Пламя свободных

– Я пойду! – переборов страх, громко сказал Коу, но героизм утонул в спорах.

– Дело дрянь, нужно остаться, – заявил один из них.

– Рано или поздно великий Хиум взмахнет крыльями и прогонит заразу, – поддержал его другой.

– Бранны в другом ковчеге с нашими товарищами. Надышатся, озвереют, а затем…

Коу швырнул походную сумку на стол между спорщиками, чем наконец привлек к себе внимание.

– Я пойду, – повторил он еще раз, но тише и не так уверенно. – Предупредите звоном колокола других погонщиков, чтобы остановились.

Коу проверил остатки раствора и пару пластинок, запихал их в карман. В сумку он засунул несколько мотков веревки.

– Протянем веревку между ковчегами, а по ней протащим канат или что-то такое. Нужно связать караван, а всех ящеров перегнать в начало.

– Ты теперь еще и погонщик? – хмыкнул наемник.

Агрессивный тон пленил юношу, заставив усомниться в своей идее и вжать голову в плечи. Пальцы неуверенно коснулись раковины-маски. Нет, он не был погонщиком, не знал, как вести караван и управляться с ящерами. Но он знал, как бороться с поветрием:

– У тебя варианты есть?

Все замолчали. У самых дверей его остановила Талани:

– Эта штука защищает от поветрия?

– Таков план, – пожал плечом Коу и шагнул к двери.

– Перевяжем ковчеги и отдашь маску мне. Я выведу нас из этого проклятого облака.

Коу замотал головой:

– Маску я делал на себя, а у тебя нос слишком…

Юноша нервно сглотнул, увидев недовольный хищный взгляд Талани.

– Тебе придется рассказать, как управляться с ящерами.

Не дожидаясь упреков и продолжения споров, Коу юркнул за дверь и сразу же захлопнул ее за собой. Стоя на широких ступеньках, он осознал все размеры катастрофы. Сквозь песок и черный пепел поветрия не видно было ни зги.

Коу зажег лампу и крохотным светлячком двинулся во тьму. Сапоги тонули в песке, которого немало намело за время спора. Разгулявшийся вокруг ветер завывал, дергая юношу за капюшон, швырял песок в решетчатые очки и всячески тормозил продвижение. Пришлось прикрыть лицо рукавом и двигаться буквально на ощупь, сапогом постукивая по колесам ковчега. По правую руку смиренно спал железный зверь, оставаясь единственным ориентиром в темном царстве.

Вскоре он услышал шипение ящеров, которые окопались, прижались друг к другу и вертели мордами по сторонам. На подошедшего койо они не обратили никакого внимания, чувствуя угрозу пострашнее. Коу все же ящерских повадок не разбирал, а потому закрепил лампу на борту ковчега, повесил рядом сумку. Ветер будто бы смеялся над его потугами привязать веревку к ковчегу. Наматывая петлю за петлей, юноша пытался затягивать узлы, но одной рукой делать этого он не умел. Закончив с первым ковчегом, Коу зажмурился от сильного звона колокола.

«Талани, наконец-то», – с облегчением выдохнул Коу. – «Найти бы теперь второй ковчег».

Вглядываясь во тьму, Коу услышал ответный звон. Звуки искажались и уносились бурей, которая чернела и усиливалась каждую минуту. Проверив веревку, юноша закинул моток на плечо и продолжил путь, ориентируясь на ответный звон.

Сапоги увязали в песке, отчего Коу то и дело спотыкался или проваливался в засыпанные ямы. Карабкаясь, он вытягивал себя здоровой рукой, но пару раз ушиб и сломанную. Юноша весь вымок, когда в паре метров увидел остов второго ковчега. Из окошка несколько раз замигал огонек, и Коу взмахнул лампой в ответ.

– Духи оберегают, – поприветствовал его погонщик и за шиворот затащил внутрь. – Что вообще за кара такая на наши уши?

Юноша торопился, а потому первым же делом протянул ему лампу и веревку. Бросив отяжелевшую сумку, Коу сделал еще пару шагов, присел на корточки и плашмя лег на ковер. Пыльными, покрытой черной пленкой перчатками он с трудом стянул капюшон и принялся возиться с ремешками маски. Ракушка упала рядом, Коу же принялся хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Вскоре рядом легли сапоги и накидка с капюшоном. Пока один из наемников согласился ополоснуть от пыли походные одежки, Коу просто лежал на спине и пялился в потолок. Пытаясь отдышаться, юноша кое-как изложил план погонщику, впопыхах обновляя фильтры. Два кармашка внутри панциря раскрылись, напоминая не до конца оторванную чешуйку, и из одного в ведро воды вывалились белесые и раскаленные пластинки. Из второго Коу вытащил фильтрующую тяжелую, почерневшую и промасленную тряпицу и убрал ее в специальный мешочек.

– Я думал, с вами бранны? – он покрутил головой по сторонам.

– Так мы закрутились в этой буре, парень, – хмыкнул наемник, вытирая черную грязь с рук, – у нас тут груз купеческий да пара ребят. Мы в этой пылище потеряли третий ковчег.

– Сможете позвенеть? – спросил Коу, вылив на чистую тряпицу последние капли раствора. – Мне по-другому их не найти.

– Позвеним, дружище! – закивал погонщик. – Ты, главное, доберись до них в целости. Канаты-то мы по твоим веревкам протянем.

– А сам-то ты дряни не надышался часом?

Наемник прищурился, разглядывая красное от жары лицо Коу.

– Бледноват ты для пламенного дома, – руки, которые только что мыли сапоги, коснулись длинной рукояти сабли.

Коу знал, как блестит в глазах страх. Слишком часто он представлял свое отражение, когда в очередной раз чего-то боялся. Так и в глазах наемника сейчас клубились недоверие и паранойя, погасившие привычную огненную дымку. Оба перепуганные, койо закружились вокруг стола. Тихо-тихо выполз из ножен бронзовый змеей клинок.

– А ну не дури, идиотина!

От наемника Коу заслонил погонщик. Рослый мужик с округлым животом встал между ними, широко раскинув толстые волосатые руки.

– Будто не знаешь, что поветрие вытворяет?! – гаркнул наемник. – Как парнишка в такой темнище бродил? Скорее всего, эхо наше услышал, оголодавший шу…

– Нахрена ты мне сапоги тогда мыл? – крикнул на него Коу из-за спины погонщика, совсем не помогая разрядить напряжение.

– Так не сразу додумался, что ты уже мраку служишь.

Наемник юркнул влево, и там его уже ждал погонщик. Вправо – опять столкнулся с живым щитом.

– Угомонись, я тебе говорю! Мальчишка спасти нас хочет!

– Ага! Спасти! Сейчас выпрыгнет из ковчега и позовет дружков своих, что в песке сидят и поджидают, лишь бы эхо наше похитить! Не помнишь, что ли, что в прошлый раз произошло? Лонт ушла на разведку перед закатом, а вернулась как в лихорадке. Скольких тем вечером с лихорадкой слегло? Скольких она ночью зарубила?

Заговорив погонщику зубы, наемник ловко юркнул мимо него и размашистым ударом прорубил стол. Коу скользнул в сторону и бросился в сторону лестницы, когда за ногу его схватил обезумевший стражник. В суматохе они вдвоем покатились по полу. Пока Коу беспомощно полз по ковру, наемник привстал на колено и попытался достать его саблей. Металл со свистом рассек ворс и вонзился в тяжелые половицы. С треском выдернув саблю, наемник подтащил Коу к себе, за что сразу получил пяткой в грудь.

– Не рыпайся, я же помочь тебе пытаюсь! – взревел наемник, снова занося саблю над головой.

С гулким хлопком на Коу посыпались глиняные осколки. Зажмурившись от страха, он не увидел, как погонщик разбил кувшин о голову свихнувшегося наемника. На шум драки сверху спустилось несколько его товарищей во всеоружии.

– Что здесь произошло? – толпились на лестнице разодетые наемники, гремя доспехами и с мечами наголо.

– Истерия, – покачал головой погонщик, помогая Коу подняться. – Не серчай, дружок. Идиоты в каждом месте найдутся.

– Да уж… идиоты, – Коу нервно взглянул на койо, который сначала готов вымыть тебе сапоги, а затем грозится перерезать горло.

Наемники слушали рассказ погонщика, пока Коу собирал мокрые пожитки и натягивал сапоги. Юноше уже не терпелось вернуться в черный одинокий песчаный мрак. Уж лучше заблудиться, чем кататься по ковру под свист сабель.

– Давай аккуратнее там, – на пороге погонщик похлопал его по плечу. – Как запру за тобой дверь, сразу начну в колокол бить. Иди на звук, не потеряешься.

– Спасибо вам, – Коу криво пожал его мощную лапищу своей левой, а затем натянул очки с капюшоном, закрепил поудобнее маску. – Это правда? Про ту девушку?

Округлое лицо погонщика осунулось, брови нависли над маленькими рыжими глазками:

– Не уберегли ее духи…

Коу снова оказался наедине с завывающими песками. Позади со скрипом закрылась тяжелая дверь, обрезая последние лоскуты света, что лежали на песчаной земле. Сквозь вихрь уже не виднелись проблески неба, как не раскрасило песок закатное солнце. Усилившиеся завывания глушили даже собственные мысли, и тогда Коу стало одиноко и страшно. Но был ли он один? Или же кто-то поджидал его, укрывшись в песчаной буре?

Он замешкался лишь на секунду, опершись спиной о борт ковчега и хватаясь от страха за накидку. Дыхание не успокаивалось, и ему пришлось заставить себя двигаться дальше вдоль неживого гиганта на колесах в ожидании звона. Сопение расходилось внутри маски, фильтруя черные хлопья, облепившие ракушку. Наконец-то над головой зазвенел колокол. Коу замер и прислушался. Мгновение – и последует ответ, который нельзя было пропустить. Секунду унес ветер. Вторая затерялась в песке.

«Где же вы?» – вопрошал Коу, вглядываясь в стену из песка.

Внезапно ураган разрубил гулкий звон. Громкий, он пробирался сквозь песок и ночь, лишь бы добраться до одинокого койо. Вздернутая вперед лампа задрожала, изломанными линиями света распространяясь вокруг.

«Последний остался. Еще немного!» – вдохновленный, Коу поправил сумку и продолжил пробираться сквозь хлопья черного ихора вперемешку с песком.

Буря разбушевалась настолько, что ни очки, ни вытянутая вперед рука не помогали. Чтобы не щуриться, Коу опустил глаза и следил только за своими ногами, идя на громкий звон, как на сигнал маяка. На очередной кочке, когда колокол ковчега уже вовсю гремел и сотрясал воздух, юноша вскарабкался на небольшой бархан.

Скиталец не нащупал ковчег. В ту секунду, когда он решил поднять голову и осмотреться, песок пластом ушел из-под ног. Ухнув, Коу упал на спину и покатился вниз. С хлопком разбилась лампа, и ветер вмиг сорвал последний огонек, оставив незадачливого спасителя в объятиях ночи.

Рот не забился песком только благодаря маске, а битая рука чудом не оторвалась после резкого спуска. Юноша сильно ударился бедром, разорвал часть накидки и капюшона, потерял где-то очки и теперь тихо лежал, свернувшись калачиком на дне бархана. В голове гудело, и Коу перевернулся набок, одной рукой вытягивая себя сначала на колени, а затем и на ноги. Отряхиваться было бесполезно – всю его мокрую одежду вновь облепили черные хлопья, поэтому он стянул перчатку и вытер лицо, оставив грязный след, схожий с мазутным.

«Главное – не дышать и не глотать эту дрянь», – предупредил сам себя Коу.

Ураган завывал где-то выше и ленивыми потугами ветра сгонял песок и пыль вниз, пытаясь закопать яму. На дне клубился ночной мрак, но Коу все же сумел разглядеть четыре крупных обелиска высотой метра в четыре. Юноша подошел поближе и смекнул, что они должны были быть из железа. Металл не позволял скверне облепить себя, а потому черные хлопья беспомощно скатывались вниз и скапливались у основания. Блестящую поверхность не тронула коррозия, но кто-то оставил на ней чересчур ровные руны. Переливаясь перламутром, они-то и заставляли воздух вибрировать, заполняя дно ямы мелодичным звоном.

Коу осторожно протянул руку к одному из них, не касаясь. Кончики пальцев ошпарило жаром, заставляя отступить. Одним своим видом руны напоминали что-то древнее и глубокое, сравнимое с подземным камнем или металлом. Что-то, чего на поверхности не было и быть не могло. Тогда Коу представил, что обелиски эти проросли через земную твердь. Загадочные письмена так взбудоражили юношу, что он почти забыл про сменные фильтрующие пластинки. Потянувшись за ним, вибрация на дне ямы враждебно загудела:

– Жалкий жук заполз в мою темницу? Не великаново отродье и не мерзкий истукан. В тебе не чувствую я яду, но и в тени твоей не прячется никто.

– Духи оберегают, – впопыхах Коу приветствовал невидимку. Тяжело дыша через маску, он отошел от столба, пытаясь унять странную дрожь в ладонях и сморгнуть морок. – Я здесь случайно и прошу прощения за вторжение в вашу обитель…

Юноша все еще пытался сфокусировать взгляд, когда пыль и песок, вибрируя, собрались в единую фигурку, мелкие толстые ноги которой парили в нескольких сантиметрах над землей.

«Со мной говорит дух», – загудели взбудораженные мысли.

Коу не верил своим глазам и ощущениям, а из-за волнения сердце билось все громче. Не ведая того, юноша улыбался от столкновения с чудом. И все же по загривку пробежали мурашки, стоило духу вновь подать голос:

– В тюрьмы не вторгаются.

Существо не говорило, а издавало неприятное шипение, напоминающее испаряющуюся воду. Округлая фигурка пролетела к одному столбу, и облик ее исказился в облаке жара, растянулись и истончились веревчатые руки, свалившись на песок языком умирающего от жажды.

– Ты гость мой иль палач? Стихию вижу по ушам, но что за эхо, словно донышко пустого кувшина?

– Оно не пустое! – возразил Коу, сделав уверенный шаг к песочной фигурке. Та в ответ вытянулась к нему. – Просто я обучен скрывать его от других, чтобы не смущать своей силой!

– Ах, сильный-сильный койо, в чьем эхо сокрыта тысяча солнц! Прошу простить и меня за грубость, – дух извивался, перетаскивая от себя длинными руками от одного столбу к другому, все ближе подбираясь к Коу. – В одиночестве я прозябаю здесь чересчур долго, а потому глаза высохли и утратили способность зреть. Поближе подойди, мой гость, я полюбуюсь вдоволь!

Коу не торопился приближаться к духу, зная, что не все из них доброжелательны. Этот к тому же чересчур странно очерчивал квадрат на дне ямы, будто пытаясь загнать добычу внутрь. Юноше до тех пор удавалось лавировать между столбами.

– Сперва ответь мне, почему ты так долго здесь?

«Тюрьма! Он тут запечатан!»

– Что? – фигурка поднесла бескостную руку к дутой голове, словно у нее были уши. – Прошу, повтори, редкий гость. Покуда здесь один лежал, мне уши замело песком. Ты ближе подойди – я все поведаю тебе!

Вместо того чтобы сделать шаг вперед, Коу скользнул наискосок. Несмотря на неуклюжий вид, дух ловко прополз от одного столба к другому и оказался рядом с юношей за пару секунд, протягивая к нему растопыренные пальцы. Меньше метра не хватило песочному человеку, чтобы схватиться за мантию Коу. Жар и свечение столбов позволили разглядеть вековую пыль, скопившуюся в глубоких глазах духа.

– Подземный народ, называемый морудами, запер меня здесь, о сильный гость мой, койо. Им не нравилось мое пение в пещерах. Они проклинали меня, когда, будучи у них в гостях, я выливал всю воду из их графинов.

– Поделом тебе, получается…

Дух растянулся и с завыванием перелетел по границе столбов, чтобы оказаться за спиной у Коу. Выход был свободен, но юноша не торопился сбегать. Вместо этого он потянулся к фляжке, привязанной к поясу.

– Вода мочит песок, заливается в красивые узоры на сухой земле, делает светлое темным. Вода так раздражает! – ругался позади песочный человек.

– Неподалеку есть пещеры морудов? – поинтересовался Коу, осторожно делая шаг к свободной грани квадрата.

Дух между тем переползал от столба к столбу, будто бы наслаждаясь ежедневной прогулкой. Пускай и не сразу, но Коу заметил, что ни разу дух не перелетел наискосок.

– Пустые пещеры. Все моруды умерли от жажды давным-давно, – пожал тонкими плечами пленник. – Самун сторожил их сокровища, будто на цепи голодный пес. Пленить меня им оказалось мало, унизить захотели. Будет им уроком.

– Самун – твое имя? – еще маленький шажок. – Пламя знает меня под именем Коу.

– Коу… – коротко пропел песок во рту духа. – Я запомню эхо твоего имени, маленький обманщик!

Самун растянул пасть и начал плеваться сухим песком вместо крика, когда Коу сорвался с места и попытался вырваться из квадрата. До ближайшего столба дух долетел, а затем истончился в песчаный вихрь и вмиг настиг и другой. Самун протянул к юноше тонкую ручонку и попытался схватить того за поясок, но обелиск окатил духа волной шара, а Коу успел прошмыгнуть мимо. Упав на песок, Коу засмеялся, а легкие его болели от рывка и песка. Перевернувшись на спину, юноша посмотрел в золотистые глаза духа.

– Я расскажу о твоей участи, Самун, – продолжил злорадствовать Коу. – Чтобы твою темницу все обходили стороной.

– Глупый-глупый жучок, – пасть духа расширилась сильнее.

Тонкие пальцы на бесформенной ладони вонзились в тень Коу, которая все еще лежала меж двух столбов. Юноша почувствовал укол так же ярко, будто то была его плоть.

Будто за веревку, Самун потащил добычу к себе, злорадно шипя песчаным ртом. Коу хватался за песок, но оставлял беспомощные тонкие линии, а затем догадался выхватить с пояса фляжку. Откупорив ее, он замахнулся в сторону голодного духа. Из фляжки брызнуло лишь несколько капель.

– Ой-ой, – прошипел дух, – меня очень раздражает вода.

Он продолжил тащить Коу к себе.

– Подожди-подожди! Зачем вообще тебе мое эхо?

– Оно же слаще и питательней воды, – наслаждаясь даже слабым сопротивлением, Самун медленно тянул тень на себя.

– Ну сожрешь ты меня, а дальше что? Будешь здесь прозябать в одиночестве!

Округлая лапа Самуна вытянулась в иглу и безболезненно проткнула тень. Коу в этот момент инстинктивно вздрогнул, будто проткнули его самого, но ничего не почувствовал. И все же встать и убежать у него никак не получалось.

– Койо-обманщик с громким эхом пытается договориться?

Экхул наверняка бы отпугнул Самуна одним хмурым взглядом. Его мистические артефакты не позволили бы песчаному духу ставить условия. Хону успел бы испепелить Самуна не хуже охранных обелисков. У Коу не было хмурого взгляда, пламенных чар и защитных артефактов. Он мог только лежать и чувствовать жар и гниль, которая скапливалась в маске, а самодельным жалким амулетикам не по силам было отпугнуть такое чудовище. Разница между ним и остальными оказалась предсказуемо колоссальной.

– Я обменяю свое эхо на твою свободу! – выпалил Коу, когда ничего больше не оставалось.

То, что было песчаным лицом Самуна, изменилось, будто бы удивляясь. Исчезла угрожающая ухмылка-полумесяц, и дух почесал треугольный подбородок.

– Позволь нам пройти ничейные земли, и я выпущу тебя, обещаю!

– Выпустишь меня? – переспросил Самун. – Освободишь из темницы морудов и накормишь? И как же у тебя это получится? Как видишь, ходить могу я лишь по ниточке.

Осторожно встав на ноги, Коу нащупал в песке пробку от фляжки и потряс перед духом сосудом.

– Залезай в бутылку. Я закупорю ее и столбы не смогут вытянуть тебя обратно из нее.

– Обманешь меня, койо, и пробка не удержит моего гнева, так и знай!

Самун раздулся и указал лапой на потенциального спасителя, а затем сузился до ниточки, вырвал иглу из тени и со свистом и песком залетел во флягу. Столбы заискрились, и пелена жара раскалила землю, разогнала пыль. Коу впопыхах заткнул пробку, и все вокруг моментально прекратилось. Над головой медленно оседал песок, и черные хлопья стелились на холмы поверх уснувших металлических столбов. В последней песне бури Коу снова услышал предостережение:

– Не вздумай обмануть меня, Коу…

Запрокинув голову, юноша посмотрел на первые звезды, которые сумел наконец разглядеть сквозь остатки песчаной бури.

«Дело еще не закончено», – напомнил он себе и продолжил путь наверх из ямы. Третий ковчег оказался на другой ее стороне. Скверна все еще витала в воздухе и стелилась на земле, а Коу продолжил тянуть веревку. Поначалу он собирался зашвырнуть флягу обратно на дно, но с ужасом припомнил угрозу Самуна. Злить духов было опасно даже внутри оазисных стен. Духи были источником знаний, силы, вдохновения, но и болезней, неудач и горестей. С ними приходилось считаться.

Теперь у юноши на поясе висел злобный дух черного песка, который своими действиями погубил колонию морудов. Возможно, у Коу еще была возможность повернуть все в свою пользу, но до тех пор он выиграл необходимую каплю воды. Тогда он усвоил один из уроков Пустошей. Умирающий от жажды не задумывается, из чьих рук принимает воду.

Песня, старая как мир

Тишина и забвение – так прошли следующие несколько дней. Коу провел их в гамаке, мучаясь от лихорадки. Стоило ковчегу выйти из черного облака, наемники и вовсе хотели от него избавиться, убеждая самих себя и всех остальных, что мальчишка все же начал угасать. Неожиданно для многих на его сторону встал самый угрюмый и молчаливый бранн, чье лицо скрывала маска, – Хаш. Старик Брим подобный шаг оценил, впрочем к горным дикарям теплее относиться не стал.

– А ты ведь выручил нас, дружок, – хмыкнул один из наемников, когда Коу наконец-то сумел самостоятельно встать на ноги. – Без тебя мы бы не выбрались. Надышались бы скверны, да и с концами в песок!

Он рассмеялся и приложился к кружке с вином. Голос мужчины напоминал свист вперемешку с хрипением, и Коу невольно вспомнил о фляге, в которой томился песчаный дух.

– Знай меня под именем Баруза, – кривозубый наемник коснулся сердца, пригласил юношу к столу и подвинул графин. – Помощник капитана «Пурпурных Скорпионов». Я вообще из Летнего царства, но солнце привело меня в наемничью бригаду.

Калурма – оазис, в который держал путь караван – был столицей Летнего царства и располагался у самого моря. Коу знал об этом из учительских свитков. Хотя любой путешественник догадывался об этом и без потраченных за учебой лет.

– Никогда не был у побережья, – болезненно промямлил юноша, когда мысли о волнах начали укачивать и насильно посадили его напротив наемника. – Знай меня под именем Коу. Я из Красной Рощи, что на пыльном юге.

Он потянулся к кружке и, когда в нос ударила обжигающая кислость, резко отодвинул ее прочь. Вместо этого дрожащие пальцы сомкнулись на куске сухой лепешки, которую юноша с усилием промокнул в тарелочке с медом.

– Смотрю на тебя, друг, и не пойму, – Баруза сделал еще один глоток и вытер широким рукавом губы. – Ты полукровка, что ли? На юге же большинство серокожих да красноглазых…

На фоне наемника – черновласого коренастого мужчины с кожей цвета красной глины и засыпанными живым песком глазами – Коу выглядел бледным мертвецом. Чтобы еще сильнее убедить нового спутника, юноша растрепал яркие волосы.

– В оазисе я был учеником вестника, моя принадлежность к стихиям не имеет значения, – устало пробубнил Коу, пожевывая лепешку.

В чем-то он точно был прав. В жилах политиков, богатых купцов и вельмож с севера текло пламя, кожа их была красна, а в глазах горели искры первой стихии. До юга же едва дотягивались корни Жизнедрева, оазисы там были одиноки, а койо напоминали не огонь, но пепел и уголь. Но во всем Нарнароне по-особому относились к чародеям и жрецам Спирали, которые сами выбирали один из самых сложных путей – путь чар и служения. Незнающие часто считали это проклятьем, а посвященные – жертвой во имя благой цели. Все было правдой в той или иной степени.

– Да я и не против. Когда Нарнарон вдоль и поперек пройдешь – и не такого навидаешься. Мамка сколийкой была? Кожа твоя на море не похожа, но на… пену? Соль морскую? Вот Талани…

– Не знаю я, – раздраженно перебил его Коу, вставая из-за стола, – может быть, и была.

На разбитые и ноющие изнутри плечи упала походная накидка. Баюкая у груди сломанную правую руку, Коу направился на второй этаж.

– Ты только с ковчега не сходи, малой! – предупредил Баруза. – Нам до земель Монеты еще далеко, а вокруг все еще поджимает Пустошь.

Коу отстраненно покачал головой и потащился вверх по лестнице. Идти было тяжело. Тело ломило после отступившей лихорадки, и юноша то и дело запинался или прислонялся к стене, чтобы перевести дух. Зачем он мучает себя? Куда движется?

На маленькой площадке его ждала еще одна лестница – вертикальная и ведущая на крышу. Там-то его и перехватила Талани. Девушка толкнула его локтем и что-то весело пропела, но яркий свет из окна не только ослепил Коу, но и оглушил его.

– Я спросила, ты в порядке, следопыт? – немного встревожилась наводчица.

– Болезнь отступает, хвала духам, – во рту стало солоно, и Коу пожалел, что не промочил его вином. – Почему следопыт?

– Так ты же не только ученик вестника, так еще и подмастерье Одноглазого Кхиди! – глаза у девушки светились от любопытства.

– Ты про Брима, что ли?

– Еще бы! Следопыт, ходивший с самим Ормом Тели! – взбудораженная, она схватила Коу за плечи, едва не пустившись в пляс. Отпустив страдальца, Талани сделала оборот и оперлась о стену, закатив глаза. – Я слышала про каждую экспедицию Орма и твоего наставника, готова на пене изумрудных волн поспорить!

– Ну да, Брим много где бывал…

Коу не то чтобы совсем не слышал про известнейшего картографа и путешественника Странствующей Экспедиции, но не интересовался этой темой так сильно, как Талани.