Тайна А-Шуана

После этих слов негодование матери поугасло, но созналась она только в том, что велела лекарю продлевать мучения мейджунки как можно дольше, при этом не вредя. Она не имела намерения убивать барышню Джун ― просто хотела показать, что дерзость наказуема. В отравлении так и не призналась, а служанка, отправленная за лекарем, доложила, что господин Фэн рано утром отбыл в столицу за редкими снадобьями, чтобы пополнить запасы поместья.

– Как своевременно, ― ехидно заметил Дин. ― Полагаю, возвращаться он не намерен, но это не означает, что я не потребую ответа. Сегодня же передам жалобу в суд и отправлю письмо Алексу. А-Шуан не так уж и велик, а в Лунной Долине опытные лекари на вес золота. В итоге каждый, кто навредил моей наложнице, получит по заслугам.

– Я начала выбирать девушек для твоего гарема ещё до того, как ты достиг совершеннолетия, ― обиженно произнесла госпожа Лин. ― Больше десяти лет прошло с тех пор, но ты никогда не интересовался, сколько их, какие они, как выглядят, какими достоинствами обладают. Они теряли свои молодость и красоту прямо здесь, у тебя под носом, но тебе не было до этого дела. Ты даже не знаешь, сколько сейчас лет Айне Ван, а ведь она твоя ровесница и могла бы уже нарожать толпу детишек более внимательному супругу. Почему теперь всё изменилось, Дин? Почему с появлением этой мейджунки ты стал другим и начал видеть во мне врага?

– Не перекладывайте свою вину на плечи невинных, матушка, ― попросил Дин, нисколько не тронутый её обвиняющим тоном. ― Вы сами сказали, что ненавидели меня с самого моего рождения, а барышни Джун тогда ещё и в помине не было. Загляните в собственную душу и поищите виновных там. Я распорядился выставить охрану у ваших покоев и отдал приказ слугам начать собирать ваши вещи. Юджин сегодня даст вольные всем рабам. После этого прислуга поместья будет распущена, потому что я не хочу кормить ваших соглядатаев.

– А кто будет кормить тебя и твой гарем? Об этом ты подумал? ― надменно осведомилась госпожа Лин, осознав, что сын не отступится от своего решения.

– Я владею не только этим поместьем, но целым княжеством, матушка, ― напомнил Его Высочество. ― Это тысячи простолюдинов с бесчисленным множеством достоинств. Думаете, я настолько беспомощен, что не в состоянии нанять нескольких слуг? Правда считаете меня совершенно никчёмным?

– Ты начнёшь, а через несколько дней снова будешь вынужден искать выход для проклятия Линов и побежишь в Лунную Долину, чтобы не калечить своих наложниц, ― злорадно и совсем не по-матерински заметила оскорблённая женщина. ― Но тебе всё равно придётся возвращаться сюда и заставлять их страдать, потому что в противном случае магия превратит твою жизнь в кошмар. Ей нужен наследник. Сегодня ты покувыркался в постели с мейджункой, тебе стало легче, но надолго ли? Сходя с ума от боли, сможешь ли уделить достаточно внимания делам поместья и княжества? Твой мерзкий отец был императором и держал при себе целую толпу советников и помощников, которые всё делали за него, а кто есть у тебя, Дин? Ты даже о себе позаботиться не можешь, а думаешь, что справишься с заботами целого княжества? Да если бы не я…

– Значит, я всё-таки был прав в своих подозрениях, и ваши амбиции вышли далеко за пределы этого поместья, ― недовольно поморщился Его Высочество. ― Что ж, значит, мне придётся решать и эту проблему тоже, но я справлюсь, можете не сомневаться. Начинайте собираться в путь, матушка. Я дал слугам на сборы три дня. До тех пор вам запрещено покидать свои покои и общаться с кем-либо, кроме Бернардины.

– Но я ещё не передала обязанности по управлению гаремом Айне!

– Она живёт в этом гареме уже больше десяти лет, как вы сами только что заметили, ― напомнил Дин. ― Полагаю, справится и без ваших наставлений.

Уходя, он услышал, как мать прошипела ему в спину: «Ты ещё пожалеешь об этом, отродье демона». Сердце снова невольно сжалось от обиды, но было уже не так больно, как вчера, когда такой же удар пришёлся на истерзанную тьмой душу. Умение отпускать друзей и врагов без сожалений никогда не было сильной стороной Дина Лина, но и позволить матери остаться он теперь тоже не мог. Она приехала не к нему, а для того, чтобы превратить его маленькое княжество в собственное королевство. Сунула свой нос во все его дела, установила свои правила и решила, что может управлять и сыном тоже, а он из благодарности и сыновней почтительности будет беспрекословно подчиняться каждому её слову. Стоило раньше понять, что ей нужна только власть, но Дину очень сильно хотелось верить, что в этом мире есть хоть один человек, который способен искренне его любить. Хотя бы родная мать.

* * *

– Госпожа, не огорчайтесь. Вы же знатного рода и были императрицей. Титул при вас остался только княжеский, но репутация достойной супруги покойного правителя и старые связи никуда не делись, правильно? Не расстраивайтесь, поберегите себя. Не всё ведь потеряно.

– Много ты понимаешь, ― недовольно проворчала госпожа Эстель, бросив на рабыню короткий взгляд.

Ами так сильно напоминала ей бедняжку Фанию, что даже мейджунское происхождение этой безродной простолюдинки казалось не таким уж и важным. Не все мейджунцы подобны старой ведьме Венее. Не все достойны только ненависти. К таким хрупким и беспомощным созданиям, как Ами, можно относиться с заботой и даже любовью. Тихая, нежная, скромная, послушная… Фания была бойкой и своенравной девчонкой, поэтому Ами похожа на неё не во всём, но то дитя уже давно осталось лишь в памяти, а это ― здесь, совсем близко.

– Тебя не тревожит, что твою подругу кто-то пытался отравить? Тоже думаешь, что это сделала я? ― спросила расстроенная женщина у своей подопечной, заметив отсутствие у неё интереса к судьбе второй мейджунки.

– Она мне не подруга, ― спокойно ответила Ами и взяла со столика гребень, чтобы расчесать волосы своей хозяйки. ― Мы просто проделали вместе долгий путь от Мейджуна до А-Шуана и поддерживали друг друга, вот и всё. Здесь наши пути разошлись, и я нисколько об этом не сожалею.

– Почему? ― заинтересовалась госпожа Лин.

– Она внебрачная дочь знатной семьи, которая несколько лет назад была полностью уничтожена по приказу нашего короля. Жила с матерью при каком-то храме и много работала, поэтому руки у неё сильные, но кожа ладоней довольно грубая. Когда проходил отбор девушек для дани, придворный лекарь при первом осмотре многих с таким же недостатком назвал негодными, а Юалэ даже толком не осмотрел. И позже… Я тогда подумала, что этот выбор Её Величество королева Амелия сделала заранее, хотя в девице Джун нет ничего примечательного. Думаю, её выслали из Мейджуна из-за происхождения.

– И что? Какое это имеет отношение к тебе?

– Никакого, и я хотела бы, чтобы впредь всё оставалось именно так. У неё уже сейчас проблемы, хотя мы прибыли в А-Шуан совсем недавно. Если нас будут считать подругами, то беда может коснуться и меня тоже. Я знаю, что никогда не вернусь домой, но предпочту спокойную жизнь вдали от чужих проблем дружбе, которой даже не было. Если смогу оставаться рядом с вами и служить вам, этого будет достаточно.

Госпожа Лин ничего не ответила на это, поскольку глубоко задумалась. Вдовствующая императрица А-Шуана и королева Мейджуна ― родственницы. По закону они не имеют права общаться, но кто и когда в императорской семье уважал закон? Неизвестно, кто именно и по какой причине отравил дерзкую рабыню, ведь она только прибыла в поместье, и здесь у неё не могло быть врагов, но всё становится на свои места, если предположить, что это дело рук старухи Венеи. Одна ведьма Эрьяр избавилась от девчонки, выслав её из Мейджуна, а вторая попыталась прикончить мерзавку уже в А-Шуане. У Венеи руки длинные, и она на такое вполне способна. Насколько бы сильно барышня Джун ни нравилась Дину, любящая бабушка без раздумий закроет глаза на чувства внука ради собственного спокойствия или выгоды. Это самое правдоподобное и единственное объяснение случившемуся. Когда лекарь Фэн сказал, что рабыня отравлена, госпожа Лин не стала искать виновных, потому что была уверена в верности и преданности слуг поместья ― мейджунка могла отравиться и до прибытия сюда. Но если к попытке убить её имеет отношение старая карга Венея, значит, кто-то оказанное ему доверие не оправдал. Девчонке давали только воду, которую приносили разные служанки, а болван Дин всем им дал свободу. Теперь он и сам не найдёт виноватых, сколько бы ни старался, но можно намекнуть на то, что виновна на самом деле его дражайшая бабушка. Даже если не так, то он оскорбит вдовствующую императрицу своими подозрениями, а она оскорблений не терпит. Да и император Ариан с удовольствием зацепится за такой прекрасный повод избавиться от не в меру властной матери, если доказать её вину в переписке с правящей семьёй Мейджуна.

– Ты права, Ами. Ещё не всё потеряно, ― улыбнулась госпожа Лин, предвкушая скорое изменение своего безнадёжного положения. ― Мы поедем в столицу. Этот сын от меня отрёкся, но есть и другой. И полезные связи, как ты верно заметила, тоже пока ещё остались.

Глава 13

Стоило остаться в Мейджуне и позаботиться о матушке в меру своих сил, а не пускаться в опасную авантюру, имея лишь цель, но не понимание того, насколько это рискованно. С тех пор, как Юалэ переступила порог аудиенц-зала а-шуанской императрицы Венеи, её жизнь превратилась в непрекращающийся кошмар. Пытка за пыткой, наказание за наказанием, и никакого просвета ― словно боги отвернулись от жалкой простолюдинки, дерзнувшей роптать на судьбу. Она прекрасно помнила, что хотела вернуться в свою комнату в гареме, но проснулась в спальне Его Высочества, где всё было настолько же мрачным и чёрным, как и душа этого демона. Обивка на мебели, драпировки на стенах, полог балдахина и постельное бельё, занавеси на окнах и двери ― всё чёрное, будто это склеп или траурный зал, а не жилая комната принца. И точно такая же тьма поглотила три дня жизни Юалэ. Три дня и четыре ночи ― словно их и не было.

– Оказывается, вы были отравлены, а не больны, ― тараторила Бибби без умолку, радуясь долгожданному пробуждению своей хозяйки. ― Господин заботился о вас и использовал для лечения самые дорогие снадобья, которые сложно достать даже в столице. Всего за три дня сошли даже жуткие синяки с ваших коленей, а живот больше не будет болеть. Теперь вы можете есть всё, что пожелаете. Хотите, я что-нибудь принесу? Теперь у нас и еда другая, потому что Его Высочество выгнал всех слуг, а новые кухарки готовят вкуснее, чем старые.

Он выгнал всю прислугу, кроме нескольких гаремных служанок, которых тоже собирается заменить. Уволил управляющего и его помощников. Выставил из поместья даже родную мать, а многоуважаемый лекарь Фэн сбежал сам. Бибби сказала, что ещё никогда не видела молодого господина настолько грозным и решительным. Прежде он занимался только делами княжества и не уделял внимания поместью, но теперь успевает всё ― и жалобы простолюдинов разбирать, и о пополнении припасов заботиться, и в поместье свои порядки устанавливать. Здесь остались только его воины, наложницы и горстка временных слуг. Сейчас Его Высочество ищет нового лекаря, а пока придётся довольствоваться приходящим. Госпожа Айна перекраивает правила гарема на своё усмотрение, ведь теперь она там главная. Другие наложницы во всём её слушаются, потому что изменения происходят в их же интересах. С прислугой пока туговато, да, но скоро эта проблема будет решена.

– Госпожа Айна вчера справлялась о вашем самочувствии и уже распорядилась подготовить для вас другую комнату поближе к главному дому, чтобы господин больше не нарушал традиции, если пожелает вашего общества. В гареме уже все знают, что он очарован вами. Даже повысил ваш ранг сразу до первого, минуя второй. Это большая честь.

У Юалэ голова шла кругом от обилия новостей, поэтому она не сразу уловила суть слов служанки, а потом, когда разум немного прояснился, удивлённо переспросила:

– Очарован мной?

– Ну да, ― охотно кивнула Бибби. ― Он объявил об этом всем, чтобы вас не наказали. Наложницам нельзя находиться в главном доме дольше половины одной ночи, а вы здесь уже довольно долго. При старшей госпоже Лин вас за такое непременно заперли бы снова в зале покаяния, но госпожа Айна отнеслась к этому с пониманием.

– Она думает, что мы с принцем… Ну… Что мы…

– Да все теперь так думают, но вы не волнуйтесь. Это же гарем. Его Высочеству могла приглянуться любая из наложниц, и ревность здесь неуместна, ― успокоила её Бибби.

– О-о-о, боги! ― обречённо выдохнула барышня Джун. ― Только успеваешь оправиться от одного потрясения, как сразу же случается что-нибудь ещё. Если я все эти дни была в его спальне, то где спал он сам?

– Да какая разница? ― беззаботно пожала плечами девочка. ― Главный дом очень большой, здесь полно пустых комнат. К тому же господин всё время занят. Должно быть, он спит прямо в своём кабинете. А Тео охраняет дверь этой комнаты, чтобы сюда даже мышь не проскользнула.

– Зачем?

– Господин не хочет, чтобы кто-то узнал, что он всех обманул, и на самом деле между вами ничего не было. И ещё он опасается, что вас снова могут попытаться убить.

– Кто? Он же всех выгнал.

– У старшей госпожи очень много своих людей и за пределами поместья тоже, а господин сейчас нанимает новых слуг.

Юалэ пришла к выводу, что принц на самом деле использует её как наживку, а не защищает. Госпожа Лин возненавидела её с первого дня, а теперь ещё и наказана изгнанием. Она ― бывшая императрица. Могущественная, властная и беспощадная женщина. Конечно, захочет отомстить сыну за обиду и попытается уничтожить то, что ему по душе. Какая ирония! Барышня Джун мечтала об игре по собственным правилам, но в итоге стала пешкой в чужих интригах. Просто великолепно!

– Надо вернуться в гарем, да? ― спросила она у болтливой служанки, свесив ноги с постели.

– Нельзя, ― отрицательно покачала Бибби головой. ― Мы должны оставаться здесь до тех пор, пока господин не позволит уйти.

Юалэ упала обратно на чёрные шёлковые подушки, подумала немного, тяжело вздохнула и попросила:

– Тогда принеси что-нибудь из еды. Хотя бы маленькую булочку. Умираю с голоду.

– Конечно. Сейчас принесу, ― обрадовалась девочка.

Когда она скрылась за дверью, барышня Джун села и ещё раз осмотрелась. Большая комната всё так же казалась ей невообразимо мрачной, но при этом всё же выглядела уютной. Помимо ужасного чёрного цвета здесь в изобилии присутствовал и золотой ― шёлковые кисточки по краю балдахина, изящные узоры на стенах и тонких колоннах, позолота на мебели, напольных канделябрах и посуде. Красивое на самом деле сочетание, просто непривычное. И под стать хозяину этого дома ― грозно и величественно. На небольшом столике у одного из окон лежали изящные письменные принадлежности ― тоже золотые.

– Если он так любит золото, то почему дарит наложницам только серебро? ― вслух произнесла Юалэ и встала, чтобы размять ноющее после долгого сна тело.

Она и правда больше не чувствовала себя больной. Осталась только слабость, но это и неудивительно, если учитывать, сколько дней пришлось вынужденно голодать или отказывать себе в пище. Бибби сказала, что господин Фэн не лечил, а лишь продлевал мучения ― так ему приказала старшая госпожа. Он же лекарь. Как мог быть таким жестоким? Жаль, что принцу не удалось его наказать. Но если задуматься, то сложившаяся ситуация не так уж и безнадёжна. Похоже, Его Высочество по-прежнему избегает плотской близости с кем бы то ни было, но обманывает всех, выдавая Юалэ за свою избранницу. Это весьма удобно. Если ему нужно устроить грандиозный спектакль, чтобы усыпить ненужное внимание, то он выбрал очень подходящую партнёршу. Можно подыграть ему и извлечь из этого пользу для себя.

За высокой ширмой обнаружилось зеркало ― высокое, в тяжёлой золотой раме, но созданное руками мастера из неизвестного Юалэ материала, похожего на полированный чёрный камень. Одно только это зеркало стоило бы в Мейджуне целое состояние и наверняка красовалось бы в покоях Её Величества королевы Амелии. Работа изящная, полировка высочайшего качества и ни единой щербинки или трещинки ― сокровище, одним словом. И отражение в нём лучше, чем в медных или даже серебряных зеркалах. Барышня Джун покрутилась немного перед этой удивительной находкой и пришла к выводу, что выглядит неплохо для той, кто три дня назад упал в обморок от слабости и истощения на пороге хозяйского дома. И платье… Теперь у неё имелось несколько очень красивых платьев разного покроя. То, что сейчас было надето на ней, Бибби назвала «домашним» ― простое, с широкими рукавами, лентами-завязками вместо пояса и лишённое вышивки, но при этом мягкое, удобное и не стесняющее движения. Светло–персиковое. На фоне окружающего чёрно-золотого мрака Юалэ в нём выглядела единственным светлым пятном.

– Мне сообщили, что ты очнулась, ― донёсся из-за ширмы звук знакомого рокочущего голоса.

Такой не спутаешь ни с каким другим. Барышня Джун вздрогнула от неожиданности и на мгновение задержала дыхание, но быстро взяла себя в руки ― сама полезла в логово демона, поздно быть трусихой. Вышла из за ширмы и склонилась перед а-шуанским чудовищем в почтительном поклоне.

– Приветствую, господин. И благодарю за вашу заботу. Если скажете, как могу отплатить вам, я с радостью выполню любое ваше желание.

– Любое? ― недоверчиво переспросил он. ― В таком случае раздевайся.

Юалэ резко выпрямилась и испуганно посмотрела ему в глаза ― чёрные, как ночь, и глубокие, как смертельно опасный омут. Его Высочество показался ей ещё более бледным, чем раньше, но держался уверенно и невозмутимо.

– Что? Это моё желание ты не готова выполнить? ― криво усмехнулся он, присев за стол и налив для себя воды в изящную золотую чашу. ― Я пошутил, забудь. Заботой о тебе я искупал собственные ошибки, поэтому в твоей благодарности не нуждаюсь. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, господин. Гораздо лучше, чем раньше, ― ответила она, испытав поистине невероятное облегчение.

– Хорошо, ― кивнул Его Высочество и указал рукой на второй стул. ― Присядь. У меня есть к тебе несколько вопросов. Для начала я хотел бы узнать, как так вышло, что внебрачная дочь опального мейджунского князя оказалась единственным выжившим членом его семьи.

Юалэ приняла предложение присесть и начала подбирать правильные слова для ответа, но потом решила, что можно обо всём рассказать честно ― хуже от этого всё равно никому уже не будет.

– Моя матушка родом из Хатин-Ло. Она родилась уже рабыней и была продана в Мейджун в возрасте девяти лет. Там она сразу же приглянулась старой княгине Джун. Сначала помогала на хозяйственном дворе в поместье, потом её назначили служанкой в гарем моего отца. Он был старше неё почти на двадцать лет. Одна из его дочерей была ровесницей моей матушки. Однажды он сильно напился и…

Она умолкла и бросила на Его Высочество настороженный взгляд, но он только хмуро сдвинул свои чёрные брови и приказал:

– Продолжай.

– Он начал преследовать её. Не упускал ни единого случая остаться с ней наедине и приказывал обо всём молчать. В конце концов мама понесла, но он заставил её избавиться от этого ребёнка. Потом ещё от одного. И ещё… Так продолжалось несколько лет, а потом она не выдержала этих издевательств и пожаловалась старой госпоже. В итоге её же и обвинили в соблазнении господина. Избили и за две медные монеты продали в дом утех. Там её осмотрел лекарь, и выяснилось, что она опять носит под сердцем дитя. Хозяйка борделя всё тщательно записала в учётные книги, поэтому в моём происхождении потом сомнений и не возникло. Кто продал, по какой причине, каким был срок беременности ― всё учла. Она дала матушке лёгкую работу и не заставляла обслуживать мужчин, пока не родится ребёнок, но мой отец не мог смириться с тем, что его лишили любимой игрушки, и начал создавать проблемы. Из-за этого матушку просто выгнали, когда она уже вот-вот должна была родить. Я родилась в заброшенном доме, Ваше Высочество. В грязи, в пыли и почти без надежды на выживание. Мама была настолько слаба, что лишилась чувств сразу же, как только разрешилась мной. У меня на ухе вот здесь… Вот, смотрите. Здесь нет маленького кусочка плоти, потому что его отгрызли крысы. Если бы тогда крик младенца не привлёк случайного прохожего, мы обе очень скоро были бы мертвы. Этот человек жил неподалёку и приютил нас. Потом он заболел и умер. Мы жили в его маленьком доме ещё какое-то время, но мама узнала, что её объявили в розыск, и пустилась в бега. Она скиталась одиннадцать лет, но не бросила меня и никогда не считала обузой. Потом мы прибились к приюту у храма бога процветания и выполняли разную работу, а взамен получили пищу и крошечный угол в долине нищих у подножья горы. Я не знала, что семью моего отца казнили. Мама записала меня в учётную книгу храма под своим девичьи именем Тай, чтобы нас никто не нашёл, и не рассказывала о том, какое чудовище приходится мне отцом. Этот храм находится довольно далеко от столицы Мейджуна, туда не очень часто приезжает столичная знать, но однажды кто-то узнал матушку и раскрыл её личность. Нам позволили остаться в храме только потому, что Его Величество лично выслушал мою маму и даровал нам помилование.

– Вас вызывали во дворец? ― задумчиво уточнил господин Лин.

– Нет. Король приехал сам в сопровождении двух советников и судьи на церемонию поклонения. Так мы и встретились.

– Его супруга была тогда с ним? ― прозвучал очередной вопрос.

– Нет, ― просто ответила Юалэ и тоже нахмурилась. ― Почему вы спрашиваете?

Его Высочество посмотрел на нёё удивлённо, и сообщил:

– Ты невоспитанная и дерзкая. Не обладаешь ни особой красотой, ни талантами, ни какими-либо другими достоинствами. У тебя грубые, покрытые шрамами руки. Мейджун всегда был щепетилен в выборе девушек для дани А-Шуану, но с таким количеством явных недостатков тебе всё же удалось пройти отбор. Его ведь проводила королева Амелия, не так ли?

– Я не понимаю, к чему вы клоните, ― призналась Юалэ.

– Я объясню, ― сжалился он. ― Семья Джун была очень могущественной и являлась одной из боковых ветвей королевской династии. Твой отец обладал не только огромным богатством и властью, но ещё и занимал такую должность, которая позволяла ему контролировать мейджунские войска. Он представлял серьёзную угрозу для трона, поэтому и был устранён. Ваш король пощадил тебя, потому что вы с матерью долго страдали по вине князя Джуна и вряд ли захотели бы мстить за него. К тому же вы женщины. Его супруга не участвовала в принятии этого решения, а он не принимал участия в отборе девушек для дани. Полагаю, королева Амелия поставила финальную точку в истории семьи Джун, просто включив твоё имя в список рабынь. Она сделала то, что по какой-то причине не захотел сделать Его Величество, но при этом не нарушила ни его волю, ни законы Мейджуна.

– Хотите сказать, что она просто избавилась от меня, отправив сюда? ― наконец-то поняла девушка. ― Ну и что? Лучше так, чем удавка, яд или топор палача.

– А в свете всего этого тебе не кажется странным, что вдовствующая императрица Венея назвала тебя плохим для меня выбором сразу же после того, как услышала твоё имя? ― задал Его Высочество следующий вопрос, налив себе ещё немного воды. ― Они ведь с королевой Амелией родственницы. Тётя и племянница.

Юалэ выпучила на него глаза и долго сидела так, осмысливая услышанное. Родственницы? Обе из рода Эрьяр? Матушка как-то упоминала о том, что тётя королевы Амелии была выдана замуж в империю А-Шуан для укрепления мирных отношений между государствами, но о дальнейшей судьбе этой женщины много лет никто ничего не знал. Вдовствующая императрица?

– То есть вы тоже приходитесь королеве Амелии родственником? ― наконец-то справилась Юалэ с потрясением.

Принц вопросительно изогнул бровь и уточнил:

– Это единственный вывод, на который хватило твоего ума?

Она смутилась. Обдумала его слова ещё раз, сопоставляя факты и так, и эдак, но в голову больше ничего не пришло, хотя Его высочество явно на что-то намекал.

– Ладно, забудь, ― пощадил он её рассудок. ― Я хочу предложить тебе сделку. Бибби уже рассказала о моём маленьком обмане, не так ли? Мне нужно, чтобы этот спектакль продолжался. А ты, насколько я понял, очень сильно любишь свою матушку. Согласишься помочь мне, если я пообещаю, что привезу её в А-Шуан и обеспечу ей здесь достойную жизнь?

– Нет, ― отрезала Юалэ.

– Нет? ― изумился принц. ― Почему? Ты не хочешь, чтобы…