Тайна А-Шуана

– Это господин Юджин, управляющий, ― небрежно сообщил Тео раньше, чем упомянутый человек подошёл достаточно близко.

– Он выше наложниц по статусу? ― шепнула Юалэ.

– Да. Что-то вроде мелкого чиновника.

Другие объяснения девушке и не требовались ― если собеседник обладает большей значимостью, значит, его нужно приветствовать почтительно. Но не слишком, а то зазнается. Юалэ решила, что скромного полупоклона вполне хватит.

– Тео, а где твой хозяин? ― взволнованно поинтересовался господин Юджин, лишь скользнув безразличным взглядом по девушкам.

– Господину нужно уладить кое-какие дела во дворце, ― ответил ему страж. ― Этих девушек я привёз в качестве его новых наложниц. Он распорядился разместить их в восточном крыле гарема в соседних комнатах. Той, что у меня на руках, нужна временная служанка.

– Хорошо-хорошо, ― охотно закивал управляющий. ― Идёмте, я вас провожу.

«Когда это, интересно, принц успел отдать такие распоряжения? Врёт же, а наказания не боится», ― подумала Юалэ, одарив молодого воина коротким уважительным взглядом.

Она шла позади Тео, поэтому не могла видеть женщину, которая тоже вышла к воротам встречать прибывших. Заметила её только тогда, когда страж неожиданно остановился и опустился на одно колено, а управляющий вежливо произнёс:

– Госпожа Лин, рад приветствовать вас!

Юалэ тоже полагалось пасть ниц, но она замешкалась, поэтому успела немного рассмотреть мать своего господина. Не старуха, но седины в волосах достаточно. Уже давно не императрица, но держится так уверенно и с таким достоинством, что на золочёном троне в аудиенц-зале смотрелась бы куда уместнее старой ведьмы Венеи. Красивая, но возраст уже испортил округлое лицо морщинками. Лишь бы характер был покладистым, а внешность часто обманчива.

– Боги, что за прелестное дитя! ― воскликнула госпожа Лин, жестом велев стражу встать и подхватив рукой шелковистые волосы Ами. ― Она больна? Почему без сознания?

– Неловко оступилась и слегка повредила шею, ― соврал Тео, глазом не моргнув. ― Господин выбрал для своего гарема этих девушек из дани, которую прислал Мейджун.

– Эта красавица не может быть мейджункой! Там все темноволосы!

«Вы так же мало знаете о Мейджуне, госпожа Лин, как и мы ― об А-Шуане», ― подумала Юалэ и тоже выпрямилась, хотя такого разрешения ей никто не давал. Оказывается, этого не следовало делать ― в холодных серых глазах госпожи сразу же промелькнула тень недовольства.

– Эту чаровницу с дивными волосами я заберу к себе, иначе Айна её со свету сживёт, ― решила хозяйка поместья. ― Тео, иди за мной. Юджин, а ты отведи вторую в зал покаяния и пригласи к ней Бернардину для наставления правилам. Еду не давать, пока не сможет пересказать всё наизусть без ошибок.

«Отличное начало!», ― сникла Юалэ, но такой вариант развития событий был ей даже на руку. Лучше узнать и усвоить все правила разом, чем получать эту информацию по крупицам. Наказание голодовкой неприятно, конечно, зато шанс оступиться и заслужить повторное потом будет минимальным. Немного удручало то, что отношения с матушкой господина Лина оказались испорчены при первой же встрече ― заслужить её благосклонность теперь будет гораздо сложнее, если подобное вообще возможно. Госпожа сразу же выделила красавицу Ами и наказала рабыню с заурядной внешностью ― значит, по характеру она мало чем отличается от вдовствующей императрицы. Это печально, да, но не трагедия. Для того, чтобы удрать из А-Шуана, вовсе необязательно расположить к себе всех.

– Тебе особое приглашение нужно? ― хмуро осведомился управляющий.

– Простите, ― виновато пробормотала Юалэ и поспешила за ним.

Любоваться красотами поместья расхотелось, да и приблизительное представление о расположении здесь построек пока было не так уж и важно, поэтому девушка смотрела только себе под ноги и в спину сопровождающего. Шли довольно долго. За внутренними воротами начался сад с широкими дорожками, отсыпанными мелкой речной галькой, которая приятно хрустела при каждом шаге. Пахло цветущими яблонями, а на дорожке и сочной зелени газонов лежала россыпь опавших уже бело-розовых лепестков.

«Интересно, управляющий евнух или нет? С чего бы ему разрешалось так спокойно разгуливать по гарему?» ― посетила Юалэ неуместная мысль именно в тот момент, когда господин Юджин свернул на узенькую боковую тропинку, остановился и сделал шаг в сторону, пропуская рабыню вперёд. Она наконец-то подняла взгляд и увидела прямо перед собой небольшое красивое здание с крытой наружной галереей, увитой плетистыми розами. Для этих цветов время ещё не пришло, поэтому лозы пока оставались невзрачными. Галерея имела ширину всего в два шага, а на стенах за ней не обнаружилось ни одного окна. Была только дверь ― тяжёлая, с широким наружным засовом.

– Заходи, ― проворчал управляющий, приоткрыл эту самую дверь и втолкнул Юалэ внутрь совершенно тёмного, лишённого мебели помещения.

Узкая полоса света исчезла. За спиной лязгнул засов. Девушка рукой нащупала стену и обошла помещение по периметру, насчитав от угла до угла ровно по восемь шагов. В одном из углов зацепила ногой что-то железное, что упало и покатилось по полу ― на ощупь этот предмет был похож на пузатый кувшин с широким горлышком. Вернув его на место, Юалэ присела рядом у стены, обняла руками колени и тяжело вздохнула. Голод не уродует плоть, но страданий от него не меньше, чем от порки. Очевидно, в гареме Его Высочества телесные наказания не практикуются, если только принц сам не отдаст такое распоряжение. Судя по выражению лица и словам его матушки, она не питает особой любви к мейджунцам, но в этом поместье не всесильна, иначе приказала бы побить невоспитанную рабыню палками. Было бы неплохо узнать, есть ли здесь ещё девушки из Мейджуна ― если отношение госпожи Лин к ним настолько же неприязненное, то этих несчастных можно сделать своими союзницами.

Ждать прихода наставницы по правилам гарема пришлось довольно долго. Юалэ пыталась представить, какую должность такой человек может занимать в поместье, но на ум ничего не приходило. Да и не могло прийти, ведь сама барышня Джун видела господские дома только издалека. Почти все знания ей дала матушка, которую тоже было сложно назвать просвещённой. Что-то удалось узнать, подслушивая разговоры незнакомцев в чайных и харчевнях, что-то рассказали такие же неосведомлённые друзья. Благородные господа и дамы регулярно приезжали в храм бога процветания, при котором жили никому не нужные мать и дочь ― эти надменные люди никогда не разговаривали с бедняками и попрошайками, но о них и их жизни много чего могли рассказать наёмные храмовые служители. Так однажды Юалэ услышала, что император Мейджуна готов выполнить любое желание того, кто раскроет тайну управления а-шуанскими драконами. Эта стая драконов ― единственная в мире, а династия Лин прибрала её к рукам и тиранит все другие королевства. Тогда Юалэ решила, что обязательно попадёт в А-Шуан и украдёт секреты Линов, чтобы им с матушкой больше никогда не пришлось голодать и скитаться. Надежды пройти отбор было мало, ведь мозоли на ладонях, нажитые тяжёлым трудом, были явным недостатком, но придворный мейджунский лекарь, к счастью, не придал им большого значения. И на других этапах тоже повезло, а здесь, в А-Шуане, и вовсе посчастливилось сразу же попасть в гарем второго принца. Ах, если бы только это везение было подарком, а не наказанием судьбы. Принц жуткий. Его семья ужасна. У кого можно выведать тайну ― непонятно. Секрет точно известен императору и наследнику, но они остались во дворце, а Юалэ угодила в ловушку далёкого от столицы поместья и сходу попала в неприятности. По всему выходило, что получить бесценные сведения ей удастся ой как не скоро, а потом предстоит ещё как-то выбраться отсюда. Всё не так просто, как казалось поначалу. Да и в целом наивно было надеяться на успех, но отступать-то поздно. Юалэ Тай Джун уже здесь. Путь теперь может лежать только вперёд ― через страдания, унижения и все остальные препятствия.

Глава 6

Дин всего несколько дней назад вернулся из Лунной Долины и не хотел бы возвращаться туда снова, но, к сожалению, рудники находятся именно там. В северных шахтах с золотоносными жилами обосновались драконы, поэтому добычу там пришлось прекратить, но в западной части долины всё ещё добывается железная руда, благодаря которой у а-шуанцев есть крепкие орудия труда, железная утварь, гвозди и скобы для строительства и острое оружие для убийства врагов. Работа в горных рудниках тяжела и значительно сокращает жизнь, поэтому правители и придумали отправлять туда преступников, приговорённых к смерти за серьёзные преступления. Таких, увы, всегда хватает. Они уже обречены, их не жалко, но если начнут гибнуть в больших количествах, работать станет некому. Правители всегда заботились о том, чтобы условия жизни каторжников были если не хорошими, то хотя бы приемлемыми. Раз в месяц из столицы в Лунную Долину отправлялись обозы с провизией, новой одеждой по сезону и лекарствами. Четыре раза в год придворные чиновники проводили проверку на месте и предоставляли императору отчёты. Если в лагере случался бунт, туда направлялся дознаватель для расследования. Надсмотрщикам и стражам в Лунной Долине запрещено издеваться над рабами. Еда для каторжников должна быть сытной и обязательно с мясом, ведь им приходится много работать, а для этого нужны силы. Помещения для отдыха добротные, есть купальня, в наличии достаточно тёплых одеял и жаровен, а в случае болезни или травмы всегда можно обратиться к лекарю, который живёт там же в доме управляющего. Всё предусмотрено, но бунты всё равно случаются, потому что чиновники считают возможным наживаться на тех, у кого и так ничего нет. Покойный отец Алекса и Дина в таких случаях поступал просто ― он проводил расследование и казнил виновных. Братья же пошли другим путём. Они сделали должность управляющего срочной и ограничили продолжительность службы на ней двумя годами ― за это время сложно даже в курс всех дел войти, не то что нажиться и провороваться. В случае бунта виновного чиновника и его прихвостней не казнили, а оставляли в лагере, но уже в качестве новых каторжников. Это гораздо хуже смерти, поэтому предполагалось, что проблем больше не будет, но бунты лишь стали реже, а не прекратились полностью.

Последний случился в прошлом году из-за того, что рабам перестали выдавать новую обувь взамен пришедшей в негодность. Расследование показало, что управляющий Пэйн отправлял во дворец письма с просьбами пополнить запасы, но ничего не получил, а по дворцовым отчётам поставки были. Виновники нашлись уже не в Лунной Долине, а во дворце. Все они были разжалованы, осуждены, приговорены к смерти и отправлены в копи. Их семьи лишились имущества и статуса и тоже были высланы в Лунную Долину в качестве рабов для уборки, приготовления пищи, разведения скота, выращивания овощей и выполнения прочих хозяйственных обязанностей. Дин подозревал, что и в этот раз придётся принять аналогичные меры, но для начала всё равно нужно было выяснить причину возникшей проблемы. Если она реальна, будет назначено очередное расследование. Если кому-то из каторжников просто захотелось сбежать ― придётся казнить глупца, и на этом всё закончится. Два дня пути из столицы на север, день на разбирательство и ещё полтора дня на дорогу до поместья ― не так уж и много, но ехать всё равно не хотелось, а отказать Алексу в помощи он не мог.

– Да не было никаких причин, Ваше Высочество! ― клятвенно заверил его управляющий, до окончания срока службы которого осталось всего два месяца. ― Вы же знаете, что я всегда был честен и добросовестно выполнял свои обязанности! Все рабы сыты, одеты и живут даже лучше слуг в моём поместье. Женщин им подавай!

– Женщин? ― переспросил Дин, удивлённо приподняв бровь. ― Это что-то новенькое.

– Господин, мы уже нашли зачинщика, ― вступился командир отряда стражи за управляющего. ― Это Коул Бран, бывший чиновник. Его семью тоже сослали в долину в прошлом году, вот он и принялся врать всем налево и направо, что ему разрешили навещать жену, а на деле просто отлынивал от работы и прятался.

– Месть, значит, ― подытожил принц и с сожалением посмотрел на несчастного чиновника: ― Господин Пэйн, я не сомневаюсь в вашей порядочности ни минуты, но боюсь, что ваша служба здесь завершится раньше срока, а охрану лагеря каторжников теперь придётся основательно усилить. До сих пор мы старались не прибегать к жёстким мерам, но теперь они необходимы, поскольку многие из узников долины уже очень долго не имели возможности разделить ложе с женщиной. Пока это лишь маленький бунт, который удалось подавить, но из подобных искр довольно быстро разгорается большое пламя. Если каторжники вырвутся из лагеря и доберутся до селений рабов, где живут женщины и дети… Думаю, последствия вы осознаёте. Вы свободны, господин Пэйн. Не потому, что провинились, а потому, что ваше присутствие здесь может стать причиной новых конфликтов. Коул Бран будет казнён, это не обсуждается, но есть и другие, у кого с прошлого года остался на вас зуб. Опасаюсь, что вы просто не выживете. Можете собирать вещи, а я пока напишу сопроводительное письмо наследному принцу с просьбой выплатить вам жалованье за весь срок и за оставшиеся два месяца тоже. Отчёт птицей отправлю сегодня же, поэтому во дворце вас примут с должным уважением.

– Но как же без управляющего? ― заволновался чиновник. ― Кто будет…

– Я буду, ― ответил Его Высочество. ― Останусь здесь и приму управление на себя до прибытия вашей замены и войска.

– Но это же неуместно! Вы же…

– Принц? И что? Если здесь начнётся хаос, только я смогу его остановить, призвав драконов. Не волнуйтесь, господин Пэйн. Я справлюсь. Ступайте.

Управляющий расстроился, но возражать больше не осмелился. Закрыв за ним дверь маленького кабинета, командир Пол Эвери опустился перед Дином на одно колено и склонил голову к груди.

– Это моя вина, Ваше Высочество. Стража должна была следить за тем, чтобы все рабы находились на виду и не отлынивали от работы. Я уже наказал тех, кто дежурил в тот день, а теперь прошу у вас наказания для себя.

– Твоё наказание мы обсудим позже, а пока приведи ко мне Коула Брана и узнай у лекаря, сколько времени нужно, чтобы выхолостить всех каторжников, ― распорядился Дин.

– Вы хотите… ― ужаснулся воин, но быстро взял себя в руки. ― Они же не смогут работать. Многие наверняка заболеют или вовсе умрут.

– Зато отдохнут от тяжёлого труда, ― безразличным тоном отозвался принц. ― Выполняй.

Жестокая мера, да, но по-другому с этими людьми нельзя. Вчера они потребовали женщин, а завтра захотят свободы и власти. Несколько дней или даже месяц простоя рудников не разорят А-Шуан, зато обеспечат покой в Лунной Долине на долгое время. Это лучше, чем показательно казнить одного зачинщика. Невиновные каторжниками не становятся, поэтому отвечать за ошибку одного будут все. Они обозлятся ещё сильнее, да, но каждый заранее будет знать, что следующая попытка бунта будет стоить ему уже не малозначительной части тела, а головы. Алекс не одобрит этого ― он слишком мягкосердечный. Если способен придумать другое действенное решение, тогда пусть бросает свои дела в столице и едет сюда сам.

Ожидание встречи со старым знакомым Дин скрасил написанием сопроводительного письма для управляющего. Господин Пэйн ― хороший человек. Побольше бы двору таких чиновников. В столице его ждёт семья ― любящая жена, дочь с зятем и пятилетняя внучка. Если он останется здесь, то с большой долей вероятности никогда больше их не увидит. Освободить его от должности раньше срока ― лучшее решение. И за ним сохранилось место в ведомстве налогов, поэтому без работы и дохода он не останется.

Когда письмо было написано, командир Эвери ещё не вернулся, поэтому Дин потратил немного времени на осмысление другого своего решения. Следующий управляющий уже выбран, поскольку служба нынешнего подходит к концу. Вызвать его из столицы можно почтовой птицей, и уже через два дня он будет здесь. Сейчас все каторжники взяты под стражу и работают в специально предусмотренном для таких случаев режиме ― поднять новый бунт просто не смогут. Охрана в лагере достаточная. Учитывая всё это, почему Его Высочество решил остаться? Казнить зачинщика и наказать самых буйных ― дело одного дня. Остальное можно поручить страже. Зачем ему сидеть в Лунной Долине? Какой в этом смысл?

Ответ напрашивался только один ― он не хочет возвращаться в поместье и делать то, что должен. Должно быть, слишком частое общение с драконами и его самого превратило в зверя, если наблюдение за пытками кажется милее близости с наложницами. Признаться, он даже не мог вспомнить, как выглядят женщины его гарема, не говоря уже об их именах. Одно только лицо отчётливо отпечаталось в памяти ― той девушки, которую вдовствующая императрица назвала обычной. Юалэ Тай Джун ― это имя Дин тоже почему-то запомнил, хотя оно и звучало странно. Юалэ… В переводе со старо-мейджунского оно означает «весенний ветер юга», что странно для уроженки северной страны. Но ей подходит. Весенний южный ветер такой же свежий, порывистый и дерзкий, как она. И эти золотистые искорки в её карих глазах… Какая же она обычная? Весьма интересная барышня. По крайней мере, не скучная. У её подруги дивные волосы, но лица блондинки принц, сколько ни старался, вспомнить так и не смог ― наверное, потому, что даже не пытался присмотреться к ней повнимательнее. А эту запомнил.

Когда Эвери привёл каторжника Брана, Дин уже потерял интерес к происходящему здесь. Он принял решение и озвучил его, а выполнять грязную работу предстоит другим. Беседа с зачинщиком бунта получилась короткой ― вину свою этот человек признал, но не раскаялся, а начал предъявлять претензии и поносить императорскую семью, поэтому в отношении него приговор был исполнен через пару часов в присутствии всех узников лагеря. Оскопление и обезглавливание ― впечатляющие зрелище, учитывая, что Его Высочество озвучил перспективу в обозримом будущем первой части этого наказания для каждого из присутствующих преступников. Часом позже ему пришлось казнить ещё двух мерзавцев, пытавшихся сбежать. Остальные урок усвоили и разбрелись восвояси осознавать свою участь. Обо всём этом Дин составил подробный отчёт для брата и добавил его к сопроводительному письму господина Пэйна. Приказал выделить освобождённому от должности управляющему самого выносливого и быстрого коня, после чего попрощался с чиновником и поднялся в башню полуразрушенной крепости А-Шуан, чтобы отправить птицу во дворец. В коротком послании было написано: «Задержусь в долине. Нужна сотня воинов для усиления. О других моих решениях доложит господин Пэйн. Если будут возражения, разбирайся с этим сам». Голубь доберётся до дворца гораздо быстрее господина Пэйна, поэтому ответ будет скоро. До тех пор каторжникам предстоит дрожать от страха ― это тоже пойдёт им на пользу. Если Алекс скажет, что наказание слишком жёсткое и несоразмерное с виной, Дин дождётся нового управляющего и уедет. Со следующим бунтом в этом случае брату придётся разбираться без его помощи.

Глава 7

Наложница должна быть послушной и почтительной в отношении всех членов семьи своего господина и других наложниц, старших по рангу. Наложнице третьего ранга в присутствии господина и членов его семьи надлежит стоять на коленях, не поднимая головы и глаз, до тех пор, пока не будет позволено иное. Старших по рангу наложниц надлежит приветствовать глубоким поклоном. Наложница третьего ранга имеет право носить наряды светлых оттенков и простые серебряные украшения без драгоценных камней…

Если исключить повторения одних и тех же слов и титулов из монотонной речи наставницы, то правила для младших по рангу наложниц в гареме Его Высочества были бы не такими уж сложными. Нельзя заговаривать первой со старшими и господами. Нельзя отлынивать от порученных дел и близости с господином. Нельзя обмениваться подарками с другими наложницами, потому что это может оскорбить господина или госпожу. Нельзя носить любые оттенки красного, потому что это цвет законной супруги. Нельзя выходить из своих покоев после наступления темноты. Нельзя много есть и требовать пищу, отличную от той, какую приносят слуги. Нельзя держать в комнатах цветы в горшках и животных. Нельзя пользоваться пудрой и помадой, если только их не подарил господин. Нельзя покидать поместье без сопровождения и дозволения господина или госпожи. Нельзя, нельзя, нельзя… Юалэ повторила бы все эти «нельзя» и «надлежит» с первого раза, если бы фразы не приходилось растягивать одними и теми же словами вроде «старшие по рангу» или «наложница третьего ранга». Одно и то же в каждом пункте, но в разных местах ― наверное, наставница Бернардина не один день провела в зале покаяния, прежде чем запомнила всё слово в слово.

Громогласная и неумолимая мучительница останавливала речь Юалэ после каждой ошибки и велела начинать всё с самого начала. Не отказывала в помощи, если что-то забывалось, но повторяла не забытое правило, а все. Эта пытка длилась несколько часов, а потом прекращалась ― в перерыве между мучениями девушка получала чашу воды и дозволение вздремнуть на холодном полу. Тот железный кувшин, который она обнаружила в углу, оказывается, нужен для справления нужды. Промахнёшься ― отмывать пол потом будешь сама. И без крышки, чтобы зловоние улучшало старания. Иногда с приходом и уходом Бернардины в зал на несколько мгновений проникали дневной свет и свежий воздух. Иногда наставница приходила со свечой, но оставляла её снаружи ― тогда Юалэ понимала, что уже наступила ночь. Она потеряла счёт времени, повторяя бесконечные «нельзя», и подозревала, что умрёт от голода раньше, чем сможет всё это усвоить. В какой-то момент просто лишилась чувств, а очнулась уже не на полу в кромешной тьме, а на удобной постели под балдахином из тончайшего шёлка в просторной комнате, оформленной в нежно-зелёных тонах. От голода болел живот и кружилась голова. Сил встать и дойти до двери не было. Позвать на помощь… Кого?

– Барышня, вы очнулись! ― вдруг послышался откуда-то звонкий девичий голосок, а перед носом замаячила чаша с горько пахнущей жидкостью. ― Выпейте скорее. Это питательный отвар. Если не выйдет наружу, то позже я принесу вам немного каши.

Юалэ послушно проглотила отвар и сфокусировала взгляд на девчушке лет двенадцати, на кудрявой голове которой красовались две забавные гульки, перехваченные у основания светло-серыми лентами. Худенькая, курносая, взволнованная…

– Ты кто? ― спросила барышня Джун, безвольно упав обратно на прохладные подушки.

– Меня зовут Бибби, я ваша служанка, ― сообщила девочка.

– С каких пор у меня есть служанка? ― еле смогла выдавить из себя Юалэ, пытаясь сосредоточиться на расплывающемся узоре полога, чтобы отвлечься от начавшейся тошноты.

– Уже четыре дня, ― ответила Бибби, заботливо промокнув влажной тряпицей её покрытый испариной лоб. ― У вас была лихорадка, поэтому вы ничего не помните, но лекар Фэн сказал, что это всего лишь последствия истощения. Когда начнёте хорошо питаться, быстро пойдёте на поправку.

Юалэ не могла припомнить, питалась ли она вообще когда-нибудь хорошо. В долине нищих приходилось довольствоваться тем, что давали жрецы храма. По дороге в столицу и после отбора… Один раз она сытно поела вечером перед отправкой каравана, а потом перепадала приличная еда лишь в те дни, когда а-шуанские стражники сопровождали мейджунскую дань от ущелья до дворца. Ей не привыкать к голоду, но, похоже, наказание всё-таки было слишком долгим.

– Я должна проявить благодарность госпоже Лин за прощение, ― вспомнилось одно из наставлений.

– Госпожа не простила вас, ― сообщила Бибби понизив голос до шёпота. ― Это Его Высочество наследный принц вмешался. Он приехал в поместье навестить матушку и спросил о рабынях, которых выбрал наш господин. Другая девушка с красивыми волосами живёт сейчас в покоях старшей госпожи и уже совсем поправилась, а вы… Его Высочество был очень зол, когда узнал, как с вами обошлись. Он даже поссорился с госпожой, хотя обычно ведёт себя с ней очень почтительно. Это он распорядился разместить вас в удобной комнате, позвать лекаря и выделить служанку.

«Ну да, он же наследный принц, поэтому может отдавать приказы даже в поместье младшего брата», ― подумала Юалэ, а вслух спросила:

– Он ещё здесь?

– Его Высочество? Нет, уже уехал. Но он сказал, что если с вами будут дурно обращаться, то он этого никому не спустит.

– А наш господин?

– Он ещё не вернулся. В рудниках взбунтовались каторжники, и ему пришлось остаться там, чтобы навести порядок. Но он скоро приедет. В Лунную Долину уже отправили войско и нового наместника.