Тайна А-Шуана

– Я хочу встретиться с Его Высочеством, ― решила Юалэ.

Он заронил в её душу зерно сомнений и тревоги, когда намекнул на то, что королеве Мейджуна может оказаться мало ссылки последней представительницы рода Джун в А-Шуан. Отбор девушек был проведён по всем правилам. Империя А-Шуан не жалуется и претензий не предъявляет, поэтому король Мейджуна никогда и не захочет выяснять, почему девица Джун оказалась включённой в список. Он позволил этому ребёнку жить ― уже большая милость с его стороны. Королеве незачем заметать следы своего злодеяния даже в том случае, если она действительно его совершила, но ведь эта властная женщина может думать по-другому. Матушка Юалэ не враг ей, но если исчезнет, то уже не сможет подтвердить наличие у дочери физических недостатков, исключающих положительное решение при отборе. Господин Лин может оказаться прав в том, что ей грозит большая опасность. У него наверняка имеются шпионы в Мейджуне. Не нужно перевозить матушку в А-Шуан ― пусть просто узнает, всё ли с ней в порядке. Он сам выбрал сделку, а не приказ. Не должен отказать в такой простой просьбе.

– Но господина сейчас нет в поместье, ― виновато сообщила Бибби.

– Ну тогда просто погуляем, ― мягко улыбнулась ей Юалэ.

Девочка обрадовалась. Сразу же начала суетиться, выбирая подходящее платье для прогулки, и в конце концов остановила свой выбор на бледно-лиловом наряде, украшенном фиолетовой тесьмой и россыпью мелких бусинок. К платью прилагалась тёплая накидка с белым меховым воротом ― весьма удачное решение для прохладной весенней погоды. На переодевание и создание красивой причёски было потрачено довольно много времени, поэтому покинуть спальню господина удалось нескоро, но барышня Джун никуда и не торопилась.

Она не оставила мысли о побеге из А-Шуана, просто теперь не до конца понимала, имеет ли смысл следовать изначальному плану. Принесут ли ей пользу тайны династии Лин? Если сможет узнать их, выбраться отсюда и вернуться в Мейджун, то не погибнет ли, пытаясь получить награду? На текущий момент ей хотелось просто обнять матушку и снова услышать родной голос. Мир велик. Если нет покоя и безопасности в Мейджуне, можно уйти на родину матери в Хатин-Ло или в какое-нибудь другое королевство. В Баймин, например. Там производят тончайший шёлк. Рабочие руки нужны всегда. Можно наняться в маленькую мастерскую и со временем накопить денег на собственный маленький дом. Мать не поступила так из-за рабского клейма, которое была вынуждена прятать под одеждой всю свою жизнь, но при наличии денег его можно свести. Да за одну только золотую брошь-бабочку, которую Юалэ сегодня получила в подарок, в Мейджуне можно выручить целое состояние. Дочь одета в шелка и золото, а мать даже не каждый день получает кусок хлеба и миску каши ― это ведь неправильно. Сбежать можно уже сейчас. Взять с собой несколько ценных вещиц, спрятаться в одной из повозок торговцев и покинуть империю А-Шуан с торговым караваном. Нужно только выяснить, откуда и как часто отправляются эти караваны. На карту А-Шуана тоже не мешало бы взглянуть хоть одним глазком, чтобы не заблудиться. А для этого всё равно нужно подобраться к принцу поближе и заслужить хотя бы крупицу его доверия. Начать можно с изучения поместья ― заняться всё равно больше нечем, а безделье навевает дурные мысли.

– Готово! ― сообщила Бибби, украсив причёску своей хозяйки последней золотой шпилькой. ― Госпожа Айна лопнула бы от зависти, если бы увидела вас сейчас. У неё тоже много нарядов и украшений, но сама она невзрачная, а вы от природы одарены особым очарованием.

Юалэ посмотрела на своё отражение в зеркале, подумала немного и изменила первоначальное решение.

– Мы идём не на прогулку, а в гарем.

– Зачем? ― нахмурилась Бибби. ― Господин же разрешил не возвращаться туда.

– Хочу выразить почтение его законной супруге и сделать ей подарок, ― ответила барышня Джун.

– Но подарки запрещены! Вы же накличете на себя беду, госпожа! ― заволновалась девочка.

– Запрет установила старшая госпожа Лин, ― напомнила ей Юалэ. ― Заодно узнаем, изменила ли княжна Айна и это старое правило тоже. Не волнуйся. Я знаю, что делаю.

Она освободила одну из больших шкатулок от содержимого и сложила туда несколько особенно изящных и дорогих украшений ― их много, поэтому поделиться с соперницей не жалко. Пусть княжна получит наглядное подтверждение тому, что статус законной жены даёт больше обязанностей, чем привилегий. Если умна, то проглотит это оскорбление молча. А если глупа, то совершит ошибку, которую потом можно будет использовать с выгодой для себя. Это куда полезнее прогулок по опустевшему поместью.

Служанке решение госпожи пришлось не по вкусу, но слуги с решениями господ не спорят. Один из стражей, дежуривших за дверью, осведомился, куда направляется наложница Его Высочества, и снова замер столбом, услышав, что она намерена посетить гарем ― воинам туда нельзя, а дорогу Бибби найдёт и без посторонней помощи. Главный дом оказался довольно большим, но таким же мрачным, как и спальня принца. Было похоже, что господину Лину нравится окружать себя чёрным цветом.

– Сюда, госпожа, ― указала девочка на невысокую дверь справа от лестницы на первом этаже.

Сразу за этой дверью начинался гаремный сад. Юалэ уже достаточно насмотрелась на него из окна и заодно не без помощи Бибби изучила расположение комнат наложниц и других помещений уже не по карте, а фактическое. Для того, чтобы попасть в покои законной жены, нужно было обойти сад справа и дойти почти до самого главного зала. В саду в этот час гуляли девушки ― по одной или небольшими компаниями, если хотели что-то обсудить. Появившись в гареме в довольно роскошном наряде и с множеством дорогих украшений, Юалэ дала им новую пищу для сплетен, а они были вынуждены приветствовать её вежливыми полупоклонами, поскольку теперь наложница Джун имела более высокий статус.

– Что-то незаметно, чтобы они лопались от зависти, ― вполголоса заметила она, обращаясь к Бибби.

Служанка тоже обратила на это внимание, но объяснений у неё не нашлось.

Госпожа Айна Ван как раз отчитывала за какую-то оплошность свою новую служанку, когда незваные гости появились на пороге её покоев. Юалэ знала, что принц уволил большую часть гаремной прислуги, но его законной супруге по статусу полагалось иметь восемь личных служанок, и эти вакансии были закрыты в первую очередь. Те, кого не прогнали, учили обязанностям и порядку новеньких, а на это нужно время. Ошибки неизбежны, поэтому княжна и не наказывала девушек, а только бранила их. Когда пришли барышня Джун и Бибби, она жестом велела уйти всем остальным, но две доверенные прислужницы из прежних всё же остались ― кто-то же должен услышать каждое слово предстоящего разговора, чтобы потом разнести сплетни по всему гарему.

– Приветствую вас, супруга Ван, ― поздоровалась Юалэ с законной женой Его Высочества и даже согнула спину в глубоком поклоне, как того требовали правила.

– Пришла похвастаться подарками господина? ― насмешливо осведомилась княжна. ― Не старайся, мою гордость ты этим задеть не сможешь. Причина твоего возвышения, похоже, известна всем здесь, кроме тебя.

– Я невежественна. Прошу, просветите меня, ― попросила барышня Джун, выпрямившись.

– В самом деле не понимаешь? ― удивлённо приподняла Айна подкрашенную бровь.

В гареме только законной супруге дозволяется носить красное, и она вовсю пользовалась этим правом. Её насыщенного алого цвета наряд, густо расшитый золотыми нитями, украшала россыпь мелких рубинов. Громоздкая корона на тёмных густых волосах тоже сверкала рубинами, как и серьги, колье, перстни и браслеты. Айна Ван хоть и не могла похвастаться природной красотой, зато превосходно умела прятать недостатки своей внешности за красивой обёрткой. Юалэ даже на мгновение показалось, что затмить княжну в глазах принца она не сможет никогда, сколько бы украшений на себя ни нацепила ― всё дело в ауре величия и могущества, которая исходит от благородных дам сама по себе, без всяких ухищрений.

– Хорошо, я объясню, ― снисходительно произнесла супруга Его Высочества, так и не дождавшись ответа. ― Вдовствующая императрица Венея родом из Мейджуна, а госпожа Эстель происходит из знатной а-шуанской семьи, как и я. Эти две женщины одинаково амбициозны и всегда лишь терпели друг друга, но после смерти покойного императора всё же повздорили, в результате чего госпоже Эстель пришлось отказаться от титула и приехать сюда. С тех пор она ненавидит всех мейджунок до глубины души. Но сейчас Её Светлость в ссоре и с младшим сыном тоже. Возвышая тебя, безродную мейджунку, и задвигая на задний план меня, законную жену благородного происхождения, наш господин лишь хочет побольнее уколоть свою мать, не более. Сейчас он очень сильно обижен на неё, но эта обида не будет долгой. Рано или поздно Его Высочество одумается и простит госпожу Эстель, а ты будешь забыта, наложница Джун. Наслаждайся тем, что имеешь сейчас, потому что завтра у тебя могут всё это отнять. Твоё положение шатко и зависит от прихоти господина, а моё уже не пошатнётся, понимаешь? Не имеет значения, с кем он будет делить ложе. Неважно, кто родит ему наследников. Его законной супругой всегда буду только я.

– Законный брак можно расторгнуть, ― заметила Юалэ, смущённая тем, что слова Айны совпали с её собственными мыслями.

Княжна одарила её снисходительным взглядом, а потом рассмеялась ― громко и неприятно.

– Ради тебя? Серьёзно? ― презрительно осведомилась она. ― Открою тебе один маленький секрет, наивная девчонка. Расторгнуть брак принца императорской крови может только император своим высочайшим указом, но Его Величество тоже ненавидит мейджунок. Он тащит девок, подобных тебе, в свой гарем только для того, чтобы унижать их там в своё удовольствие, издеваться и иногда даже убивать, изливая таким образом на твоих землячек многолетнюю обиду, которую питает к своей родной матери. Императрица Венея посадила его на трон, но отняла всю власть. Она запрещает ему жениться и подмешивает в еду и питьё снадобья, которые лишают Его Величество возможности зачать дитя. У нашего императора, наложница Джун, есть титул, личная половина дворца и сотня наложниц, но это и всё. Даже если принц Дин и обратится к нему с просьбой о расторжении нашего брака, то согласия не получит, потому что до дворца уже дошли слухи о твоём возвышении. Император скорее проглотит свою императорскую печать, чем заверит ею подобный указ.

– Но я ведь могу и овдоветь, ― вкрадчиво, но достаточно громко донеслось с улицы.

Княжна Айна побледнела и вцепилась в подлокотники своего кресла так, что побелели костяшки пальцев. Юалэ повернулась на голос и увидела, как Его Высочество шагнул в просвет дверного проёма откуда-то сбоку. С того места, где стояли барышня Джун и её служанка, было сложно разглядеть черты его лица, но угрожающий тон не оставлял сомнений в том, что принц услышал достаточно.

– Господин! ― первой опомнилась Бибби и рухнула на колени, грохнув шкатулкой с украшениями по полу.

Две служанки княжны тоже поспешили выказать должное почтение хозяину. Юалэ замешкалась, но он и не позволил ей поклониться ― придержал за локоть и встал рядом, заложив руки за спину. «Опять весь в чёрном», ― посетила барышню Джун неуместная мысль.

– Ваше Высочество! ― почтительно склонилась перед ним княжна, всё-таки найдя в себе силы встать.

– Кланяешься мне, без должного уважения отзываясь об императоре и вдовствующей императрице? ― сухо осведомился принц. ― А ты знаешь, какое наказание положено за сказанные тобой слова?

– Я виновата, Ваше Высочество! Прошу, пощадите! ― залепетала Айна, упав на колени и склонив голову к самому полу.

Бибби говорила, что второй принц императорской династии Дин Лин обладает властью казнить изменников А-Шуана без указа и только потом отчитываться перед Его Величеством. В том, что сказала княжна, измены не было, но за её уверенностью могло стоять нечто большее, чем банальная женская самонадеянность. Она ― дочь князя Вана, к которому благоволит бывшая императрица госпожа Эстель. Юалэ имела слабое представление о политике и придворных интригах, но даже она понимала, что подобное нельзя спускать с рук. Принц сам два дня назад сказал, что вся семья Джун была казнена по приказу короля Мейджуна только за то, что представляла угрозу для правящей династии. По всему получалось, что сейчас он должен не только наказать жену, но и провести расследование в отношении замыслов её родственников. И своих, кстати, тоже.