Сердце Поющего леса: Пробуждение

Запястья защипало. Я опустила взгляд на свои руки. На кончиках указательных пальцев Хозяина собралась магия. Та, смертельно холодная.

Сердце замерло, не зная, чего ожидать. Я не могла доверять ему. И никому другому тоже…

Магия сформировалась в небольшие темные шарики, которые проникли мне под кожу.

Кисти рук сковало холодом. Шарики не растворились, а выпирали плотными горошинами.

– Холодно, – я сжала заледеневшие пальцы.

– Это пройдет, – на губах Хозяина расплылась подозрительно победоносная улыбка. Он считал, что выиграл этот бой.

_____________________________

Обратно мы шли в ещё более напряженном молчании. Я то и дело перекатывала пальцем горошину магии под кожей. Та отдавала легким импульсом холода при касании, разбегавшегося по венам.

Всплеск силы случился как ответная реакция на магию Хозяина. В голове всплывали картины того, что я увидела внутри. Хоть кожа его была бледной, под ней растекалась темная магия, тягучая, как смола. Она была его частью, как кровь и плоть. Но в груди переплеталась с пульсирующей золотисто-огненной лавой. Я видела, чувствовала тогда, что эта сила имела совсем другую природу, и все же они уживались в нем вместе.

Но во мне сейчас была не одна из них. Третья ипостась. Магия, которая не струилась под кожей, не переливалась и не сияла. От нее веяло холодом и смертью. И она в буквальном смысле слепой змеей оплетала его сердце. И глазами этой змеи были глаза Хозяина.

Пальцы замерли на запястье. По спине пробежали мурашки, я повела плечами.

Теперь эта пугающая магия внутри меня. Он знал, что так будет? Провоцировал меня ради эксперимента? Но что-то явно пошло не по плану. Почему?

Я резко остановилась. Ашер, следовавший за мной тенью, чуть не впечатался мне в спину.

– О какой песне ты говорил в кабинете?

Парень отвел в сторону глаза, но я не сдавалась.

– Почему внутри тебя чужая магия?

Видно, этот вопрос задел за живое, потому что на него Ашер ответил холодно, огрызнувшись:

– Почему она теперь и внутри вас? – бросил взгляд на мои пальцы, поглаживающие бусину магии.

Контроль.

Но если внутри меня магия Хозяина, то внутри Ашера она была другой.

– Хозяин? – не стала делиться своими наблюдениями сразу.

Он помолчал пару мгновений, словно раздумывая, достойна ли я знать.

– Конклав, – ответил с такой интонацией, что я поняла: разговор закончен.

Обошёл меня и направился дальше по коридору. Пришлось послушно пойти за ним, чтобы не потеряться. Теперь мы поменялись местами. Он вел, а я уже привычно следовала за его спиной. И если раньше я нужна была ему на виду, то теперь, заключенная в магические кандалы, не представляла опасности.

Я плелась следом, разглядывая гобелены.

На первый взгляд они были совершенно обычными. Отражали быт Фиаранда, охоту, представителей знатных семей и официальные приемы. Но если всматриваться глубже, можно было заметить, что у охотников не было привычного оружия – даже на гобелене мерцала магия. Я чувствовала ее отголоски, но не могла дотянуться. Холод сразу сковывал изнутри.

На одном гобелене знакомые синие дублеты охотились за непонятными существами. Внутри все задрожало. Я подошла ближе, всматриваясь в их образы. Покрытые плющом и листьями, с темными, как ночь, глазами, женские фигуры бежали в страхе.

– Гианы, – коротко прозвучал голос Ашера над ухом.

Я вздрогнула.

Создания на гобелене никак не хотели вязаться у меня со смертельно опасным образом гиан, который навязывал мне каждый в Фиаранде. Я не видела среди них хищников или убийц. Я видела испуганный народ, в панике ищущий выхода и не нашедший его. Их загоняли, как зверей. Как добычу.

– За что? – голос дрожал.

– Хочешь сказать, что не знаешь?

Ашер прищурился. Долго всматривался в меня, но я и правда не знала. Все вокруг кидались обвинениями, но я не имела и малейшего понятия, что же произошло. И почему единственно выжившей гианой оказалась я – каким-то образом скрытая в другом мире. Или не скрытая, а вовсе появившаяся там?

Он ответил коротко, возвращая взгляд на гобелен:

– За измену.

Измена.

Хозяину?

Стране?

Миру?

Кому-то ещё?

Видимо, на моем лице отразился весь спектр непонимания и вопросов, крутящихся на языке. Потому что после короткой паузы он продолжил:

– За измену короне.

Внутри меня всё оборвалось.

Глава 15

Фиаранд. Цитадель Конклава

50.455 год Эры Раздела

Потребовалось не меньше пятнадцати сильных магов, сменяющих друг друга, чтобы удержать щит. Иначе ее песня могла лишить рассудка все Правое крыло Цитадели. Крупица за крупицей они забирали ее магию, чтобы потом обратить против ее собственного народа.

Она это понимала.

Боролась.

Рвалась.

Фиаранд еще никогда не слышал такой сильной песни. Но магов было больше.

Мы смиренно ждали своей участи, наблюдая. Боялись, но терпели. Никому не хотелось обратно в темницу или на виселицу. Мне не хотелось остаться без руки за жалкую краюху хлеба, которую я взял из нужды и бедности. Знал бы, что так все обернется – лучше бы умер от голода в тот день.

Вириан, глава Конклава, собственноручно формировал каждую каплю магии, что скоро окажется у нас внутри. Я смотрел, как он словно выворачивает ее наизнанку, и к горлу подступала тошнота.

Охотники.

Это должно было звучать гордо, но пока я чувствовал только спазмы в желудке.

Нас вызывали по одному. Без церемоний погружали магическое ядро прямо в сердце. Кто-то кричал от боли, кто-то падал на колени, теряя равновесие. Но ни один из нас, ждущих своей очереди, не встал и не ушел отсюда.

– Ашер Бовье.

Вириан назвал мое имя, вонзаясь взглядом в очередь. Я поднялся.

На ватных ногах подошел ближе, не имея сил оторвать взгляд от ее лица.

Измученная, она лежала на холодной каменной столешнице посреди залы. Щит до сих пор держали со всех сторон, но я видел:

как все реже вздымается ее грудь,

как тьма покидает глаза, оставляя их совсем пустыми,

как иссыхают лозы и листья, покрывающие ее тело.

Мы. Все, кто стоял в этой комнате, позволили ей умереть, чтобы спасти свои жалкие шкуры.

Каждая клетка в теле отозвалась болью. Не знаю, кричал ли я, но упал на колени, гулко ударившись о каменный пол. Каждый вдох давался с трудом и отзывался жгучим пламенем внутри.

Магия гианы. Испорченная. Измененная. Струилась по моим венам.

И с каждым биением сердца моя жалость к ней сменялась ненавистью.

Я больше не был человеком.

Я стал оружием в руках Конклава и короны.

Охотником на гиан.

_________________________________

Фиаранд. Ортиада

50.725 год Эры Раздела

Измена короне.

Слова Ашера эхом отдавались в голове снова и снова. Я все прокручивала в памяти их лица. Тонкие фигуры, в страхе рассыпанные по лесу, изображенному на гобелене. И не могла сложить пазл.

Не помню, как мы дошли до комнаты. Помню лишь, как взволнованно забегала Дрея, усаживая меня на кровать и прогоняя Ашера в коридор.

«Думаешь, он нашел тебя по другой причине?» —фраза Кая, брошенная в тот день, жгла душу.

Насколько давно это было? Если Ашер и Кай оба были частью этой казни… то Бастиан? Он был среди них?

Он не носил дублет, не жил в столице. Но его связь с Каем и знание о том, кто я такая, еще раньше меня самой, говорили о многом. В груди надрывно сжалось сердце. Хоть я и кляла его на чем свет стоит за то, что мог предать мое доверие… Будто только сейчас до конца осознала, что ошибалась. Или лес ошибался, заставив меня довериться ему.

На полотне гобелена гианы были изображены только женщинами. Ни одного мужчины на картине, кроме синих дублетов. Почему?

Голова раскалывалась, а в висках стучало так, будто каждая появившаяся мысль била в набат.

Нет…

Сложить кусочки воедино с теми крупицами информации, что у меня есть, просто невозможно. Я знаю лишь то, что в Фиаранде были гианы.

И немало.

Я – одна из них.

По какой-то причине их обвинили в государственной измене. Но что послужило этой причиной? Мне все еще неизвестно.

Хозяин не похож на того, кто носит корону. Скорее, на королевского палача. Значит, есть король, который и отдал этот приказ?

Я сидела, укутавшись в одеяло, и смотрела в одну точку, размышляя. Дрея куда-то вышла и вернулась спустя время с подносом еды. Запахи вывели меня из задумчивости.

– Леу Вивьен, принесла вам завтрак, – горничная аккуратно поставила тяжелый на вид поднос прямо на кровать. Я сглотнула слюну.

С ворохом последних событий я совсем забыла, что полноценно ела почти два дня назад. В подтверждение желудок свело обиженным спазмом. Я приложила руку к животу, успокаивая резь. Налопаться сразу всего было бы ужасной идеей, хотя глаза разбегались среди блюд разной величины и аппетитности.

Еще не хватало заработать несварение от резкого переедания.

Ограничившись парой яиц всмятку, чем-то похожих на утиные, и бутербродом с холодной мясной нарезкой, я довольно вздохнула и отодвинула еду. Потом все же завернула в тканевую салфетку несколько сладких булочек и спрятала в ящик трюмо под удивленный взгляд Дреи.

– Заначка на будущее!

Девушка лишь покачала головой.

– Вам разрешено спускаться на кухню и в столовую, если пожелаете, – добавила вкрадчиво.

– Это отличная новость, – я удовлетворенно улыбнулась и отряхнула крошки с пальцев. – Но запасной план никогда не помешает. Ночной жор – вещь, знаешь ли, непредсказуемая.

– Куда еще мне разрешено ходить, кроме кухни и того устрашающего кабинета? – полюбопытствовала, не возлагая особых надежд, но, как оказалось, зря.

– Вам дозволено посещать любые общие комнаты в Восточном крыле и сад. В кухню и столовую – самостоятельно, – поспешно доложила горничная.

– Кухня и столовая – самостоятельно, – вторила я ей, пытаясь разложить все по полочкам. – А остальное? На мой взгляд, вся остальная часть замка была куда интереснее для самостоятельного изучения, чем кухня, на которой, кроме кастрюль да поварешек, ничего было не найти.

– Остальные залы и комнаты – в сопровождении Ашера, – добавила уже притихшая Дрея, понимая, что от ограничений я не в восторге. Но надеяться на то, что мне дадут свободу передвижения, было бы глупо. А Хозяин дураком не был.

– Ашер давно здесь… служит? – хотела будто бы невзначай навести справки о своем сопровождающем, но запнулась. Пыталась подобрать нужное слово и поняла, что не имею ни малейшего понятия: Ашер здесь служит, живет? Приставлен только из-за меня? И остальных синих дублетов здесь не встретить? И вообще, в каком месте местной пищеварительной цепочки находятся мужчины в синем?

Дрея мою запинку не заметила, так как была слишком увлечена наведением порядка в шкафу. За время моего отсутствия и посещения кабинета Хозяина нарядов у меня прибавилось.

– Ашер? – замялась, слегка раскрасневшись. – Он здесь бывает… временами. Хозяин ему доверяет, хотя других охотников не сильно любит. Ушлые они все, верно говорят, что там одни пройдохи. Ашер совсем не такой, – последнюю фразу девчонка выпалила почти полушепотом.

Я внутренне ликовала.

Совершенно случайно была нащупана золотая информационная жила.

Дрея явно неровно дышит к Ашеру. А если девушке кто-то интересен, она узнает об объекте своего вожделения все. Даже то, чего сам Ашер о себе не подозревал.

Ох, Дрея, милая…

Не стыдно ли было использовать юную влюбленную девочку в своих интересах? Безусловно, стыдно. Но деваться некуда. Пришлось поймать это чувство за хвост и запихнуть куда подальше, чтобы не маячило перед глазами и не терзало душу.

– Ашер совсем не похож на пройдоху, – я изо всех сил старалась поддерживать тему разговора. Не задавать опасных вопросов и не спугнуть болтливое настроение Дреи.

– Даже вы заметили! – в голосе горничной сквозила неприкрытая гордость. – А ведь это он еще к вам по-доброму не может. Гиана ведь!

Ну, конечно… Курица – не птица, гиана – не человек. Так и запишем.

И хотя такие комментарии, наверное, должны были вызывать у меня гнев, произнесенные из уст Дреи, они оставляли внутри печальное, саднящее чувство.

– Сколько лет тебе было, когда это случилось? – я понимала, что этим вопросом ступаю на тонкий лед. Но не смогла сдержаться.

Девушка замерла с очередным платьем в руках. Я замерла вместе с ней, надеясь, что она все же ответит. Но через пару секунд поняла, что вопрос ее вовсе не напугал. Она застыла в напряжении, одними губами проговаривая, считая годы. И все же даже в этом мире еще оставались такие наивные и чистые душой люди.

– Да где-то за семьдесят лет до моего рождения все и случилось. Неужто не помните ничего? – она повернулась и уставилась на меня своими огромными голубыми глазами.

– Я?! – я даже руки к груди приложила от крайней степени удивления.

Я-то как могу помнить, если это, получается, было лет девяносто назад?!

– Я не настолько тебя старше, Дрея!

Да, жила три дня в лесу, сутки ехала в вонючей телеге, еще и в темнице отхватила не самые приятные развлечения… Но не стала же я после этого походить на столетнюю бабку! Или стала?

Невольно повернулась к трюмо, чтобы посмотреться в зеркало.

– Мне двести один, а вам? – послышалось из-за спины.

Сколько-сколько?

Мне показалось, я все же превратилась в дряхлую старушку, и слух начал нещадно меня подводить. Двести один?

Я разглядывала отражение белокурой маленькой Дреи во все глаза. Та, кого я считала юной влюбленной девчонкой, была старше меня на сто семьдесят четыре года.

– А мне двадцать семь.

Выдавила неуверенно, пытаясь сложить в своей голове всю эту непонятную арифметику.

Дрея улыбнулась, как улыбаются несмышленым детям, которые говорят глупости.

– Вы шутите, леу Вивьен?

Я не шутила, но вдруг осознала, что для нее двадцать семь лет – это смешно. Это даже не треть ее жизни.

А для меня – ВСЯ ЖИЗНЬ.

И где-то глубоко внутри шевельнулась мысль: если гиан уничтожили примерно двести семьдесят лет назад, то могла ли я появиться через сто семьдесят лет после этого?

И откуда?

Глава 16: Бастиан

____________________ Бастиан

– Я… кх… не… знаю.

Он с трудом выплюнул очередную воду, залитую прямо в горло. От грязной холодной жидкости горели глаза и жгло глотку, но Кай не собирался останавливаться.

Какова ирония. Лучшие друзья воссоединились таким необычным образом.

Бастиан ухмыльнулся этим мыслям, чем вызвал недовольство своего мучителя. Ловкие пальцы не без труда разжали челюсть. Лицо Бастиана вновь закрыли тряпкой и влили новую порцию ледяной жижи. Охотник зашелся в рвотном кашле.

Кай не обращал внимания. Он вел свою игру, абсолютно не заботясь о том, выживет ли его допрашиваемый сегодня. Двое надзирателей, охранявших камеру до этого, были предусмотрительно выпровожены в коридор.

Никто даже не удосужился перевести Бастиана в пыточную. Охрана слишком бодро, пытаясь выслужиться перед Каем, притащила откуда-то стул и веревки. Тратить силы на борьбу было бессмысленно – заговоренная решетка не выпустила бы его из камеры. Он молча наблюдал за манипуляциями, когда руки выворачивали за спину, а ноги привязывали к стулу. Лопатки сводило от неудобного положения. А теперь еще и шея затекла, так как голову постоянно отклоняли назад, вливая воду. Вот и сейчас, сидя с запрокинутой головой и чувствуя, как жжет легкие, он мог лишь продолжать играть по правилам своего «друга».

– Только ты торчал все двести лет в этом гребанном лесу, Бастиан. Ни один дурак не поверит, что ты не знаешь, – Кай убрал мокрую тряпку со рта и носа мужчины, возвращая возможность дышать. Бастиан сделал несколько судорожных сипящих вдохов, глотая воздух, как рыба.

– Что ты хочешь услышать, Кай? Похоже, правда тебя не устраивает. Или на правде не подняться на место повыше?

Казалось, они не виделись достаточно долго, чтобы забыть прошлые обиды и стать друг другу чужими людьми. Но даже спустя сотни лет предательство прожигало дыру в сердце. И при виде Кая Бастиан не мог сдержаться.

– Ты всегда считал себя другим. И что с тобой стало? – Кай сменил раздражение на холодную отстраненность.

– По крайней мере я не безликая шавка Конклава, – Бастиан сплюнул на пол горькую от желчи слюну.

– Можешь врать себе сколько угодно, – блондин встал, снимая с себя темную накидку. Полы плаща стали тяжелыми и мокрыми от пролитой на них воды. Бросил ее в угол, как ненужную тряпку, и продолжил: – Но только мы оба знаем, что если Северин свистнет, тебе придется прибежать, виляя хвостом.

Бастиан невольно поморщился от упоминания имени.

– Что же он не пришел сюда сам?

Лицо Кая озарилось удовольствием от этого вопроса. Он ждал его. Хотел, чтобы Бастиан спросил.

– Занят твоей девчонкой, – бросил в ответ, деловито вытирая мокрые руки. – Как думаешь, сколько она проживет после встречи с ним? День? Два?

В голосе Кая слышался неподдельный восторг. Он наслаждался происходящим все больше, ведь все шло четко по его плану.

Бастиан слушал, но с каждым словом сознание все больше затуманивалось от гнева. Веревки, плотно стягивающие запястья, затрещали. Бастиан зарычал от напряжения, нить за нитью разрывая их. Кай замер с ветошью в руках, но сухо добавил:

– Сунешься туда – он убьет ее твоими руками. Как и тогда.

Это была единственная полностью честная и откровенная фраза, которую он услышал от Кая в этой камере.

Все, что он мог, – это послушно гнить в темнице и день за днем терпеть пытки. Им нужен был козел отпущения за появление новой гианы в Фиаранде. И им должен был стать либо Бастиан, либо сама Вивьен.

Он не хотел давать им шанса ни на один из этих вариантов.

Мышцы расслабились.

Кай воспринял это по-своему.

– Признаться – единственное, что ты можешь.

И именно в этот момент магия внутри дрогнула.

Песня.

Он узнал ее даже по отголоску. Слышал ее тогда, в хижине. И больше не смог забыть.

Песня гианы не должна влиять на охотника. Не может. Но песня Вивьен была другой.

Они услышали ее оба.

И Кай.

И Бастиан.

И оба замерли, ощущая внутри странную далекую тягу.

К ней.

Глава 17

Горошины под кожей запульсировали. Пронизывающий холод накатывал волнами. Сковывал запястья и поднимался выше – к плечам и груди. Исчезал на несколько мгновений, после чего возвращался снова. Видимо, понять, каким образом у нас с Дреей может быть такая разница в возрасте, мне не судьба.

– А где жаровня? – я огляделась в поисках чаши с углями, которую видела в комнате ночью.

– В этом цикле мы обычно приносим их только на ночь, он еще теплый. После следующей Смены станет холоднее. Вы замерзли?

Смена.

Знакомое слово проскользнуло в памяти и вновь навеяло мысли о Бастиане. Но я откинула их в сторону. Мне некогда думать о предателях – сначала нужно хотя бы разобраться в том, кто я такая.

Дрея укутала мои руки в теплую шаль и принесла жаровню, но это не помогало. Холод шел изнутри. Шаль была сродни тому, как приложить подорожник к сломанной ноге и ждать, что все зарастет.

Сначала мне казалось, что холод словно морской прибой – накатывает и возвращается обратно, потом снова и снова. Но мало того, что промежутки между этими волнами были разными, сила каждой из них тоже отличалась. Прислушавшись к ощущениям, я поняла: эти позывы холода похожи на эхо. Эхо моей магии, которая выплеснулась еще тогда, в кабинете, и сейчас, отразившись от различных объектов… или людей?… искала свой путь обратно. Но "дверь" уже была запечатана Хозяином, поместившим внутрь меня эти леденящие душу кандалы.

Пару раз, когда волна была особенно длинной, я остро ощутила момент – две магии столкнулись.

Бывает такое чувство, когда после ужасно холодного дня ты заходишь домой. Еще не согрелся, прошло лишь несколько секунд, но тело уже сбавляет обороты, расслабляется – оно знает: сейчас будет тепло. Так и мое тело реагировало на нарастающую волну. Вот-вот тепло родного дома должно согреть меня.

Я уже здесь, на пороге.

Но открываю дверь – и меня выталкивает обратно на мороз. И тут же по венам вновь растекается холодная липкая магия.

– Леу Вивьен, – голос Ашера, появившегося в проеме комнаты, отвлек от рассуждений. Как всегда – абсолютно беззвучен.

– Да?

– Обед будет подаваться в общем зале.

– Спасибо, я предпочту свою комнату, как и за завтраком.

– Вас ожидают, – последнее слово было сказано таким тоном, что стало очевидно: те, кто ожидает, не терпят возражений или неповиновения.

– Хозяин? – я подняла на него удивленный взгляд.

Молчание. Я ждала. Слышала, как стучит пульс у меня в висках.

– Ашер? – я подняла бровь, все еще ожидая ответа.

Он все же ответил, но без особого энтузиазма:

– Все.

Ответ был коротким. Хотя чему удивляться. Никто не жаждал давать мне подробностей и распинаться в ответ на мои вопросы.

Я смотрела, как натянулась кожа поверх шариков магии. В очередной раз погладила их. Что если?..

Что если просто выдавить их из-под кожи, как надоевший прыщ?

Сдавила один из них пальцами, но он не поддался. Мне казалось, что чем дольше они в моем теле, тем глубже эта холодная магия прорастет во мне. И потом… потом я уже не смогу от нее избавиться.

Время до обеда пролетело незаметно.

Спускаясь в обеденную залу следом за Ашером, я внутренне готовила себя к тому, что ни одна душа за этим столом не будет рада моему присутствию.

Ну и черт с ними со всеми. Мне же лучше. Чем с большим количеством людей я смогу пообщаться, тем больше кусочков пазла соберу. И, возможно, тогда прошлое перестанет быть для меня загадкой.

Звуки шагов тонули в мягких коврах, укрывающих ступени. Сердце билось все быстрее. Чем ближе мы подходили, тем меньше, казалось, становились мои легкие. Воздуха не хватало. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней.

Я справилась с Хозяином. Справлюсь и с ними.

Двери открылись, пропуская нас с Ашером внутрь большого светлого помещения. Пламя десятка свечей колыхнулось нам в ответ. Если в моей комнате и в соседних коридорах все освещали люциолы, то, видимо, в тех комнатах, где Хозяин проводил время, сферы были под запретом.

За небольшим овальным столом сидели только мужчины. По одну сторону – синие дублеты. По другую – маги. Я почувствовала их сразу. Магия внутри меня встрепенулась, ощутив их силу, но тут же отступила, скованная чужим холодом.

При нашем появлении голоса замолчали. Десятки пар глаз уставились на меня. Кто-то с ненавистью, кто-то с недоверием, осуждением и даже страхом. Как бы ни старалась не думать о нем, я вспомнила взгляд Бастиана. В нем была усталость, борьба, гнев. Но не ненависть.

Почему же ты сначала решил спасти меня, а потом отказался от своего выбора? Почему?

Я через силу выдавила вежливую улыбку и, оставив эти взгляды за спиной, прошла за Ашером в дальнюю часть комнаты. Он приглашающе отодвинул стул слева от центрального кресла. Сам разместился справа от него, также не проронив ни слова.

Даже если они и имели что-то против моего нахождения здесь. Даже если ненавидели, боялись и осуждали меня, не смели сказать ни слова против решения Хозяина. И я четко осознала: пока я нужна ему живой, никто из них не посмеет меня тронуть.

Я разглядывала их уже не стесняясь. Все разного возраста и комплекции. Маги, чуть старше на вид, в основном носили черные, серые, красно-коричневые цвета. Держались обособленно друг от друга, хоть и сидели рядом. В синих дублетах, наоборот, чувствовалась общность, даже некий коллективизм. В одинаковой форме, более расслабленные по отношению друг к другу, они сидели за этим столом единым фронтом.

Кто-то был достаточно отважен, чтобы встретиться со мной взглядом. Кто-то, наоборот, отводил глаза и делал вид, что меня в пределах этой комнаты не существует. Оба варианта меня вполне устраивали.

Я повертела в руках серебряные приборы, осмотрела стол.

– Можно мне вина? – подняла тонкий хрустальный бокал на ножке, обращаясь к Ашеру.

Кто-то за столом икнул от неожиданности. Ашер же с абсолютно ровным выражением лица дотянулся до графина и наполнил мой бокал.