Культурный код города

В российской науке город в начале прошлого века стал предметом исследований Н. П. Анциферова – историка и литературоведа, который обосновал на примере Петербурга свои теоретические и методологические воззрения на природу города. Город в представлениях Н. П. Анциферова, как комплексный социальный организм, представляет собой не только анатомию и физиологию, но и является культурным феноменом, обладающим индивидуальностью, собственной душой, которая во многом обусловлена историческими отложениями. Как считал ученый, «любой город имеет свою индивидуальность, свое лицо» [Анциферов, 1926, с. 22]. Кроме того, Н. П. Анциферов полагал, что город необходимо осмыслять не в частях или «фрагментах, как каждый исторический памятник, но во всей своей цельности…» [Анциферов, 1989, с. 2], что весьма актуально в контексте проблематики культурного кода.

Н. П. Анциферов писал, что «город – наиболее конкретный устойчивый организм», «город дает нам наиболее выразительный образ культуры своего времени», что немаловажно для современных исследований в области гуманитарной урбанистики [Анциферов, 1926, с. 9]. Именно город, как полагал исследователь, хранит мир прошлого, он впитывает «в себя всю историю связанной с ним страны и волею своих граждан превращен в ковчег, в котором содержатся народные реликвии» [Анциферов, 1926 с. 9]. Город как бы передает нам через свои формы и пространство наиболее значимые смыслы, которые зафиксированы в его облике: «былое просвечивается в нем всюду: в направлении его улиц, формах его площадей, в силуэтах его куполов и башен», «все накопленное веками слито здесь в едином целом облике, который доступен каждому из нас» [Анциферов, 1926, с. 9]. Н. П. Анциферов подчеркивает, что познание городской культуры «лежит через внимательное и разностороннее изучение города, который есть исторически сложившийся культурный организм» [Анциферов, 1926, с. 9].

О том, что город есть проекция многих культурных процессов, которые проходят в разные эпохи, позже отмечали и представители так называемого контекстуального подхода в изучении города, акцентирующие внимание на то, что город следует познавать как комплексный объект при учете самых разных контекстов, влияющих на его своеобразие – природных, исторических, культурных и иных. Как отмечает историк Л. Репина, главное, что «объединяло довольно разнородный контингент сторонников контекстуального подхода, это понимание города как частного выражения более крупных систем (цивилизаций, государств, обществ, способов производства) …» [Репина, 2009, с. 25]. «В рамках этого подхода город представал перед исследователем как комплексный объект (или субсистема) в единстве своих многообразных (хозяйственных, административно- политических, военно-стратегических, организационных и других) функций и одновременно как элемент включающей его целостности, как пространственное воплощение ее социальных связей и культурной специфики [Репина, 2009, с. 25–26].

Вторая половина прошлого века ознаменовалась тем, что город стал предметом для исследований во всем мире в контексте самых разных областей науки и знания (культурология, философия, социология, экономика). В это время город рассматривался не только как пространственный объект, но и как семантически репрезентированная среда, сотканная из смыслов, зафиксированных в текстах, символах, изображениях, детерминированных многообразными коммуникативными процессами. И импульсом к такому пониманию города стала семиотика.

В рамках семиотики и актуализировалось понятие культурного кода при изучении города, несмотря на то что исследования отечественных исследователей (прежде всего, подходы к исследованию города в трудах Н. П. Анциферова) во многом предполагали системное исследование ключевых смыслов, посредством которых город «читается», понимается, идентифицируется. Сам концепт «культурный код города» на тот момент не появился, но предпосылки его появления уже были обозначены, и методология познания города как целостного культурного феномена стала постепенно формироваться.

Семиотика открыла возможность трактовать город как текст, который культурно и исторически обусловлен и который подвержен неоднократной интерпретации исходя из семиотических практик познания, поскольку город мы можем как кодировать, так и декодировать. Город, говоря словами Ю. М. Лотмана, представляет собой сложное семантическое пространство, «котел текстов и кодов, разноустроенных и гетерогенных, принадлежащих разным языкам и разным уровням» [Лотман, 2000, с. 325]. Он пишет, что семиотика города раскрывается в двух сферах: город как пространство и город как имя [Лотман, 2000, с. 320].

Город в настоящем во многом есть проекция прошлого, что делает его генератором новых смыслов, образующихся в синхронном и диахронном взаимодействии: «архитектурные сооружения, городские обряды и церемонии, самый план города, наименования улиц и тысячи других реликтов прошедших эпох выступают как кодовые программы, постоянно заново генерирующие тексты исторического прошлого» [Лотман, 2000, с. 334]. Между тем, как полагал В. Н. Топоров, город следует изучать с «помощью интуитивного постижения целого, или путем вживания в усваиваемые себе образы…» [Топоров, 2003, с. 7].

С позиции семиотики познание города может быть направлено именно на те смыслы, которые наполняют город значениями во всех его проявлениях и которые являются «объектом постоянного упорядочения и осмысления города» [Лотман, 2000, с. 334]. Именно они и выступают тем, что в своей упорядоченной совокупности образуют культурный код города.

В конце ХХ века, после доминирования характерных для советской эпохи градостроительных и этнографических векторов научного познания города, «в отечественной науке утвердился взгляд на город как социокультурный феномен, что нашло отражение в целом ряде исследований» [Шабаев и др., 2018, с. 257]. В частности, в исследованиях М. С. Кагана на примере Санкт-Петербурга делается акцент на культуре города и на тех особенностях, которые придают городу особый дух, а саму культуру города он трактует как сложное взаимодействие трех измерений, которые находятся в постоянном перемещении (духовно-человеческое, процессуально-деятельностное, предметное) [Каган, 2018]. Тогда как в восприятии города особое значение, по его мнению, имеют его архитектурный облик и символы.

М. С. Каган предлагает исследовать город во всей его целостности [Каган, 2018, с. 8], как такое социокультурное образование, «все грани которого взаимосвязаны» и их необходимо рассматривать «не порознь, а именно в этой их органической взаимосвязи» [Каган, 2018, с. 12]. В своем труде «Град Петров в истории русской культуры» он осуществляет свою задачу «постичь город в его уникальном целостном бытии и развитии, то есть рассмотреть его как сверхсложную саморазвивающуюся систему» [Каган, 2018, с. 15], где взаимно сочетаются ментальные, предметные и поведенческие аспекты проявления особенностей структурирования культуры города.

Позже активно развиваются отечественные тенденции культурологического осмысления города, которые, в частности, отразились на выходе целого ряда научных работ, посвященных исследованию исторического города [Булыгина, 2017; Веденин, 2022; Веселова, 2009; Воробьева, 2021; Глазычев, 2011; Михалева, 2013] и русского провинциального исторического города. В частности, в ряде исследований [Исторический город, 2009; Исторический город, 2010] город понимается как культурный феномен, для которого особую ценность имеет прошлое, представленное в городской среде в виде архитектурного наследия, культурных традиций, памяти известных личностей. Именно поэтому, как полагает Т. С. Злотникова, город обладает собственной судьбой, душой, поскольку все города уникальны, поскольку «каждый город имеет свою доминанту» [Злотникова, 2015, с. 253].

Научный взгляд на город как социокультурный феномен ознаменовался и исследовательским импульсом антропологического осмысления города, которое проявляется в контексте урбанистической проблематики поиска «соразмерности города и человека» [Смирнов, 2020], исследований «локального текста» города как «системы ментальных, речевых и визуальных стереотипов, устойчивых сюжетов и поведенческих практик, связанных с каким-либо городом и актуальных для сообщества, идентифицирующего себя с этим городом» [Алексеевский и др., 2010, с. 19], антропологического познания символизации городского пространства, формирования «городской среды и функционирования отдельных ее элементов», отдельного города как текста и образов городов в культуре [Разумова, 2010, с. 148]. Такие работы во многом стали следствием актуализации семиотики культуры в научных познаниях города и появления семиотической и антропологической методологии, нацеливающей на выявление тех ключевых смыслов, с помощью которых города «читаются» и идентифицируются.

Подобный взгляд, соответственно, открыл возможность исследования города сквозь призму процессов формирования и образов как способов выражения этих смыслов, являющихся частью коллективных представлений о городе, которые формируются постепенно, впитывая следы прошедших эпох. Знаки города не статичны, а означаемое со временем меняет свое содержание. Следовательно, город, рассматриваемый как семиотический универсум, хранит и транслирует свое прошлое, фиксируя в знаках и символах следы эпох и «рассказывая» посредством символических средств (в мифах и легендах, в объектах городской среды, в праздничных событиях, в произведениях искусства) о событиях ушедших дней, которые так или иначе связаны с городом. Кроме того, в рамках семиотики сам город получает определенный образ, который мы можем раскрыть через различные символические средства – имидж, бренд, логотип, герб. И город, в конце концов, даже может рассматриваться как личность, о чем еще говорил Вяч. Иванов [Иванов, 2007], в частности, в древнегреческих трагедиях, где мифические герои выражали судьбы городов.

Между тем можно рассматривать культурный код города в целом как отдельный феномен, что предполагает выявление и оперирование смыслами города как явления, обладающего территориальными, экономическими и прочими характеристиками. В таком контексте особенно ценными будут исследования, направленные на поиск универсального культурного кода города, например анализ города как социокультурного явления [Город как социокультурное явление, 1995]. Однако существует и другой аспект исследований культурного кода города, где каждый конкретный город обладает собственным, индивидуальным культурным кодом, благодаря которому мы его читаем, идентифицируем и отличаем его от других.

Такое понимание города открывает перспективу исследований «читаемости» города, когда «города распознаются и складываются в упорядоченную картину» [Линч, 1982, с. 16]. При этом смыслы, с помощью которых мы «читаем» город, приобретают определенную значимость для горожан через восприятие города, в результате которого «физические/материальные объекты, элементы ландшафта приобретают определенный смысл, значимость», маркируют пространство и наделяют его определенными свойствами [Веселкова и др., 2016, с. 16], в том числе вызывая привязанность к месту за счет данных смыслов. В связи с этим в современных городских исследованиях предметом изучения все чаще становится проблема детерминации коллективных представлений о городе, определяющих то, как мы осмысляем, воображаем город. Например, востребованными на сегодняшний день становятся результаты исследований того, как люди воспринимают города в эпоху глобализации [Huyssen, 2008].

Более того, современные исследователи понимают город как сферу «другой природы» [Лисина, 2017] или второй природы, а значит и определенной культуры, объединяющей все многообразие материальных и пространственных проявлений города в едином культурном коде. В этом случае город представляет собой культурный феномен, обладающий определенными признаками, которые во многом обусловлены социальными, этническими, антропологическими, географическими, экономическими и прочими факторами, образующими уникальный социальный «опыт, транслируемый из поколения в поколение», который закрепляется в его памяти [Кузнецова, Петрулевич, 2018, с. 215]. Особенно богаты таким опытом исторические города, в которых нередко запечатлены целые периоды истории, которые мы декодируем, глядя на курганы, храмы, исторические здания.

Поскольку культурный код является системой смыслов, которая через символические средства хранит и транслирует общую информацию о том или ином месте, сообществе, реальности, а его дешифровка представляется способом познания этой реальности, то культурный код города, соответственно, структурируется вокруг города как особого социокультурного феномена. Следовательно, культурный код города представляет собой систему смыслов, которая отражает уникальность города, фиксирует и передает его индивидуальный стиль и идентичность, упорядочивает большое количество информации о городе, которая выражается в образах и фиксируется в знаково-символическом пространстве города.

По мнению Е. И. Спешиловой, сегодня сложились три ключевых подхода к интерпретации культурного кода города. Во-первых, это семиотический, согласно которому культурный код есть способ «“вскрытия” глубинной связи культурного феномена с тем или иным культурным смыслом» [Аванесов 2024, 10]. Такое понятие предполагает, что культурный код – это не смыслы, а некий принцип их чтения, правила чтения, понимания и применения. «Другими словами, культурный код города – это порядок связи означающего с означаемым, где означающее – это объекты городской среды или некоторые артефакты городской культуры, а означаемое – тот смысл, который эти объекты и артефакты транслируют» [Спешилова, 2025, с. 65]. При этом наиболее подходящим способом дешифровки культурного кода города в данном случае следует назвать, как полагает Е. И. Спешилова, семиотическую диагностику [Мелик-Гайказян 2016, 98]. Однако исследователь задает вполне закономерный вопрос – существует ли в этом случае существует некий «верный», «правильный» культурный код города, соответствующий тем смыслам, которые транслируются в городской среде? «Или мы придерживаемся постмодернисткой оптики, согласно которой все варианты осмысления городского текста являются равноправными и все культурные коды оказываются уместными? В этом случае читатель городского текста предстает финальной точкой сборки города как произведения, смыслы которого генерируются в процессе самого чтения, а не являются предзаданными для субъекта» [Спешилова, 2025, с. 65].

Визуальный облик исторического центра Москвы. Из открытых источников

Во-вторых, это антропологический подход, который акцентирует внимание исследователя культурного кода города на субъекте как носителе данного кода и того, кто его применяет в процессе дешифровки городского пространства. Данный подход исходит из особого понимания концепта «код» как систематизированной совокупности знаний, «используемых человеком в процессе постижения законов бытия и формирования личностных представлений об окружающей действительности» [Ступина, 2025, c.138]. Здесь важны процессы интерпретации смыслов, с которыми ассоциируется город со стороны горожан, а также те факторы, которые влияют на эмоциональную сопричастность горожанина к городу, его среде и другим горожанам. Антропологический подход в еще большей мере концентрируется на активной роли жителей города, которые не столько дешифруют культурные смыслы городского текста, сколько производят их самостоятельно и в процессе такого производства смыслов самоопределяются [Смирнов 2021, 21], выстраивают личную траекторию жизни. Культурный код города в этом случае «задает определенный образ жизни, ритм движения по городским улицам и паттерны поведения» [Спешилова, 2025, с. 66].

Город и человек: паттерны освоения города. Из открытых источников

В-третьих, это культурологический подход, который не отрицает достижений семиотики культуры и предполагает понимание культурного кода города как определенной системы

«дешифровки и познания каждого конкретного города в индивидуальном контексте» [Федотова, 2022, с. 10]. В данном случае «на первый план выходит выявление некоторых особенных и неповторимых культурных смыслов города, которые связывают и упорядочивают городской текст, делают его уникальным и исключительным» [Спешилова, 2025, с. 64]. Такая позиция в целом отвечает сформулированному в предыдущем параграфе определению культурного кода и предполагает наличие системы культурных смыслов, «которые позволяют читать город, идентифицировать его как именно этот город и выделять среди множества других городов» [Спешилова, 2025, с. 64]. Поэтому доминирующие «культурные смыслы, характерные для Санкт-Петербурга, существенно отличаются от культурных смыслов, свойственных Москве, и, более того, могут рассматриваться как оппозиционные» [Спешилова, 2025, с. 65]. Исходя из данной позиции открывается возможность связывать культурный код города и с памятью как резервуаром значимых для города смыслов, и городской идентичностью как проекцией дешифровки культурного кода города со стороны горожан на основе осмысления и восприятия города через доминирующие смыслы, которые выражаются в образах и кодируются в знаково-символическом пространстве города (в названиях улиц, в памятных местах, в стихах о городе или в городской кухне). Тут же и перспектива связи культурного кода города с символическим капиталом места, когда наиболее уникальные смыслы, заложенные в его культурном коде, могут выступать средством повышения узнаваемости и известности города. Данный подход, помимо прочего, во многом идентичен теоретико-методологической оптике познания города со стороны выдающихся исследователей, в частности со стороны А. П. Анциферова, который стремился раскрыть «душу города», а также С. М. Кагана, реализовавшего исследование города в его целостности через познание уникальных особенностей города.

Таким образом, культурный код города представляет собой относительно устойчивую систему смыслов, выраженных в образах и зафиксированных в знаково-символическом пространстве города, которая обеспечивает хранение в коллективной памяти и трансляцию наиболее значимых принципов и характеристик города, позволяет осмыслять, дешифровывать город как целое, понимать его уникальность и отличие от других городов. Культурный код города – это его семантическое ядро, которое отражается в образах и хранится в знаках, символах, концептах, текстах города. Знаково-символические средства, через которые мы читаем и познаем города, многообразны, включая те знаковые системы, с помощью которых происходит репрезентация уникальности города, в частности его литературный или архитектурный облик.

Город как коллаж смыслов. Из открытых источников

Если мы рассматриваем город с позиции культурного кода, то его познание приобретает определенную направленность, когда акценты смещаются от изучения отдельных вопросов его функционирования и развития в единый контекст общих смыслов и в структуру взаимосвязанных образов, с помощью которых он воспринимается и переживается. Город – это многоуровневая и массивная конструкция смыслов, которые являются символическими «кирпичиками», из которых складывается его культурный код.

Проводя аналогию с культурным кодом как общим концептом, который был рассмотрен нами в первой главе, раскроем иерархию основных понятий, которые необходимы для теоретического осмысления и исследования культурного кода того или иного города.

Во-первых, знаки и символы как способы кодирования городской реальности, которые фиксируют и хранят культурный код, репрезентируют его через вербальные, визуальные, перформативные, аудиальные, тактильные и прочие семантические каналы передачи информации. Сюда следует отнести многообразные мемориальные места города (например, место памяти сражения за город) или городские нарративы (например, городские легенды), которые мы можем трактовать как те знаковые посредники или символические средства, в которых зашифрована определенная информация о городе посредством цвета, формы, поэзии, мелодии, изображений и так далее.

Во-вторых, данное знаково-символическое пространство города нередко воспринимается человеком через образы, отражающие и выражающие определенные смыслы. Образы города связывают мир смыслов с городской реальностью, они имеют идеальную природу и обеспечивают «схватывание» смысла города за счет его объективации в чувственном или когнитивном аспекте – образ победы города, образ советского прошлого, гастрономический образ, образ гения места, образ купеческой республики. Образы города воображаются, и этот процесс обеспечивает воспроизводство смыслов, соединяющего индивидуальное осмысление города и коллективные представления о городе. В этом случае культурный код города может быть дешифрован через оптику образов, передающих смысловую матрицу города и отвечающих за символическую репрезентацию смыслов в самых разных практиках – в кинематографе, в живописи, в литературе, в городских брендах и символах. Через образы горожане «присваивают» город, читая его семантику.

В-третьих, это культурные смыслы, которые представляют наиболее глубокий или ментальный уровень познания культурного кода города. Через смыслы мы можем раскрыть наиболее значимые принципы и характеристики города, осмыслить город как целое. Смыслы города проявляются в многообразных образах и зашифрованы в знаково-символическом пространстве города. Осмысление города, означает его принятие, понимание, переживание и, как возможный результат, идентификацию горожанина с городом. В процессе осмысления города как тихого, северного, столичного, курортного, древнего или как города мечты, города советской эпохи, города великого поэта, города-победителя, города как места встречи двух материков, города как хранителя средневекового культурного слоя и так далее человек дешифрует город через образы, заключенные в многообразных знаково-символических средствах.

Культурный код упорядочивает смыслы, которые принадлежат к разным историческим эпохам и уровням интерпретаций (от повседневного до философского), к разным носителям информации (вербальные, визуальные, перформативные), когда город воображается как целое. Тогда как прикладное исследование культурного кода города – это всегда дешифровка культурного кода конкретного города. В этом случае исследование будет предполагать попытку выявления тех смыслов, которые участвуют в его восприятии теми или иным сообществами (горожанами, туристами, бизнесменами, властью). Поскольку культурный код имеет ментальную природу, как это было отмечено ранее, и нигде объективно не представлен и официально не зафиксирован, то он не всегда осознается обществом в полной мере, особенно без целенаправленной рефлексии. Тогда как прикладное исследование культурного кода города имеет вполне осязаемый практический эффект, который связан, например, с культурной политикой и выявлением векторов социокультурного развития города, определения способов укрепления городской идентичности.

1.3. Структура культурного кода города

Многогранность культурного кода города, о чем следует из вышеизложенного, во многом обусловлена наличием большого количества информации, с помощью которой город нами воспринимается как целое, а также немалым количеством тех символических средств, через которые эта информация попадает к тому, кто читает, дешифрует, осмысляет город. Действительно, каждый отдельный город представляет собой не только совокупность значимых образов прошлого, воплощенных в городской среде или специфику устройства городского пространства, но и тот набор ценностей и стереотипов, которыми руководствуются в своей деятельности горожане, бизнес, власть, многие другие. Как мы уже отмечали, Юрий Лотман подчеркивал, что город – это «котел текстов и кодов, разноустроенных и гетерогенных, принадлежащих разным языкам и разным уровням» [Лотман, 2000, с. 325].

Кроме того, и сам концепт «культурный код города» пока теоретически неустойчив. Его концептуальное поле не до конца сформировано в силу новизны концепта и в то же время широты исследовательских концептов, с помощью которых город исследуется посредством антропологических, семиотических, философских, социологических, исторических методик. Чтобы выявить концептуальные контексты культурного кода города, потребуется, в частности, провести его корреляцию с иными концептами, которые связаны с ним, поскольку также направлены на осмысление города и раскрывают особенности его восприятия со стороны общества, горожан, сообществ: «городское воображаемое», «культурная память города», «городская идентичность», «символический капитал горда».

Но перед решением данной задачи и с целью систематизации дальнейших исследований выявим структуру смыслов, наполняющих данный концепт исходя из той или иной исследовательской позиции, что позволит в дальнейшем оперировать выявленными структурными элементами культурного кода города, в частности проводя эмпирические исследования.