Культурный код города

В данном контексте доминирующим направлением для исследований культурного кода будет методология, накопленная в области теории коммуникации, позволяющая раскрывать все особенности процесса передачи, обработки, хранения, получения и интерпретации информации, включая характеристики отправителей и получателей. С помощью культурного кода информация становится доступной для передачи, а сам процесс коммуникации осмысленным. Тогда как сам культурный код, исходя из данной позиции, представляет собой двустороннюю сущность, аккумулирующую необходимые для осуществления коммуникации процессы – «два базовых процессуальных компонента: трансляцию и интерпретацию культурной информации» [Батыршин, Гуревич, 2024, с. 20]. Важно также подчеркнуть, что в отличие от знака, который также передает информацию, код осуществляет передачу смыслов не сам по себе, а в совокупности знаков, символов, сигналов [Букина, 2010].

3. Культурный код как совокупность смыслов

Между тем, как было обозначено ранее, культурный код нередко представляется как набор знаков или символов, несущих информацию. Это не столько культурная рамка или правила сочетания знаков или способ коммуникации, сколько именно определенные смыслы, в которых заложена принципиально важная информация. Причем данные смыслы не просто хранят особую, важнейшую для сообщества информацию, как генетический код хранит ее для конкретного организма, но и в своей совокупности обеспечивают уникальность и постоянство культуры. В таком, скорее культурологическом, аспекте трактовка концепта «культурный код» становится несколько шире, но именно она открывает больше возможностей для выявления самых ценных пластов культуры, обеспечивающих культурную идентичность. Культурный код в данном случае понимается как сематическое ядро культуры или система смыслов, зафиксированная в знаковой форме, которая хранит наиболее важную информацию о культуре через осмысление и обобщение культурного опыта (функция памяти) и позволяет отличать культуру от других, идентифицировать, понимать ее уникальность (функция идентификации).

Используя данное направление в понимании культурного кода, у исследователя есть разные способы выявления данных смыслов, которые сложились в рамках культурологического анализа. В частности, смыслы культурного кода, заключенные в знаковые средства, могут быть раскрыты через образы, аккумулирующие в возникающих у человека представлениях и ассоциациях большое количество информации. Образы выражают и отражают культурный код через репрезентацию культурных смыслов. По мнению Ю. М. Лотмана, культурный код – это «упорядоченная совокупность образов, кодифицированных в данной культуре» [Лотман, 1994, с. 394]. Образы связывают смыслы с их знаковой оболочкой через представления, которые возникают у человека, когда он декодирует окружающую реальность. Такие «образы и представления, формирующиеся из повседневной, профессиональной, культурной, религиозной и т.д. сфер жизни человека» [Савицкий, 2019, с. 69], являются условием функционирования культурного кода, задающего направления для осмысления, категоризации, оценки, понимания реальности. Через образы осуществляется репрезентация тех смыслов, из которых состоит культурный код, а также их фиксация (нередко в художественных образах) и трансляция через процессы коммуникации.

Особенное значение в данном направлении, являющимся для нас определяющим, имеет тот факт, что культурный код как система важнейших для сообщества смыслов есть результат развития культуры. Культурный код формируется целыми поколениями, и в результате в коллективной памяти остаются лишь те образы, которые выражают сущность культуры и отражают ее уникальность. Как подчеркивают исследователи, культурный код есть не что иное как «развивающаяся во времени (в истории) система свернутых метасмыслов» [Николайчук и др., 2023, с. 50]. Соответственно, культурный код накапливает в себе, хранит и транслирует из поколения в поколение систему ценностных ориентиров этноса/нации, накопленный культурно-языковым коллективом опыт познания мира и совокупность жизненных рекомендаций [Савицкий, Черкасова, 2023]. Функция памяти, которую выполняет культурный код, «обеспечивает передачу информации от одного поколения другому в пределах всей человеческой истории» [Симбирцева, 2016, с. 161], а также позволяет влиять на интерпретативную устойчивость этой информации «в пространственно-временном континууме» [Симбирцева, 2016, с. 161].

Свойства культурного кода, исходя из данной позиции, сравнимы со свойствами генетического кода, обеспечивающими наследуемость – хранение самой важной информации, отвечающей за уникальность культуры, и передачу ее следующим поколениям. М. С. Каган, говоря о культуре в целом, нередко сравнивал ее с особым «генофондом», когда «передается из поколения в поколение то, что гены биологические неспособны кодировать и транслировать» [Каган, 2018, с. 14]. Такое понимание культурного кода также нацеливает на его системность и целостность, о которой говорит ученый всегда, когда дает определение культуре, а также на динамичность. Иными словами, система культурных смыслов подвижна и является лишь относительно устойчивой, поскольку код предполагает обновление, которое затем также наследуется через социальный опыт.

Следовательно, в зависимости от того смыслового аспекта в понимании культурного кода, которым руководствуется ученый (условно говоря – семиотический, коммуникативный, культурологический), возникают и разные направления в исследованиях культурного кода, каждый из которых находится в рамках определенной проблематики и, соответственно, решает конкретную задачу.

Культурологическая позиция в трактовке культурного кода весьма востребована среди современных культурологов и нередко применяется учеными в тех исследованиях, которые направлены на познание сущности, уникальности, своеобразия культуры, причем, как правило, культуры национальной. Так, при исследовании японской культуры Н. Н. Изотова применяет концепт культурный код [Изотова, 2020], где обозначенная нами совокупность смыслов выступает как система координат, которая позволят объяснить динамику развития культуры, в результате которой в памяти коллектива остаются самые важные смыслы. Поскольку эти смыслы весьма важны, то сам культурный код «как совокупность знаков, смыслов, которые зашифрованы в материальной и духовной деятельности человека», выступает «основой концептуализации мира» [Изотова, 2022].

Такого рода исследования демонстрируют то, как функционирует культурный код и каковы уровни его познания. С одной стороны, культурный код фиксируется в процессе кодирования реальности в разных символических средствах (тексты, знаки, символы), с другой же он отражается в целой совокупности разнообразных проявлений реальности (праздники, законы, памятники), включая художественные тексты (поэзия, музыка), которые осмысляются посредством образов. Соответственно, культурный код выступает как «ценностная матрица, включающая константы культуры, инструмент соотнесения информации с определенными знаками (символами), в концентрированном виде фиксирующими и транслирующими содержание ценностей и смыслов» [Изотова, 2022]. И что особенно важно, культурный код в этом случае мы можем понимать как «конечное множество смыслов» и «набор характеристик, которые помогают идентифицировать культуру» [Николайчук и др., 2023, с. 50]. Таким образом, данный аспект в исследованиях культурного кода имеет непосредственную связь с изучением коллективной идентичности, которая во многом формируется и держится за счет принятия человеком значимости и ценности смыслов культуры, образующих культурный код. Причем культурная динамика обеспечивает изменчивость культурному коду, когда одни смыслы уходят на латентный уровень, а другие получают актуальность в соответствии с теми изменениями, которые происходят в культуре.

Таким образом, культурный код представляет собой относительно устойчивую систему смыслов, выраженных в образах и зафиксированных в знаково-символических средствах, которая обеспечивает хранение в коллективной памяти и трансляцию следующим поколениям наиболее значимых принципов и характеристик культуры, позволяет осмыслять, дешифровывать культуру как целое, понимать ее уникальность и отличие от других культур. Другими словами, культурный код – это семантическое ядро культуры, которое отражается в ценностях и нормах данного коллектива людей, хранится в знаках, символах, концептах, текстах данной культуры.

Изучение конкретного культурного кода, регулирующего деятельность того или иного сообщества, может рассматриваться как исследование данной системы культурных смыслов и ее структурных связей, которая хранит коллективную память, обеспечивает уникальность, обозначает ценностные ориентиры и позволяет идентифицировать данную культуру. На наш взгляд, исследования культурного кода – это расшифровка сущности культуры, ее основополагающих принципов, символов, установок, которая нередко осуществляется через образы в самых различных практиках. Как показывают культурологические исследования, культурный код может быть выявлен, например, через театральную практику, поскольку театр – это художественное отражение культурного кода страны [Ефремов, 2019, с. 401]. Способом репрезентации культурного кода следует рассматривать и сказку, поскольку данный тип вербального текста «несет в себе универсальные для характеристики ментальности и специфически национальные черты» [Злотникова, Жукова, 2019, с. 165].

Творчество, законы, традиции, праздники, а также иные практики и объекты культуры, в которых зашифрованы ключевые смыслы культуры, могут отражать его культурный код. Культурный код многогранен, как и многогранна сама культура. Соответственно, мы можем говорить о культурном коде массовой культуры и элитарной, о культурном коде этноса и нации, культурном коде города и поселка.

Однако, как систематизировать исследование, направленное на выявление всего многообразия смыслов, несущих культурный код конкретного сообщества? Поскольку важнейшим признаком культурного кода является структурность, то одним из вариантов культурологического анализа в этом случае может выступать поиск структуры, с помощью которой набор доминирующих смыслов будет систематизирован единой логикой. Следовательно, можно согласиться с исследователями, которые полагают, что «в исследовательском плане эта система прежде всего должна быть исследована c точки зрения сложной внутренней структуры, обеспечивающей непрерывную перенастройку в соответствии с условиями внешней среды функционирования системы [Гудова, Юань, 2022]. Один из способов здесь может быть связан с выявлением внутренней системы структурирования смыслов, из которых складывается культурный код. Некоторые исследователи предлагают «создать иерархичную систему кодов, выделяя при этом подкоды, и в этой многоуровневой системе элементы культурных кодов (образы) будут являться ничем иным, как знаками со сменной субстанцией в плане выражения: образ можно воплотить в разных материальных носителях [Савицкий, Черкасова, 2023].

Если обратиться к вопросу о подходах к строению внутренней структуры, из которых складывается культурный код, то следует обратить внимание на следующие позиции исследователей.

В частности, существует мнение, что культурные коды, «являясь отражением культурной ментальности, представляют собой сложный конгломерат политических и философских, культурных и социальных, конфессиональных и этических, этимологических и синонимических, исторических и других представлений» [Котляров, 2022, с. 5]. В ряде исследований отмечается возможность построения иерархических систем культурных кодов: глобальных, региональных, локальных [Николайчук и др., 2023] или системы «региональных, страновых, локально-групповых» культурных кодов [Мосейко, 2021, с. 12]. Также в ряде исследований делаются акценты на том, что культурный код может структурироваться на следующих основаниях: географические параметры культурного кода (пространственные представления, установки, образы, символы); геополитические (установки в отношениях с внешним миром); культурно-исторические (сложившиеся традиции в понимании жизнеустройства) [Мосейко, 2021]. В упоминаемом ранее исследовании Надежды Изотовой культурный код нации представлен как совокупность следующих кодов: «духовный, коммуникативный, природно-ландшафтный, гастрономический, код повседневности, антропонимический код» [Изотова, 2022], и каждый из них отражает особенности культуры и значимые смыслы для общества, участвует в идентификации, способствует сохранению памяти. Однако если в качестве отсчета взять семиотическую позицию, то структура культурного кода может быть представлена исходя из разных способов кодирования информации: визуальные, тактильные, вербальные, аудиальные коды, а также коды обоняния и вкуса [Букина, 2010, с. 237].

Между тем способы структурирования смыслов, из которых состоит культурный код, во многом зависят, как уже было отмечено, от целей и методологии исследователя. В частности, если исследуется культурный код народа, этноса или государства, то структура смыслов может быть выявлена, например, через категории национальной идентичности или посредством обращения к культурной памяти, через праздники, литературный ландшафт или через выявление ключевых символов культуры (официальные или гастрономические), в которых осуществляется репрезентация тех образов, с помощью которых структурируется семантическое ядро культуры. Если выявляется культурный код локальных территорий, включая город, то структура смыслов может быть иной, поскольку в данном случае одним из ключевых аспектов станет пространственный, выраженный, в частности, в архитектуре или в планировочной конструкции города. Соответственно, в облике города могут отражаться культурные коды разных эпох как результат культурной динамики, когда строение улиц, памятные места, арт-объекты отражают следы средневековой, имперской или советской эпохи.

Наиболее важными концептами, которые, на наш взгляд, необходимы для теоретического осмысления и исследования культурного кода, являются следующие.

Во-первых, это знаки и символы как результаты кодирования культуры. Знаково-символическое направление исследований предполагает обращение к семантике окружающего мира. Знаковыми или символическими свойствами (исходя из той или иной методологической позиции) обладают, например, слова, звуки, движения, события, нарративы, изображения, образуемые в тексты, которые отражают определенные образы. Культурный код фиксируется и сохраняется в знаково-символическом пространстве того или иного коллектива людей посредством цвета, формы, слова, изображения. Знаковая функция в данном контексте является ключевой, поскольку она раскрывает потенциал культурного кода через обращение к значению и ценности того или иного объекта реальности для сохранения и функционирования культуры.

Во-вторых, это образы как символический посредник между миром смыслов и окружающей реальностью, которые тесно связаны со знаками и символами, поскольку отвечают за их внутреннее наполнение. Образы, в отличие от знаков, имеют идеальную природу, их суть сводится к отражению осмысляемой реальности. Образы обеспечивают «схватывание» смысла за счет его объективации в чувственном или когнитивном аспекте; они представляют собой результат воображения как процесса воспроизводства смыслов и являются проводником, соединяющим индивидуальное осмысление и коллективные представления. Культурный код может быть дешифрован через оптику образов, передающих смысловую матрицу культуры и отвечающих за символическую репрезентацию смыслов в самых разных практиках – в кинематографе, в живописи, в литературе, в брендах, символах культуры. Образ – это оболочка смысла, которая доставляет его человеку и обеспечивает процесс понимания передаваемого смысла.

В-третьих, это культурные смыслы, которые представляют глубинный или ментальный уровень познания культурного кода города. Именно смысл является единицей культурного кода, поскольку через смыслы раскрывается суть культуры. Смыслы представляют собой фундамент культуры, ее норм и ценностей, они проявляются в многообразных образах и зашифрованы в знаково-символическом универсуме коллектива. Смыслы фиксируется в знаках и символах, а выражаются в образах. Осмысление значит принятие, понимание, переживание и, как возможный результат, идентификация. В процессе осмысления происходит дешифровка культуры через образы, заключенные в срезах реальности. Смыслы – это встреча человека с бытием, с реальностью, с культурой. Обращение к категории смыслов актуализирует конвенциональную природу культуры, необходимость существования символических средств, способных донести смыслы до человека. На ментальном уровне познания культурного кода раскрывается структура смыслов как тех единиц, вокруг которых структурируются образы и выстраивается знаково-символическое поле значений и ценностей культуры. Кроме того, через категорию смыслов осуществляется познание процессов генерирования и трансляции культурного кода.

Подобная многоуровневая система культурного кода также может быть представлена как образно-смысловая модель мира, присутствующая в той или иной культуре, имеющая ментальный и символический характер, продуцирующая многообразные ассоциации и смысловые коннотации, закрепляющая на семантическом уровне нормы и ценности культуры.

Таким образом, используя концепт «культурный код» в исследованиях, важно обращать внимание на следующие его свойства: – культурный код имеет символическую природу, что выражается в его посреднической функции между человеком и миром смыслов, в условности кодирования реальности;

– разнообразие культурных кодов, присущих коллективам людей, обеспечивает социальное и культурное разделение сообществ;

– культурный код осуществляет репрезентацию реальности через знаковые средства в процессах коммуникации;

– культурный код транслирует наиболее значимые смыслы коллективов людей с помощью образов, которые фокусируют смыслы и являются их оболочкой;

– культурный код выражает ценностное ядро культуры;

– благодаря культурному коду в коллективной памяти сохраняются наиболее важные события, которые проявляются в образах прошлого;

– культурный код выражает и поддерживает коллективную идентичность.

К признакам культурного кода следует отнести его способность передачи важной для жизнедеятельности коллектива информации, нормируемость культурных практик, системность, культурную наследуемость через передачу социального опыта, отбор и сохранение в памяти значимых смыслов, обеспечение динамики культуры посредством появления новых актуальных смыслов, а также уникальности и своеобразия культуры.

1.2. Культурный код города

Город еще со времен античности стал осмысляться философами как особый феномен, требующий отдельного понимания и исследования. Так, уже Аристотель в своих работах рассуждал об идеальном городе, обращая внимание, в частности, на зонирование городской территории и планирование города: «правильную распланировку не следует придавать всему городу, а лишь отдельным частям и местам… это будет хорошо в смысле безопасности и красоты…» [Аристотель, 1997].

Между тем началом процесса выявления и описания города как феномена, но с экономической позиции, считаются труды К. Маркса и Ф. Энгельса, которые осмысляли его как место для роста капиталистических связей и индустриального производства, а также как проекцию общества. Тогда как впервые комплексно подошел к теории города М. Вебер, который в работе «Город» представил типологию городов начиная с античности, и кроме экономического представил также социальный и политический срез [Вебер, 2001].

В дальнейшем социологи, философы, антропологи представляли разные теории города, в которых рассматривали его как отдельный объект исследования, обладающий собственными закономерностями развития. В частности, одним из направлений в аксиологии является понимание города через категорию отчуждения и враждебности, каким его видел, например, Ф. Теннис, оказавший определенное влияние на дальнейшее изучение социальных и культурных практик города. Проблему соотношения между индивидуальным и надындивидуальным в городе обозначил в своих работах Г. Зиммель, однако он раскрывал этот аспект не в контексте коллективной памяти, а в рамках проблемы больших городов, в которых существует и приспособляется человек, стремясь сохранить «свою самостоятельность и самобытность от насилия со стороны общества, исторической традиции, внешней культуры и техники жизни» [Зиммель, 2002, с. 23].

Особое влияние на становление урбанистического направления знания оказала Чикагская школа [Парк, 2006; McKenzie, 1927; Вирт, 2005], в рамках которой впервые город предстал как сложный социокультурный феномен, в котором пересекаются разные миры и субкультуры. Город стал пониматься, с одной стороны, как сложнейший (исходя из биологии) организм со множеством разнообразных связей, обусловленных во многом территориальными аспектами (Р. Парк), что послужило в дальнейшем формированию концепции экологии города. С другой стороны, ученые акцентировали внимание на символических и коммуникативных аспектах функционирования города, что в итоге привело к появлению концепции города как образа жизни (Л. Вирт). Исследователи выявляли различные «социальные миры», которые наполняют город и выражаются в ценностях, сленге, визуальном облике, нормах поведения. Известный британский социолог Э. Гидденс пишет о том, что города в глазах представителей Чикагской школы «растут не беспорядочно, а сообразуясь с преобладающими свойствами окружающей среды» [Гидденс, 2005, с. 185], и подчеркивает, что ученые предложили экологический подход к анализу городов, а также описывали город как своеобразный, присущий только ему образ жизни.

В связи с этим достижения этой школы урбанистики «связаны с исследованием ряда социальных проблем, специфических для городского стиля жизни» [Дмитриева и др., 2021, с. 193] – анонимность взаимодействий жителей города, частота и кратковременность их встреч, поверхностность контактов между горожанами, уменьшение уровня социальной сплоченности людей, деградация обычаев, традиций, высокая концентрация и большая численность населения, социальная неоднородность.

Для данной работы важным является то, что мы рассматриваем теоретические положения Чикагской школы на основе социокультурной методологии, позволяющей раскрывать многомерные системные связи исследуемых феноменов (в нашем случае – города), благодаря которым появляется возможность осмыслять нелинейные системы социальных и культурных взаимодействий, а также выявлять многообразие систем, объединяющих в себе самые разные измерения и уровни.

Кроме того, одним из методологических следствий познания города Чикагской школой стала популярность картирования пространств города, которые накладывались на субкультурные особенности городских территорий. В дальнейшем появилось и ментальное картирование, которое, в частности у американского урбаниста К. Линча [Lynch, 1960], связывается с образом и особенностями когнитивного восприятия города исходя из пяти ключевых направлений, которые способствуют «воображаемости» города. Это позволило объяснять – как и за счет каких «маяков» человек видит, приближает и представляет город, как ориентируется, на что обращает внимание при передвижении. Ментальное картирование открыло интерес ученых к исследованию того, как воспринимается пространство города со стороны человека.

Пространственную сущность города в своих исследованиях раскрыл французский философ, социолог, представитель неомарксизма А. Лефевр [Lefebvre, 1991], который впервые заявил о социальной и культурной обусловленности пространства и возможности производства пространства в контексте трансформации социальных отношений. Существующая в определенном времени деятельность порождает пространство «и лишь в пространстве обретает практическую “реальность”, конкретное существование» [Лефевр, 2015, с. 124]. Он подчеркивает, что воспринимаемое, понимаемое и воображаемое нами пространство города не является стабильным, а следовательно, его можно и нужно менять.

Работы А. Лефевра повлияли, в рамках научного интереса к восприятию городского пространства, на формирование Лос-Анджелесской школы. Представители Лос-Анджелесской школы (Э. Сойя, М. Дэвис), опираясь во многом на теорию пространства А. Лефевра, осмысляли город в духе постмодернизма. Так, Э. Сойя, будучи сторонником «критической власти пространственного и географического воображения» [Soja, 2003, р. 269–280], предполагает, что смыслы и значения пространства (дом, ландшафт, расположение и пр.) сконструированы активной деятельностью субъектов социальных отношений, а значит, могут иначе восприниматься, пониматься и воображаться. Особый научный интерес данной школы вызывало «архитектурное пространство как главная социокультурная градообразующая составляющая» [Вальдес, 2014, с. 322].

Таким образом, к середине XX века исследования, в которых город является ключевым объектом познания, становятся частью urban studies, объединяющих спектр «тенденций, позиций и интерпретаций, которые стремятся сформулировать понимание городской жизни, выходящее за пределы тех конкретных обстоятельств и случаев, в которых было порождено» [Трубина, 2011, с. 13].