после шестого урока и пройти в актовый зал для полной информации. Намечается интересная поездка в конце следующей недели, — она отбрасывает светлые волосы за спину и снова обводит всех взглядом, ожидая, что мы радостно повскакиваем с мест и заразимся ее энтузиазмом.

— Надо будет скидываться на что-то? — спрашивает кто-то из девочек.

— Конечно, надо, — смеется Влад, потирая руки. — Нам наверняка понадобятся увеселительные напитки.

По кабинету проносится одобрительный смех, кто-то даже хлопает Влада по плечу. Я закатываю глаза и снова проверяю диалог с Ромой — по-прежнему тишина.

Что за паршивый день?

— Родители уже дали согласие, так что рассчитываем на полный состав, — добавляет Оля с натянутой улыбкой, пропустив мимо ушей комментарий Влада.

— Я не поеду, — бросаю я.

Ангелина смотрит на меня с плохо скрываемой неприязнью.

— Весь класс поедет, — говорит она, складывая руки на груди.

— Твоя мама дала согласие, — тихо врывается голос Оли, и я замечаю, как она нервно переплетает пальцы, словно опасается, что я взорвусь.

Все раздражение исчезает так же быстро, как появилось, и после ее слов я будто оседаю. Мама в курсе поездки и дала свое согласие? Когда она успела?

Пока одноклассники выпытывают больше информации у Ангелины, та только легонько смеется и продолжает держать интригу, а я тут же отвлекаюсь на вибрацию телефона.

Рома: Слышала про поездку?

Я: Да, только что узнала. Ваш класс тоже едет?

Рома: Да. Я не особо хочу в этом участвовать, но выбора, похоже, нет.

Я ухмыляюсь, совсем не удивляясь его словам. Это прямо в его духе — вечная отстраненность от всего, что пытается навязать школа.

Рома: Как я понял, родительский комитет агрессивно настаивает на присутствии всех.

Я еле сдерживаю возмутительный стон. Теперь пазл складывается — мама Ангелины как раз состоит в родительском комитете, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, чья это идея с поездкой. Именно поэтому ей так важно присутствие всех — чтобы потом погладить себя по голове и похвалить перед зеркалом.

Теперь понятно. Это то самое добровольно-принудительное мероприятие Ангелины.

Но если едет Рома, то все не так плохо.

Рома: А ты поедешь?

Я: К сожалению, да.

Рома: Тогда будет весело.

Я улыбаюсь, глядя на последнее сообщение. Даже от простой переписки с ним становится спокойнее.

***

После шестого урока мы толпимся у актового зала, и никто толком не знает, чего именно ждать. Я стою среди своих одноклассников, то и дело оглядываясь в поисках знакомой высокой фигуры, темных волос и серых глаз. Узнаю нескольких человек из одиннадцатого «А», они замечают меня и мимолетно улыбаются, после чего возвращаются к своим разговорам. Я даже на секунду сомневаюсь, что их дружелюбность была адресована именно мне — слишком уж непривычно.

Когда вижу Рому в компании парней, что играли вместе с ними в волейбол, и двух одноклассниц, я почти срываюсь с места, чтобы подойти к ним, но замираю и просто наблюдаю за ним. Его отношения с одноклассниками налаживаются. Они по-прежнему осторожны, но гораздо охотнее пытаются выстроить коммуникацию. И мне почему-то кажется, что я своим присутствием только спугну эту радушную атмосферу, поэтому отворачиваюсь.

Чувствую, как в толпе кто-то сплетает свои пальцы с моими и вытягивает меня из потока одноклассников. Мой взгляд по-прежнему опущен, но улыбка сама собой появляется на лице. Только его прикосновение способно вызвать во мне эту приятную волну мурашек.

— Привет, герой, — говорит он, когда наши глаза встречаются.

— Привет.

Вся та неловкость и напряжение вдруг разбиваются об приподнятый уголок его губ, о ленивую, расслабленную улыбку, предназначенную мне.

Я поворачиваю голову в сторону и замечаю на нас взгляды одноклассников Ромы. Они стоят чуть дальше и смотрят на нас с непривычным умилением. Поняв, что пялятся слишком долго, они сразу же возвращаются к обсуждению и отходят еще дальше.

— Твои одноклассники… странно смотрят на нас, — тихо говорю я, когда мы отходим к подоконнику подальше от толпы.

Вокруг галдят ученики, но здесь, в этом маленьком пространстве так тихо, что я слышу только стук собственного сердца.

— Ты плохо на меня влияешь, — смеется он и прислоняется к стене так, чтобы прикрыть меня своим телом. За его плечами меня почти не видно остальным.

— Разве?

— Они говорят, что я стал другим, — фыркает Рома, на секунду отводя взгляд, но потом снова возвращает его на меня. — И ты им нравишься.

— Я?

Думаю, он немного заблуждается. Кажется, он говорит искренне, но мне трудно поверить, что я могу кому-то симпатизировать в нашей школе.

— Акимов! — ворчит появившаяся Лидия Витальевна, подходя к дверям актового зала.

Ее голос режет воздух, разрушая какой-то наш собственный мирок. Следом появляются наши классные руководители — Оксана Алексеевна, которая закатывает глаза, глядя на нас точно так же, как Ярик, и Евгения Дмитриевна, чье внимание на нас особо не задерживается, но я замечаю быстрый, любопытный взгляд.

— Ведите себя в школе прилично! Что ты там Лебедеву зажал? Мы все-таки в учебном заведении, а не черти где!

Рома поджимает губы, сдерживая смешок, и опускает голову. Его рука снова тянется к моей, переплетая наши пальцы, и он разворачивается к завучу с самым невинным выражением лица.

— Трудно сдерживать чувства рядом с такой девушкой, как Кристина.

— А ты уж как-нибудь постарайся.

Лидия Витальевна, недовольно качнув головой, исчезает в дверях. И мне вдруг становится неловко, когда Евгения Дмитриевна удивленно вскидывает брови, глядя на Рому. Она замедляется, грозит ему кулаком и четко произносит одними губами: «Рома», но после этого прикрывает смешок кашлем и мило улыбается, когда на нее оборачивается Оксана Алексеевна.

В нашу сторону бросают несколько любопытных взглядов, но вскоре внимание переключается, и все заходят в зал.

— Ты переигрываешь, — замечаю я тихо, но улыбаюсь, когда мы подходим к открытым дверям.

— Думаешь? — он усмехается и смотрит куда-то поверх голов. Его большой палец медленно проводит по моим костяшкам. — Мне кажется, наоборот. Самое то.

— А где Тимур? — перевожу тему и оглядываюсь назад, чтобы Рома не заметил моего внезапного смущения.

— Он не сможет, будет занят.

— Снова уедет куда-то?

— Ага.

Я украдкой поглядываю на Рому, ожидая, что он расскажет что-нибудь еще о частых отъездах Тимура, но он молчит.

По обе стороны прохода тянутся ряды кресел: слева уже рассаживается одиннадцатый «Б», справа — одиннадцатый «А». Я машинально сворачиваю налево, туда, где уже сидят мои одноклассники, но Рома не отпускает мою руку и уверенно ведет меня за собой.

— Куда ты собралась? — опустив сидушку, он взглядом показывает мне сесть, и я вдруг, как завороженная, сажусь рядом с ним.

— Все мои одноклассники сидят там.

— И что? Какая разница, где сидеть? — он жмет плечами. — Это просто актовый зал.

— Кристина, твой класс вообще-то здесь!

Я нагибаюсь вперед и вижу, как Ангелина посылает в мою сторону твердый, недовольный взгляд. Я даже на секунду теряюсь: не сразу понимаю, что она обращается ко мне. Ни разу не слышала, чтобы Ангелина называла меня по имени, а не по фамилии.

Рома склоняет голову набок и смотрит на нее. Та вздрагивает, ее глаза мечутся по нашим лицам, и злость постепенно сменяется растерянностью. Она явно предпочитает не задерживать внимание на Роме.

— Мы все-таки одноклассники, — добавляет Ангелина дрогнувшим голосом. — И должны сидеть вместе.

— Да какая разница? — вырывается у меня.

— Кому она там должна? — холодно спрашивает Рома.

— Нечего удивляться, что переметнулась к ним, — фыркает Ярик, откидываясь на спинку кресла. — Нам же лучше. Меньше проблем.

— Замокни, Тихонов, — Рома даже не смотрит в его сторону, хотя я чувствую, как напряглась его рука. Я несколько раз сжимаю его пальцы, пытаясь успокоить, но он даже не реагирует.

— Мы серьезно будем разыгрывать трагедию из-за места? — говорю я с протяжным стоном.

Позади кто-то тихо бросает:

— Пусть сидит где хочет.

— Отвалите уже, надоело.

— Ой, какие мы грозные, — Ярик встречается со мной взглядом. — Акимов, ты там смотри, аккуратнее с нашей Крис. Знойная и дикая леди. Марк не рассказывал?

Рома пытается подняться, и я только крепче сжимаю его руку, будто способна остановить его. В этот момент к нашему ряду подходит Оксана Алексеевна. Она кладет руку Роме на плечо и коротко кивает в сторону сцены, показывая, что сейчас все начнется. Он остается на месте, но не спускает глаз со стороны, где находится Ярик.

Я не могу сосредоточиться на приветственной речи молодой женщины по имени Александра. Она рассказывает о компании, которая занимается организацией мероприятий, а на проекторе сменяются фотографии с базы отдыха и улыбающихся людей, но у меня не получается вникнуть ни в одно слово.

— Что ты делаешь? — шепчу я и хлопаю ладонью по его коленке, привлекая внимание.

Рома что-то тихо бормочет себе под нос, явно недовольный тем, что я хочу начать этот разговор. Его пальцы вдруг сильнее сжимают мои.

— Крис, — он поворачивается ко мне, говорит так же тихо, как я.

Я впадаю в ступор, когда вижу, с какой тревогой он смотрит на меня.

— Тебя обижают в классе? Что-то помимо разговоров происходит? Они что-то делают неприятное по отношению к тебе?

Я судорожно втягиваю носом воздух и не произношу ни слова. И, кажется, мое молчание действует на Рому еще более беспокойно. Он не сводит с меня глаз, будто сканирует, пытаясь разгадать ответ по моему выражению лица.

— Они трогают тебя? — продолжает он задавать вопросы, и его голос становится тише, но жестче. — Толкают? Еще как-то издеваются?

— Нет, — вырывается у меня наконец, и мое «нет» ощущается горечью на языке. — Нет, ничего такого.

Рома еще какое-то время изучающе вглядывается в мое лицо, словно пытается заметить признаки лжи. У меня самой возникает странное чувство, что я только что соврала. Хотя я сказала правду. Меня не бьют и не толкают — это я могу не сдержаться и ответить им подобным образом на брошенные едкие фразы. Все ограничивается насмешками, взглядами и этим вечным ощущением, что я лишняя и чужая.

Рома наконец кивает и больше не лезет с вопросами. Бросив еще один взгляд в сторону Ярика, он проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и мы оба наконец переключаем внимание на женщину на сцене.

— Цель данного мероприятия — сплотить выпускные классы, провести время вместе и узнать друг друга лучше! Ведь это ваш последний год!

Зал молчит.

— Все будет проходить на загородной базе в следующую пятницу, погода снова наладится, и мы захватим последние теплые деньки! — продолжает она, и в ее голосе слышатся нотки торжества. — Там будут квесты, развлечения, море активностей — все, чтобы вы отдохнули перед тем, как окончательно погрузиться в подготовку к экзаменам. Родительский комитет постарался на славу!

Ангелина выпрямляется в кресле и сияет от гордости.

— Вы уже чувствуете этот дух сплоченности? — улыбается Александра.

Какой еще дух сплоченности?

Актовый зал по-прежнему погружен в тишину, но ее это ни капли не смущает.

— Осталось только окончательно подтвердить количество человек, — говорит Александра, хватая какую-то папку. — Давайте посчитаем каждый класс отдельно.

Она крутит ручку в пальцах, всем видом показывая, что готова записывать.

— Итак, все, кто хочет поехать, поднимите руки.

Я замечаю, как несколько человек переглядываются, и слышу шепотки со стороны своего класса. По лицу проскальзывает усмешка, которую я стараюсь прикрыть. Похоже, единственный человек в этом зале, который считает поездку добровольной, — Александра.

— Одиннадцатый «А», давайте побыстрее, — строго говорит Лидия Витальевна.

Несколько секунд никто не шевелится, пока Рома не поднимает руку вместе с моей. Следом вся правая сторона актового зала приходит в движение — весь класс «А» тянет руки вверх, едва не присвистывая. Александра довольно подсчитывает наши поднятые ладони.

— Что ты делаешь? — шиплю я, делая несколько попыток выдернуть руку из хватки Ромы.

— Надо ведь подсчитать количество человек, — невозмутимо отвечает он. — Пусть подсчитывают.

С левой стороны тут же поднимается недовольный гул. Марк вскакивает с места, его лицо перекошено от злости.

— Акимов, ты охренел? Она с нами!

— Крис со мной, — спокойно отвечает Рома.

— Так нельзя! — продолжает взбешенный Марк. — Она из нашего класса!

— Да что вы прицепились? — вскакивает одноклассница Ромы, и я тут же вспоминаю ее — девочка с короткой косичкой из раздевалки. — Пусть будет с нами!

— Это рушит сплоченность нашего класса, вы сдурели?! — подключается Ярик.

— Невозможно разрушить то, чего нет, — бросаю я. — К тому же меньше проблем для вас, разве нет? — ухмыляюсь я.

Ярик сглатывает, не сводя с меня глаз.

На этот раз победа остается за мной. Я хочу задержаться в этом ощущении хотя бы ненадолго, ведь совсем скоро придется возвращаться к своему классу. И мой класс быстро напомнит, где мое место.

— Дети, успокойтесь немедленно, — строго говорит Лидия Витальевна и натянуто улыбается.

Эта перепалка явно ставит ее в неловкое положение, но при организаторе она предпочитает держать лицо.

— Лебедева, тебе нужно быть со своим классом — это правильно, — спокойно произносит завуч, но холод в голосе никуда не исчезает.

— А это неплохая идея для нашей поездки! — оживляется Александра.

Лидия Витальевна убирает руки за спину, поджимает губы и одаривает Александру снисходительным взглядом.

— Нет, стоп! Это другая ситуация, вы не понимаете! — снова верещит Марк, размахивая руками.

— Марк, пожалуйста, успокойся и сядь, — шипит Оксана Алексеевна. — Но я придерживаюсь того же мнения, Кристина.

Да что вообще здесь происходит? Все началось из-за того, что я подняла руку вместе с другим классом? Это даже смешно.

— Они ведь пара, — оборачивается к Марку одноклассница Ромы, и ее короткая косичка взлетает. — Если нужно разделение команд по классам, делить, пусть она будет с нами. Что в этом такого?

— Да как это «что такого»?! — вскипает Ярик.

— Вероника, хватит, — произносит Евгения Дмитриевна.

В светлых глазах Вероники проскальзывает разочарование, когда она смотрит на свою классную руководительницу. Потом ее взгляд перемещается на меня, и она вдруг подмигивает.

— Но я только «за», чтобы Кристина на время поездки присоединилась к одиннадцатому «А», — добавляет неожиданно Евгения Дмитриевна.

От изумления я сразу же разворачиваюсь к ней с открытым ртом. Она уверенно смотрит на Оксану Алексеевну. Замечаю, как Рома довольно ухмыляется.

— И с какой стати вы настаиваете именно на Лебедевой? — Оксана Алексеевна складывает руки на груди.

— Очевидно, что участников не поровну, — объясняет Евгения Дмитриевна. — От нашего класса едет двадцать один человек, а от одиннадцатого «Б» — двадцать три. Если Кристина присоединится к классу «А» на время поездки, количество станет одинаковым.

Александра быстро делает пометку в папке, с интересом наблюдая за происходящим.

— Вообще-то в одиннадцатом «А» двадцать два человека, — поправляет Лидия Витальевна.

— Один наш ученик отказался от поездки, — объясняет Евгения Дмитриевна.

— Кто же? — щурится завуч. — И по какой причине?

— Тимур Авдеев. По семейным обстоятельствам, причина уважительная.

— Хорошо, — после паузы произносит Лидия Витальевна. — Пусть Лебедева будет вместе с одиннадцатым «А».

Я бросаю удивленный взгляд на Рому, но он только улыбается, весь сияя озорством.

— Кристина, ты как? Не против помочь нам? — к нашему ряду подходит Евгения Дмитриевна, слегка нагибаясь, чтобы посмотреть на меня через Рому.

— Не против, — отвечаю я, все еще не способная переварить то, что только что произошло.

— Вот и хорошо, — облегченно выдыхает она, выпрямляясь, пока зал снова заполняется радостным голосом Александры.

— Евгения Дмитриевна, — зовет ее вдруг Рома. — Спасибо.

Она сжимает губы и наклоняется к нему.

— Не за что, Рома. Но в мой кабинет после этого шоу зайди на пару минут, хорошо?

Он кивает, и как только она отходит, поворачивается ко мне, с трудом сдерживая смех.

— Вот блин.

Глава 15. Рыбки.

— О чем вы говорили? — спрашиваю я, шагая по бордюру и стараясь удержать равновесие, расставив руки в стороны. От каждого неловкого движения клубничный молочный коктейль в моей руке опасно плещется.

Слежу за своими ногами, ступни ставлю аккуратно, одну перед другой, но краем глаза постоянно отмечаю, где находится Рома. Он идет рядом, чуть сбоку, готовый в любой момент подхватить меня, если я все-таки оступлюсь. Мысль о том, что он поймает меня, придает еще больше уверенности.

— Евгения Дмитриевна очень рада, что ты будешь с нами, — рука Ромы приподнимается, чтобы придержать меня за локоть, когда я слегка шатаюсь в сторону, но я быстро возвращаюсь в ровное положение, чувствуя тепло его пальцев даже через куртку. — Еще она рада, что ты, наконец, прозрела и обратила внимание на хорошего парня.

Я притормаживаю и награждаю его снисходительным взглядом, но невольный смех все равно прорывается наружу. Рома только пожимает плечами и отворачивается, скрывая довольное выражение лица.

— А если правда?

— Так это правда.

— Ром, что она сказала? — продолжая балансировать, я не могу перестать смеяться, потому что он выглядит слишком довольным собой.

— Ты мне не веришь? — он разыгрывает удивление, и я едва не теряю равновесие по-настоящему. — Я возмущен, — добавляет с улыбкой, когда я спрыгиваю с бордюра и оказываюсь совсем рядом, почти касаясь его плеча. — Спроси у нее завтра сама, раз не веришь.

Через минут десять мы добираемся до моего дома и останавливаемся у подъезда, продолжая говорить о какой-то ерунде. Я ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Я не хочу, чтобы Рома уходил. Внутри разрастается какая-то тягучая тоска. Это как в детстве, когда не хочешь, чтобы заканчивался последний день каникул, и пытаешься растянуть каждую минуту, впитать в себя каждое мгновение. Я готова нести любую чушь, готова простоять здесь хоть до ночи, лишь бы Рома оставался рядом и продолжал так легко заставлять меня улыбаться. Он подхватывает любую мою фразу, поддерживает диалог, и мне нравится, как легко складывается наш разговор. А может, Рома тоже не против задержаться?

Я держу в руках рюкзак и нервно сжимаю его лямки, когда нам вдруг становится нечего сказать. Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что сейчас он уйдет, а я останусь стоять здесь с пустым стаканчиком и чувством, что день закончился слишком рано.

— Ну, я пойду, — говорит он, но продолжает стоять напротив меня.

— Хорошо, — киваю я.

Однако мы оба не двигаемся с места.

Я лихорадочно перебираю в голове варианты. Что мне сказать? Как его задержать?

И тут меня осеняет.

— Ты любишь животных?

— Да, — Рома произносит это неуверенно, явно чувствуя, что я что-то задумала.

— Кто тебе нравится?

— Да все нравится, — он хмурится в недоумении и прячет руку за затылок, заставляя меня ощущать себя полной идиоткой.

Моя идея действительно дурацкая, но будет еще хуже, если я просто оборву этот нелепый диалог и сбегу в подъезд, сгорая от стыда.

— У дедушки была собака.

— Собака? Мило. — Я улыбаюсь, представив маленького Рому в обнимку с каким-нибудь джек-расселом. — Что за порода?

— Алабай.

Ничего себе.

— Я на нем катался в детстве, — добавляет он, смеясь и погружаясь в воспоминания.

Рома кажется мне задумчивым, но счастливым, хоть в его лице и проскальзывает едва заметная тень печали.

— А что насчет рыбок? — выдыхаю я, и слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить. Пальцы так сильно сжимают лямки рюкзака, что я уверена — на коже останутся красные следы.

Рома смотрит на меня так, будто одновременно забавляется и пытается понять, серьезно ли я это сказала.

— Рыбки? — переспрашивает он.

— Ну да. Аквариумные рыбки, — я пожимаю плечами, стараясь выглядеть непринужденно, но чувствую, как щеки начинают гореть. Отступать уже поздно. — У нас дома аквариум. Может, ты хочешь взглянуть? Ну, если тебе интересно, конечно.

С каждой секундой его затяжного молчания я все больше готова провалиться сквозь землю прямо здесь, у своего подъезда.

Зачем я это предложила?

— То есть ты приглашаешь меня смотреть рыбок? — в уголках его губ уже прячется улыбка.

— Н-ну да, — выдавливаю я. — Если хочешь.

— Я обожаю рыбок, — говорит он с абсолютно серьезным лицом.

— Правда?

— Да.

Я смотрю на него и невольно улыбаюсь.

— Хорошо. Тогда пойдем.

Пока ищу ключи в рюкзаке, пальцы начинают предательски дрожать. Быстро отворачиваюсь от Ромы, чтобы он этого не заметил. Боюсь, что ключи звякнут слишком громко и выдадут мое волнение.

Я впервые приглашаю парня к себе домой.

Я прикладываю таблетку к домофону. Раздается мелодичный сигнал, и Рома тянет на себя дверь подъезда, жестом приглашая меня вперед.

— После тебя, герой.

Мое сердце колотится где-то в горле, пока мы преодолеваем лестничный пролет. Каждая ступенька отзывается эхом в пустом подъезде, и мне кажется, что этот звук слышен на весь дом. Мне остается надеяться, что Рома не считает меня слабоумной.

Стоит нам переступить порог, как в нос ударяет запах запекающейся курицы и специй. Из кухни льется мягкий свет, слышатся любимые старые песни, которые мама постоянно себе включает, и размеренный стук ножа о доску.

Я мгновенно понимаю, что мама дома, — и меня одновременно охватывают радость и паника. Хорошо, что она сегодня вернулась раньше. Но я совсем не подумала, что привожу домой Рому. Вдруг ему будет неловко? А если мама начнет расспрашивать его?

Не успеваю ничего произнести, как мама появляется в коридоре, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем и сдувая светлую прядку со лба.

— Кристина! О! — ее взгляд скользит по нашим лицам и задерживается на Роме. — Ты пришла не одна? — улыбается она, забросив полотенце на плечо.

— Это Рома, — говорю я, украдкой поглядывая на него, чтобы понять, как он себя чувствует.

— Здравствуйте, — легко улыбается он.

— Ну привет-привет, — мама подходит ближе, с таким интересом его разглядывая, что мне становится неловко даже больше, чем ему. — Ко мне можешь обращаться тетя Наташа. Это он твой новый парень? — громким шепотом спрашивает она, наклоняясь ко мне, и продолжает осматривать Рому. Мне кажется, еще немного, и мама попросит его покрутиться вокруг своей оси.

Про себя радуюсь, что Рома видит маму именно такой. Светлые глаза снова сияют живым блеском, походка стала увереннее, а на лице наконец появился здоровый румянец. Я смотрю на нее и горжусь тем, что она снова стала собой.

Не так давно Антон ляпнул при маме про Рому, пока мы втроем смотрели фильм в гостиной. Мы оба сразу об этом пожалели, одновременно переглянувшись, потому что знали, что будет дальше. Мама с огромнейшим воодушевлением начала устраивать мне настоящий допрос, и фильм тут же перестал ее интересовать. Антон даже не стал дожидаться неизбежного и, молча выключив телевизор, махнул мне рукой на прощанье и ушел, бросив одну на растерзание материнскому любопытству.

— Мам.

— Да, я ее парень, — отвечает Рома.

— Красивый, — поворачивается ко мне мама и активно кивает, будто я должна это подтвердить.

— Ты, кажется, что-то готовишь? — говорю я таким тоном, чтобы мама поняла, что она создает неловкую ситуацию.

— Да, — спохватывается мама, — вы же голодные, да? Немного еще подождете?

— Я ненадолго, — спокойно произносит Рома. — Крис предложила взглянуть на рыбок.

Мама медленно переводит на меня веселый взгляд. Похоже, мою находчивость она оценила.

— У нас очень красивые рыбки, — пожимаю я плечами, стараясь выглядеть убедительно.

— Ну конечно, — понимающе говорит мама, натянуто улыбаясь. — Идите, смотрите своих рыбок. Но я настаиваю, чтобы Рома остался и поел с нами.