Школа агентов. Новая команда

Вера Джантаева

Школа агентов. Новая команда

Пролог

"— Сто семнадцать кандидатов. Шесть месяцев наблюдений и аналитики.

— И ты выбрал четырёх обычных девочек."

Настроение главы: Max Richter - November

Россия, Южный Урал. Мотель на окраине провинциального города. Август, за месяц до событий первой главы.

Мотель стоял на выезде из города. Серый, неприметный, как и весь окружающий пейзаж. Стандартный номер. Безликий — такие снимают на одну-две ночи, не запоминая ни цвета штор, ни рисунка ковра. На столе, поверх глянцевого журнала о достопримечательностях, громоздились папки с досье. На кровати — распечатанные карты и графики. За окном темнел август, и редкие фонари бросали жёлтые блики на потолок.

Мужчина стоял у окна, глядя на пустынную улицу. Женщина сидела в кресле, перебирая бумаги.

— Сто семнадцать кандидатов, — сказал он, не оборачиваясь. — Шесть месяцев наблюдения и аналитики.

— И ты выбрал четырёх обычных девочек.

— Обычных? — он усмехнулся, подошёл к столу, взял верхнюю папку. — Элина Сарматова. Средние оценки, не лидер, не звезда спорта. Но: пожарная тревога в торговом центре — толпа побежала к выходу, она сначала прижалась к стене, оценила, откуда дым, и только потом двинулась к запасной двери. Обычный ребёнок побежал бы за всеми. Она не ведомая.

— Отец-сварщик, мать-упаковщица. Живут скромно, но дочь не ограничивают. Их страх — что она останется в городе навсегда, не раскрыв себя. Им нужен рывок.

Женщина взяла вторую папку.

— Дина Ковалёва. Тройка по поведению, вечный двигатель, улыбается, даже когда всё плохо. Староста не потому, что выбрали — потому что сама всех организовала. Отец ушёл, мать на двух работах, бабушка больна, есть младший брат. Дина — главная опора.

— Её сила не в кулаках. Она склеит команду, когда остальные начнут рассыпаться.

— Семья годами на грани. Мать не может думать о будущем дочери — выживание съедает всё.

— Сделаем акцент на материальную поддержку.

— Следующая — Анна Гришина. Тихая, незаметная. Отличница без амбиций. Если дать задание — сделает идеально. Не из страха провалиться — из привычки. Замечает детали, которые другие пропускают. Отец — тихий алкоголик, по факту мать одна. Аня привыкла быть незаметной, чтобы не создавать проблем.

— Ей нужна безопасность. Абсолютная гарантия.

— Четвёртая — Елена Вишневская. Холодная, рациональная. В классе — серый кардинал. Не лезет в конфликты, но всегда знает, кто на чьей стороне. Все к ней прислушиваются, хотя она редко говорит. Семья полная, обеспеченная. У Лены есть всё, но она скучает. Ей нужен вызов.

— А отцу - связи и престиж.

— Классические «Оксфордские стандарты» и этикет. Но ты уверен, что они справятся? — женщина закрыла папку. — Им придётся столкнуться с настоящей опасностью.

— Мы дадим им необходимые навыки. Остальное в них уже есть.

— Ты говоришь так, будто они должны выбрать нас, а не мы их.

— Может быть. Но мы просто выполняем свою работу. А они — свою.

— Когда начнём встречи с родителями?

— Завтра.

* * *

Сарматовы

Небольшое кафе на окраине города, девять вечера.

Мужчина и женщина ждут за столиком у окна. На столе — папка с грифом «Конфиденциально», визитка, несколько брошюр с глянцевыми обложками.

— Спасибо, что пришли, — женщина говорит ровно, без заискивания. — Речь о вашей дочери. Элина прошла отбор в Международную школу дипломатической службы.

Мать подаётся вперёд.

— Школа? Какая школа?

— Закрытое учебное заведение полного пансиона. Углублённые языки, право, политология. Выпускники поступают в лучшие вузы без экзаменов.

— Мы не потянем, — отец хмурится.

— Вы не платите. Мы инвестируем в одарённых детей.

— Наша Лина… одарённая? — мать смотрит недоверчиво.

Женщина кладёт на стол страницу с отчётом.

— Инцидент в торговом центре. Её уровень самоконтроля на высоте.

Отец смотрит на жену. Та качает головой:

— Она мне не рассказывала, что была там.

— Потому что не считает это геройством. А для нас это ключевой показатель.

Мужчина протягивает ручку.

— Либо вы подписываете договор, либо мы идём дальше по списку кандидатов. Это шанс, который вы даете дочери. Вы и сами себе не простите, если упустите его.

— А если она не захочет?

— Мы не держим силой.

— Почему мы не можем сказать ей заранее? — мать смотрит прямо на незнакомцев. — Мы имеем право поговорить с дочерью.

— Потому что это часть отбора, — мужчина спокоен. — Если дать ей время, она начнёт сомневаться. Убедит себя, что не справится. А потом всю жизнь будет жалеть. Мы ставим её в ситуацию, где нет времени на сомнения. Она сделает выбор мгновенно. Согласится — или откажется. Этот выбор будет настоящим.

Отец смотрит на свои руки.

— Вы проверяете её на прочность, — тихо говорит он.

— Мы проверяем её характер. Поступки не лгут. Слова — могут.

Отец берёт ручку. Мать кивает. Подпись ложится на бумагу.

* * *

Ковалёвы

Квартира на первом этаже. Чисто, но скромно. Мать Дины выглядит старше своих лет: глубокие морщины, хотя ей нет сорока.

Они сидят на кухне. Женщина и мужчина за маленьким столом, мать — у плиты, не садится.

— Ваша дочь — кандидат для поступления в школу дипломатической службы.

— Дина? — мать усмехается горько. — Она у меня еле уроки учит. Бегает, языком чешет, на месте не сидит. Какой из неё дипломат?

— Тот, кто умеет говорить, убеждать, чувствовать людей. — мужчина не отступает. — У вашей дочери дар эмпатии.

Женщина достаёт из папки лист.

— Апрель. Конфликт в классе: девочку обвинили в краже. Дина поговорила с обвиняемой — и та созналась. Уладила ссору, с которой не справились взрослые.

Мать смотрит на бумагу, не веря.

— Я не знала…

— Вы многого не знаете. Дина прячет свои таланты за шумом. Но под маской — блестящий ум.

— А если я откажусь?

— Тогда Дина останется здесь. Будет помогать вам. А через пять лет вы будете гадать, кем бы она могла стать.

Мать сжимает край фартука.

— Вы жестоки.

— Мы честны. Школа даёт материальную поддержку семье. Не благотворительность — компенсацию.

Мать смотрит на дверь, где за тонкой стеной спит младший сын. Берёт ручку. Подписывает.

На улице, садясь в машину, мужчина говорит:

— Она плакала. Но подписала.

— Потому что это единственный шанс для Дины выбраться отсюда.

* * *

Гришины

Сквер у дома. Мать Ани сидит на скамейке с вязанием, но руки замерли. Женщина садится рядом, мужчина остаётся стоять в нескольких шагах.

— Мы из школы дипломатической службы. Ваша дочь — одна из кандидаток.

— Аня? Это ошибка.

— Не ошибка. Она тихая, незаметная, но её аналитические способности выше среднего.

— Я не могу её отпустить. Она моя единственная опора.

— Вы — должны быть её опорой, не наоборот.

Мать молчит.

— Вы работаете на двух работах. Содержите мужа и дочь. Аня старается не создавать проблем. Но она могла бы стать кем-то. Не просто выживать.

— Я боюсь, что с ней что-то случится. Что я потеряю её.

— Она изменится. Вырастет. Станет сильнее. Это неизбежно. Но она не потеряет вас. Встречи раз в месяц, видеозвонки раз в неделю.

Мать долго молчит.

— Почему вы не хотите, чтобы я с ней поговорила?

— Если вы предупредите её заранее, она найдёт тысячу причин сказать «нет». Испугается, засомневается, спрячется за вами. — Женщина смотрит прямо. — Она сделает то, что вы скажете. Скажете «соглашайся» — согласится. Скажете «откажись» — откажется. Это будет не её выбор.

Мать молчит. Рука с ручкой дрожит.

— Где подписать?

* * *

Вишневские

Ресторан в центре, отдельный кабинет. Отец Елены — в дорогом костюме, мать — в простом, но элегантном платье.

— Мы изучили ваше предложение, — отец не скрывает делового тона. — Звучит престижно.

— Наши выпускники поступают в лучшие вузы. Проходят стажировки в посольствах. Ваша дочь выйдет на площадку международных отношений.

— И что вы хотите?

— Ничего, что могло бы вас смутить. — Женщина улыбается. — Только её результат. Мы не берём плату, мы инвестируем сами. В будущее поколение дипломатов. Если Елена оправдает ожидания — она станет нашей гордостью. Если нет — мы ошибёмся, но это будет наша проблема. Но ваша дочь получит образование, которое останется с ней навсегда.

Мужчина кладёт рядом с папкой ручку.

— Наше условие — конфиденциальность. Вы не рассказываете Елене о нашем разговоре. Она узнаёт в последний момент.

— Почему? — мать вопреки мужу пытается возразить. — А если она испугается?

— Если у неё будет время думать, она найдёт причины отказаться. Она слишком умна для своего возраста. Просчитает все риски и выберет безопасный путь. А потом будет корить себя за упущенный шанс.

— А если она откажется на месте?

— Тогда это будет её настоящее решение. Но она не откажется. Потому что в глубине души захочет рискнуть.

Отец кивает. Мать ничего не говорит. Бумаги подписаны.

* * *

Школьная администрация

Кабинет директора — строгие стулья, запах офисной бумаги. Директор, сухопарая женщина с острым взглядом за толстыми стёклами очков, перебирает документы.

— Все бумаги в порядке, — признаёт она, отодвигая папку. — Но я должна знать, куда переходят мои ученицы.

— Международная дипломатическая школа-пансион при МИД. Закрытое учреждение. Адрес не разглашается по соображениям безопасности — там учатся дети высокопоставленных чиновников.

Директор кивает — про такие школы она слышала.

— Мои девочки — как они туда попали?

— По конкурсу. Общероссийский отбор. Мы запросили данные через региональное управление образования. Личные дела кандидатов изучали независимые психологи и педагоги. Вам приходили запросы.

— Почему вы не пришли на уроки, как другие школы? — директор прищуривается. — У нас уже забирали детей в другие школы. Те приходили, смотрели, беседовали с учителями. А вы… я вас вижу впервые.

— У каждой школы своя процедура. Мы предпочитаем закрытый отбор. Это не нарушает закона. — Мужчина пододвигает к ней копию приказа Минобра. — Пункт 14.3. Можете проверить.

Директор читает, хмурится.

— Я позвоню в министерство.

— Звоните. — Женщина открывает папку с контактами. — Вот номер куратора. Она подтвердит.

Директор снимает трубку. Короткий разговор — она называет свои данные, номер лицензии, код школы. Её лицо постепенно теряет напряжённость. Кладёт трубку.

— Всё чисто. Но я не понимаю. Перевод посреди учебной недели? Почему не сейчас?

Женщина убирает бумаги.

— Сейчас мы просим только подготовить документы к этому сроку.

— Почему вы не сказали девочкам заранее? Вы же собираетесь объявить о своем решении в классе? Это необычно.

— Это часть отбора. Реакция на нестандартную ситуацию — последний критерий. Родители в курсе и согласны.

Директор долго молчит, потом ставит подпись.

— Ваши методы странные.

— Результат того стоит.

Они встают, прощаются и выходят в коридор.

* * *

Школьный коридор пуст — до начала занятий еще две недели. Редкие ученики находятся в школе – необходимо получить учебники перед новым учебным годом. Стеклянные двери библиотеки в конце этажа распахнулись, и из них вышли четыре девушки.

Они шли свободно, почти вразнобой, переговариваясь и смеясь. Одна — с живыми, быстрыми глазами, что-то рассказывала, жестикулируя. Другая — с идеально ровной спиной и спокойным лицом — слушала, не перебивая. Третья, самая тихая, сжимала в руках стопку книг. Четвёртая шла чуть в стороне, задумчиво глядя перед собой.

Мужчина и женщина замерли у стены, пропуская их.

Из всей четвёрки только одна заметила их. Та самая, что шла чуть в стороне, — на секунду задержала взгляд на незнакомцах. Не испуганно, не вызывающе. Внимательно. Оценивающе.

Затем она отвернулась и догнала подруг.

Женщина посмотрела на мужчину.

— Это она?

— Она, — тихо ответил он. — Та, что выбрала запасную дверь.

Девушки свернули к лестнице и исчезли. Коридор снова опустел.

— Несколько недель, — сказала женщина. — И мы вернёмся за ними.

Глава 1

«Первое правило нашей школы: всегда слушай до конца»

Настроение главы: Max Richter – Infra 5

Россия, Южный Урал, провинциальный город. Обычная школа.

Сентябрь, первая учебная неделя, вторник.

Сентябрь выдался хмурым. Ученики вернулись в школу, но ещё не вошли в рабочий ритм. Вторая смена, последние уроки, осенняя слякоть за окном — ничего не располагало к учёбе. Поэтому после звонка никто не спешил занимать места.

В начале этого года классная руководительница развела подруг по разным партам, чтобы меньше болтали на уроках.

Дина устроилась на последней парте у окна, что-то увлечённо шепча соседке. Лена — в середине ряда, идеально выпрямив спину, перелистывала конспект. Аня сидела у стены, вполоборота к доске, и рисовала в тетради, не поднимая головы. Элина — на первой парте центрального ряда, ближе к учительскому столу, положив руки на парту рассматривала доску перед собой.

Пара парней у окна спорила о вчерашнем футболе, размахивая руками. Кто-то перешёптывался, кто-то листал ленту в телефоне, пригнувшись за спиной впереди сидящего. Обычный шум обычного класса.

Когда дверь тихо открылась — без стука, без предупреждения, — класс инстинктивно замер.

Но никто не вошёл. Дверь просто распахнулась и застыла.

— Всем выйти из сумрака! — крикнул кто-то с задних парт. Несколько человек нервно хихикнули.

Из полумрака коридора вышли двое. Мужчина и женщина. Примерно лет тридцати, оба высокие, одетые в почти одинаковую одежду: чёрные джинсы, чёрные кожаные куртки — никаких опознавательных знаков.

Их шаги звучали слишком отчётливо в наступившей тишине.

Мужчина — шатен с короткой стрижкой и острым взглядом — остановился у доски. Его взгляд скользнул по замершим ученикам, но остановился на секунду дольше на первой парте, где сидела Элина. Она почувствовала этот взгляд — и внутри всё сжалось.

«Я их уже видела».

Она не знала почему от этого воспоминания стало ещё тревожнее.

Женщина — брюнетка с идеальным каре и яркими голубыми глазами — бесшумно подошла к учительскому столу. Не глядя ни на кого, взяла классный журнал. Её пальцы быстро и уверенно скользили по странице. Но в движениях не было суеты — только холодная, отточенная эффективность.

Кто-то щёлкнул выключателем. Класс погрузился в полутьму, нарушаемую лишь желтоватым, пыльным светом уличного фонаря за грязным окном.

Незнакомцы даже не моргнули.

Женщина, найдя нужные строчки, едва заметно кивнула напарнику. Мужчина улыбнулся в ответ, одними уголками губ, — коротко, без тепла. Улыбка человека, который нашёл то, что искал. В его глазах читалось спокойное, почти профессиональное любопытство.

В классе воцарилась гробовая, давящая тишина. Эти двое одновременно пугали и притягивали взгляды. В них не было агрессии — была абсолютная уверенность. И это страшило сильнее любых угроз.

Кто-то шёпотом предположил: «ФСБ?» Другой покачал головой: «Слишком молодые. И одеты не так». Но гадать можно было бесконечно — пара у доски не спешила представляться.

Мужчина щёлкнул выключателем. Резкий свет люминесцентных ламп вновь залил комнату, заставив всех поморщиться. Но атмосфера таинственности не рассеялась, а лишь сгустилась.

— Мы представители закрытой частной школы, — начала женщина. Её голос был тихим, но отчётливым, с лёгким акцентом.

По классу прошёл шёпот. Двоих уже забрала школа «Успех». Но те представители приходили на уроки, наблюдали, улыбались. Они были в деловых костюмах, с дипломатами, вежливые и предсказуемые.

Эти двое были другими. Не педагогами. Не администраторами.

Хищниками.

— Решение уже принято, — продолжила женщина. — Четверо лучших поедут с нами.

Четверо парней, привыкших быть первыми в любой воображаемой гонке, дружно потянулись за рюкзаками. Короткий, сухой смешок мужчины остановил их.

— А кто сказал, что это вы?

Парни удивлённо переглянулись, но спорить не решились. Что-то в голосе незнакомца не оставляло сомнений: он не шутит.

— Первое правило нашей школы: всегда слушай до конца, — произнёс мужчина. Его слова прозвучали как неоспоримая истина.

Он повернулся к центральному ряду. Взгляд задержался на Элине — странный, изучающий, от которого хотелось спрятаться. Но она не отвела глаз.

— Сарматова. Ковалёва. Гришина. Вишневская. — Он сделал паузу. — Девушки, собирайте вещи. Нас ждёт машина.

Мир на мгновение замер. Вместе с ним замерли и девушки. А потом всё понеслось слишком быстро.

Они не были отличницами. Не блистали в спорте. Их имена редко звучали на общих собраниях или в списках призёров олимпиад. Они были обычными одиннадцатиклассницами. И такое решение казалось абсурдным.

— Но… почему мы? — первой пришла в себя Элина. В её карих глазах читалось больше изумления, чем страха. Она уже машинально складывала учебники в сумку. Руки слегка дрожали.

— А родители? — спросила Лена. Её практичный ум сразу выхватил главную проблему. Она уже застегнула свой рюкзак и сидела, готовая подняться в любой момент.

— Вещи? — Дина переводила взгляд с одного незнакомца на другого, и её обычная улыбка куда-то исчезла.

— Куда? — выдохнула Аня, вцепившись в край парты.

Класс взорвался.

— А почему они? Мы чем хуже? — неслось со всех концов.

Элина слышала эти крики, но они казались ей далёкими. Она вспомнила: август, коридор у кабинета директора. Эти двое, идущие навстречу. Чёрные куртки. Бесшумные шаги. И взгляд мужчины, которым он проводил её.

«Они уже давно все решили»

Женщина выдержала паузу, давая волне возмущения схлынуть. Её спокойствие было пугающим. Затем она произнесла всего несколько слов, с такой ледяной силой, что в классе снова стало тихо:

— Потому что мы так решили.

Коротко. Безжалостно. Без возможности спора.

Девушки переглянулись. Элина первой поднялась из-за парты, чувствуя, как ноги стали ватными. За ней, будто их потянула невидимая нить, начали вставать остальные.

— Пойдёмте, — сказала женщина, и в её голосе впервые появились лёгкие, тёплые нотки, странно контрастирующие с напряженной атмосферой.

Под всеобщим потрясённым взглядом одноклассников они направились к выходу. Незнакомцы вышли в коридор первыми, даже не оглянувшись. Они знали, что девушки последуют за ними.

Элина шла следом, высоко подняв голову, стараясь казаться увереннее, чем была. Лена — за ней, сжав ремень рюкзака. Дина обернулась на класс, поймала взгляд лучшей подруги с задней парты и неуверенно улыбнулась — на автомате, скорее успокаивая не её, а себя. Аня просто шла, глядя в пол, прижимая к груди тетрадь.

Дверь кабинета закрылась с тихим щелчком, отрезав их от привычного мира. А за дверью снова взорвался гул голосов — возбуждённый, недоумённый, завистливый.

Впереди была только темнота коридора и двое незнакомцев в чёрном, которые вели их в неизвестность.

* * *

В коридоре было пусто и непривычно тихо. Лампы дневного света мерно гудели, выхватывая из полумрака стены с потёртой краской и стенды с детскими рисунками.

Женщина шла впереди, спина прямая, взгляд устремлён вперёд. Мужчина чуть приотстал, и теперь шагал рядом с Элиной. Тишина давила.

— Вы даже не представились, — нарушила молчание Дина, когда они повернули к лестнице. Голос прозвучал громче, чем она хотела.

Женщина не обернулась. Мужчина бросил взгляд на напарницу — та едва заметно качнула головой.

— Всему своё время, — ответил он. Не грубо, но спорить с ним не хотелось.

Они начали спускаться вниз.

— А наши вещи? — спросила Лена, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы не готовились…

— Уже собраны, — сказала женщина, не оборачиваясь. — Родители передали их нам утром.

— А если бы мы отказались? — подала голос Аня. Она шла последней, почти касаясь плечом стены, словно искала опору.

Женщина замедлила шаг, но не остановилась.

— Вы не отказались.

— Но и не согласились, — возразила Дина. — Может, пойдём к директору? Она…

— Директор уже встречалась с ними, — тихо сказала Элина.

Все повернулись к ней. Она не сводила взгляда со спины незнакомца.

— В августе. Я видела их тогда. У кабинета директора. Думала, новые учителя. Оказалось — нет.

Незнакомка на мгновение обернулась, бросив странный взгляд на Элину. Девушка не представляла, насколько была близка к истине.

— Всё уже было решено, — добавила Элина. — Без нас.

Мужчина усмехнулся — коротко, беззлобно.

— Ты наблюдательная.

Они спустились на первый этаж. Здесь пахло хлоркой и старой древесиной — раздевалка была рядом. Из-за закрытых дверей кабинетов доносились приглушённые голоса учителей, где-то вдалеке хлопнула дверь.

— Куда мы поедем? — спросила Элина.

— В безопасное место, — ответил мужчина.

— Это не ответ.

— Единственный, который вы получите сейчас.

Женщина остановилась у двери в раздевалку, повернулась к ним. Лицо было бесстрастным, взгляд — внимательным, изучающим.

— У вас три минуты. Соберитесь.

Она вошла внутрь, жестом приглашая следовать за собой. Девушки переглянулись и двинулись следом.

В раздевалке было прохладно. Скамейки, вешалки, запах сырости. Женщина отошла к окну, сложив руки на груди. Мужчина остался у двери, прислонившись к косяку.

— Можете задать вопросы, — сказал он. — Но не на все получите ответы.

— Это нечестно, — выдохнула Дина.

— Жизнь не всегда честна, — заметила женщина, не оборачиваясь. — Чем раньше вы это поймёте, тем лучше.

Лена бросила взгляд на незнакомку.

— А если мы откажемся? Прямо сейчас?

Мужчина посмотрел на неё долгим взглядом.

— Тогда вы вернётесь в класс. Но сначала спросите себя: действительно ли вы хотите туда вернуться?

Элина заметила, как женщина бросила на него быстрый взгляд — в нём мелькнуло что-то похожее на раздражение. Но она промолчала. Вместо этого молча подошла к напарнику. Их внимание было приковано к новеньким.

— Ты уверен, что это правильный выбор? — спросила она, не повышая голоса.

— А ты все еще сомневаешься? – тихо ответил он.

Он развернулся и вышел на улицу, оставив напарницу дожидаться девушек.

Она наблюдала. Лена двигалась механически, быстро, будто за неё всё делал кто-то другой. Дина дрожащими руками возилась с молнией на куртке — та заела, и она чуть не сорвала её с корнем. Аня украдкой поглядывала на неё, пытаясь прочесть что-то в лице. А Элина просто смотрела. Не вызывающе, не испуганно — с тихим, настойчивым любопытством.

«Да, — подумала она. — В тебе точно есть что-то».

* * *

На улице их ждал чёрный тонированный минивэн Kia Carnival. Элина бросила быстрый взгляд на машину. Достаточно заметная на дороге. Значит, они не пытались ничего скрыть.

Дина остановилась на верхней ступеньке крыльца.

— Это уже странно, — тихо проговорила Лена, останавливаясь рядом.

— Может, вернёмся? — добавила Аня. — Или просто закричим?

Элина сделала глубокий вдох, спустилась со ступеней и вопросительно обернулась.

— Мы не поедем, — выдавила Дина.

— Посмотрите на них. Они пришли за нами средь бела дня. Засветили машину. Если бы хотели украсть или причинить вред, разве стали бы так действовать?

— Всё равно подозрительно, ты не находишь? — проговорила Лена, но уголки её губ дрогнули.

Незнакомцы стояли у машины и с интересом наблюдали за их разговором. Женщина усмехнулась, заметив, как Элина тянет подруг, беря одну за руку, другую под локоть. В отличие от неё, другие девушки проявили хоть толику здравого смысла. Слепая храбрость без осторожности в их мире вела к могиле.

Наконец они подошли к машине. Мужчина открыл боковую дверь. Просторный светлый салон с четырьмя рядами мягких сидений. Пахло кожей и дорогим освежителем — приторно-сладко, тошнотворно. Передние сиденья были развернуты спиной к водителю. Девушки нерешительно залезли внутрь: Лена и Аня расположились на втором ряду, Элина и Дина — на первом. Дверь захлопнулась с герметичным звуком, отрезая их от окружающего мира.

Мужчина сел за руль. Женщина устроилась напротив девушек.

Машина выехала со школьного двора.