Тайна А-Шуана

Пока Дин переодевался, Тео рассказал ему о том, что старшая госпожа ни на шаг не отпускает от себя светловолосую рабыню. Одевает её, как принцессу, одарила драгоценностями не по стасу и окружила такой заботой, какую не видел даже родной сын. Фания умерла за несколько лет до того, как второй принц взял к себе этого стража, поэтому Тео и не мог понять причин поведения старшей госпожи, но его господин сразу всё понял. Если бы Фания не погибла, то выросла бы такой же красавицей, как Ами. У них даже волосы одинакового оттенка ― должно быть, именно поэтому вдовствующая императрица Венея обратила внимание на эту девушку. У каждого поступка и решения есть свой мотив, в чужие помыслы не заглянешь, но матушку Дин понимал превосходно. Она души не чаяла в приёмной дочери. Знала, что воспитывать сыновей ей никто не позволит, поэтому одарила материнской любовью чужое дитя. В Ами она видит давно потерянную Фанию и вернуть эту рабыню в гарем ни за что не согласится.

– Это не благодарность, а подачка, но я приму её, ― с видом оскорблённого достоинства сообщила госпожа Лин. ― И напоследок отдам слугам все необходимые распоряжения относительного того безумия, которое ты запланировал на этот вечер. Но у меня к тебе будет ещё одна просьба, сын. Если решишь выставить свою мать за ворота поместья, сообщи об этом заранее. Покинув дворец и приехав сюда, я отказалась от титула, но не от гордости.

Сказав так, она встала из-за стола и величественно покинула большой зал главного дома поместья. Провожая её долгим взглядом, Дин подумал, что это решение проблемы мало чем отличается от принятого в лагере каторжников. Матушке понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя после такого удара по её самолюбию, а потом она начнёт мстить. С каторжниками проще ― они проявляют недовольство открыто, и их можно казнить. С женщинами воевать гораздо сложнее.

Глава 9

Бернардина ушла раньше обычного ― старшая госпожа прислала за ней другую служанку. Вскоре после этого Бибби отправилась за ужином, но отсутствовала очень долго, а вернулась с раскрасневшимися щеками, взволнованная и с большой шкатулкой в руках.

– Барышня, ваше наказание закончилось! ― сообщила радостно. ― Молодой господин вернулся и отменил его. Бернардина больше не придёт, охраны у двери тоже нет, поэтому теперь вы можете гулять в саду. И ещё господин дал вам статус наложницы третьего ранга. В этой шкатулке подарки от него. Хотите взглянуть? Есть ещё платье, но его принесут немного позже.

– Ты же уходила за ужином, ― напомнила ей Юалэ.

– Ужин сегодня будет общий в главном зале гарема, ― с важным видом заявила девочка. ― Такого не случалось уже очень давно, поэтому все сейчас ужасно суетятся.

– В честь возвращения господина? ― высказала догадку барышня Джун.

– Нет. Сегодня он объявит наложницу Айну законной женой.

«Следовало догадаться, что за хорошими новостями последует какая-нибудь каверза. Ну что за невезение?» ― расстроенно подумала Юалэ. Пресловутая княжна и до этого являлась проблемой, поскольку имела более высокий ранг, а теперь она станет и вовсе недосягаемой. И злобная матушка Его Высочества тоже никуда не денется. Законный брак принца многое усложняет, но Айна, если верить Бибби, слишком печётся о своей внешности. Если сделать её уродливой, возможно, господин Лин захочет объявить законной женой другую наложницу. К тому же в А-Шуане изменение статуса не требует особых церемоний ― назвал женой, внёс запись в родословную семьи, а потом с такой же лёгкостью вычеркнул.

– А ты-то почему такая счастливая? Не тебя ведь законной супругой объявят, ― обратила Юалэ внимание на то, что её служанка продолжает сиять и едва не подпрыгивает на месте от радости.

– Господин распорядился, чтобы управляющий дал вольные всем рабам, выплатил им жалованье за всё отработанное время и позволил уйти тем, кто не хочет здесь оставаться. Я попросила, чтобы меня оставили вашей личной служанкой. С завтрашнего дня я не буду рабыней, смогу всегда быть подле вас и поселюсь в гареме. Это так замечательно!

– И что же в этом замечательного? ― не поняла барышня Джун. ― Тебе дадут свободу и вознаграждение, а ты решила остаться здесь? Даже у нищих попрошаек прав больше, чем у гаремных служанок!

Она сказала это с такой искренней злостью, что Бибби перестала улыбаться. Обе смотрели друг на друга так, словно видели впервые, хотя их знакомство длилось уже несколько дней. Только сейчас Юалэ поняла, что ничего не знает о девочке, которая ей прислуживает. Совсем ничего. До сих пор барышня Джун расспрашивала её только о наложницах принца и поместье, но ни разу не задалась вопросом, как Бибби оказалась здесь. Не знала даже, что она рабыня. Общалась с ней в меру своего понимания того, как благородные девушки должны вести себя с прислугой, но не спросила ни о происхождении, ни о наличии семьи.

– Прости, ― пробормотала виновато Юалэ и опустила взгляд. ― Моя мать была гаремной служанкой. Не у принца, правда, а в доме князя, но сути это не меняет. Любая, даже самая чёрная работа лучше этой, поверь. Если есть возможность уйти, беги отсюда, Бибби, как можно дальше.

– Вы меня прогоняете? ― расстроилась девочка. ― Барышня, мне некуда идти. У меня нет ни родных, ни дома. Я даже не знаю, кто мои родители. Сколько себя помню, всегда жила здесь. Куда я пойду?

– Я не прогоняю тебя, ― виновато заверила её новоиспечённая наложница третьего ранга. ― Просто… Забудь, что я сказала. Давай посмотрим, что в этой шкатулке.

Юалэ уже чувствовала себя довольно сносно для того, чтобы вставать с постели, но быстро уставала. Причина была не в вынужденной голодовке, такая ерунда не свалила бы её с ног надолго, а в болезни, которая отступала слишком медленно. Лихорадка не возвращалась, но живот всё ещё болел, а желудок принимал далеко не всю пищу. Всё это отзывалось неприятной слабостью в теле, поэтому предстоящий ужин заранее казался очередным мучительным испытанием.

Пересев с постели за стол, барышня Джун открыла шкатулку и перебрала её содержимое. Внутри обнаружился комплект изящных серебряных украшений: две шпильки для волос, брошь, серьги и два браслета. В углу шкатулки рулончиком был свёрнут изумительной красоты пояс, вышитый серебряной нитью ― Бибби пояснила, что это традиционный дар, и такие пояса есть у всех наложниц, кроме Айны, которой ранг позволяет носить золото. Несколько шёлковых лент, простые заколки с тонкими пластинками отполированной слюды… Неброско, недорого, без излишеств, но для Юалэ, которая всю жизнь вместо лент использовала кусочки бечёвки или ткани, эта шкатулка была самой настоящей сокровищницей. Особенно ей приглянулось замысловатое украшение для волос с белыми шёлковыми цветочками ― маленькими, но так сильно похожими на настоящие, что захотелось их понюхать.

– Это ведь можно надеть к сегодняшнему ужину? ― спросила она у Бибби, разбирающейся в таких делах гораздо лучше своей госпожи.

– Конечно, ― снова улыбнулась девочка. ― А у вас хороший вкус, барышня. Это самое дорогая вещь из всех, которые здесь лежат. Такие венки-заколки даже в столице не купишь. Их делает старшая дочь князя Сэ. Она калека от рождения и не может ходить, но мастерица редкая, и одинаковые вещицы никогда не создаёт. Думаю, молодой господин подарил вам это в качестве извинений за поступок его матушки. Ему не нравится, когда в поместье с кем-то обходятся слишком жестоко.

«Демон с добрым сердцем? Не верю», ― подумала Юалэ, но вслух ничего не ответила.

Поскольку общие застолья и праздники в гареме были большой редкостью, Бибби не знала, как должны вести себя при этом наложницы и просто посоветовала барышне Джун повторять то, что делают другие. Проблема с неосведомлённостью была решена чуть позже, когда одна из служанок старшей госпожи Лин принесла для Юалэ платье. Угрюмая и явно чем-то недовольная женщина буквально бросила наряд на постель, дала несколько ценных наставлений и ушла, гордо вздёрнув подбородок.

– Что это с ней? ― нахмурилась Юалэ.

– Злится из-за того, что господин забрал власть над гаремом у её хозяйки, ― беспечным тоном пояснила Бибби, расправляя смятое светло-зелёное платье на покрывале.

– Забрал власть? ― ещё сильнее сдвинула брови барышня Джун.

– Да, но в этом нет ничего неправильного. В А-Шуане гаремом управляет законная жена. До тех пор, пока её нет, власть остаётся за старшей женщиной семьи. В Мейджуне разве не так?

– В Мейджуне благородный господин может иметь несколько законных жён, а гаремом всегда управляет его мать или бабушка, ― сообщила Юалэ и вспомнила: ― Его Высочество сказал, что всеми гаремами династии Лин заведует вдовствующая императрица.

– Раньше так и было, но поместье нашего господина находится далеко от дворца, а это создаёт определённые сложности. Да и тогда, насколько мне известно, наложниц для него выбирала госпожа Эстель. Вдовствующей императрице вполне хватает забот с гаремом императора. К тому же она уже старая. Когда умрёт, гарем Его Величества перейдёт в руки супруги господина Алекса, потому что наша госпожа отказалась от титула. Его можно вернуть, но я думаю, что император этого не допустит.

– Почему?

– Он же мужчина, а императрица Венея очень властная. После смерти первой законной супруги она не разрешает ему отдать этот титул другой. К тому же у него в гареме очень много ваших землячек, а наша старшая госпожа…

– Я помню, ― кивнула Юалэ.

Старшая госпожа Лин не выносит мейджунок. Причин Бибби не знает, но в поместье нет ни слуг, ни рабов, ни наложниц из Мейджуна. Были две девушки из прошлогодней мейджунской дани, которых вдовствующая императрица прислала сюда как напоминание о том, что власть даже над этим маленьким гаремом младшего внука всё ещё принадлежит ей. Жизнь их здесь была несладкой, но выгнать их старшая госпожа не могла, потому что они сразу получили ранг и статус, а недавно в отсутствие молодого господина в поместье проездом остановился Его Величество, и обе эти наложницы уехали с ним. При этом Ами, тоже имея мейджунские корни, с момента прибытия в поместье пользовалась особой благосклонностью госпожи. Пытаясь понять чужую душу, Юалэ заполучила только головную боль, поэтому решила раскрывать тайны А-Шуана по одной, а не все разом, иначе можно сойти с ума.

– Наконец-то я встречусь с Ами, ― мечтательно вздохнула барышня Джун, разглядывая наряд, который ей предстоит одеть к ужину.

Платье, несомненно, великолепно. Мягкий светло-зелёный шёлк с чуть более тёмными вставками по лифу и широким рукавам, серебристый узор вышивки, длинная юбка в два слоя, крошечные белые бусины… Покрой, правда, немного странноват, поскольку плечи останутся открытыми, зато к этому наряду идеально подойдут пояс, подаренный Его Высочеством, и заколка-венок с белыми цветами.

– Не хотелось бы вас огорчать, но вы должны знать, ― смущённо пробормотала Бибби. ― Господин не взял вашу подругу в гарем. Он подарил её старшей госпоже, не отменив статус рабыни. Если сегодня она и придёт на праздник, то не в качестве наложницы, а с завтрашнего дня вход в гарем для неё и вовсе будет закрыт, если только молодой господин или Айна не дадут разрешение на визиты. Не расстраивайтесь. Гаремным служанкам можно свободно перемещаться по поместью, поэтому я могу передавать барышне Ами весточки от вас.

Юалэ не знала, как реагировать на эту новость. С одной стороны, ей не нравилось, что хрупкая и беспомощная Ами попала в лапы бессердечной госпожи Лин, а с другой, эти же качества сделали бы скромную и глубоко несчастную девушку объектом для нападок со стороны других наложниц. Она не воин. Не сможет себя защитить. Но выживет ли рядом со старшей госпожой, наверняка оскорблённой сейчас потерей власти?

– Пора одеваться, ― напомнила ей Бибби сочувственно.

Барышня Джун снова вздохнула, но теперь уже не мечтательно, а обречённо. Рано или поздно этот день должен был наступить. Если хочешь чего-то добиться, прятаться в стенах уютной комнаты бессмысленно. Праздничный ужин ― отличная возможность познакомиться с соперницами и оценить свои шансы на успех задуманного. Нельзя показывать слабость и страх, иначе победы не видать.

На одевание и возню с непослушными волосами ушёл целый час, но время в запасе ещё оставалось. Бесформенное серое одеяние прислуги, которое Юалэ носила все эти дни, наконец-то отправилось в корзину с грязным бельём без шанса на возвращение в эту комнату ― наложнице третьего ранга не по статусу надевать подобное. Новый наряд в целом пришёлся впору, но оказался немного широковат в талии, что легко устранилось с помощью вышитого пояса. Надевать серьги Юалэ отказалась, потому что они выглядели слишком тяжёлыми, но браслеты без внимания оставить не смогла ― уж очень красивые. И заколка-венок, как она и предполагала, идеально дополнила образ цветущей весны. Бибби оставила большую часть волос своей госпожи распущенными, и лишь немного собрала в мягкий узел на затылке. Остались и две тонкие вьющиеся пряди у висков. Получилось довольно мило и неброско, но Юалэ сильно смущал цвет одеяния, поскольку он подчёркивал бледность кожи и придавал лицу болезненный вид.

– Все и так знают, что вы больны, поэтому отнесутся с пониманием, ― пообещала служанка не слишком уверенно.

«С пониманием? В гареме, где ни одна из наложниц ещё ни разу не делила ложе с господином? Да они сейчас должны быть готовы загрызть друг друга за толику его внимания», ― подумала барышня Джун, скептически глядя на своё нечёткое отражение в начищенном до блеска серебряном зеркале. С другой стороны, этим вечером наложницы принца наверняка будут испытывать желание загрызть только княжну Айну, которая наконец-то получит то, что причитается всем. Вся скрытая ненависть сегодня достанется законной жене, а не больной рабыне, только что получившей свободу, статус и ранг. Всё не так уж плохо, если подумать.

О том, что Его Высочество прежде не интересовался своим гаремом, Юалэ узнала от Бибби. Ему двадцать восемь лет. Он мужчина. Не наследник трона, но тоже член императорской семьи, поэтому обязан продолжить династию Лин. В чужую душу не заглянешь, но барышня Джун предполагала, что причина может крыться в немощности, как у господина Юджина. Если всё так, то сегодня княжна Айна получит только новый статус и власть, но не мужа.

– Пора, ― взволнованно выдохнула Бибби.

– Идём, ― согласилась Юалэ.

Если уж и входить в змеиное логово, то с гордо поднятой головой и уверенностью в себе. Защищаться от равных внебрачная дочь князя Джуна умела всегда, а у более серьёзных врагов сейчас своих забот хватает, поэтому они не опасны. Нужно просто пережить этот вечер, а по его итогам можно будет начинать строить более уверенные планы на будущее.

Глава 10

― Это новенькая?

– Интересно, что молодой господин в ней нашёл?

– Говорят, он сам её выбрал.

– Что за вульгарный букет у неё на голове?

Бибби дёрнула Юалэ за рукав и шепнула:

– Барышня, не обращайте внимание. Вы здесь самая красивая.

Это утверждение было очевидной ложью, но искренняя забота девочки тронула бы даже самое каменное сердце.

Главный зал гарема являл собой просторное и помещение с четырьмя массивными колоннами, поддерживающими высокий потолок. Вдоль стен стояли большие напольные подсвечники, рассчитанные каждый на двадцать свечей. Поскольку решение о празднике было неожиданным, слуги успели украсить только место для принца и его супруги в самом конце зала, а по обе стороны широкого прохода установили столики для наложниц ― по четыре в ряду. Служанка старшей госпожи сказала, что Юалэ предназначен самый первый столик во втором ряду слева от двери. Свечей в этом и противоположном углу было меньше, чем ближе к центру и концу зала, поэтому провести вечер предстояло в полумраке. Это вполне устраивало барышню Джун, ведь так ей было хорошо видно всех других девушек и их личных служанок ― некоторых, правда, только со спины, но пока не пришёл Его Высочество, все эти девицы вертелись и глазели на новенькую, а она имела возможность составить о них собственное впечатление.

Красивые ― в этом им не откажешь. Одеты в одинаковые платья разных бледных оттенков, но каждая по-своему хороша. Бибби говорила, что наложниц для сына выбирала его мать, поэтому нужно было отдать должное чувству прекрасного старшей госпожи Лин. Брюнетки, шатенки… Есть даже одна рыжеволосая уроженка королевства Баймин ― яркая, зеленоглазая и уверенная в себе, но слегка полноватая. Ей светло-зелёный наряд подошёл бы больше, чем Юалэ.

– Это наложница Сьюзан, я вам о ней рассказывала, ― шепнула Бибби, заметив, на кого смотрит её госпожа.

– Ты обо всех рассказывала, ― напомнила ей барышня Джун. ― Вон та брюнетка с заколкой в форме пера…

– Наложница Мэй. Она а-шуанка.

– Я помню. А та, что рядом?

– Наложница Ванда. Тоже здешняя.

Эти две девицы привлекли внимание Юалэ потому, что надменно взирали на остальных и в болтовне не участвовали. Бибби говорила, что они дружны с княжной ― значит, теперь тоже получат крупицу власти. Отыскала барышня Джун и ту, о которой юная служанка упоминала, как о «бледной тени, тихой, как вода» ― наложницу Тан-Ань, уроженку Хатин-Ло. Она и правда бледная, даже у длинных волос сероватый оттенок, но эта девушка родом из семьи учёного, поэтому воспитана лучше других и придерживается позиции невмешательства ― она Юалэ не соперница, но и не союзница тоже. Как следует разглядеть остальных не удалось, потому что на пороге зала появилась Бернардина и громогласно объявила о прибытии старшей госпожи Лин.

Наложницы дружно встали со своих мест, обошли столики и попадали на колени, уткнувшись носами в пол. Юалэ последовала их примеру, не желая наживать себе новые неприятности. Было похоже, что госпожа Лин очень сильно огорчена утратой власти, поскольку разрешение встать прозвучало нескоро. К этому моменту все в гареме уже знали о грядущей смене хозяйки, поэтому оскорблённая до глубины души женщина не сочла нужным произносить торжественную речь, хотя могла бы. Юалэ не решилась посмотреть на неё прямо, но косой короткий взгляд всё же бросила ― только для того, чтобы узнать, пришла ли Ами.

Ами пришла. Она стояла рядом с госпожой Лин справа от места, предназначенного для принца ― с головы до пят в шелках и золоте, но с пустым взглядом, словно находилась в этот момент где-то в другом месте. «Выглядит здоровой, но явно не в себе», ― не без горечи подумала Юалэ, сочувствуя подруге. Зато госпожа Лин выглядела великолепно в своём тёмно-синем бархатном платье с изящной золотой вышивкой и множеством драгоценных украшений. Гордая, величественная, непоколебимая ― истинная императрица.

Сесть наложницам было разрешено только после того, как хозяйка поместья и её любимица заняли свои места, но почти сразу после этого пришлось вставать и снова кланяться в пол ― в этот раз из-за прихода принца.

– Если вы намерены стоять так весь вечер, то ляжете спать голодными. Поднимитесь. Я хочу видеть ваши прекрасные лица, а не сгорбленные спины, ― произнёс Его Высочество негромко, но был услышан каждой из тех, к кому обращался.

Все встали, хором поприветствовали молодого господина и только после этого вернулись за столики. Принц тоже занял своё почётное место и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. «Снова весь в чёрном», ― заметила Юалэ. Его наряд был лишён каких-либо узоров и украшений ― просто несколько слоёв чёрной ткани, перехваченных в талии широким и таким же чёрным поясом. Небрежно подстриженные волосы всё так же торчали во все стороны подобно вороньим перьям. Создавалось впечатление, что он пришёл на похороны, а не на праздник, причём на свои собственные.

– Законная супруга Его Высочества принцесса Айна Ван Лин! ― объявила Бернардина

Со двора донеслись звуки приятной мелодии. На пороге появилась упомянутая принцесса ― в ярко-красном с золотом платье с длинным шлейфом. Золотые серьги в ушах, обилие золота на руках и шее, сложная золотая корона ― и всё это усыпано крупными и мелкими рубинами, в сиянии свечей похожими на капли крови. Наложницам надлежало снова пасть ниц, но Его Высочество жестом остановил их и искривил свои бледные губы в хищной усмешке. «Что-то не так», ― подумала Юалэ, заметив изменение в его настроении.

Он молчал всё то время, пока законная супруга торжественно шла через зал. Не сказал ни слова, когда она медленно и величественно опустилась на колени перед главным столом и сделала три традиционных поклона. Не подал руки, когда она встала, зато счёл необходимым уточнить, но не у жены, а у своей матери:

– Матушка, вы уверены, что поступили правильно, самовольно присвоив княжне Ван титул принцессы и родовое имя Лин? Насколько я помню, это может сделать только Его Величество своим высочайшим указом.

– Он всё равно будет вынужден издать такой указ, поскольку ты уже внёс имя этой женщины в родословную нашей семьи. Какая разница, сейчас мы будем называть вещи своими именами или позже? ― невозмутимо ответила ему госпожа Лин.

– Но я не сообщал вам о своём намерении обратиться к Его Величеству с подобной просьбой, ― напомнил принц. ― Я лишь сказал, что объявлю её супругой, а вы не только поторопились сделать это за меня, но и нарушили закон, чтобы показать всем здесь, как сильно я вас обидел, отлучив от власти над гаремом. Для передачи права управления достаточно статуса законной жены. Титул не нужен, и вам это прекрасно известно.

Назревала семейная ссора, что для столь важного и торжественного события было явно неуместно. Наложницы занервничали. Служанки заволновались. Принц и его мать сверлили друг друга воинственными взглядами, а княжна Айна стояла перед ними с растерянным видом и нервно комкала подол своего роскошного наряда. Было похоже, что она ничего не знала о планах старшей госпожи или пребывала в твёрдой уверенности, что никаких проблем не возникнет. «Дурочка. Падай на колени и утверждай, что ты ни при чём», ― мысленно посоветовал ей Юалэ.

Его Высочество наконец-то понял, что у спектакля слишком много зрителей ― приказал наложницам уйти, а служанкам велел отнести ужин в их покои. Покидая зал, барышня Джун посмотрела на него ещё раз и подумала, что подступиться к такому человеку будет непросто. Он не постеснялся унизить мать в присутствии посторонних. Не подумал о чувствах девушки, которую решил сделать своей законной женой. В этот момент Юалэ жалела соперницу, потому что не хотела бы оказаться на её месте. Всё, сказанное сейчас, можно было бы сказать и обсудить позже, наедине, но принц Дин Лин не только жуткий, а ещё и чёрствый.

– Похоже, брачной ночи опять не будет, ― хихикнула одна из наложниц, шедшая впереди Юалэ.

– Мне кажется, её вообще никогда не будет. Ни у кого из нас, ― вставила своё слово другая.

Девушки без стеснения обсуждали своего господина и его мать, хотя правилами гарема это категорически запрещено. Бибби задержалась в зале, чтобы собрать на поднос посуду с едой, но барышня Джун смогла бы вернуться в свою комнату и без провожатых ― служанка уже давно нарисовала для неё план гарема и объяснила, где что находится. Комнаты наложниц, главный зал, музыкальный зал, учебный класс, комната для танцев, купальня, помещение для слуг, две кладовые ― много, но всё это размещено в одном здании, которое имеет форму замкнутого прямоугольника с садом в центре. Можно выйти из главного зала и двигаться по внутренней галерее вдоль помещений в любом направлении, и всё равно попасть в нужное место. Но Юалэ не хотелось возвращаться. Она так долго просидела взаперти, что желание подольше подышать свежим воздухом пересилило опасения вызвать чей-нибудь гнев. Сплетницы шли через сад к своим комнатам, а барышня Джун вскоре отстала от них и свернула на одну из боковых тропинок в сторону беседки у маленького пруда. Бибби говорила, что это самое красивое место в саду. Днём там можно любоваться цветами, а ночью ― смотреть на звёзды, если нет облаков. Ночь ещё не вступила в свои права полностью, поэтому звёзд было видно не слишком много, но Юалэ всё равно хотелось смотреть на них, пока не заболят глаза и шея, потому что далеко в Мейджуне её одинокая матушка видит это же самое небо. Это единственное, что они теперь могут делать вместе ― любоваться звёздами, думать друг о друге и мечтать о скорой встрече.

Дойдя до беседки, девушка осмотрелась, выбрала укромное местечко у большого камня и хотела присесть на траву, но вовремя вспомнила, что платье у неё всего одно ― если испачкается, надеть больше нечего. Стояла, глядя на звёзды, до тех пор, пока в саду не стало совсем тихо, а ноги не начали подкашиваться в коленях от слабости. Ещё и тупая боль в животе напомнила о том, что необходимо поесть и принять отвар. И Бибби наверняка волнуется. Нужно было возвращаться, хотя и не хотелось ― дойти до любого края сада, а оттуда уже начинать поиски своей комнаты. Она должна быть третьей по счёту справа от выхода на хозяйственный двор. Там есть большая дверь в каменной стене, выйти через которую дозволяется только слугам, поэтому рядом всегда дежурит одна из гаремных служанок ― не ошибёшься. По извилистой тропинке, петляющей между клумбами и газонами Юалэ в темноте добрела до внутренней галереи и свернула направо, но в итоге оказалась совсем в другом конце двора. Идти в обратном направлении смысла не имело ― слишком далеко. Проще двигаться вперёд.