Школа агентов. Новая команда

— У меня не получается.

— Ты боишься звука, — сказал Шейн, стоя рядом с ней. — Не самого оружия. Сделай десять выстрелов подряд. Не важно, куда попадёшь. Просто стреляй, пока не привыкнешь к звуку.

Аня сжала зубы. Десять выстрелов. Мишень была похожа на решето. Но с каждым выстрелом руки дрожали все меньше.

Лена просчитывала каждый выстрел. Попадала всегда — в центр, но чуть ниже «десятки».

— Ты целишься в «девятку», — заметил Стефан.

— Мешает отдача. Я не успеваю вернуть руку.

— Тогда сильнее хват. И не торопись между выстрелами.

Лена кивнула, поправила хват. Следующий выстрел — «десятка».

Лина стреляла последней. Взяла пистолет. Холодный, увесистый. Она проверила хват, как показывал Шейн.

Он слегка поправил локоть Лины, чуть сдвинул плечо.

— У тебя от природы хорошо поставлен хват. Это нечасто встречается у новичков.

Выдохнула. Первый выстрел — отдача резко дёрнула руку, плечо обожгло, но она удержала. Второй, третий, четвёртый. С каждым разом рука привыкала, отдача переставала быть неожиданностью. Пятый — она почти не чувствовала его. Пять выстрелов — четыре в «десятку», один чуть выше.

Лина опустила пистолет, провернула предохранитель. Всё чётко, по инструкции.

— Оружие сдать, — сказал Шейн, обводя взглядом группу. – «Щит» остается, девочки свободны. Стефан – проводишь их.

Марго приняла у девочек пистолеты, разложила по кейсам. Молча, не глядя на них. Но когда очередь дошла до Лины, задержала взгляд на секунду — и отвела.

Девушки потянулись к выходу.

* * *

Никто не говорил.

Аня шла, глядя в пол. Ей казалось, что она всё ещё чувствует вес оружия в руках. Оно не исчезло.

Впереди, на пару шагов, бесшумно ступал Стефан. Он не оборачивался, не торопил, не пытался заговорить.

Дина резко остановилась.

— Девочки, вы ведь тоже поняли это? — её голос прозвучал глухо в бетонном коридоре. — Что всё это — по-настоящему. Не игра. Не тренировка. Не приключение.

Она посмотрела на подруг. Те молчали, опустив глаза.

— Мы держали в руках оружие. Почти настоящее. Вчера составляли план нападения на здание, как будто мы действительно собираемся всё это делать. Неужели однажды это может нам понадобиться? К чему они нас готовят?

Лина ничего не сказала, но на её губах появилась лёгкая улыбка. Не ироничная — задумчивая.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Дина.

Лина на секунду подняла взгляд на Стефана — тот не обернулся. Она не знала, слушает ли он.

— Понимаю, о чём ты, — ответила Лина. — И всё же… это самое интересное, что случалось со мной за последние годы.

Дина не нашлась, что ответить. Возможно, потому что, думала так же.

Стефан чуть приостановился у поворота — проверить, не отстали ли они. Взгляд скользнул по их лицам, но он ничего не сказал.

* * *

Вечером того же дня Рей застала Аню в гостиной. Она сидела на диване, обхватив колени, пытаясь сдержать слёзы.

— Ты расстроена? — Рей положила руку ей на плечо.

— Нет, — солгала Аня, шмыгнув носом.

— Я же вижу.

Аня подняла голову. Глаза красные.

— У меня не получается. Совсем. Я трачу время, патроны, нервы — и всё равно стреляю хуже всех.

— Стрельба — не главное, — сказала Рей.

— А что главное?

Рей замерла. Она хотела сказать «аналитика», «внимание к деталям», «умение видеть общую картину». Но слова застряли в горле. Они звучали фальшиво. Она не умела говорить такие вещи так, чтобы они успокаивали.

— Ты стараешься, — наконец выдавила она. — Это ценно.

Аня посмотрела на неё. В её взгляде не было облегчения — только разочарование.

— Шейн сказал бы что-то другое, — тихо сказала она.

Рей убрала руку.

— Извините. Я не хотела вас обидеть. - Аня отвернулась.

— Ты не обидела. — Рей встала.

Вышла в коридор. Остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.

«Почему у меня не получается? — подумала она. — Я знаю, что ей нужно. Но не могу этого дать».

Аня осталась одна. Посидела ещё минуту, потом поднялась и побрела в спортзал.

Там было пусто и тихо. Аня взяла мат, расстелила на полу. Встала на четвереньки, попыталась отжаться. Руки дрожали, тело не слушалось. На третьем разе она плюхнулась на мат, тяжело дыша.

— И в этом я тоже полный ноль, — сказала она в пустоту.

— Не ноль, — раздалось за спиной.

Она вздрогнула. Шейн стоял в дверях.

— Отжимания не твоё, — сказал он, подходя ближе. — И стрельба, судя по всему, тоже.

— Спасибо, что подбодрили, — буркнула Аня, отворачиваясь.

— Ты не полевой агент, Аня, — он сел рядом. - И никогда им не станешь.

— Тогда зачем я здесь?

— Затем, что полевых агентов много. А аналитиков, которые замечают детали, — единицы. Ты видишь то, что другие пропускают. Ты помнишь лица, имена, детали. В бою это не нужно. В разведке — бесценно.

Аня подняла голову.

— Вы правда так думаете?

—Твой дар — не стрелять, а видеть. Развивай его. А отжимания… — Он усмехнулся. — Отжимания мы подтянем. Но не надейся, что ты станешь как Марго.

— Я и не надеюсь, – Аня грустно улыбнулась.

— Вот и правильно. Вставай. Ещё пять раз. Медленно. Следи за спиной.

Аня встала на четвереньки, поправила спину.

— Так?

— Уже лучше. Давай.

Она отжалась три раза, на четвёртом замерла.

— Не могу.

— Передохни. Потом доделаешь.

— А вы подождёте?

— Подожду. У меня есть время.

Она снова попыталась. На этот раз — пять.

— Прогресс, — сказал Шейн.

— Спасибо, — выдохнула Аня.

— Теперь ты знаешь, что можешь. Завтра повторишь.

Шейн вышел. Аня осталась сидеть на мате. Потрогала ноющие мышцы, посмотрела на дверь, за которой скрылся наставник.

«Он прав, — подумала она. — Я не стану снайпером. Но, может, мне это действительно не нужно?»

Глава 10

«…ты привыкла контролировать ситуацию. Но здесь ты не контролируешь ровным счетом ничего. И чем быстрее ты это примешь, тем будет легче.»

Настроение главы: Tom Player - Forever Lost

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 9-10 сентября, вторник – среда, вторая неделя.

Лина спустилась в спортзал около двенадцати. Дом затих. Она включила свет, подошла к груше.

Отрабатывала удары. Не просто била — думала. Какой удар быстрее? Какой точнее? Как переходить от защиты к атаке, не теряя равновесия?

Шейн вошёл в зал не спеша, будто знал, что она здесь.

— Ты снова не спишь, — сказал он, прислонившись к косяку.

«Почему ты не просишь научить тебя? — мелькнула непрошенная мысль. — Почему предпочитаешь учиться сама?»

Ответа он не знал. Но уже понял: эта девочка — не просто «способная». Она — опасная. Для врагов. И, возможно, для самой себя.

Лина не обернулась.

— А вы?

— Я мало сплю. И уже неделю замечаю, что свет в спортзале горит по ночам.

Она на секунду замерла. Конечно. Камеры. Он не просто замечал свет — он видел её. На мониторах. Каждую ночь. Когда она думала, что никто не смотрит. Просто не вмешивался.

Лина вздохнула и продолжила бить.

— Вы поэтому пришли?

— Хотел посмотреть, как ты работаешь, когда никто не видит.

Она усмехнулась про себя. «Когда никто не видит».

Он подошёл, встал рядом. Смотрел, как она бьёт.

— Локоть выше. Вес на переднюю ногу.

Она поправила. Удар стал жёстче.

— Ты не обязана быть лучшей во всём.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Хочу уметь.

— Для чего?

— Вдруг пригодится.

Шейн помолчал.

— Приходи завтра в это же время. Позанимаемся отдельно.

— А Рей не будет против?

— Рей учит основам. А я — тренирую тех, кто хочет большего.

— Со старшими ты тоже занимаешься отдельно?

Лина сказала это почти небрежно, и на секунду замерла. Она только что перешла на «ты». Шейн не поправил её. Не сделал замечания. Просто продолжил, как равный с равным.

— Редко. Джек иногда просит. Марго — когда нужно отточить приём. Но ты — первая из новичков.

Она выдохнула.

— Почему?

— Потому что ты не просишь. — Шейн усмехнулся. - Ты просто делаешь.

Лина остановилась, вытерла пот с лица. На секунду задумалась.

Она занималась одна, не потому что хотела быть лучше подруг.

Просто так было легче. Не надо подстраиваться под чужой темп. Не надо объяснять, почему не получается с пятого раза. И не надо видеть в чужих глазах эту вежливую жалость, когда падаешь.

Одна она могла падать сколько угодно. И вставать. И никто не спрашивал: «Тебе помочь?». А она бы всё равно отвечала: «Нет».

Она посмотрела на Шейна и вдруг поняла: он предлагал ей не «помощь» в привычном смысле. Он поднимал ей планку до такой высоты, которую она была не в состоянии достичь сама. Без жалости, без снисхождения.

Лина кивнула.

— Хорошо. Приду.

* * *

Через час Лина вышла из спортзала. В коридоре первого этажа было пусто и тихо. Она уже почти дошла до лестницы, когда заметила Джека — тот стоял, прислонившись к стене, и смотрел в пол.

Увидев её, он выпрямился.

- Давай провожу.

Они поднялись на второй этаж. Лина шла первой, Джек — следом. Лестница поскрипывала под ногами, но они оба ступали бесшумно — она уже привыкла, он всегда так умел.

Джек прошёл мимо своей комнаты и направился к окну в торце коридора. Лина замерла на секунду, потом пошла за ним.

Он остановился у подоконника, прислонился плечом к стене. Лина встала рядом, глядя в тёмное стекло. За ним чернел лес, укрытый туманом.

— Ты почему до сих пор не лёг?

— Ждал, когда ты закончишь, — он зевнул, но не отвёл взгляда. — Спрашивай. Я вижу, что у тебя накопились вопросы.

Лина помолчала, собираясь с мыслями.

— Что значит «N-2-05»? Шейн сказал — код школы. Северная ветвь, второе подразделение, пятая школа. А что такое «ветвь»? И сколько их? И «подразделение»?

Джек усмехнулся — не зло, скорее устало.

— Лихо ты. С места в карьер.

— А зачем ходить вокруг? - Лина шагнула к нему. — Не говори, что ты ничего не знаешь о том, как все это устроено и кто всем этим управляет.

Джек посмотрел на неё долгим взглядом. Оглянулся по сторонам — коридор был пуст. Взял её за локоть, осторожно, но настойчиво повёл по коридору.

Они прошли мимо дверей старших, пока не оказались у блока пустых комнат. Он, прислонился к стене.

— Я действительно знаю, — сказал он тихо, но жёстко. —Не всё, но достаточно. Но я не скажу тебе ни слова.

— Почему?

— Я не могу нарушать правила, которые защищают нас всех, – он резко выдохнул. - Если я расскажу тебе то, что знаю, ты начнёшь копать дальше. А потом сделаешь что-то, что поставит под удар всю школу. Я не стану подставлять сестру и Шейна из-за твоего любопытства.

— Это не любопытство, — тихо сказала Лина. — Это желание понять, куда я попала.

Джек вздохнул, провёл рукой по волосам.

— Я тебя понимаю. Но не могу помочь. Ты все узнаешь, когда Рей и Шейн решат, что пора.

— А если они решат не рассказывать?

— Тогда не узнаешь. — Он шагнул к ней, сокращая расстояние. — Лина, ты привыкла контролировать ситуацию. Но здесь ты не контролируешь ровным счетом ничего. И чем быстрее ты это примешь, тем будет легче.

— Ты предлагаешь мне просто… ждать?

— Я предлагаю тебе делать то, что зависит непосредственно от тебя. Учиться. Тренироваться. Выполнять задания. Если ты попала сюда – значит, теперь, играешь по нашим правилам.

— Ваши правила — это когда ты молчишь и не задаешь вопросов?

— Наши правила — это когда доверяешь тем, кто старше и опытнее. Даже если не нравится, что тебе что-то не договаривают.

— А ты сам следуешь этим правилам, Джек? — спросила она. — Или ты тоже молчишь, когда нужно, и говоришь, когда выгодно?

Он не ответил. Лина отвернулась.

— Я не привыкла слепо доверять.

— Привыкай. Иначе ты не выживешь здесь.

Ее плечи дрогнули.

— Ты боишься? — тихо спросил Джек.

— Нет. Я злюсь.

— Злость лучше страха. Из нее можно извлечь пользу.

— Спасибо за совет, — сухо ответила Лина, направляясь в сторону своей комнаты.

— Не за что, — он пошел следом. У двери своей комнаты остановился, не глядя на Лину. — И, Лина… Не лезь в это одна. Дождись, когда они сами скажут. Обещай.

— Не могу обещать, — обронила она, заходя в свою комнату.

Джек шагнул к себе. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной. С минуту постоял, глядя в потолок, потом медленно сполз по двери на пол.

«Она не успокоится» — подумал он.

Он провёл рукой по лицу, устало, тяжело.

Страх подступил к горлу — не за себя, за неё.

«Что с тобой сделают, если ты узнаешь то, что тебе пока не положено?». Он не знал ответа. И боялся узнать.

Он остался сидеть на полу, в темноте, слушая тишину за дверью.

* * *

Перемены, которые начали происходить с девочками с их приездом в «Атлант», к середине второй недели стали заметны даже тем, кто не хотел их замечать.

Лина всё чаще исчезала по вечерам. Библиотека, спортзал. Она не выглядела уставшей — скорее, сосредоточенной. Полностью подстроившись под заданный ритм.

Дина перестала огрызаться на каждое замечание.

Лена начала иногда улыбаться — коротко, словно проверяя, как это делается. Ошибки для нее уже не казались чем-то позорным.

А Аня… Аня перестала молчать.

Она видела, как Марго отмахнулась от Дины, сказав: «Отстань, не до тебя». Видела, как Дина сжалась, но не ответила. И в этот момент что-то внутри Ани щёлкнуло.

Сердце колотилось, но она не могла позволить себе отступить. Не сейчас.

Она подошла к Марго, когда та уже почти скрылась за дверью.

— Марго, — сказала Аня. Голос был тихим, но в нём не было просьбы. Только требование.

Марго обернулась. Усталая, раздраженная.

— Чего тебе?

— Ты обидела Дину.

— И что? Она не железная. Переживёт.

— Ты права, — сказала Аня. — Она переживёт. Потому, что она сильнее, чем ты думаешь. Но это не даёт тебе права срываться на ней.

Марго прищурилась. Она привыкла, что Аня не спорит. Что она тихая, незаметная.

— Ты мне указываешь?

— Я тебе говорю, — спокойно ответила Аня. — Потому что если ты будешь вести себя так, как сейчас, ты останешься одна.

Марго открыла рот, чтобы ответить — резко, зло, как она привыкла. Но Аня не дала ей. Она шагнула ближе — всего один шаг, но этого хватило, чтобы Марго невольно отступила. В карих глазах Ани мелькнула сталь.

— Я не боюсь тебя, Марго. Я вижу все, о чем ты думаешь. И ты это знаешь. Ты боишься себя. Но это не повод делать больно тем, кто рядом. Это повод разобраться с собой.

Она развернулась и пошла к комнате Дины. На пороге обернулась.

— Если захочешь обсудить это — я рядом.

Она закрыла дверь.

Марго осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь.

Она не двинулась с места. Не нашла, что ответить. Потому что Аня попала прямо в цель — в ту самую точку, которую Марго прятала ото всех, даже от себя.

Она зажмурилась. Хотелось закричать, разбить что-нибудь, просто перестать чувствовать. Но она не могла себе этого позволить. Оставалось только сжать кулаки и ждать, пока всё внутри утихнет.

* * *

В среду вечером девочки собрались в библиотеке. Лампы на столах горели жёлтым, за окнами чернел лес. Тишина — только шелест страниц и редкое поскрипывание кресел.

Дина отложила учебник. В голову лезло все что угодно, кроме английского.

- Почему Рей такая холодная?

Лена посмотрела на неё с укором.

— Сдержанная.

— Какая разница? — Дина нахмурилась. — Она не улыбается, не шутит, не говорит лишнего. Даже когда мы выполняем задания — просто «хорошо» и «двигаемся дальше».

— Если она не показывает эмоции, — тихо сказала Аня, поднимая глаза от тетради, — это не значит, что их нет.

— А что значит? — не унималась Дина.

В дверях появился Шейн. Он слышал последние фразы. Девушки замолчали, но он не выглядел раздражённым — скорее задумчивым.

— Это значит, что вы задаёте не те вопросы, — сказал он, присаживаясь на край стола, – правильный - «почему она не показывает эмоции».

— И почему же? — тихо спросила Аня.

Шейн помолчал.

— Потому что в её жизни было время, когда любая проявленная слабость стоила слишком дорого. Рей рано научилась держать удар — и не показывать, что больно. Она не холодная. Она — осторожная.

— Но она ведь хорошо к нам относится? — спросила Аня.

— Да. Просто её «хорошо» — это не обнимашки и долгие разговоры. Это — стабильность. Крыша над головой. Безопасность. Возможность учиться.

Аня слушала и теперь начинала понимать. Она уже видела, как Рей пыталась найти правильные слова — и не находила. Как сжались её плечи, когда она сказала: «Шейн сказал бы что-то другое». Рей тогда ушла. Но не потому, что ей было всё равно. А потому, что она не знала, как сделать по-другому.

— А если мне нужно поговорить? — спросила Дина тише, почти шёпотом. — По душам?

Шейн посмотрел на неё. На секунду дольше, чем на остальных. Он уже знал, что этот вопрос прозвучит. Не от Лены, не от Ани — от неё.

— Приходи ко мне, — сказал он без тени усмешки. — Рей не умеет говорить на этом языке. Но она умеет слушать. Не перебивая. Некоторым это помогает. Но далеко не всем.

Дина задумалась.

Лена отложила ручку. Она смотрела на Шейна изучающе. «Он не защищает её, — поняла Лена. — Он дает нам возможность понять».

— А она знает, что мы её… не боимся? — спросила Дина после паузы.

Шейн усмехнулся — невесело, скорее устало.

— Знает. И это пугает её больше, чем если бы вы боялись. Потому что она не может держать дистанцию. А это для неё — труднее всего.

Он встал, взял с полки нужную книгу.

— А теперь — продолжаем. Хватит философии.

Он вышел, прикрыв за собой дверь.

В библиотеке снова стало тихо.

Девушки снова взялись за учебники.

* * *

Через час подруги разошлись по комнатам. В коридоре стало тихо и пусто. Дина подошла к окну. Присела на краешек подоконника, глядя в окно. Учебник по английскому лег рядом.

Скрипнула лестница.

Поднимаясь на второй этаж, Шейн уже знал, кого увидит. Она не пришла к нему — она просто оказалась там, где он должен был пройти. Он понимал: она не знала, как сделать шаг.

— Дина, что-то случилось? — спросил он, останавливаясь рядом. Без удивления. Без вопроса «почему ты здесь».

— Я не гений, как Лена. Не суперсолдат, как Марго. Не вундеркинд, как Лина. Мои результаты — средние. Всегда средние.

— И что?

— Может, моё место не здесь.

Шейн прислонился плечом к стене.

— Ты знаешь, почему тебя выбрали?

— Потому что я болтаю без умолку и умею улыбаться, когда хочется плакать?

— Потому что ты чувствуешь людей. Успокаиваешь. Поддерживаешь. Когда Аня паникует на тренировке — кто сидит рядом и говорит: «Ничего страшного, бывает»? Когда у Лены стресс из-за ошибки — кто помогает ей принять это? Кто нашел общий язык даже с Марго?

— Я…

— Ты.

Она замолчала.

— Это твоё место. Не стрелять, не бегать, не просчитывать всё на три шага вперёд. Держать команду, когда она рассыпается.

— А если я не справлюсь?

— Ты уже справляешься. Просто не замечаешь этого.

Она подняла на него глаза. В них еще было сомнение, но уже не такое глубокое, как раньше.

— Без таких, как ты, команда разваливается. Техника боя, аналитика — это важно. Но без эмоционального стержня всё это — пустой звук. Я видел команды, которые рассыпались, когда некому было их поддержать.

Дина молчала, обдумывая то, что сказал наставник. Вздохнула.

— Я поняла.

— Хорошо. А теперь иди спать.

— А английский?

— Утром доучишь.

— А если я не выучу?

— Тогда Рей будет злая, — он усмехнулся. — И ты всё равно будешь его учить.

Она улыбнулась — слабо, но искренне. Когда он ушёл, она ещё несколько секунд посидела на подоконнике, глядя в лес, потом взяла учебник и пошла в комнату.

* * *

Она пришла. Но не могла заставить себя войти.

Внутри всё сжималось. Лина не боялась Шейна — она боялась себя. Что не справится. Что будет выглядеть глупо. Что он увидит её слабость и пожалеет о своем предложении.

«Я могу не заходить, — подумала она. — Скажу, что передумала. Что устала. Что не хочу».

Но она знала: это будет ложь.

Она хотела научиться тому, что умел он. Она видела, как он двигается. Каждое его движение было отточено в боях. И она хотела знать, каково это — чувствовать себя так же уверенно.

Она помнила его слова: «Ты не просишь. Ты просто делаешь».

Она понимала: он видит её настоящую. Ту, которая боится выглядеть слабой.

Она выдохнула. Толкнула дверь.

Шейн уже был в зале.

— Начнём с базы. Удары. Не скорость — точность.

Он встал перед грушей. Показал — медленно, как в замедленной съёмке. Джеб, кросс, апперкот. Каждое движение — без напряжения, без лишних жестов. Как вода: непрерывная, текучая.

— Смотри на корпус, не на руки. Удар начинается от ног.

Он повторил. Теперь быстрее. Груша качнулась - удар был жёстким, но точным, без потери контроля.

Лина стояла в двух шагах. Не двигалась. Просто смотрела и запоминала.

— Теперь ты.

Она встала напротив груши. Сделала вдох. Ударила.

Первый удар — неловкий, плечо зажато. Второй — лучше, но корпус отстаёт. Третий — почти правильно, но она потеряла равновесие на выходе.

— Стоп. Ты бьёшь от плеча. Удар идёт от корпуса. Смотри.

Он снова показал. Медленнее. Она видела, как работает его тело — от ног, через бёдра, в плечо. Он не замер после удара, а сразу приготовился к следующему.

— Попробуй снова.

Она ударила. Лучше. Но всё ещё не то.

— Ещё.

Четвёртый, пятый, десятый раз. Он не говорил «хорошо» или «плохо». Просто смотрел и иногда поправлял — едва заметным движением руки, коротким словом.

С каждым разом удар становился чище, жёстче, точнее. Она чувствовала это сама.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь я.

Он встал напротив неё. Руки опущены, корпус открыт.

— Бей. Прямой. Без замаха.

Лина удивленно моргнула.

— Ты хочешь, чтобы я ударила тебя?

— Ты научилась бить по груше. Теперь попробуй ударить по движущейся цели.

— Я могу сделать тебе больно.

— Не сможешь, — он усмехнулся. — Я двигаюсь быстрее. Но ты должна попытаться, чтобы увидеть свою ошибку.

Она колебалась. Секунду. Две. Потом выдохнула и шагнула вперёд. Удар — прямой, жёсткий. Он ушёл в сторону, даже не напрягаясь. Она провалилась вперёд, потеряла равновесие.

— Видишь? — он не насмехался. Просто констатировал. — Ты бьёшь и замираешь. Ждёшь, что будет дальше. В бою никто не ждёт.

Она выпрямилась, отряхнула колени.

— Как это исправить?

— Не останавливайся. Сразу уходи в защиту или в следующий удар.

Она кивнула. Сделала шаг вперёд — ударила, сразу шагнула в сторону. Он не ушёл — принял удар на блок.

— Лучше. Ещё.

Она ударила снова. Он блокировал, поправил руку.

Снова. И снова. Она била, он принимал. Иногда уходил — и она проваливалась. Иногда блокировал — и она чувствовала его силу в ответе.

— Слишком жёстко, — сказал он. — Держи кисть прямой. И не зажимай кулак до последнего.

Она поправила. Удар стал быстрее, но не слабее.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь серия. Три удара. Переход без паузы.

Она сделала. Первый — прямой, второй — сбоку, третий — короткий, в корпус. Он принял все три на блоки.

— Ещё.

Она повторила. Четыре раза. На пятом сбила ритм, потеряла равновесие на переходе.

— Стоп, — сказал он. Подошёл ближе, встал за её спиной. — Рука.

Она подняла руку. Он взял её за запястье — не грубо, но уверенно. Поправил локоть, развернул плечо.

— Удар идёт не сюда, — он коснулся её плеча. — И не сюда, — коснулся локтя. — Отсюда, — его ладонь легла на середину её спины, чуть ниже лопаток.

Она замерла. Его рука — тяжёлая, тёплая — лежала на её спине.

— Попробуй, — сказал он, не убирая руки.

Она ударила. Почувствовала, как его ладонь чуть сместилась, направляя движение — ведя, как будто он знал, куда её тело должно пойти, за секунду до того, как она сама это поняла. Удар вышел глубже, жёстче, чем раньше.

— Лучше, — сказал он. Убрал руку, отошёл на шаг.

Она опустила руки. Дышала тяжело, неровно.

- Еще раз.

Она вновь шагнула вперёд, ударила. Но вместо блока он перехватил её руку. Быстро, без усилия — его пальцы сомкнулись на её запястье, он шагнул вперёд, развернул корпус, и она перестала контролировать движение. Её тело развернулось, она потеряла равновесие — и оказалась прижата к его груди, рука заломана за спину. Больно, но не опасно.