Орионец

Люцифер грустно улыбнулся. Осмотрел осколок и подбросил его вверх, наблюдая за вращением куска металла по круговой траектории.

Он и не мог подумать, что небольшой кусочек металлопластика будет сопровождать его на протяжении всей жизни и станет одним из ключевых моментов в принятии многих решений.

Глава II.

После изгнания Ариона и распада его системы деятельность многих лабораторий была прекращена. В тот момент никто не мог предположить, что некоторые лаборатории Ариона спрятаны в глубине пещер и замаскированы горными массивами со всех сторон.

Лаборатории по выведению новых видов – огромных по росту и физической силе, настоящих исполинов. В самом начале проекта ликвидации ничего не предвещало тревоги. Большинство гигантов было уничтожено, однако впоследствии, как оказалось, ящуры успели отложить яйца в самых потаённых уголках подземного мира и периодически «радовали» своим появлением окружающих.

Последний экземпляр представлял опасность не только для человека, но и для всего живого на этой планете. По словам очевидцев, рептилия извергала огонь из своего чрева. Арион в своё время желал возобладать над огнём – вот почему он проводил опыты по созданию огненных особей.

Когда орионцы прибыли на место, Михаил со своей ватагой уже были там. Им предстояло обследовать пещеру и выяснить, обитаема она или нет, а также понять, что происходит в округе.

Тайцев не было. С одной стороны, это радовало: не придётся контактировать с теми, с кем нет желания. С другой – в глубине души Нарык надеялся на встречу с девушкой хотя бы ещё раз. Он хотел понять свои чувства к ней, разобраться в себе в первую очередь, а потом уже дать окончательный ответ Михаилу.

Михаил предложил спуститься в пещеру на стропах и обследовать её по мере возможности. Орионцы же настаивали на том, чтобы спуститься в ущелье и выманить монстра наружу – к воинам Михаила. Последнего такой план не устраивал: он считал его нецелесообразным и опасным для жителей округи. Не факт, что монстра удастся сразу ликвидировать, а позволить исполину разгуливать по территории, пугая народ, Михаил не мог.

Люциферу надоело слушать прения сторон, и, несмотря на протесты старшего брата, он начал спуск первым.

Вход в пещеру выглядел очень экзотично: отверстие в скале – и всё. Перед ним не было ни площадки, ни какого‑либо уступа, на который можно опереться или хотя бы собраться группе. Одно сплошное отверстие, словно кто‑то в своё время обточил гору, избавив её от ненужных выступов.

Юноша уже достиг края входа в подземный тоннель, когда услышал окрик Михаила:

– Люцифер!

Он повернулся на голос старшего брата. Михаил стоял на противоположной стороне гряды, указывал рукой в его сторону и что‑то быстро‑быстро говорил.

– Что? – Юноша развёл руками. – Я тебя не слышу, – ответил он жестом.

– Посмотри наверх! – чётко выговаривая каждое слово, прокричал Михаил.

Нарык поднял голову вверх. Над ним нависла груда камней, готовая вот‑вот сорваться вниз. Юноша замешкался. Сверху такая проблема не наблюдалась: каркас не был хорошо закреплён.

– Беги! – услышал он всё тот же голос Михаила. – Люцифер, беги!

– Куда?! – спросил он сам себя, не отрывая взгляда от камней.

И тут кто‑то вписался в него сзади – именно вписался, сбивая с ног. Непроизвольно, сам того не желая, он упал на одно колено, едва успев опереться на руки. Ещё немного – и…

– Чего разлёгся! – послышался приглушённый голос рядом. – Бежим!

Этот некто схватил парня за локоть, заставляя встать с колен и бежать. Люцифер так и не понял, как оказался в пещере. Он только чувствовал руки со стальной хваткой цербера на своей руке выше локтя… и грохот камней позади себя.

Камнепад завалил проём до основания. Незнакомец закашлял от поднявшейся в воздухе пыли.

– Подожди, – насторожился Нарык. – Ты же… – он схватил её за руку и развернул к себе. – Ты…

– Убери руки, – прошипела она, оттолкнув его от себя.

– О‑о! – поднял он руки вверх. – Помню, я извращенец!

– Да иди ты! – с досадой бросила девушка, устремляясь вглубь пещеры.

– Подожди, – попытался он остановить её, делая шаг. – Стой… Боже, кому я это говорю. – Он не успел договорить.

Люцифер вздохнул, обречённо опустив голову. Он поставил руки в боки в ожидании продолжения происходящего. В том, что продолжение будет, он не сомневался. Осталось только досчитать до десяти – ну или до пяти.

Итак… раз… два…

В темноте раздался леденящий душу рык и визг девушки.

– О‑о‑о! – юноша опустил руки. – Начинается.

Нарык замер.

– Отлично, – выдохнул он еле слышно, – только этого не хватало.

Он не знал, не видел источника дикого рёва, однако был наслышан от старожилов здешних мест о монстрах, обитающих в пещерах.

Девушка бросилась ему на шею.

– Убери его! – залепетала она.

– Ты шутишь, да? – её паника медленно передавалась ему. – Ты только что послала меня ко всем чертям, а теперь… – Её заливистый кашель заставил его замолчать.

Она уткнулась лбом в его грудь, задыхаясь от кашля.

– То есть, – прошептал он, касаясь ладонями её лица, – ты не шутишь?

Девушка старалась затаить дыхание, но кашель вырывался с неистовой силой.

– Какие уж тут шутки! – выдохнула она сдавленно.

– Господи, – прошептал он, притягивая её к себе, – у тебя фобия…

Он пристально всматривался в темноту, пытаясь увидеть там того, кто так напугал его спутницу. Едва заметный взгляд промелькнул в проёме пещеры почти под самым её потолком.

– Господи, – затаил дыхание юноша, – и что ты за тварь такая?

Девушка поперхнулась от кашля. Она попыталась высвободиться из его объятий.

– Стой, – зашептал он быстро, прижимая её голову к себе, и добавил тихо: – Не смотри на него.

– Легко сказать, – выдавила она.

– Тихо, – повторил он, склоняясь к ней, – тихо, замри.

Сделав глубокий вдох, девушка затихла. Замер и Нарык. Она прижалась к нему так сильно, что он почувствовал, как образуются отпечатки её ладошек на его спине.

Люцифер еле заметно пошевелил ушами, улавливая шелест кожи, чешуи невидимой твари, шлёпанье ног и какое‑то скольжение по плоскому камню стены… Хвост… Огромный хвост, возможно, длинный и тяжёлый.

Тварь поравнялась с ними, обнюхала проём.

Девушка дёрнулась. Желание кашлянуть было велико. В стремлении сдержать её порывы Нарык одной рукой прижал её голову к груди, а второй – притянул за талию. Сопротивление девушки ослабло.

Смотреть ящуру в глаза нельзя: это может привести к подчинению человека чудищем, к его желанию пойти на верную смерть. Ведь даже вырвавшись из этого взгляда, человек оставляет часть души в глубине ледяных кристаллических глаз рептилии.

Тварь обнюхала ещё раз проём и продолжила свой путь дальше. Дождавшись, когда существо удалилось на безопасное расстояние, юноша ослабил хватку. От непрерывного кашля девушка согнулась пополам. Нарык подхватил её за локоть. Откашлявшись, она уткнулась лбом в его грудь, в ямку у основания ключицы. Бросив на парня робкий взгляд, она произнесла:

– Унеси… меня отсюда.

Нарык вздрогнул от хриплого, приглушённого голоса.

– Унести? – чуть слышно переспросил он, словно желая подтвердить её слова.

– Да, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.

Он почувствовал тепло её рук на своей груди у основания ключицы. Маленькие пальчики скользнули вверх, обхватив его шею. Не произнося больше ни слова, юноша осторожно, словно дорогой его сердцу трофей, взял девушку на руки.

Её тело обмякло. Доверившись его рукам, она склонила голову ему на плечо. Тяжёлое дыхание резало парню слух. «Значит, существуют какие‑то ещё проблемы», – пронеслось у него в голове. Конечно, находиться в пещере было сложновато: удушливый запах влаги не давал возможности дышать полной грудью.

Он уверенно шагнул в проём и огляделся по сторонам. Вход в пещеру вывел в длинный коридор, который пронзал это каменное сооружение слева направо.

Люцифер подозревал о подземном лабиринте в горе – лабиринте, не имеющем начала и конца. Угадать, откуда появится чудовище, не представлялось возможным: оно могло возникнуть где угодно. Доступ к выходу был как с одной, так и с другой стороны. Вернее, все ходы вели именно к этому выходу.

Нарык повернулся направо, посмотрел в холодный проём, потом – налево. «Перспективка так себе», – подумал он. Юноша прекрасно понимал: любое его продвижение вперёд может привести к нежелательным последствиям. Вместо поиска выхода из тоннеля он может загнать сам себя в тупик.

– Так! И куда же мне идти? – тихо прошептал он, осмотревшись ещё раз вокруг. – Налево… или направо?

Повернувшись направо, Нарык замер: он пытался понять, за что именно зацепился его взгляд. Темнота как темнота – везде одинаковая, густая, без тени полос света.

«Хм… Полосы света…»

Нарык бросил взгляд назад, потом – перед собой. «Полосы света…»

А ведь действительно: перед ним темнота была немножечко другая – рассеянная, не такая густая и тяжёлая, давящая, как за ним.

Значит, ему туда. Возможно, недалеко от их места пребывания находится выход. Не теряя более ни минуты, Нарык шагнул вперёд.

Камни заскрипели под ногами. Глаза постепенно привыкали к темноте, и с каждым шагом он всё отчётливее понимал, что принял верное решение идти именно по этому пути. Темнота рассеивалась, открывая взору очертания выхода из тоннеля.

Его слух уловил доносившиеся голоса и приглушённый скрежет – словно кто‑то пытался сдвинуть что‑то с места. Он понял: ребята разбирают завал. Сверху посыпалась тёмная крошка.

Нарык поднял глаза вверх. «Вполне вероятно, – отметил он про себя, – потолок не был укреплён, как во многих пещерах, с которыми мне доводилось сталкиваться в жизни. Малейшее движение наверху нарушает его структуру – а это может привести к достаточно печальным последствиям».

Надо связаться с Бальтазаром – навязчивая мысль не давала ему покоя. Вот только для начала необходимо куда‑то пристроить свою ношу. Люцифер смотрел по сторонам в надежде найти какое‑нибудь возвышение – и такое приспособление нашлось. В скале, у самого основания каменной стены, выступал куполообразный холмик, напоминавший по форме детский пуф. Не раздумывая ни минуты, он осторожно опустил девушку.

Нарык сделал шаг в сторону, собираясь настроить резонатор на частоту Бальтазара. Горячие ладони девушки остановили его: она буквально вцепилась в него.

– Нет! – резко произнесла она. – Подожди!

Люцифер растерялся – такого напора он от неё не ожидал.

– Мне… – с несвойственной ему робостью начал юноша, – надо связаться с Бальтазаром, – и сделал шаг в сторону.

Повернувшись к ней спиной, Нарык коснулся уха. Кроме тихого шума в резонаторе, ничего слышно не было.

– Нет! – леденящий душу шёпот остановил его. – Не уходи! – Девушка резко встала, схватив парня чуть ниже локтя. – Не оставляй меня здесь! – Она буквально повисла на нём.

Понимая, что ему не вырваться из её цепких рук, он сдался. Раньше Нарык встречался с подобными приступами фобии – боязнью определённого вида замкнутого пространства. Бальтазар тоже страдал подобным страхом, и ему понадобилась помощь специалиста. «Преодолевая свой страх, человек становится бессмертным», – подумал юноша. Взяв её руки в свои, он посмотрел ей в глаза, поймал бегающий взгляд – и принял решение.

– Иди сюда, – Нарык сел на каменный пуф, увлекая девушку к себе на колени.

Она накрыла его руки на своей талии, словно желая отстраниться, но потом прильнула к нему, как малый ребёнок, от чего юноша растерялся ещё больше.

Не произнося ни слова в её сторону – дабы не обострять и без того натянутые, как струна, отношения, – он переключил резонатор, настраивая его на нужную частоту. Конечно, было не очень удобно: одной рукой удерживать девушку, другой ловить соответствующую волну. Но Нарык старался не замечать неловкости ситуации. Отсюда надо было выбираться – и как можно скорее.

Бальтазар отстранился от всех. Он стоял в стороне, размышляя о произошедшем и наблюдая за суетящимися орионцами и ангелами. И те, и другие суетились вокруг завала.

Михаил раздавал команды налево и направо – ровно, без тени сомнения. Именно так и должен вести себя предводитель легиона воинов: соблюдать равновесие в любой ситуации, даже если на душе кошки скребутся и тебя рвёт изнутри на части. Поддаваться своему искушению нельзя – равновесие группы надо держать.

Михаил выпрямился во весь рост, соизмеряя взглядом размеры завала с численностью своих ребят. Конечно, перевес был на их стороне, но… оставалось одно небольшое «но».

Успели ли Люцифер и Дениса увернуться от камнепада? Оставалось только гадать…

«Дениса… — подумал Михаил. – Сказал же ей сидеть дома и не совать свой нос куда не следует… Куда не следует…»

Состояние девушки беспокоило Михаила с каждым днём всё сильнее и сильнее. Не покидало ощущение, что это волнует только его. Сама Дениса мало проявляла интереса к своему здоровью – или, по крайней мере, делала вид, что меньше всего интересуется этим вопросом.

Она никогда никого не слушала и, как и Люцифер, всё делала по‑своему. Особенно в последнее время – словно испытывала его, Михаила, на терпение. Всё, что он ни говорил ей, она пропускала мимо ушей, играя с ним, намеренно создавая систему негласных противостояний.

В результате в решении некоторых вопросов он был бессилен. Да и мог ли он указать самой дочери Бога?!

Не мог!

Несмотря на свой статус и положение в иерархии Света – на все правила и обязанности, дававшие ему право вершить суд, – он не мог указать дочери самого творца всех миров во вселенной.

Почувствовав на своих плечах чей‑то пристальный взгляд, Михаил обернулся. За ним пристально наблюдал Бальтазар. Их взгляды пересеклись.

Как и Люцифер, Бальтазар тоже имел привычку стоять, держа руки в боки, отчего казался возвышающимся гигантом над всеми ними.

Орионцы отличались от ангелов – и по структуре, и по восприятию этого мира. Они были более материальны и уплотнены. Создавая их, творец забыл формулу вселенной. В результате получились особи с совершенно иным мышлением и другим набором показателей. Он создавал их по образу и подобию своему.

Их творец – творец орионцев – вышел из материального мира, мира плотной материи, плотной энергии этой вселенной. Создавая своих воинов, он вложил в них бесстрашие перед любыми битвами и набегами, а также всю свою ранимость восприятия и чувств.

Человек совершенно иного мышления и разума. Человек‑воин. Человек, умеющий управлять материей.

Орионцы ещё не умели управлять миром энергии и мало понимали суть своего предназначения и своих возможностей. Все наставления оставались без внимания – в лучшем случае, в худшем – встречали поток комментариев и насмешек.

Бальтазар резко развернулся на сто восемьдесят градусов, приложил указательный палец левой руки к уху, поправляя резонатор.

– Где ты? – чуть слышно произнёс он. – А… да, я понял тебя.

Только сейчас Михаил заметил на щеке орионца небольшой микрофон. Микрофон был настолько мал, что сливался с уголками рта.

– Я не понимаю тебя. Что значит… «вы под нами»…?

Оставаясь на месте, Бальтазар говорил очень тихо. Как Михаил ни старался, суть разговора уловить он не мог – лишь обрывки фраз. Даром слышать всё он не обладал, в отличие от Люцифера. Но этого было достаточно, чтобы понять: молодые люди не пострадали.

Поведение Бальтазара ему явно было не по душе. Орионец прошёл немного вперёд, потом застыл на месте. Неожиданно для всех он развернулся к разбирающим завал и, подняв правую руку вверх с широко расставленными пальцами, громко произнёс:

– Пять минут тишины!

Его голос эхом прокатился по ущелью, потревожив стаю ворон на противоположной стороне.

Ангелы замерли, застыли орионцы. На него уставились две сотни пар глаз в ожидании приказа.

– Так, – Бальтазар прошёл немного вперёд. – Ты выход видишь? Свет видишь?

Он остановился у края обрыва и посмотрел вниз, чуть наклонившись вперёд.

– Да‑да, я вижу.

Орионец выпрямился во весь рост, придерживая пальцем резонатор. Ангелы замерли в напряжении, наблюдая за Бальтазаром.

– Хорошо, – наконец выдавил он.

Бальтазар развернулся, переводя взгляд по лицам в поисках своих людей.

– Харун, – наконец кивнул он одному из них.

– Да, – перепрыгивая с камня на камень, к нему направился широкоплечий юноша такого же, как Бальтазар, роста – тонкий, как тростинка.

– Ты пойдёшь со мной, – приказал Бальтазар.

– Хорошо, – кивнул тот.

– Возьми крепления.

– А… – Харун согнул правую руку в локте, сжал пальцы в кулак, направив большой палец назад.

– Нет, – кивнул Бальтазар, – бери больше.

Приподняв бровь, Харун развёл руками. Его немой вопрос повис в воздухе.

– Она не поднимется сама? – решился он задать его.

Бальтазар перевёл взгляд на подошедшего Михаила, давая понять собеседнику, что разговор окончен.

Он точно знал: Михаил пристально следит за ним. Предводитель ангелов легиона не мог остаться в стороне. Замолчав, Харун посмотрел на подошедшего.

– Бальтазар, – начал тот, – помощь нужна?

Бальтазар передёрнул плечами. Спорить с предводителем ангельского легиона не хотелось. Он сам с трудом представлял, какая именно помощь может понадобиться. Да и терпеть, когда кто‑то всё время говорит под руку, указывая на недостатки их системы работы, не хотелось.

– Держи, Перс, – сунул он канаты в руки Михаила.

– Я не перс, – процедил сквозь зубы тот. – Я…

– Я помню, – тем же тоном ответил Бальтазар, увлекая за собой Харуна кивком головы, – кто ты. Держи крепко, Михаил.

Орионцы начали спуск.

Противостояние с человеком Ориона всегда было негласным. Даже сейчас, в ситуации негласного контроля, в воздухе витало напряжение, попахивало скандалом – причём позывы могли возникнуть как с одной, так и с другой стороны.

Единственное связующее звено между ними – Люцифер. Ангелов раздражало его желание пребывать среди народа Ориона, своего народа. Конечно, это был его народ – согласно всем кодам генной инженерии. Но и ангелы не могли, не хотели оставаться в стороне. Да и как остаться в стороне от того, кто сотворён из того же света?

Создавая Люцифера, творец всех миров этой вселенной взял свет люцид планеты Персеиды и сочетал его с генным кодом человека Ориона. Эксперимент удался: сын, рождённый женщиной‑человеком, мог жить между мирами разной плотности – земным, водным, а также духовным и воздушным.

Ангелы считали Люцифера своим и тщательно его оберегали. Они не могли понять и простить ему уход в мир материи, мир земной – вслед за матерью. Ангелы полагали, что он должен быть с ними и вершить ангельский суд. Они не препятствовали ему, соблюдая свободу воли человека – творения своего творца. Ангелы жили в постоянном ожидании его возвращения, в ожидании воссоединения со светом планеты‑матери – Великой Персеиды.

Воины – победители драконов и чудовищных змей – вышли из неё. Воины, не проигравшие ни одной битвы с силами зла на границе вселенной. Они наделены силой мужества и выносливости персеидов. Воины‑персеи – победители огня и меча.

Персеида – планета в глубине самого центра космоса. Именно из света её звезды были сотворены ангелы системы Михаила – ангелы, подобные божественному свету самой вселенной. Создавая их, творец открыл канал трансформации света павшей звезды в этот мир – в более уплотнённую материю формы.

Ангелы не светятся в своей небесной обители. Они излучают свет в более плотных мирах – при ярком освещении, когда лучи солнца пронзают их насквозь и отражаются от некоторых частиц их материи, называемых нейтрино. Тогда, и только тогда, ангелы излучают свет – и кажется, что они парят в воздухе на крыльях своих.

Персеидянин – человек с планеты Персеид, сотворённый светом люцид.

Название «Перс» к Михаилу не совсем подходит. Михаил всей своей системой правил. Именно он создал Денницу: благодаря его проекту слияния лучей света четырёх сторон мира вселенной на поверхности Земли родилась Дениса. Она вышла из точки соприкосновения сторон – рождённая из света, несущая свет в легенду этого мира.

Однако первым её на руках держал Люцифер – и имя девочки он дал сам. Потом он её потерял. Творец влюбился в своё творение настолько сильно, что боялся приблизиться к ней, сам того не понимая. Хотя навеки отдал ей своё сердце и душу.

Для освоения мира материи нужен был человек другого времени и структуры – человек с иными задатками организации материи.

Закончив разговор с Бальтазаром, юноша отключился. Нельзя было медлить ни минуты. Взяв девушку на руки, Нарык продолжил свой путь.

Всё бы ничего, но одна мысль не давала ему покоя. Мысль, как навязчивая муха, суетилась внутри его души, причиняя дискомфорт одним своим присутствием. Мысль, от которой он не мог избавиться – и понимал, что не избавится никогда, пока не задаст интересующий его вопрос. Интерес нарастал – а вместе с ним росло и напряжение. Внезапно Люцифер понял: время пришло, медлить больше нет смысла.

Люцифер сделал шаг, ещё один… Ноги его не слушались. «Значит, сейчас или никогда. Да будет так!»

– Почему ты… – остановился он, подбрасывая девушку на руках, – сделала это? – Юноша посмотрел на неё немигающим взглядом.

– Сделала что? – На её щеках заиграла тень смущения.

– Почему ты затолкала меня в пещеру? – не унимался он, одаривая её пронзающим взглядом. – Почему ты помогла мне?

Девушка молча потупила взгляд.

– Почему ты сделала это? – не отставал Нарык, засыпая её вопросами. – Зачем ты помогла мне, рискуя своей жизнью после… – Он осёкся, вспоминая постыдную сцену на скале утёса.

– После… – переспросила она, посмотрев на него широко открытыми глазами.

На миг ему показалось, что он теряет равновесие. Юноша утонул в глубине янтарных глаз светлой души.

– Я лучше умру здесь с тобой… – робко произнесла девушка на языке фарси, языке орионцев. Люцифер замер – вопрос сам собой застыл на его губах. – Чем там одна без тебя, – закончила она, пряча лицо на его груди.

Он остановился как вкопанный. Волна непонятной энергии – тепла и смущения – захлестнула его. Сердце забилось так сильно, что ещё минута, секунда – и оно выпрыгнет из груди.

И в этот момент он понял, что с ним происходит. Эти навязчивые смешанные чувства по отношению к ней, мысли о ней и постоянные сны… Его глаза, его сердце искали её повсюду. Желание видеть её нарастало с каждым днём – всё сильнее и сильнее.

Он наконец понял, что с ним происходит.

Он отдал ей своё сердце с самого первого дня их встречи. Отдал не только сердце, но и душу. И это смущало его, выводило из себя.

Как он мог?! Ведь он… слово дал! Ведь его сердце, как и душа, всецело принадлежит другой – во всех мирах и измерениях.

– Рада, – начал он, собираясь объяснить девушке всю ситуацию без промедления, – я…

Рык монстра оборвал его. Люцифер медленно повернулся назад, держа на руках свою ношу.

– Другой принадлежу, – еле слышно выдохнул он.

Но, казалось, девушка его не услышала. Она ещё крепче прижалась к его плечу. Рёв доносился из глубины пещерного лабиринта и, судя по всему, приближался.

– Как твоё имя? – неожиданно спросил он, задержав взгляд на её лице.

Девушка смутилась.

– Ты знаешь моё имя, – её щёки зарделись румянцем. – Ты сам мне его дал.

Хруст камней заглушил последние слова.

– Люцифер, – послышался сзади голос Бальтазара.

– Ну наконец‑то! – выдохнул тот. – Не прошло и года.

– Люцифер, – Бальтазар широкими шагами направился к нему, – что… – начал он нерешительно, окидывая девушку взглядом, – случилось?

– Долго рассказывать, – мимолётно бросил Люцифер, ускоряя шаг.

– А я никуда не спешу, – не успел он договорить, как их окатил глухой рёв.

Мужчины остановились напротив выхода, посмотрев друг на друга. Люцифер обернулся, ещё раз взглянул в темноту – туда, откуда доносился рёв, – потом на напарника.

– Ты действительно, – серьёзно спросил он, – хочешь поговорить об этом сейчас?

– Да, – Бальтазар коснулся плеча своего командира. – Думаю, – начал задумчиво, оглядываясь назад, – у нас ещё будет время поговорить. Идём. Надо спешить.

– Ты один? – спросил Люцифер, выходя наружу.

Он поморщился от яркого света, поначалу не заметив Харуна.

– Нет, – поспешил ответить Бальтазар. – Харун со мной.

Только сейчас Люцифер увидел юношу. Держась за стропы, Харун опустился на площадку перед пещерой.

Сохраняя молчание, мужчины синхронно принялись помогать Люциферу надевать крепления. У Харуна было много вопросов, но, несмотря на сильное желание поговорить, он молчал. Закрепляя ремни и крепления вокруг талии командира, Харун попытался отстранить девушку, взять её на себя, – но не смог. Он почувствовал непреодолимую силу, с которой она прильнула к парню, сливаясь с ним воедино.