Школа агентов. Новая команда

В течение следующего часа Лайла рассказывала и показывала отточенные, жестокие, но эффективные приёмы: как вырваться из захвата, используя боль, как ослепить противника подручными средствами, куда бить, чтобы вывести из строя максимально быстро. Девушки слушали, впитывая каждое слово, понимая двойную горечь этого урока: эта информация, пусть и от врага, может однажды спасти им жизнь, но сейчас она делает их врага сильнее.

Следующие уроки, однако, прошли строго по школьной программе – математика, литература. Лайла вела их безупречно, демонстрируя глубокие знания, но это лишь подчёркивало её двойственность. Когда прозвенел условный звонок, она коротко кивнула и вышла, не прощаясь. В класс тут же вошёл…

– Джек! – радостно, по старой привычке, воскликнула Лина, но тотчас же сникла. Взгляд его серых глаз был пустым и отстранённым, как у незнакомца.

– Пора на обед. Встали. Построились, – его голос звучал холодно, без интонаций.

Он молча дождался, пока они соберут вещи, и вышел, не оборачиваясь. Девушки понимали – это часть игры. «Что бы ни случилось, продолжайте доверять мне», – говорил он. Сейчас его холодность была их щитом.

В столовой длинный дубовый стол был уже накрыт, и старшая группа уже сидела на своих местах. Воздух был густым от невыговоренных слов и подавленной ярости.

Они с недоверием и удивлением смотрели на спокойных девушек, которые сели на свои места. Но это спокойствие было показным. У девушек встал ком в горле, когда они окинули взглядом сидящих за столом. У Марго была перевязана левая рука. У Стефа была разбита губа и крепко перебинтована правая ладонь. Глаз Андрэ превратился в один сплошной синяк, губа распухла, а на запястье левой руки белела повязка. Их взгляд скользнул к Шейну. Лицо его было покрыто кровоподтеками и ссадинами, одежда помята, а в глазах, когда он на мгновение поднял их, была пустота – выжженная, бездонная пустота человека, потерявшего всё.

Девушкам стало физически плохо от осознания: они видят людей, убеждённых, что Рей мертва, а они преданы. Эта мысль, острая как лезвие, пронзила сознание, и ужас заставил девушек вздрогнуть. В этот момент в столовую, лёгкой, уверенной походкой вошла Лайла и невозмутимо заняла место во главе стола – место Рей.

– Я вижу, все в сборе, – мило улыбнулась она, обводя стол торжествующим, властным взглядом. Улыбка стала ещё шире, слаще, когда она остановила его на Шейне. – Я же обещала, что ты увидишь их всех целыми и невредимыми, Шейн. И я рада, что ты, наконец, проявил благоразумие и прекратил бессмысленное сопротивление. Это было бы глупо со стороны человека твоего уровня.

Она придвинула тарелку и стала неспешно есть с аппетитом, демонстрируя полный контроль. Но никто, кроме Джека, не последовал её примеру. Даже он лишь делал вид, что ест. Все остальные сидели, уставившись в тарелки, словно еда была отравлена. Похоже, Лайлу это мало волновало. Поев, она изящно вытерла губы салфеткой и встала.

– Нам пора, Шейн. Предстоит много работы по передаче дел.

– Дай мне пять минут, – голос Шейна был непривычно тихим, глухим, лишённым привычной энергии. – Я хочу… быть уверен, что с ними действительно все в порядке.

Лайла слегка наклонила голову, рассматривая его, как интересный экспонат.

– Хорошо. Пять минут. Джек, – она бросила взгляд в сторону Джека, – проследи, чтобы не было никаких… сентиментальных глупостей.

Она вышла из комнаты, а Джек встал у двери, низко опустив голову, играя роль безучастного часового, но его поза была напряжённой, готовой к действию.

В комнате повисло тягостное молчание, которое первым нарушил Шейн.

– Девочки… с вами всё в порядке? – он быстро, почти жадно, окинул их взглядом, ища признаки насилия.

– Все нормально, – Лина попыталась улыбнуться, но видя измученное лицо мужчины, улыбка вышла очень робкой и слабой. В следующую секунду она стала серьезней. – Когда они напали? Как так получилось?

– Ночью, почти сразу после вашего отъезда, – тихо сказала Марго, не глядя ни на кого. Ее голос дрогнул.

– Они окружили школу. Их было больше, чем нас, и они были вооружены, – проговорил Стефан, стиснув кулаки. Перебинтованная ладонь побелела от напряжения. – Мы пытались… организовать оборону на втором этаже.

– Объективно, у нас не было шансов, – мрачно, без эмоций, констатировал Андрэ, глядя в стол. – Они знали план здания. Как будто кто-то провёл их.

Взгляд Марго на секунду метнулся к Джеку у двери и полный ненависти, вернулся обратно.

Шейн закрыл глаза на мгновение, словно стирая болезненную картину.

– Лина… Рей… действительно?.. – он не смог заставить себя закончить вопрос, но смысл его висел в воздухе, тяжёлый и невыносимый.

Лина тихо выдохнула, почувствовав, как комок подступает к горлу. Она медленно, с невыразимой болью, опустила голову. Как же ей хотелось крикнуть правду. Но она не могла. Слишком много было поставлено на карту. Слишком многие жизни висели на волоске.

– Она… защищала нас до конца, – еле слышно прошептала Дина, и в её голосе прозвучала такая искренняя, неподдельная скорбь, что все невольно вздрогнули.

В комнате воцарилось гробовое молчание. Все низко опустили головы. Марго быстро, почти яростно, смахнула сбежавшую слезу.

– Мы должны бороться… мы не можем просто так… – начал было Стефан, сжимая и разжимая здоровую руку.

Но Шейн резко, с неожиданной силой ударил кулаком по столу. Звон посуды заставил всех вздрогнуть

– НЕТ! – его голос прогремел, на миг вернув себе былую мощь, но тут же снова стал тихим и надтреснутым. – Лучшее, что вы можете сделать – это признать власть Лайлы. Подчиниться. Выполнять приказы. Не проявлять ни малейшего неповиновения. – Он обвёл их взглядом, и теперь в его глубине, сквозь пустоту, проглядывала стальная, отчаянная решимость. – Если вы по-прежнему доверяете мне… обещайте мне это. Обещайте, что будете вести себя как образцовые, покорные ученики.

Все по очереди, с выражением крайнего недоумения и растерянности, кивнули. Они не понимали, но видели в его глазах какой-то скрытый, отчаянный план.

– Время, – безразличным, казённым тоном произнёс Джек, не поднимая головы. – Лайла ждёт.

Шейн кивнул, бросил последний тяжёлый, полный скрытого смысла взгляд на подростков и вышел из столовой, шагая медленно, будто неся непосильную ношу. Джек остался на посту, однако он стоял с тем же отчуждённым видом, ни на кого не глядя. Марго, Стефан и Андрэ делали вид, что его не замечают. Напряжение между ними было осязаемым. Было похоже, что они уже высказали ему всё, что о нём думали, и теперь взирали на него лишь с холодным презрением.

Первой молчание нарушила Марго.

– Что же нам делать? – прошептала она, обращаясь скорее к братьям, чем к младшим.

– Вы же слышали Шейна, – тихо, но твёрдо проговорила Аня. – Мы должны слушаться.

– Он… он словно сломался, когда Лайла при всех объявила о Рей, а тот… – Стефан кивнул в сторону Джека, – этот предатель, это подтвердил. Но сейчас… в его глазах было что-то другое.

– Мы должны сделать именно так, как он просит, – твёрдо, чётко выговаривая слова, сказала Лина и мельком, осторожно взглянула на Джека. Тот, всё так же глядя в пол, сделал едва заметное, почти неуловимое движение головой: «Правильно. Держитесь». – Я уверена, он знает, что делает. Он не сломался. Он… выжидает.

– Если мы признаем её власть внешне, у нас будет больше свободы действий, меньше пристального внимания, – Андрэ поднял взгляд на Марго и брата. Его единственный здоровый глаз блестел умом. – Может, это именно то, что он от нас хочет? Заставить их расслабиться?

Затем его взгляд упал на Джека, и лицо исказила гримаса чистого, незамутнённого презрения.

– Но я думаю, новый любимец Лайлы тут же передаст ей каждое наше слово. Так что вряд ли у нас получится снова собраться и что-то обсудить. Он тут её уши и глаза.

На лице Джека появилась язвительная, холодная усмешка, но он промолчал, лишь плечо его дёрнулось, будто от сдержанного смеха.

– Я доверяю Шейну, – после долгого молчания произнёс Стефан. Он медленно, будто через силу, поднялся на ноги и шагнул к Джеку. – Я не буду бороться. Я признаю новую власть.

– Стефан! – Марго вскочила, стул с грохотом упал назад. В её голосе было негодование и боль. Ища поддержку, она обернулась к Андрэ, но тот лишь тяжело вздохнул, покачал головой и, отодвинув тарелку, присоединился к брату.

– Девочки…

– Не впутывай их, – резко оборвал ее Джек. -Они должны -он сделал акцент на этом слове, – закончить обучение. Лайла ничего им не сделает. Они слишком мало знают, чтобы быть для нее угрозой. А вы… вы уже сделали свой выбор, когда взяли в руки оружие. Итак? Последний шанс проявить благоразумие.

Все замерли. Марго стояла, гордо вскинув голову, её взгляд метал молнии.

– Я отказываюсь присоединяться к ней. Я не предам память Рей.

– Что ж, ты сделала свой выбор, – Джек сказал это почти с сожалением, но в его тоне сквозила ледяная формальность. Он обернулся к двум братьям. – Уведите её. В изолятор. Пусть одумается.

Глаза девушек округлились от ужаса, когда Марго, без сопротивления, но с не сломленным достоинством, в сопровождении мрачных, потрёпанных братьев, покинула комнату. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

Джек обернулся к оставшимся. Его лицо было каменной маской.

– Что ж, – он быстро, оценивающе пробежал глазами по бледным, потрясённым лицам девушек, – нам нужно идти на тренировку. Лайла считает физическую форму важной. У вас есть ровно три минуты, чтобы переодеться. – С непроницаемым лицом он посторонился, пропуская их вперед. – И никаких разговоров между собой. Шаг в сторону – и вы присоединитесь к Марго. Вперёд.

Глава 12

Быстро переодевшись, девушки вновь присоединились к Джеку, ожидавшему их у лестницы. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в окно на затянутое тяжёлыми тучами небо. Его профиль был резок и непроницаем. В полном, давящем молчании они покинули школу и направились к спортивной площадке. Накрапывал мелкий, холодный дождь, превращая и без того серый мир в размытое акварельное полотно и делая настроение ещё более мрачным. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые Лина не решалась показать.

На площадке Джек, не поднимая глаз, отдавал короткие, отрывистые команды. «Бег по кругу. Темп средний. Десять минут». Его голос звучал как скрип ржавого механизма. Он следил за тренировкой, но мысли его были далеко. Девушки, несмотря на всё мужество, выглядели подавленными и потерянными. Они были пешками в этой опасной игре, которую доверила ему Рей. Его сердце сжалось от тяжёлой ноши ответственности.

Перед внутренним взором снова пронеслись воспоминания прошлой ночи – той самой, когда они вернулись в дом. Снаружи он сохранял ледяное спокойствие, но внутри всё сжималось от ужаса и отчаяния. Он стоял рядом с Лайлой в гостиной, где их ждали Шейн и его команда. Воздух был густым от предчувствия беды.

Он никогда не забудет тот взгляд Шейна – сначала растерянность, потом медленно нарастающее понимание, и наконец – шок, сменяющийся такой болью и чистым, беспощадным презрением, что Джек едва удержался, чтобы не отступить. А потом слова Лайлы, падающие, как отточенные лезвия: «Рей мертва». Как же он хотел тогда крикнуть, что это ложь! Как хотел всё объяснить, увидеть в их глазах хоть каплю доверия! Но один неверный шаг, одно неверное слово – и все они были бы обречены. В тот момент он лишь опустил голову, не в силах вынести отчаяние в глазах Марго, немую ярость Стефана и Андрэ…

Когда Шейн с рычанием кинулся в атаку, из тени, словно призраки, вышли пять агентов Лайлы. Схватка была короткой и жестокой. Андрэ и Стефан, оказав яростное, отчаянное сопротивление, рухнули на персидский ковёр, оглушённые ударами прикладов. Марго, бившуюся и рыдавшую от бессилия, грубо держал один из людей Лайлы. Трое других с трудом скручивали Шейна, в чьих глазах, казалось, бушевало всё пламя ада. Его хриплый крик «Предатель!» до сих пор стоял в ушах Джека.

Не выдержав, Джек ушёл наверх, подальше от этой бойни. Через несколько минут к нему присоединилась Лайла, и они удалились в библиотеку – на тщательно инсценированный «допрос». Самым трудным было сохранять маску равнодушия, играть роль того, кого купили обещаниями власти или страхом. С той минуты он начал тихо, методично ненавидеть себя. Для друзей он стал клеймёным предателем. Для Лайлы – полезным союзником. И только он сам знал истинную цену этой роли – разъедающую душу изоляцию.

Миссия, легшая на его плечи, казалась невыполнимой. Девушки знали правду, но всё, что им оставалось, – играть роль ничего не подозревающих, напуганных учениц. С его же командой всё было сложнее. Марго – под стражей, что, возможно, и к лучшему. Стефан и Андрэ… Может, они что-то и поняли, «присоединившись» к Лайле, но Джек отчаянно надеялся, что те не наделают глупостей, пытаясь ее остановить в одиночку.

Джек вздохнул, следя взглядом за девушками, бегущими по стадиону. Пока все, что ему удалось узнать, это тот факт, что все агенты, поддерживающие Лайлу, были с ней в школе. А значит шансы на успех были не такие уж плохие.

Громкий раскат грома вернул его в настоящее. На стадионе сверкнула молния, осветив бледные лица девушек, бегущих по мокрой дорожке.

– Всё, пора! – крикнул он, перекрывая налетевший порыв ветра.

Дождь хлынул с новой, яростной силой, заливая глаза и заставляя спотыкаться. Они побежали к дому, промокшие насквозь и продрогшие до костей, и тут же, не обменявшись ни единым словом, разошлись по комнатам. Джек щёлкнул замками с таким видом, будто запирал клетки. Его быстрые, чёткие шаги быстро затихли в глубине коридора. Примерно через час он так же молча принёс ужин – скромные гренки с остывающим какао – и так же молча удалился, избегая встречи взглядом. Девушки оставались в смятении, лишённые даже возможности поговорить, обсудить увиденное и услышанное. Не в силах заниматься, они решили лечь спать, слабо надеясь, что эта ночь будет хоть немного спокойнее.

Лина проснулась от короткого, едва слышного, но отчётливого стука в дверь. Не стук даже, а скорее царапанье ногтем. Она мгновенно открыла глаза и затаила дыхание, прислушиваясь к густой тишине. Ничего. Осторожно, босыми ногами, она подошла к двери, прильнула ухом к холодному дереву – тишина. Но, отступая, наступила на что-то мягкое, бумажное. Записка, просунутая под дверь.

Сердце её тревожно и гулко забилось, отдаваясь в висках. При призрачном свете луны, на мгновение пробившейся сквозь рваные тучи, она разглядела торопливый, знакомый угловатый почерк. Задержав дыхание, она включила настольную лампу с узким лучом и жадно пробежалась глазами по строчкам:

«Завтра – первая атака. Лондон. Охрана будет усилена. Лайла будет злиться из-за провала. Не показывайте ей всего, что умеете. Играйте в неумех. И ничего не бойтесь.»

Лина быстро выключила свет и юркнула под одеяло как раз в тот момент, когда в замке щёлкнул ключ. Дверь бесшумно приоткрылась, и мелькнуло холодное, оценивающее лицо Лайлы. Удовлетворённо кивнув, она снова заперла дверь.

Утро наступило слишком быстро, но, странно, девушки чувствовали себя отдохнувшими. Как и предупреждал Джек, охрана была усилена: в класс их сопровождали уже двое безликих агентов Лайлы. А в классе их ждал Тони, невозмутимо раскладывающий бумаги на столе.

– Лайла сейчас… занята, – сказал он, когда девушки рассаживались и доставали тетради. Его голос был спокоен и деловит, без тени фальшивой слащавости Лайлы. – Разберётся с вами позже, на тренировке. Шейн передал мне, где вы остановились по программе. Так что начнём с повторения.

Один за другим, под мерный стук дождя в окно, девушки заполняли листы конспекта под его неспешную диктовку. Тони вёл занятие просто, чётко и без суеты, временами позволяя себе лёгкие, почти незаметные шутки или задавая неожиданный вопрос, чем неуловимо, но болезненно напоминал Шейна. Пока он диктовал, девушки незаметно передавали по ряду, пряча в ладонях, смятую записку Джека. К концу урока, прочитав её, все были морально готовы к предстоящему обеду и роковой тренировке с Лайлой.

В столовой места Шейна, Рей (теперь занятое Лайлой) и Марго пустовали. Стефан и Андрэ хранили гробовое, отчуждённое молчание, даже не глядя в сторону девушек. Их лица были каменными масками, но Лине показалось, что пальцы Стефана судорожно сжимали ложку. После обеда был час на подготовку заданий от Тони, а затем девушек повели на тренировку – не на улицу, а в нижний зал, так как дождь не прекращался, превращаясь в сплошную стену воды.

Их сопровождали Тони и ещё один агент – сухощавый, молчаливый мужчина с лицом бухгалтера, которого представили как Анри. Девушки никогда не бывали в нижних залах, и их интерес, смешанный с тревогой, был неподдельным. Тони вёл их по лестнице мимо столовой, в полуподвальный этаж, а затем по длинному, слабо освещённому коридору, пахнущему пылью и холодным бетоном. Мимо них мелькали таинственные стальные двери с кодовыми замками и узкие лестницы, уводящие вниз, в полную темноту.

Наконец они остановились перед широкими дверьми из матового стекла. Из-за них доносился сдавленный, яростный, как шипение змеи, голос Лайлы. Все замерли. Казалось, даже Тони не решался нарушить этот гнев.

– …Как это «у него не получилось»?! – выкрикивала Лайла, и стеклянная дверь чуть вибрировала от её голоса. – Откуда они могли знать, что именно сегодня и именно он должен был выйти на связь?!

В ответ прозвучал тихий, ровный, голос Джека. Слов разобрать было невозможно.

– Ты всех проверил? – голос Лайлы стал резким. – Шейна? Этих братьев? Девчонок? Моих людей? Всех, кто знал об операции?

Джек что-то тихо ответил. Тон Лайлы изменился, стал ниже, опаснее.

– Слежка за мной? Ты шутишь? Это исключено. Скорее, этот болван сам себя выдал, струсил в последний момент. Рой всегда был тряпкой. Что ж… Дальше всё должно пройти лучше. Можешь идти.

Дверь резко распахнулась, и в коридор выскочил Джек. На секунду его взгляд встретился с взглядом Лины – и ей показалось, что в глубине его серых глаз мелькнула искорка. Но уже в следующее мгновение его лицо вновь стало каменной маской. Он, чуть склонив голову, быстро зашагал прочь.

Тони торопливо подтолкнул девушек в зал. Лайла металась по просторному помещению, как разъярённая пантера. Она была в облегающих чёрных брюках и спортивной футболке с короткими рукавами, обнажавшими сложную, изящную татуировку на плече. Увидев их, она резко остановилась, пытаясь скрыть ярость за сладкой, фальшивой улыбкой.

– А, вот и вы! Как я рада. Ну как занятия? Надеюсь, Тони справился?

Девушки, застигнутые врасплох этой неестественной веселостью, неуверенно кивнули.

– Вот и отлично. – Лайла жестом, полным показного дружелюбия, подозвала Тони. – Сегодняшнее занятие – самооборона. Девочки, – она ткнула пальцем в сторону Дины и Лены, – с ним. Вы двое – со мной. Смотрите и учитесь.

Тони молча шагнул вперёд, заняв нейтральную стойку. Лайла атаковала первая – резко, без предупреждения, стремясь захватить его за руку. Приём был девушкам до боли знаком – один из первых, что показала Рей, – но, следуя совету Джека, они изобразили неподдельное, даже немного испуганное восхищение. На губах Лайлы появилась самодовольная, торжествующая улыбка. «Видите, как просто?»

Затем по её отрывистой команде девушки начали отрабатывать приёмы на друг друге. Им было мучительно, физически тяжело притворяться неумехами – под терпеливым и строгим руководством Рей они уже довели эти движения почти до автоматизма, до мышечной памяти. Теперь же приходилось ломать эту память, делать движения угловатыми, замедленными, ошибаться в самом простом. С Диной и Леной, которые работали в паре с Тони, всё шло немного легче – их «тренировка» больше напоминала осторожную, почти учебную игру; Тони не давил, лишь мягко поправлял.

Лине и Ане было несоизмеримо тяжелее. Лайла выкладывалась на полную, демонстрируя силу и скорость, и девушкам приходилось постоянно сдерживать отработанные рефлексы, нарочно допускать грубые ошибки, глушить в себе естественное, почти животное желание дать полноценный отпор. Лина, пропуская очередной не слишком сильный, но раздражающий толчок, заметила, что, несмотря на всю агрессию и напор, движения Лайлы были не такими отточенными, грациозными как у Рей. Она допускала мелкие, но грубые ошибки в базовой стойке и работе ног – те самые, на которые Рей обращала их внимание с первого дня, говоря о балансе и центре тяжести. Лайла словно полагалась на грубую силу и эффект неожиданности, а не на технику.

Эти промахи навели Лину на крамольную, обжигающую мысль: а так ли хороша Лайла на самом деле, как пытается казаться? Или её сила – в жестокости и поддержке людей с оружием?

Занятие шло, и Лайла начинала злиться всё сильнее, видя «неуспехи» и, как ей казалось, тупую неспособность девушек. Её удары стали резче, комментарии – язвительнее. И в этот момент, когда она в очередной раз попыталась провести болевой на Лину, та, улучив миг, когда противница потеряла концентрацию, зациклившись на атаке, ловко, почти изящно провела контратаку, скрутила ей руки за спину, в точности, до миллиметра, повторив показанный ранее приём.

Наступила секунда ошарашенной, гробовой тишины. Было слышно, как гудит неоновая лампа. Лайла вырвалась, её лицо исказила гримаса чистого, немого бешенства. Она потирала запястья, а её взгляд, полный немыслимой злобы и унижения, скользил по испуганным, замершим лицам девушек, задерживаясь на спокойном лице Лины.

– Всё! На сегодня хватит! – прошипела она сквозь сжатые зубы, и каждый звук был как удар хлыста. Резко развернувшись, она стремительно, почти бегом вышла из зала, хлопнув дверью так, что стеклянное полотно задрожало.

Тони, едва заметно усмехнувшись уголком губ, жестом собрал девушек и повёл наверх. Пропуская их в дверь, ведущую в обычные коридоры, он на мгновенье задержал Лину, вышедшую последней. Нагнувшись, будто поправляя ботинок, он тихо, но очень чётко, так, чтобы слова врезались в память, прошептал:

– Она запомнила это. Будь осторожна с ней. Сейчас она опаснее, чем когда-либо.

Лина хотела что-то спросить, но он лишь многозначительно покачал головой и зашагал вперёд.

Что именно он имел в виду, Лине предстояло понять очень скоро.

Глава 13

Четыре дня пролетели в монотонном ритме выживания. Занятия по теории, изнурительные тренировки под присмотром Тони и оценивающим взглядом Лайлы… Каждый день Лина ложилась спать с ноющей болью в мышцах и тяжёлым камнем тревоги в груди. Но на пятый день, после особенно жёсткой отработки бросков на матах, когда дыхание рвалось из горла, а руки дрожали от напряжения, Лайла резким жестом остановила группу.

– Останься, Элина. Остальные – свободны, – её голос, обычно сочный и уверенный, прозвучал сухо, как щелчок замка.

Лена, Дина и Аня замерли, обмениваясь быстрыми, испуганными взглядами. Лена сжала кулаки, будто собираясь возразить, но Аня почти незаметно тронула её за локоть. Молча, бросая на подругу тревожные взгляды, они покинули зал. Звук закрывающейся тяжёлой двери отозвался в тишине пустым эхом.

Лина, чувствуя, как под тонкой хлопковой футболкой холодный пот леденит кожу, медленно подошла к тренеру. Лайла стояла, грациозно скрестив руки на груди, в своей чёрной форме, облегающей, как вторая кожа. Её пристальный, неотрывный взгляд был похож на луч сканера: он скользил по лицу Лины, останавливался на дрожащих руках, возвращался к глазам, пытаясь прочесть то, что скрывалось за маской усталой ученицы.

– Что-нибудь случилось? – спросила Лина, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

Лайла не ответила сразу. Она сделала медленный круг вокруг Лины, её шаги были бесшумными по мягкому покрытию пола.

– Элина… Лина, – растянула Лайла, словно пробуя имя на вкус. – Красивое имя. И многогранное. Как и его носительница. Я заметила кое-что интересное.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к выходу из зала, сделав отрывистый жест: «Следуй за мной». Они вышли в полумрак коридора, освещённого редкими люминесцентными лампами. Воздух здесь всегда пах озоном и бетонной пылью. Они миновали знакомые стеклянные двери классов, тренировочных залов, и двинулись дальше, в ту часть полуподвального этажа, куда ученикам доступ был строго воспрещён. Стены здесь были голыми, без табличек, лишь серый бетон да проводка в металлических рукавах.

– На тренировках ты стараешься, но без огонька, – голос Лайлы звучал задумчиво, почти дружелюбно, что было пугающе. – На уроках – внимательная, но тихая мышка. И при этом… всё, за что ты ни берёшься, получается у тебя если не идеально, то с пугающей лёгкостью. Словно играючи. В чём твой секрет, Лина?

Они остановились перед неприметной металлической дверью. Лайла ввела код, щёлкнул замок.

Лина переступила порог, и её обдало волной холодного, спёртого воздуха с запахом старой бумаги, пыли и чего-то химического, вроде нафталина. Комната была небольшой, похожей на архив: ряды высоких серых металлических шкафов от пола до потолка, на которых ровными рядами лежали одинаковые картонные папки без надписей. Единственный источник света – тусклая лампа под зелёным абажуром, висящая над небольшим металлическим столом в центре.