Сердце Поющего леса: Пробуждение

Наверняка свистнул своей охотничьей шайке, пока отвлекал меня прогулками по лесу. А потом строил из себя великомученика. Интересно, за меня положена награда?

Негодование переполняло до краев, поэтому вариант тихо и мирно ждать своей участи не рассматривался. Набрав в легкие побольше воздуха, стараясь при этом дышать ртом, а не носом, чтобы не чувствовать весь букет местных ароматов, я только собиралась заорать, что есть мочи, как кто-то со скрипом отворил дверь повозки.

– Какой трофей, – все еще замыленный взгляд не давал мне разглядеть говорившего, но один только его голос заставлял нехорошие мурашки пробежаться по коже. – Будет жаль, если твое личико пострадает, – незнакомец грубо взял меня за подбородок.

– Убери руки, пока я их тебе не отгрызла, – прошипела я сквозь зубы. С каждой секундой, что его пальцы впивались в мое лицо, внутри все больше закипала злость.

– Своенравная… Вдвойне приятно будет тебя сломать, – он придвинулся совсем близко, так, что я почувствовала его дыхание.

Ой, кажется, ветер опять подул со стороны лошадиной кучи.

Похоже, на моем лице отразилось все то отвращение, что я испытывала в данную секунду, так как незнакомец продолжил еще более противным тоном:

– Что, не нравится моя компания?

– Предпочту одиночество.

– О, как жаль… Ведь нам с тобой придется часто видеться, – мужчина явно забавлялся.

– Не завидую вашей участи.

– Это мы еще посмотрим, – засмеялся он и, приблизившись к моему уху, прошептал: – Обещаю, будет весело!

Его пальцы разжались, но не успела я сделать свободный вдох, как мне в лицо плеснули холодной водой.

– Наслаждайся. В следующий раз искупаешься не скоро, – кто-то гоготнул рядом, но мне уже было не до комментариев. Мир потихоньку начал проступать через туманную завесу, и я старалась ухватить глазами как можно больше всего, что происходит вокруг.

Повозка стояла недалеко от высоких каменных стен с небольшими башенками-выступами. Пригревало солнце, а это значит, что либо я снова провела без сознания как минимум день и целую ночь, либо хижина располагалась не так уж далеко от цивилизации, как мне казалось. Наверное, я все же не по душе этому миру, раз мне приходится здесь так часто терять сознание. Еще немного – и это войдет в привычку. Так и буду отрубаться в середине дня на час, два, а то и все десять!

Хотя вокруг все выглядело достаточно мирно, кони явно были не обычными прогулочными лошадьми, а несколько мужчин, которые переговаривались о чем-то своем рядом с другими повозками, я без сомнения отнесла к городской, ну или другой важной страже. Важностью от них несло на ближайшую милю, хотя броня была незаметной. Не было ни металла, ни тем более привычных нашему миру бронежилетов, но на мгновение мне показалось, что их одежда окутана легким мерцанием.

Очень похоже на мерцание, которое я видела сразу перед вспышкой. Может, это какая-то боевая магия? Или вся магия излучает такой свет? Пожалуй, стоит изучить этот вопрос, раз мне придется задержаться в мире, где магия не просто существует, но, кажется, используется направо и налево.

В том, что задержаться мне все-таки придется, сомнений не было. По крайней мере, тугие веревки, которые уже не первый час сдавливали мои конечности, недвусмысленно на это намекали.

Они тут все поголовно хотят лишить меня рук и ног. Никакой заботы о моем кровообращении.

– Хой! Седлайтесь, и так проторчали здесь кучу времени! – все тот же громкий голос где-то позади повозки заставил остальных зашевелиться.

Еще около получаса я как последний леденец в жестяной банке тряслась на кочках и выбоинах, моля всех известных и неизвестных богов, чтобы эти явно недалекие маги (или охотники, я еще не решила, как мне их называть) придумали наконец мягкую подвеску для лошадиных повозок. А потом еще немного проливала горькие слезы по своему чудесному джипчику, который кочки хоть и чувствовал, но по сравнению с этой коробчонкой просто летал над дорогой.

Верно говорят, все познается в сравнении. Знай я, что мне когда-нибудь придется вибрировать от каждой кочки в подобной халабудине, никогда бы не ругала свою машинку… – убивалась я то ли от жалости к своим бедным косточкам, которые то и дело бились о жесткий пол повозки, то ли от воспоминаний о своей прежней жизни, которая сейчас казалась комфортной, как никогда.

Конечно, когда еще каяться в своих прегрешениях, если не будучи пойманной непонятно кем, непонятно за что и на пути непонятно куда. Хотя «куда» было величиной относительно понятной, учитывая комментарий Кая, что он почуял меня из Столицы. Да и на вопрос «кем» в моей голове крутился вполне себе знакомый образ сероглазого охотника, вероятно, сдавшего меня с потрохами. Только вот чего ж я такого натворила, что все вокруг то кидаются на меня с ножом, то везут, как дрова, в затхлой кибитке без окон, – оставалось для меня неясным.

Не могла же я вызвать такую суматоху из-за одного бедного оленя, который, как я внутренне надеялась, и до знакомства со мной уже был больше мертв, чем жив! Да и тяга к лесу, по-моему, никому, кроме меня, еще не навредила.

Заламывание рук по поводу моей дальнейшей судьбы проходило не лучшим образом, так как заламывать руки в моем положении было сложновато. Удавалось только безнадежно ныть, да и то не вслух, а у себя в голове, что очень быстро мне надоело.

– Ну все, лимит страданий на сегодня исчерпан. Пора думать, как вытащить свою пятую точку из этой передряги, – с мотивационными речами у меня, конечно, так себе, но чем богаты, тем и рады, как говорится.

Выпутаться из сдерживающих веревок смог бы разве что Гудини. Поэтому пока весь гениальный план по спасению себя любимой состоял из ожидания, когда меня таки развяжут и хотя бы предъявят обвинения. Вдруг все не так плохо, как я себе напридумывала. И меня просто ждет какое-нибудь строгое напутствие от местного магического высочества. Ну или суд присяжных, где сердобольные местные жители, несомненно, проникнутся моим рассказом о собственной невиновности и отпустят восвояси.

Хотелось, конечно, узнать и судьбу Бастиана, который, как наивно показалось в лесу, хотел меня защитить, но в итоге отдал на произвол судьбы и исчез с горизонта. Нет, если бы он явился сейчас с повинной и вытащил меня из ужасно надоевших веревок, я бы даже смилостивилась и простила случившееся предательство. Все-таки, в итоге, мы ведь даже поладили. Или только я одна так думала?!

– Пошевеливайся! – как только мы добрались до места назначения, меня грубо вытащили из повозки и сразу завели в мрачное холодное помещение. Судя по тому, что спускались мы по ступенькам довольно долго, находилось оно глубоко под землей, оттого и пахло тут сыростью, мышами и еще чем-то смрадным. Ни капли солнечного света внутрь не попадало, но хоть факелы не коптили, а мягко освещали тесные комнатки и коридоры уже хорошо знакомыми мне сферами. Ноги и руки все еще были крепко стянуты, оттого приходилось мелко-мелко перебирать ногами и изо всех сил стараться удержать равновесие, будучи вытянутой по струнке. Такие цирковые трюки давались мне нелегко.

– Долго нам еще? – я рискнула спросить своего провожающего, когда все тело уже нестерпимо ныло от напряжения.

– Топай, сама увидишь, – осклабился рослый мужчина, отвесив мне еще один толчок. Не оставалось ничего другого, как подчиниться.

Триста… четыреста… четыреста тридцать пять и еще семнадцать после поворота направо, – я пыталась считать свои шаги, чтобы хоть примерно угадать расстояние. Лязгнула задвижка, и за моим конвоиром закрылась металлическая решетчатая дверь. Вот только он остался снаружи, а я оказалась заперта внутри тесной каменной клетки – всего пара шагов в длину и ширину. Ни окошка, ни даже маленькой щелочки, в которую мог бы попасть свет и свежий воздух.

– Что это за место?

– Можешь считать, что твоя могила.

– Вот так просто? Ни за что запрете меня тут без суда и следствия?

– Чего? – мужчина зашелся скрипучим смехом. – Вас, гиан, надо рвать на куски. Забыла, что вы сделали Фиаранду? Но хозяин решил сначала с тобой поразвлечься. Может, и нам достанется, – в этот момент я была даже рада, что нас разделяют железные прутья. – Руки.

Я с сомнением протянула связанные руки сквозь решетку, разрезанные веревки с глухим стуком упали на каменный пол. Как только запястья освободились, я отпрянула, стараясь оказаться как можно дальше от моего провожатого. Хотелось отмыться не столько от грязи, сколько от сального взгляда, скользящего по моему телу. Хоть я и пыталась храбриться, холодная змейка страха свернулась внутри и тяжелым клубком легла на сердце.

Умереть вот так? В чужом мире, в вонючей темнице, еще и стать развлечением для стражи… Даже будь я чертовой гианой, никто не заслуживает такой смерти. Чем вообще гианы так не угодили местным? «Забыла…» Да если бы я еще понимала, о чем речь.

Я медленно отошла вглубь камеры, инстинктивно прячась в тени. От сырых стен тянуло холодом. Тепло внутри, ставшее таким привычным за три прошедших дня, больше не ощущалось.

Мой лес оставил меня.

– Не сдохни раньше времени, – посмеиваясь, бросил мужчина через плечо, удаляясь по коридору.

Знать бы еще, когда это время настанет…

Свет от факелов камеру освещал слабо, поэтому первым делом я ощупала стены. Влажные и гладкие, они будто были вытесаны внутри какой-то породы – ни камушка, ни бреши, ни трещинки, хотя при входе сооружение казалось старым и запущенным. Я вытерла влажные ладони о все ту же, видавшую и лучшие времена рубаху, и села на железную тахту. Можно было уже не ждать милости от кого-то из местных, но надежда выбраться отсюда самостоятельно таяла с каждой проведенной в подземелье секундой.

Грубая железная кровать с деревянным настилом, худосочный соломенный тюфяк, дырка в полу для справления нужды – вот и все блага цивилизации, доступные пленникам… в Фиаранде? Бьюсь об заклад, тюрьма в Латоне была бы куда приятнее. Казалось, что я буквально попала в средневековье, где меня сожгут на костре или отрубят голову на плахе просто за то, что я существую. Не радужная перспектива. Тюфяк оказался влажным, со сладковатым запахом гнили. Видимо, солому в нем давно не меняли, но сейчас это была единственная роскошь, которой я могла насладиться. Я растянулась на кровати, уставилась в потолок и повторила по буквам, пытаясь понять значение:

Г-и-а-н-а.

Закрыла глаза.

Если они хотят поиграть – что ж. Я не собираюсь быть легкой добычей. И пусть эта проклятая темница запомнит: Вивьен Делл так просто не сдается.

Бонусная глава: Первая ночь в хижине

___________________________

Бастиан

Ложка глухо стукнула о дно миски с похлебкой. Жар от камина пробирался в самые кости. Но мужчина продолжал подкидывать дрова, будто занят и ему нет до нее дела. Терпеливо ждал, когда подействует снотворное.

Она завозилась. Разлеглась на лавке, словно у себя дома, а не в лесу с незнакомцем. Бастиан поднялся, отряхнул руки от сажи и мелкой древесной пыли. Заглянул в ее полуприкрытые глаза. Девчонка с трудом сфокусировала на нем взгляд. Не испуганный. Не просящий. Просто мутный от тепла и усталости. До сих пор казалась ему совершенно безобидной, но охотничье чутье ещё ни разу не ошибалось.

Он посмотрел на израненные ноги, подмокшую от крови перевязку, синяки на белой коже и не стал сильно затягивать веревки. Она и без того еле передвигала ногами, пока он вел ее в комнату. Сбежать не сможет. А если затянуть сильнее – останутся следы.

Если бы он знал, что эта минутная жалость чуть не лишит его жизни, плюнул бы на синяки и замотал ее руки в три оборота, еще и затянул бы сверху. Но сейчас проклятое чутье молчало. И он не понимал, что делать.

Несколько часов все было тихо. А потом тишина сломалась.

Сначала жгучая боль пронзила голову. Кровь бешено застучала в висках, застилая глаза, лишая зрения. А после он уже не увидел – почувствовал ее.

– Решил поиграть со мной? – обжигающий шепот над самым ухом заставил вздрогнуть.

Инстинкт, выжженный Конклавом в крови охотников, кричал – УБЕЙ. Но ему ещё удавалось себя сдерживать.

Сбежала.

Он моргнул, стряхивая с глаз алую пелену.

– Обиделся за маленького олененка? – она хищно склонила голову и то ли улыбнулась, то ли ощерилась, показывая острые зубы. Глаза затянуты непроглядной чернотой. Облик еще оставался узнаваемо человеческим, но кое-где из-под кожи выбивались плотные тугие стебли плюща, разрастаясь по телу. Искры на кончиках пальцев загорались и гасли.

Не человек. Но и не гиана.

Руки Бастиана дрожали над рукоятью оружия. С каждой секундой ее близости противиться магии внутри становилось все сложнее. Инстинкт рвался вперед, требуя закончить начатое.

– Не боишься? – спросил он, сам не зная, кого пытается отвлечь – ее или себя.

– Тебя? – девчонка по-детски звонко рассмеялась и приложила ладонь к его небритой щеке.

– Себя.

Внутри все дрогнуло. Пальцы сжались на ноже. Она услышала. Опустила темные глаза, рассматривая блеснувшее в пламени свечи лезвие.

– Не бойся, – ее маленькая ладонь легла поверх его пальцев на рукояти.

Сознание готово было вот-вот треснуть и уступить контроль. Мир сузился до ее горла и лезвия в его руке. Она удивительно нежно провела пальцами по щетине, вглядываясь темными глазами в самую душу. Видела, чувствовала его напряжение и опасность – и не отступила.

– Лес не боится смерти, – ее голос чуть сорвался. – Он умирает… и рождается снова. Я и лес – одно целое.

Первым погасло свечение. Следом расслабились пальцы, сжимающие его руку. Лозы плюща втянулись под кожу. Она закрыла глаза, теряя контроль.

Бастиан длинно выдохнул. Пальцы на ноже с трудом разжались.

Во второй раз он не позволит себе жалости. Он дотащил ее, провалившуюся обратно в сон, до тахты. Привязал. Проверил крепость узлов. Пусть будут следы. Пусть останутся синяки. Не важно.

Пока в ней есть человек – он не поднимет нож.

Но если исчезнет – закончит начатое.

Глава 11

Лес отпустил. И только теперь стало ясно, как глубоко он в меня въелся. Там, где раньше пульсировало тепло, осталась лишь высасывающая пустота.

В какой момент я перестала хотеть домой?

Не скучала по своей квартире, по шуму улиц, по знакомым голосам?

Почему чужое тепло в груди было убедительнее памяти?

И когда именно я решила, что Бастиану можно верить?

В голове гудело, но ни одной ясной мысли. Только вопросы. И только сейчас, лежа на гнилой соломе и чувствуя, как от холода сводит пальцы, я поняла: раньше меня это мало интересовало.

Латон и прежняя жизнь были в моей памяти: запах кофе по утрам, болтовня с Лиз, скрип соседской двери. Но так далеко, где-то на задворках сознания, что я не чувствовала связи. Не рвалась обратно. Не задавала лишних вопросов. Все заглушалось тем новым, неизведанным чувством, тлеющим в груди.

Здесь же все изменилось.

Слабый свет от сфер пробивался через решетку откуда-то сбоку, но темнота камеры проглатывала его почти без остатка. Я еще раз провела ладонью по стене. Влажный гладкий камень леденил кожу. Ни тепла. Ни вибрации. Ни шепота под кожей – ни единого отголоска прежнего зова. Но винить в сложившейся ситуации я могла лишь двоих. Себя. И Бастиана.

Я и без того уже лежала здесь, впитывая сырость, как эта солома. А вот Бастиан…

Предал ли? Или я сама обманулась, позволив лесу решить, кому доверять?

Я встала с кровати, переступая с ноги на ногу, чтобы не закоченеть. Еще раз смерила камеру шагами. Ровно два на три шага. Прутья частые и толстые – даже мне между ними не пролезть.

Ухватилась за решетку и ощутила жжение на кончиках пальцев. Сначала легкое покалывание. Потом – жар. Через секунду иголки уже впивались под кожу.

– Зараза, – я резко выдохнула и отдернула руки.

Где-то далеко глухо звучали голоса – заключенные или стража, не разобрать. Там была жизнь. Моя же камера стояла в стороне. Отрезанная. Тишина вокруг давила сильнее камня.

Я просунула руки сквозь прутья, стараясь поймать хоть немного света и не касаться металла. Так и есть. Кожа на пальцах налилась красным и неприятно пульсировала.

В конце коридора послышались сбивчивые шаги. Я замерла у решетки, прислушиваясь.

Если суда не будет, то вариантов всего несколько.

Кормить.

Пытать.

Убить.

Или – развлечься.

В голове вспомнился сальный голос и его лебезящее упоминание: Хозяин.

Кай?

Нет. Если бы это решал Кай, я бы уже лежала под ближайшей елью. Он хотел, чтобы гиана умерла. Но что-то или кто-то захотел иначе. В противном случае меня бы не держали здесь.

Неравномерные шаги приближались. А вместе с ними – уже хорошо различимый гул пьяных голосов. Один из них был мне знаком.

Я инстинктивно отошла вглубь камеры. Стены уже не казались такими враждебно холодными. Я старалась не дышать и раствориться в темноте. От пьяной стражи можно ожидать чего угодно. Тем более кто знает здешние порядки?

Голоса звучали все громче, и вместе с тем все отчетливее ощущалась степень их опьянения. Я отсчитывала секунды до неизбежного.

Грубые пальцы схватились за прутья. Перед решеткой, пошатываясь, появился мой прежний конвоир. Лицо, красное от алкоголя, искажала гримаса предвкушения. Масляные глаза поблескивали, вглядываясь в мрак камеры. За ним маячили еще двое. Лица тонули в полумраке, но форму и пьяное дыхание я узнала безошибочно. Воздух уже наполнился кислым запахом пота и перегара.

– Еще не подохла? – сальный прижался лбом к прутьям, словно они не доставляли ему никакого дискомфорта. Может, так оно и было. И только мне, как заключенной, иголки ввинчивались в пальцы, а кожа покрывалась волдырями.

Хрипло дыша, он улыбнулся. Я молчала. Смотрела, как он выуживает из кармана тяжелую связку ключей.

Один.

Второй.

Нет, снова не тот.

– Молчишь?

Мужчина зло осклабился в темноту. Попытался попасть ключом в замочную скважину. Ключ входил, но лязгал и не хотел проворачиваться.

– Дрянь, – выругался и громко схаркнул на пол. – Откройте ее.

Он швырнул связку тем двоим. Я искала, чем ударить, если замок щелкнет. Все мое оружие – руки, ноги и зубы.

Один из них, рыжий, с лицом понаглее, принялся выискивать нужный ключ.

– Гиана же, а если… – второй с сомнением посмотрел на сального, но договорить не успел. Разгоряченный градусом конвоир отмахнулся. Он короткими шагами, как хищник в ожидании добычи, расхаживал из стороны в сторону.

– Тут она не больше, чем обычная девка, – он ударил ладонью по прутьям, подгоняя рыжего. Металл отозвался гулким стоном.

Щелк.

Дверь поддалась почти беззвучно. Так же беззвучно я расправила плечи и чуть согнула колени для устойчивости.

Живой не дамся.

Крохотная камера с трудом вмещала их компанию. Первым зашел тот охранник, что привел меня сюда несколькими часами ранее. За ним – рыжий.

– Варн, ты на стреме, – бросил сальный, не оборачиваясь. Третий охранник молча кивнул и вальяжно развалился у двери.

Я не дергалась. Следила за ними, экономя каждое движение. Двое против одной. Так себе расклад.

Рыжий прихвостень уселся на кровать, широко расставив ноги и наблюдая. Сальный двинулся в мою сторону, а я жадно шарила глазами по его фигуре, пытаясь найти для себя спасение.

– Ори, если хочешь, – он с ухмылкой подошел вплотную. В нос ударил терпкий запах немытого тела, табака и алкоголя. – Только всем наплевать, даже если мы тебя здесь прикончим.

Он оскалился, обнажая крупные желтоватые зубы. Я смотрела на него и понимала: больше всего он хочет увидеть мой страх.

Медленно набрала слюну и плюнула ему прямо в лицо.

Он отвесил мне звонкую оплеуху. Щеку обожгло от хлесткого удара ладонью. Голова мотнулась в сторону, как у тряпичной куклы. Мир на секунду поплыл.

– Сука, – вытер лицо засаленным рукавом.

– Не можешь совладать с простой девкой? – я растянула губы в улыбке.

Если хочешь увидеть мой страх – подавись, ублюдок.

Пальцы, измазанные в копоти и жире и, видимо, наспех вытертые перед приходом сюда, сомкнулись на моей шее. Сдавили гортань, не давая вдохнуть. Я хрипела в жадных попытках заполучить хоть немного воздуха. Тело впивалось в стену под натиском его туши, плотно придавившей меня сверху. Второй рукой он впопыхах пытался задрать край моей рубахи повыше.

В глазах уже начинало темнеть. Я слышала, как с легким стуком падает кожаный пояс с моей талии. Чувствовала, как холодный воздух мурашками пробирается по бедру все выше, следуя за его руками. Время работало против меня, но у меня не было варианта сдаться.

Пальцы наконец нащупали острую металлическую бляху на его поясе. Я ухватилась за нее, как за последний лучик надежды. Собрала крупицы увядающего от нехватки кислорода сознания. Расслабила тело, давая сальному желаемый контроль.

И он поддался.

Хватка на горле слегка ослабла. Но только это мне и было нужно.

Я резко дернулась вперед, впиваясь зубами ему в руку. Челюсть свело от напряжения и боли. Солоноватый металлический вкус крови наполнил рот. Но я не отпускала. Держала до тех пор, пока он не взревел и не оттолкнул меня в сторону, хватаясь за кровоточащую рану.

Рыжий, до этого спокойно наблюдавший за происходящим и, очевидно, ожидающий своей очереди, вскочил с тюфяка.

– Бешеная тварь, – сальный убрал ладонь и посмотрел на свою руку.

Я улыбалась. Сплюнула на пол кровь и кусок его кожи. Готова поспорить, вид у меня был сумасшедший. Рыжий протрезвел за мгновение. И я не ошибусь, если скажу, что видела страх, промелькнувший в его глазах. Не такое развлечение на вечер они планировали.

– Повезло, что это были только твои руки, – я тихо засмеялась, но гортань болела, и из горла вышел лишь свистящий хрип.

– Эта тварь выгрызла из меня кусок, какого хрена ты замер? – сальный со злобой прошипел своему приспешнику.

Тот бросил на меня неуверенный взгляд, но все же повиновался. Я не видела, только слышала, как шуршит лезвие ножа, покидая ножны на поясе.

Шаг.

Но я не дала ему опомниться и занести оружие. Теперь была моя очередь действовать. Я запомнила его взгляд – растерянный, запоздалый, – когда я прыгнула на него, хватаясь левой рукой за шею и обвивая ногами туловище. Не ожидая такого поворота событий, рыжий не удержал равновесия и повалился на пол. Где-то рядом матюкнулся сальный. Но мне было не до этого.

Острая бляха, которую я крепко сжимала в пальцах, вонзилась рыжему в глаз.

– Да сдохни ты наконец! – взвыл сальный, хватая меня за волосы.

И тут же затих.

Я подняла взгляд.

В проеме камеры возвышалась незнакомая фигура.

– Хозяин, – мой конвоир почтительно склонил голову.

Глава 12

– Интересно.

Низкий, немного хриплый голос. Сапоги, до того начищенные, что даже в полумраке камеры отражают тусклый свет коридора. Размеренные, неторопливые движения.

Я наблюдала это все отстраненно, пытаясь понять, на чьей он стороне.

– Кто это начал? – мужчина окинул нас изучающим взглядом. Задержался на ране сального. Его руке, все еще державшей меня за волосы. Окровавленной бляхе.

В камере царила пристыженная тишина.

– Варн? – Хозяин обернулся к третьему охраннику. Тот замялся, явно не желая сдавать товарищей. Но уже через секунду Хозяин знал зачинщика.

– Ты нарушил приказ, – в голосе мужчины зазвучали металлические нотки.

Рука в моих волосах разжалась, и сальный торопливо поклонился.

– Она… Гиана же… Сказали можно… – начал он сбивчиво.

– Вы трое, – Хозяин перебил, не дослушав. – Тронули то, что принадлежит мне. Вам сказали можно… – от его ухмылки по коже пробежал холодок. – Чья власть здесь выше?

Молчание.

– Правильно – моя, – продолжил он, неспешно подворачивая рукава. – А теперь скажи… – брезгливо перешагнул через брызги крови на полу, заглядывая мне за спину. У дальней стены валялся сплюнутый кусок кожи и мой пояс. Поморщился.

– Какой мне толк от таких слизней, как вы? Нарушили приказ. Не смогли управиться с одной побитой девкой, – пнул рыжего по ботинку носком сапога. Рыжий подо мной еле слышно застонал.

– Забери его, – эта фраза, очевидно, была обращена к Варну, еще мявшемуся на входе. Тот с опаской поглядел на меня. Я так и не выпустила из рук свое импровизированное оружие.

– Встать можешь? – тонкие длинные пальцы крепко взяли меня за локоть.

Я бросила взгляд на сального, который все еще находился на слишком близком расстоянии. Хозяин заметил мое замешательство.