Кровавая птичка. Том 1.

– Помнишь, тогда на улице, у клуба. Ты верно подметил, что я хороша в стрельбе, – начинает Шепли, ставя чашку обратно на стол, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжает. – Лучше стрелка, чем я, ты днём с огнём не сыщешь, гарантирую. И я быстро нахожу нужную информацию. Я очень нравлюсь людям, и они падки изливать мне свою душу. Не могу найти этому объяснения, – состроив невинную гримасу, рассказывает младшая, а Дэвид понимает, что людям нравится только внешность Эрнесты. Безобидная с виду, спокойная и молчаливая милая девочка вряд ли представляет опасность для них, это и привлекает.

Внешность обманчива.

И Дэвид напрочь забывает об этом рядом с ней.

– Родным придётся тратиться на твои похороны: если ты откажешь мне, то я устрою тебе быструю смерть. Если согласишься, то раскроешь это дело в кратчайшие сроки и продвинешься по карьерной лестнице.

Дэвид чуть заметно усмехается. Давно ему никто не угрожал, а от Эрнесты этого вообще не ожидаешь.

– Я помогу тебе расследовать дело, ты поможешь мне прикончить тех, кто мне не мил. Это всё, что я могу предложить тебе, но взамен… – задумывается она, забирая со стола последние салфетки. – Взамен мне нужна твоя помощь. Мне нужно разобраться с той организацией, что похищает детей, и мне необходима защита, стопроцентная защита. И ты дело, висящее больше пять лет, раскроешь, и я получу то, что хотела.

Она так увлечённо рассказывает, что Дэвид совсем забывает о том, что эта особа его пристрелить обещала.

«За её милую мордашку и пулю получить не жалко», – раздумывает старший, пока Эрнеста, кажется, собирается забрать с собой все салфетки из этого бара.

– Я совсем не обучаема в ближнем бою и могу защитить себя только на расстоянии, поэтому никогда не вступаю в драки и держусь как можно дальше от противника. Мне нужен человек, который в этом лучше чем я. А ты лучше, я уже в этом убедилась, – заканчивает младшая, вновь хватаясь за кружку кофе и отпивая уже остывший напиток.

Дэвид продолжает внимательно рассматривать Эрнесту и понимает, что, кажется, ей плохо, в прямом смысле: она тихо и обрывисто дышит, иногда хмурится, словно от боли, а её гладкие щёки меняют свой цвет с красного румянца на привычный бледный тон.

– Во-первых, если ты посвятишь меня в курс дела о той организации, то я безусловно готов тебе помогать и защищать. А во-вторых, да, ты будешь мне полезна как информатор, но убивать людей я не собирался тебя просить, – отвечает Уэйн. Он прекрасно видит, что Эрнеста не годится для драк: она слишком маленькая, слишком хрупкая и лёгкая для этого.

Младшая заметно удивляется, когда слышит последние слова Дэвида. Это странно, очень странно, ведь она привыкла убивать. Она рассматривает свои ботинки под столом, делая вид, что это очень интересное занятие.

– Значит, да? – наконец-то поднимает она ожидающий взгляд на Дэвида, словно ребёнок, который надеется, что его отпустят на ночёвку к другу.

– Да, – улыбнувшись, отвечает Уэйн, и Эрнеста заметно расслабляется. Она отводит взгляд, поправляя прядки русых волос, которые лезут в глаза. – Зачем тебе всё это? – сдаётся Дэвид, решая спросить напрямую, чтобы не путаться в своих догадках.

– Думаешь, моих родителей убили просто так? – девушка не задумывается ни на секунду. Она вгрызается своими холодными глазами в Дэвида. – Ничего не делается просто так… – уже шепчет она, опуская взгляд на пустую кружку из-под кофе. Дэвид не ожидал, что это так важно для младшей.

– Эрнеста, – зовёт её детектив, и девушка поднимает голову. – Я обещаю, что мы доведём это дело до конца.

Глаза Дэвида горят от уверенности в положительном исходе событий. И Шепли усмехается, откинувшись на спинку дивана, затем прикрывает глаза.

– Отвези меня домой, – удовлетворённая разговором произносит младшая.

– Только если к себе, – снова подкалывает детектив, а Эрнеста старается скрыть краснеющие от нервозности и злости щёки. Достав из кармана стодолларовую купюру, прижимает её к столу пустой кружкой из-под кофе.

– Эта сука пересластила мой кофе. Ни черта там не пять ложек сахара, а все десять, – ворчит она, поднявшись с кресла, а Дэвид тихо посмеивается с высказывания Шепли и изумляется её щедрости: кофе стоил от силы пять баксов.

Обратно в Нью-Йорк они едут в спокойной тишине, нарушают которую только капли воды, бьющие по стёклам и капоту машины, точно так же, как по людям бьют большие и маленькие невзгоды в жизни, но, в отличие от капель воды, которая вскоре высохнет, проблемы оставляют после себя следы яркие, тусклые, большие или маленькие. Ещё с утра природа одарила город просто пасмурным небом над головой, окрасив всё вокруг в разные оттенки тоскливого серого, а сейчас наградила ещё и проливным дождём.

Эрнесте нравилась такая погода.

А Дэвид ненавидел дождь.

Она всё так же зажимал рану с присохшими к ней красными салфетками и терпела, зная, что ехать долго. Но она сама выбрала это место для встречи, поэтому глупо было бы возникать.

Видимо, сегодня она окажется у детектива дома. Эрнеста не планировала делать это так скоро, но непредвиденные обстоятельства вынуждают. Она видела то, как ведёт себя Дэвид, понимала его характер, темперамент и, самое главное, знала, как детектив к ней относится. Девушка видела этого человека насквозь, поэтому никакой серьёзной подлянки от него не ждала. Возможно, это было её ошибкой, а возможно, шагом в сторону того, чтобы изменить своё отношение к людям. Эрнеста понимала, что нравится детективу именно в том смысле, о котором даже думать не хотела, но приходилось. Всё же не пользоваться этим было бы грешно, а попасть в дом к столь подозрительному мужчине ей ужасно хотелось: эдакое любопытство давало о себе знать.

Шепли начинала засыпать от монотонного позвякивания дождя и серости улиц за мокрым окном. В салоне машины было так тепло, а на улице так холодно и мокро… Вот поэтому она любила такую погоду. В такие дни Эрнеста иногда сидела дома, пила чай, смотрела фильмы, старалась отдохнуть, что выходило у неё редко.

Дэвид медленно заезжает на парковку. Всю дорогу он старался не пялиться на засыпающую, тихо сопящую девчонку.

Получалось у него это плохо.

Эрнеста промолчала на слова Дэвида о том, что если он и отвезёт её, то только к себе домой. Шепли не против, хоть она и не планировал сегодня этого.

Молчание – знак согласия. А краснеющие щёчки и смущённый взгляд, а может, и взгляд убийцы – Дэвид плохо различал два этих взгляда, – который Эрнеста, как она сама думала, успешно прятала от Уэйна, тем более воспринимались им как положительный ответ.

Старший совсем невесомо касается плеча Шепли, и та вздрагивает, смотря на него.

– Мы приехали.

Девушка, не дожидаясь дальнейших слов, вылезает из машины, а за ней и Дэвид. Детектив давно заприметил неважное состояние Эрнесты, словно у неё что-то сильно болит, и давно заметил, что она так ни разу и не убрала правую руку из-под куртки. Кажется, его догадки окажутся верны. Осталось только сделать так, чтобы она сам признался. А Эрнеста думает, что он ничего не видит. И рада тому, что детектив слеп на все глаза или туп на весь свой крошечный мозг, раз не замечает её состояния. А, возможно, девушка просто очень хорошо играет в здорового, как бык, человека, у которого не болит ничегошеньки.

– Тебе плохо? – обеспокоенно спрашивает Уэйн, он идёт к лифту, чтобы подняться на свой этаж, и Шепли следует за ним.

Через пару минут они уже стоят у двери в квартиру, к которой Эрнеста подошла даже первее Дэвида. Это последний этаж, здесь нет больше квартир, кроме этой. Здесь бывают только Дэвид, Джули и те, кого они пропускают. Другие войти не могут из-за отсутствия ключей и внимательной охраны, которая знает, кто и где живёт.

А Эрнеста ведёт себя здесь так легко, будто она у себя дома, будто уже бывала здесь.

– Малыш, я редко привожу гостей домой, поэтому давай сделаем этот момент запоминающимся, – издевательски соблазнительно произносит Уэйн, подходя ближе со спины, в надежде, что наконец-то младшая ему хоть что-то ответит или хотя бы посмеётся, или закатит глаза, как она часто это делает.

Так и получается.

– Arrête de parler comme un maniaque du sexe*, – ругается Шепли, после поднимает на Дэвида раздражённый взгляд, и детектив наконец-то полноценно видит, как себя чувствует Эрнеста: так, будто сейчас упадёт в обморок. Дыхание скачет, словно она покаталась на американских горках, а веки устало прикрываются. – Дай мне аптечку.