Кровавая птичка. Том 1.

Сказать, что младший этого не понимал и не хотел – это не сказать ничего. На тот момент он имел огромные проблемы с зависимостью и ментальным здоровьем, с которым пытался справиться с помощью алкоголя. И получение образования в области юриспруденции никак не вязалось с его проблемами и раздолбайским ритмом бытия, последовавших после расставания с любимой.

Унизительное расставание сначала чуть не угробило его. А после провальной попытки самоубийства дало ему толчек, чтобы жить. Чтобы действовать и рвать когти ради жизни, той жизни, которую хотел он, а не кто-то другой.

Он вылетел из университета. Потом из следующего. И из ещё одного – со скоростью, достойной спортивного рекорда.

Конечно, произошло это не так быстро, как он надеялся: как оказалось, для того, чтобы вылететь из университета, нужно было изрядно постараться, ведь там каждый, от ректора до преподавателя, боролся за учеников, не позволяя им так просто уходить, дабы не очернить свою репутацию, но Дэвид был первым студентом за десять лет, кого пинком под зад, словно нашкодившего кота, вышвырнули оттуда.

Начал он свой незатейливый план с того, что даже не собирался прекращать свои попойки уже из упёртости, назло отцу. Он буквально посещал пары, будучи пьяным вдрабадан, и спорил с каждым из преподавателей на темы смысла бытия, и даже однажды вытряхнул содержимое своего желудка прямо на пол перед профессором, запачкав его обувь, когда тот отчитывал Блэка за его безобразный внешний вид.

А отчитывать было за что.

Дэвид ни ел, ни пил практически ничего, кроме алкоголя. Выглядел он как грязный бродяга, продавший бы за дозу родную мать. Запашок от него был не лучше. Он мылся чертовски редко, из-за невозможности поднять своё тело с кровати и пойти в ванную, поэтому волосы были засалены, кожа лица жирная и грязная, а мускусный запах можно было почувствовать, стоя от него метрах в десяти так точно. Парень поражался, как рядом с ним вообще могли находиться люди и терпеть этот смердящий аромат безысходности.

Далее последовала чреда неожиданных драк, из которых иногда он выходил победителем, а иногда проигравшим с фингалом под глазом. Но это не меняло сути, ведь в любом случае это нарушение, за которое можно вылететь из университета. Но последней каплей стал день, когда Дэвид прямым текстом назвал ректора надоедливым козлом на глазах у немалого числа учащихся там зевак, и подобная выходка послужила катализатором его вылета.

После этого молодой человек пустился во все тяжки, избавившись от собственного нудного отца и попросту сменив номер телефона, он сбежал куда глаза глядят.

Он много лет пытался добиться принятия со стороны отца более мирным способом, но, заметив, что упёртый Роберт не сдвинулся ни на сантиметр в своих взглядах, пошёл по другому пути. Он выбрал себя

Всё ещё пытаясь обуздать собственную скрывшуюся в тысячелетнем склепе от самого себя душу, Дэвид отчаялся, словно самоубийца, так и не нашедший смысл жизни, и свалился в омут зависимостей – от простого алкоголя до серьёзных запрещённых веществ. В какой-то момент совсем позабыв, что же он так отчаянно искал.

Дэвид, немного пожив в Нью-Джерси, перебрался в Чикаго, штат Иллинойс, где провёл немного времени. Его буквально затянула пучина примитивных людских развлечений, и он занимался лишь гнусными развлечениями.

Дэвид не помнит добрую половину того, что происходило с ним в Иллинойсе, ибо большую часть времени был до беспамятства пьян. В его сознании проскакивали лишь моменты безудержного веселья и беспорядочных половых связей, которые отвлекли его от собственной депрессии, из которой он не мог выйти который год.

Но, несмотря на его достигшее дна состояние, Дэвид никогда не забудет то, как чуть позже он нашёл смысл своего бытия. Тогда он впервые побывал на уличных гонках без правил, где его восхищению скоростью, безудержным весельем и болеющей толпой не было предела.

Он продолжал бы данный образ жизни и рано или поздно отправился в другой штат, но отец каким-то образом нашёл его и вернул в Нью-Йорк для дальнейшего обучения. Но и в этот раз Дэвид вырвался.

И ему снова пришлось уехать, в этот раз в Канаду, по наставлению старшего брата, который видел, что младший стал совсем плох: утратил огонь в глазах, юморную натуру комика и растерял все свои лишние килограммы. Он стал похож на долбанного торчка.

Джаред связался со своей подругой Лорен, и та согласилась приютить его на некоторое время.

Лорен была простой девчонкой, выросшей в Нью-Йорке и перебравшейся в Канаду из-за когда-то неудавшегося брака, а после развода поторопилась самостоятельно пробиться в индустрию тату мастеров, и у неё это получилось. Сквозь горе, неудачи, ошибки и страдания она выросла, сумев стать одной из лучших в этом поприще. У неё была небольшая, но собственная квартира в Ванкувере, заразительный звонкий смех и сногсшибательная харизма. Ну и куда же без татуировок по всему телу. А её глаза были так проницательны, что буквально заставляли бесстрашно оголить перед ней свою грязную душу.

Для Дэвида она была неким безмолвным зеленоглазым чудом, которое выслушало бы все его невзгоды и беды жизни, от потери самого себя до неудавшегося полового опыта.

После знакомства с ней, Дэвид словно вдохнул глоток свежего воздуха и, в попытке понравиться девушке, которая была старше него аж на десять лет, старался отказаться от пагубного образа жизни, но каждая новая попытка катилась в тартарары, как и шансы найти работу и не висеть у девушки на шее. Ему не доверяли работу более сложную, чем сбор мусора по утрам на улицах города. От отчаяния и отсутствия легальных идей заработать приходилось воровать, чтобы хотя бы казаться не безработным перед самим собой.

Лорен не была слепой: она видела старания парня и всячески его поддерживала, а стоило ей узнать, что он фанатеет от крутых машин и уличных гонок, познакомила его с одним из своих клиентов, Риком. Рик был примерно одного возраста с ней, невысокий темноволосый паренёк с хитрыми глазками, и, завидев горящие глаза молодого и отчаянного паренька, решил взять его под своё крыло на работу в автомастерскую, разжигая интерес Дэвида к машинам ещё больше.

С того дня он не давал Дэвиду и секунды на то, чтобы хотя бы подумать о наркотиках, вечно заваливая его работой, а когда замечал у младшего признаки ломки, то нагружал работой ещё больше, чтобы тот выбросил все силы, что у него были, в неё. Это закалило младшего, который ловко схватывал всё на лету, и частично избавило от проблем с наркотиками, ведь он буквально жил в мастерской целыми днями, помогая Рику или другим парням в починке машин. И, признаться, узнал из ряда вон много об этих прелестных созданиях с рычащим мотором.

Он искренне и бессовестно получал удовольствие от возни с даже самой страшной развалюхой. Это его успокаивало, и, конечно же, когда он видел конечный результат, то понимал, насколько же ему хочется большего от самого себя, хочется всю жизнь уделить машинам. Новые друзья, новые мысли, новая жизнь, новые цели…

Но продлилось это не долго.

Рик разбился на машине, когда на спор решил погонять с одним умником по городу. Молодой человек узнал о смерти своего в первую очередь близкого друга буквально через сутки после произошедшего, и его такая глупая, но трагичная гибель буквально свела Дэвида с ума, забросив его в глубокую лужу собственного отчаяния.

Он ничего не ел, снова начал много пить, растранжиривая последние заработанные копейки на алкоголь, и не выходил из своей комнаты в доме Лорен, которая то и дело приносила ему успокаивающий чай, держала за исхудавшие руки и пыталась поддержать.

Молодой человек страшно тосковал по своему близкому другу.

Впервые за всю свою жизнь, исключая расставание с Чарли, он так горько рыдал, заперевшись в своей комнате; тихо страдал, растирая мокрые глаза. Смерть Рика сломала его. Ему казалось, что только благодаря другу он вырывлся из цепких лап зависимости. Казалось, что без Рика он вновь провалится в это грязное болото из алкоголя и веществ, в которое уже успел опустить одну из ног.

Но в этой потере он нашёл совсем другое… свою суть.

В какой-то момент Дэвид осознал, что тоскует он не совсем по Рику. А по рабочему и насыщенному быту, по мастерской, по запаху масла, по тяжёлой работе и многочасовой возне с машинами, по компании весёлых парней и заработку денег.

Вот, чего ему не хватало.

Но в этой потере он нашёл совсем другое… свою суть.

Дэвид взял себя в руки, собрал свои вещи и вернулся в Нью-Йорк, расставшись с некогда любимой и ставшей такой родной Лорен.

И под пристальным присмотром старшего брата добровольно лёг на лечение в наркодиспансер, дабы навсегда избавиться от пагубной привычки. И к двадцати одному году он вернулся к жизни, которой ещё никогда не знал.

Наконец-то без отца, без веществ, алкоголя и ненужных, бесполезных людей вокруг себя.

И если о последних трëх он иногда и вспоминал, то вот отец всё так же не связывался с Дэвидом, напоминая о себе лишь изредка. Джаред передавал что-то об отце, но ему уже было совершено наплевать на чужого ему мужмужчину

Он был поистине благодарен отцу за то, что тот в будущем изъявил желание дать сыну стартовый капитал для его бизнеса. Тогда это стало неким рычагом для их хотя бы небольшого, но всё же примирения.

Дэвид испытывал чувство благодарности к отцу, который пусть и не хотел для своего сына подобной судьбы, но сам факт того, что Дэвид уже готов был к построению компании и усердной работе, являлся для Роберта несомненным плюсом.

Его любовь к машинам не угасла, а лишь разрасталась всё больше и больше, ибо даже Джаред, как старший брат, дал ему начальный капитал для внедрения в автобизнес, где, спустя некоторое время, уже науськанный Блэк смог преуспеть. Если учитывать, что помогал ему не только отец, но и брат, то старт бизнеса Дэвида был многообещающим и действительно успешным.

А ещё через пару лет он успел приобрести несколько автосалонов и множество мастерских, в которых первое время работал самостоятельно вместе с остальными, то в одной, то в другой.

Бизнес шёл в гору не без помощи брата, который уже преуспел в криминальном мире Нью-Йорка. И, дабы основать дочерние компании, к сожалению, Дэвиду пришлось прибегнуть к помощи брата и отца, который также заинтересовался в бизнесе сына.

Но без условий Блэк-старший не был готов сдаваться, да и мириться с сыном не собирался. Условия у него были всегда – когда давал стартовый капитал, когда требовалась помощь и так далее.

Он вёл себя так, словно между ними никогда ничего и не происходило: не было ни ссор, ни скандалов, ни проклятий. Он доверил Дэвиду пару самых убитых семейных предприятий, за которые уже сам не хотел бы браться, дабы тот преобразовал их в белый и легальный бизнес и следил бы за ними.

Да, может, он и был козлом, но не мог бросить Дэвида. Роберт никогда не упустил бы шанс превратить своего непутёвого сына в важного и нахального бизнесмена, каким, собственно, и хотел видеть его изначально. Также одним из условий была, непосредственно, помощь их семейному бизнесу, но Дэвид, перебив отца, наотрез отказался лезть в криминальную структуру города, в которой он, к слову, хоть и участвовал, многое знал. Но теория – не практика; в жизни он свои знания не применял. В итоге, из-за отказа сына, Роберт предложил ему стать детективом, чтобы время от времени помогать семье. И сын пошёл на поводу.

Дэвиду не были чужды условия отца. Он даже видел в них выгоду, смысл, поэтому пришлось согласиться. Ибо, чтобы выйти на мировой рынок и заработать всеобщее признание от которого он всё ещё зависел, и к чему он так и стремился. Нужно было больше, чем парочка автомобильных салонов и мастерских, в одной из которых корячишься сам.

Нужна компания по изготовлению, так скажем, дорогостоящих побрякушек к этим авто, компания по обслуживанию, по перекупу запчастей и так далее. И всё это навешать на одного человека было бы невозможно, из-за чего Блэк прибегнул к разделению компаний на проценты между членами семьи. Не считая мать, которая заведомо отказалась от этой идеи.

Соответственно, именно по этим причинам нынешние компании Дэвида принадлежат ему лишь частично, как и некоторый бизнес его отца.

Этот расклад устраивал его, отца и брата, а о большем и мечтать не хотелось. Но появилась новая проблема, точнее, старая.

Отец.

Дэвиду вновь приходилось общаться с Робертом. Но благо недолго, вот последние четыре года он передавал свои царские повеления через Джареда или одного помощника, и выглядело это примерно так: «Папа сказал. Папа хочет. Папа советовал».

Дэвид готов был поклясться, что сошёл бы с ума, если бы общался с отцом напрямую, что дико редко, но делать приходилось. Также отец всё ещё был недоволен тем, что младший сын был холост к тому моменту, когда у Джареда с его женой Камилой уже родился первенец.

И сейчас Дэвид холост, о женитьбе даже не задумывается.

В их семье браки заключались в раннем возрасте, в основном до тридцати лет. Дэвид этого понять не мог, да и не желал, ведь он ещё не хотел обременять себя ответственностью – ему не нужна семья. Это какие-то глупости, однако доказать это отцу было невозможно.

После расставания со своей первой любовью Дэвид так ни разу не вступил в серьёзные отношения. А те, с кем он бы хотел этих отношений не раз оказывались уже заняты. Детектив часто обламывался на любовном фронте.

Однако недавняя встреча с Эрнестой заставила его задуматься.

Уэйн не может сравнить её с кем-либо из тех людей, которых видел раньше. Она совсем не похожа на тех, кто обычно попадался ему.

Эрнеста вообще не выглядела как его идеал, если уж говорить о внешности. Дэвиду нравились больше миловидные девушки, а у Шепли была резкая и угловатая внешность под стать её холодному и острому характеру. Но от того она не была менее красива, её внешность была странной, но такой утонченной и аристократичной, что глаз невозможно было отвести.

Также детектив был внимателен к возрасту своих пассий он старался выбирать тех кто хотя бы чуть старше него самого. А всё потому что чересчур молодые девушки, такие как Эрнеста часто были неуверенными, закомплексованными, инфантильными, порой недостаточно образованными или слишком добрыми, и наивными. И Дэвид не хотел поранить их собственным характером.

Он не хотел, чтобы какая-то двадцатилетняя особа после секса подумала, что теперь они будут любить друг друга всю жизнь, нарожают детей, заведут себе собаку по имени Зефирка, построят дом и умрут в один день.

Дэвид не хотел чувствовать угрызений совести, ему было жаль разбивать чьи-то наивные и искренние ожидания. По мнению Блэка девушки были более чувствительными и восприимчивыми к чувствам созданиями, а потому он собственноручно оберегал их от самого себя.

Но детектив чувствовал как Эрнеста идеально подходит ему. В ней всё вызывало восхищение. Конечно, кроме возраста, но, кажется, Дэвид готов был бы сделать ради этой чертовки исключение. Да и характер у неё на первый взгляд сложнее квантовой механики.

Её непохожесть на других заключается и в поведении. Она кажется нежной девушкой, но ведёт себя так, будто она высокомерная и уверенная женщина, а не милая и хрупкая леди, которая может растаять в крепких руках опытного мужчины.

Всё это заставляет думать о ней часами.

Однако следует заглянуть этой малышке в глаза. Стоит ей открыть рот, как весь идеальный в голове Блэка образ рушится под гнётом жестокой и бесчеловечной реальности. Она грубая, уверенная и резкая, до чёртиков красивая, но несносная и явно имеет проблемы с душевным равновесием. И вероятнее всего, может обеспечить им всех вокруг себя. Хотя, у кого их нет?

Коллега своей болтовнёй пытается вырвать его из размышлений и мечтаний об Эрнесте, которые затуманили его разум так, что, кажется, перед глазами скоро начнут мелькать звёздочки.

Уэйн подвозит Джастина домой, а уже ночью напарники снова встречаются и отправляются в Гарлем.

Не самый лучший район для того, чтобы ехать туда вечером, а уж тем более ночью, но работа обязует. Здешний контингент людей похож на сборную солянку, и, поверьте, такой супчик вы вряд ли бы захотели отведать. Нельзя сказать, что это ужасный район, в котором не работают законы США, но и то, что здесь живут по этим законам все поголовно, сказать язык не повернётся. Ах, смехотворно.

Здесь большинство законов и правил устанавливает мафия. Понятия жителей Гарлема сильно разнятся от людей, которые живут в дорогих районах города. А тут, если по правде, все районы достаточно дорогие, ежели сравнивать с другими штатами.

В Гарлеме тебя встречают девушки, торгующие своим телом, а рядом с барами и клубами можно встретить ребят, которые обязательно предложат тебе всевозможные наркотики на любой вкус и цвет. Это всё похоже на ярмарку: на страшную взрослую ярмарку, где каждый торгаш пытается тебе что-то или кого-то втюхать.

Здесь редко ошиваются крупные мафиозные шишки, а сам Гарлем принадлежит семье Мёрфи. Больше всего здесь скапливается крыс, которым удалось избежать смерти за предательство, и уличных бандитов. Под крысами подразумеваются те, кто отступился от клана: предатели, лжецы, торговцы информацией или присланные шпионы из других домов. Если личность этих людей раскрывается и на поверхность всплывают их грязные делишки, то их не принимает больше ни один клан, если им, конечно, удаётся выжить. Они никому не нужны, кроме уличных банд. Низший слой криминального мира.

Парень паркуется чуть дальше от клуба и выходит из машины, наступая на использованный шприц, беззаботно валяющийся на блестящем после дождя асфальте.

– Грёбаные наркоманы, – ругается он себе под нос, отшвыривая шприц ногой, и раздражённо хлопает дверью машины, ожидая, что после такого удара у бедного авто отвалятся колёса и спокойно так покатятся по дороге. К счастью, этого не происходит.

– Сам знал, куда мы едем. Поэтому не бурчи.

Парни переходят на другую сторону улицы, подбираясь ближе к грязному и грешному заведению. Не то чтобы Уэйн не любит клубы. Он сам частенько в них ходит, но и клубы бывают разные. Он не пойдёт развлекаться в заведение, при входе в которое тебя встречают девушки лёгкого поведения. В туалете этого клуба ты увидишь обдолбавшихся до смерти людей и как кто-то совокупляется прямо рядом с ними. И всё это веселье происходит под отупляющую музыку, которая своими басами из колонок трахает бедные уши людей. Или как там они называются… Вот в такое заведение они сейчас идут.

– Джастин, ты попробуй разузнать что-нибудь о похищении от девушек и парней на улице.

– Опять меня отдаёшь на растерзание проституткам, – усмехается старший, бросая бычок на асфальт рядом с затухшей сигаретой Дэвида. Что ж, составит ему компанию.

– Что поделать, раз я им не по вкусу, – подкалывает его Уэйн. И в самом деле, люди, которые занимаются такого рода деятельностью, больше предпочитают вести диалоги с Джастином, нежели с ним. Он для них прямо как мёд для пчёл, и это всегда веселило парня, особенно когда он в шутку угрожал рассказать жене Джастина обо всём, что знает.

– Я вообще-то женат. Если Моника узнаёт, то и тебя, и меня ждёт страшная участь кастрата.

– Не переживай, не узнает, – хихикает мужчина. Жена у его друга в самом деле обладает очень вспыльчивым нравом. Дэвид уже несколько раз выручал товарища, когда она выгоняла его из дома в порыве эмоций, а на следующий день звонила со словами «милый, давай спокойно поговорим».

– А я зайду внутрь и осмотрюсь там. Возможно, найду что-то интересное. Встретимся возле машины через час.

Напарники расходятся в разные стороны, Джастин сразу принимается за исполнение своей роли, а Дэвид медленно проходит в клуб, где его буквально сразу же цепляет какая-то девушка, не дав даже осмотреться вокруг, и ведёт к барной стойке, чтобы угостить. Она не выглядит как дешёвая проститутка, однако и на приличную девушку не похожа: чёрные длинные волосы, красная помада на губах и развратное платье с огромным вырезом на спине. И резкий запах духов, господи…

Если бы Дэвид был пьяным в стельку, он протрезвел бы от этого «аромата». Да и в самом клубе пахнет далеко не фиалками, едкий запах алкоголя и пота от людей смешивается с запахом сладкого кальяна. Ужасно приторное комбо.

С девушкой получается быстро завязать разговор, и уже спустя пятнадцать минут она не пытается соблазнить его, как это было в начале, а изливает душу насчёт какого-то своего бывшего. Даже показывает на своём телефоне фото этого парня, рассказывая, какой же он красивый и чертовски горячий, а Уэйн делает вид, что ему интересно, хотя ему в разы интереснее было бы наблюдать за Гарри в террариуме, а он, на секундочку, может не шевелиться херову тучу часов.

Слова её спутаны в один большой клубок, и она пытается их распутать в хоть немного понятное предложение.

– Что говоришь? Он из мафии? – цепляется он за сказанные слова.

– Да. Этот урод бросил меня. Видите ли, я отнимала у него много времени. На работе он что-то не успевал отправить, – ноет она, сложив руки на стойке и покачиваясь из стороны в сторону.

– Отправить? Чем он занимается, когда у него есть такая девушка?

Она оценила комплимент и выпрямилась, показывая, какая же она красивая. Однако для него она совершенно непривлекательна. Даже Джастин в этом убогом платье вызвал бы у него куда больше симпатии и возбуждения.

Дэвид не пил ничего из того, что она ему купила по известным нам всем причинам.

– Не знаю, какими-то поставками, что-то отправляет в Таиланд. Вот козёл! Ему работа дороже меня была, а я ведь…

Дальше парень не слушает, ведь знает, что в Таиланде процветает работорговля, а в этом году их улов очень хорош, но что-то ему подсказывает, что этот парень никак не связан с тем, что он ищет, но, чтобы быть уверенным, это нужно проверить.

– Милая, а где его можно найти? – с наигранной улыбочкой спрашивает он, пока черноволосая опрокидывает в себя очередную рюмку крепкого алкоголя.

– Да вон он, на втором этаже ошивается. Там вип-зона, пройти можно только за деньги, а у меня их нет, – снова начинает она своё нытьё, но это уже совершенно не волнует Дэвида, хотя и немного задевает, ведь он вспоминает момент, когда сам так вот сидел пьяный в баре и рассказывал о своей судьбе первому встречному. Уэйн, поднимаясь, достаёт пару десяток из кармана и отдаёт их девушке, она же, в свою очередь, бросает в его сторону злостный взгляд.

– Это за выпивку, – холодно отрезает он, предугадывая её мысли, а девушка меняется в лице и провожает незнакомца взглядом.

– Какой джентльмен…

Дэвид протискивается через толпу возбуждённых, опьянённых и беспринципных людей, которые то и дело пытаются потанцевать с ним или облапать. Наконец-то оказавшись у заветной лестницы, парень поднимется на второй этаж клуба. Он чуть меньше, чем первый, тут нет танцпола, зато есть огромные полукруглые диваны, обшитые красным дешёвым бархатом. В центре у дивана стоит небольшая сцена с шестом, на котором вьются обнажённые девицы. Эта сцена переходит в стол, идущий до самого дивана.

Заплатив охраннику за вход фиксированную сумму, он проходит дальше и понимает, что здесь всего семь вип-зон, с которых открывается вид на кишащий людьми танцпол, а заняты только лишь две зоны. Да, рабочая ночь у клуба явно не самая загруженная. А, пройдя дальше от входа, он подмечает наличие коридора, который ведёт, скорее всего, к комнатам для уединения, и он убеждается в этом, когда проходит мимо, улавливая откровенные стоны и шлепки. Звукоизоляция такая же дерьмовая, как и само заведение, в воздухе витает всё тот же запах травки и чувствуется сладкий привкус от гадкого приторного кальяна, который был крайне популярен среди здешних посетителей.

Дэвид находит нужный ему практически пустой стол, за которым сидит мужчина, обликом точь-в-точь как тот, которого ему показала девушка на фото. Такое совпадение в одночасье вызывает у детектива приятные чувства вперемешку с надоедливым ощущением тревоги в груди, ибо совпадения всегда пугали Уэйна, неверующего в силы судьбы и, прости господи, Фортуны.

Но самое неожиданное совпадение, ударяющее его прямо-таки по темечку, происходит, когда он замечает, что рядом с этим мужчиной находится до ужаса знакомый силуэт, от которого даже на расстоянии веет превосходством и ледяным спокойствием.

Хрупкая тень сидит рядом с мужчиной, закинув одну ногу ему на колени, пока этот неприятный тип что-то шепчет ей на ухо, рассматривая девушку, будто лакомый кусочек пирога, и она вмиг становится внимательнее. Брови сводятся к переносице, челюсть крепко сжимается, а в глазах юной энтузиастки появляется животрепещущий запал, словно она слышит что-то очень важное. Её губы чуть приоткрыты, она медленно, но спокойно дышит, а длинные, пушистые ресницы слегка подрагивают.