Заполярный. Эпопея в сердце тундры

– Ладно, заявление я принял, дело заведем, – Леонид встал и потянулся за фуражкой, – спасибо за чай, Лина. Это твои оленеводы угостили?

– Да, Маяне сбор приготовила. Согревающий, и хорошая профилактика простуды.

– Хороший чай. С утра мотаюсь по всему Кольцу, бегаю по улицам, задубел уже, а тут и правда согрелся. Как я понимаю, Лина, советовать тебе смириться бесполезно?

– Бесполезно, Леня. Это мой дом, и почему я должна его оставлять из-за прихоти какого-то понаеха?

– Я бы так же рассуждал, так что понимаю. И все же будь осторожна, Лина. Добром это не кончится.

– Буду, Леня. Я всегда осторожна. Тундра не располагает к вальяжности.

Закрыв за Леонидом дверь, Алина отнесла пустые чашки на кухню и поставила в моечную машину. «Добром это не кончится» – и сама она так думала о наездах Петрова на Заполярный и оленеводов, и Алексей Матвеевич так говорил, и Ярик Сбарский, и Илко с Маяне, а теперь и Леня.

В дверь постучали. Один из охранников, присланных Иноземцевым, доложил, что говорил с местными, и нашлись мужчины, готовые основать что-то вроде ДНД и в свободное от работы время делать обход территории поселка, чтобы избежать новых инцидентов: «А то будет тут всякая шваль приезжать и вандалить. Поймать одного-другого, отмудохать покрепче, чтобы остальным неповадно было!». Алина кивнула:

– Да, над этим стоит подумать. Все-таки ваши патрули весь поселок охватить не смогут – пока один двор обходят, в соседнем кто-то напакостит. А если местные хотят вам помочь, шире будет охват, труднее незаметно орудовать.

«Дожили, – думала она, заваривая себе кофе, – дружина понадобилась! Петров-Петров, и откуда тебя неладная принесла на наши головы?..»

Она посмотрела на часы. Еще можно съездить на Северный за продуктами и забежать в любимую кофейню «На Крупской».

Выйдя из лофта, Алина услышала у выхода на главную улицу детский плач, звуки ударов, сварливую женскую скороговорку и урезонивающий голос пожилой женщины.

Женя с перекошенным лицом трясла за шиворот рыдающую Брониславу и орала, брызгая слюной, на пожилую соседку:

– Вот и не лезьте! Своих заведите и распоряжайтесь! Со своим ребенком сама разберусь! Я ее ударила, так она заслужила!

– С тобой опека разберется, если ты будешь так лупить Броню, что слышно даже в шахте, – резко сказала Алина, подойдя к месту баталии. – И если она у тебя опять чуть не выбежала на проезжую часть, лучше сама себя побей: если гуляешь с ребенком, то держи ее за руку, а не шарься в телефоне!

– Правда, – подхватила пожилая дама, – идет, в телефон уткнулась, дите без пригляда бегает, а она потом ее лупит, да так сильно, злобно…

– Чего вы все ко мне лезете?! – дурным голосом взвизгнула Мятлина, хватая Броню на руки и крепко притиснув к себе, – чего достебались? Я вас всех бешу, или завидуете?!

– А когда к тебе не лезут, Женя, – заметила Алина, – ты обижаешься, что до тебя никому нет дела. Ты уж определись, чего от жизни хочешь, а свое недовольство на дочери не срывай. Если хочешь кого-то побить, вон дом выселенный стоит, иди, его попинай, он каменный, стерпит.

– Пошла ты! – квакнула Мятлина.

– Дорогу покажи, ты там чаще бываешь, а я поеду за покупками, – Алина открыла гараж. – И прекращай бросаться на людей. Твоя блогерша любимая на своих тренингах учит расходовать энергию конструктивно и, если по жизни не везет, думать, что нужно изменить прежде всего в себе и в своей жизни, а не искать виноватых вокруг.

– Приехала бы эта Барыня сюда, – буркнула Мятлина, – пожила бы годик! Посмотрела бы я тогда на нее!

– Я тут тоже живу, Женя, – Алина сняла блокировку с «Мерседеса». – И пока не истерю.

На Кольце пришлось объезжать аварию: грузовик развернуло, почти перегородив дорогу, рядом стояла полицейская машина. На какое-то время поток машин, проползающих поодиночке мимо места ДТП, замер, и Алина, пользуясь остановкой, открыла в телефоне блог Жениного кумира – модной блогерши Ирины Бариновой, с легкой руки Жени получившей на Заполярном прозвище Барыня. Баринова, модельер, стилист, тренер и ньюсмейкер, ухоженная красавица с точеной фигуркой и нежным фарфоровым личиком, на своих тренингах учила всех желающих чувству стиля, гармонии и стремлению к успеху. За возможность поучаствовать в онлайн-конференции на платформе Барыни или пройти на форум «вживую» поклонники блогерши раскошеливались на немалую сумму. И каждый раз сборы были баснословными – конечно, далеко не такими, как на тотализаторе в «Нероне», но тоже впечатляющими. Наверное, именно на ее странице Женя и зависла, забыв о Броне, бегающей рядом… Интересно, что новенького у блогерши, чем так зачиталась Мятлина?

«Так… – Добровольская стронула машину с места, увидев впереди просвет, и закурила. – Интересно. Баринова завтра прилетает в Воркуту? Рейсом из Жуковского? Завтра у нас настоящий звездопад ожидается: питерским поездом приезжает Навицкая с мужем, и тут же прилетает Барыня. Так… Запланированы форум и ряд публичных мероприятий? Интересно, с чего вдруг эта звезда засобиралась к нам?»

– Спасибо, что сообщила, – сказал по телефону босс. – Я должен быть в курсе таких событий. Ты права, неспроста она сюда разлетелась. Мужу, наверное, помогать собирается.

– Мужу? – переспросила Алина.

– А ты не в курсах, кто муж этой инфоцыганки?

– Не интересуюсь, Алексей Матвеевич. Это Мятлина, скорее всего, знает даже любимый цвет ее нижнего белья.

– А зря не интересуешься. Такое нужно знать. Баринова – жена Петрова. Так что к нам она едет не столько и не только ради встреч с поклонниками, пиара и бизнеса. Помяни мое слово.

– Понятно, – Алина ловко разъехалась с «Ямалом», приветливо мигнув водителю фарами. – Значит, он повел на нас атаку и в информационной сфере. Пойдут теперь вбросы о тяжелой жизни поселков и о необходимости сертифицировать товар… Озадачить наш инфоцентр, пусть будут наготове?

– Озадачь. Не помешает. На клуб она не рискнет наехать, ее муженек у нас уже так накуролесил, что как минимум служебное расследование себе уже наработал, и она не захочет его подставлять. А вот на твой поселок и оленеводов наедет как пить дать.

До Северного Алина успела еще позвонить в инфоцентр и отдать распоряжения в связи с завтрашним прибытием Бариновой.

Сделав покупки и уложив их в багажник «Мерседеса», Алина зашла в кофейню «На Крупской» и, ожидая заказа, достала телефон, чтобы прочитать пришедшее на почту письмо как раз когда она выкладывала покупки на ленту в кассе. Ее официально уведомляли, что инициирована проверка законности постройки частного дома во дворе на Заполярном. «Понятно, Петров атакует по всем флангам. Ну, с этой стороны мне ничего не грозит, все законы соблюдены, все формальности предусмотрены, так что зря старался».

Когда она уже пила кофе с круассаном, пришло новое сообщение от охранников с Заполярного. Кто-то поджег мусорные контейнеры в жилом дворе, и, пока смогли их погасить, удушливый, дурно пахнущий дым затянуло во все подъезды и даже в окна.

Обещанные Петровым испытания начались.

*

Паркуясь на Привокзальной площади, Алина с сожалением покосилась на выцветшую вывеску «Теремок» с изображением пузатого самовара, баранок и расписных чашек. Закрылось кафе, увы. А как хорошо было забежать сюда с мороза, вернувшись из поездки или встречая поезд и получить стаканчик горячего ароматного кофе с теплой пышной булочкой у румяной круглолицей буфетчицы, приветливо встречающей постоянных покупателей! «Долго еще буду по инерции шагать в сторону знакомого крыльца…»

Застегнув шубу, Алина направилась к зданию вокзала.

– Вы питерский встречаете? – спросил ее полицейский, безошибочно угадав местную жительницу. – Вон в калиточку пройдите, тут ближе будет.

Алина благодарно кивнула и прошла в калитку. Набежавшая туча и ветер сыпанули ей в лицо пригоршню мелких колких снежинок – зима еще пыталась удержать свои позиции в Воркуте.

Ожидая поезда, Алина закурила и открыла почту на своем телефоне. Пожар на свалке вчера потушили, зато сегодня утром, пока она ехала на вокзал, новое ЧП – кто-то заляпал краской несколько машин в соседнем дворе. Охранники прозевали это потому, что на остановке «Заполярный» какой-то приезжий, блогер из Рязани, обхамил «остограммившегося» после ночной смены шахтера, тут же получил по физиономии, и дежурным пришлось разнимать драку, пока заезжему парню не намяли бока всерьез. Товарищи шахтера утверждали, что «понаех» вел себя так, будто изначально хотел напроситься на неприятности, «борзел реально» и даже как будто обрадовался, схлопотав затрещину. Пока секьюрити из «Нерона» успокаивали конфликтующих, в одном из дворов кто-то похулиганил… Блогер из Рязани тут же поехал в Воркуту – снимать побои и писать заявление в полицию, а хозяева испачканных машин требуют найти виновных и компенсировать ущерб. «Нормально началось воскресенье…»

Конечно же, комбинация была донельзя примитивной и далеко не оригинальной. Гость из Рязани банально отвлекал на себя внимание дежурных, нарываясь на драку с местными на остановке, чтобы его подельникам никто не помешал нахулиганить во дворе. А может заодно он хотел спровоцировать шахтеров на кулачную расправу, чтобы был повод еще и заявить о побоях… «Каждое лыко в строку!». «В самом деле, без народной дружины не обойдешься, – с досадой подумала Алина, ткнув окурок в снег на верхушке урны-пепельницы, – а то так и будут выжидать, когда дежурные подальше отойдут, или отвлекать их, и еще не таких дров нам наломают…»

– Алина Сергеевна, доброе утро!

Здоровяк с бритым черепом и изрядно помятым в многочисленных боях лицом тоже поднялся на перрон, где уже собрались другие встречающие. Саня по прозвищу Медведь, один из лучших бойцов «Нерона», получил свое, как он говорил, «погоняло» не только за могучую стать (немного не дотянул до Алексея Матвеевича), но и за яростный неистовый натиск в боях. На ринге он на самом деле напоминал разъяренного медведя. При этом вне арены Саня был деликатным, вежливым и тактичным человеком. К женщинам он относился предупредительно и учтиво. Особенно он уважал Алину, помощницу босса.

– Что у вас там? – спросил он, отпивая кофе из большого картонного стакана.

– Скучать не дают. Энергоблок похабщиной исписали, машины краской окатили, контейнеры с мусором подожгли, а теперь еще и одного из местных шахтеров на драку развели и не удивлюсь, если заявление напишут, да еще и законность постройки моего дома хотят проверить.

– Вот…! – ругнулся Медведь. – Извините, Алина Сергеевна. Этот чушпан реально нарвется, помяните мое слово.

– Ничего. С домом разберутся наши юристы, на этот счет я спокойна, а со всем остальным будем работать… Кого-то встречаешь, Саша?

– Мама из Котласа возвращается. Вы обращайтесь, если что. Сами знаете, за вас мы с пацанами всегда впряжемся. Своим помочь – святое дело!

– Спасибо, – кивнула Алина, подумав, что парни, выступающие на арене, в самом деле могли бы помочь охранникам и дружинникам, чтобы не повторилось произошедшее сегодня утром.

Вдали показался приближающийся поезд. Вокзальное радио оповестило о том, что на первый путь прибывает скорый поезд №078 сообщением Санкт-Петербург – Воркута. Серо-красные вагоны, замедляя ход, поплыли вдоль перрона, дернулись, брякнули колесами, остановились. Открылись двери, вышли проводники в форменных куртках и шапках. Потянулись пассажиры. Медведь поспешил к купейному вагону и помог выйти невысокой пухленькой женщине лет пятидесяти, забрав у нее чемодан, и, поддерживая под локоть, повел к ступенькам.

Из штабного вагона вышла женщина лет 35—40, высокая, статная, в длинном черном пуховике, купленном в «Берлоге» у Юбилейной площади в первый свой приезд и теплых джинсах, облегающих длинные стройные ноги, и в высоких десантных берцах «Сапсан». Наталья осталась верна себе – обувь армейского образца она предпочитала любой другой, нехотя делая исключение лишь для светских мероприятий, когда дресс-код требовал другой стиль. За ней появился рослый осанистый мужчина, тоже в джинсах и пуховике, волоча за собой два внушительных чемодана.

– Витя, дай, я хоть до площади один докачу, – настаивала Наталья. – Куда ты один все загреб?

– Молчи, женщина, твой день – Восьмое марта, – отдуваясь, отшучивался муж.

– Щас за «женщину» снега за шиворот набью, – пригрозила Навицкая. – Здравствуйте, Алина!

Они прошли на площадь. Виктор Уланов загрузил чемоданы в просторный багажник «Мерседеса» Добровольской. Алина стала прогревать мотор.

– «Теремок» закрылся, печалька, – огорчилась Наташа, выглянув в окно, – такое кафе было классное, я нигде в Воркуте не ела таких булочек, как у этой тётеньки…

– «Аза» на Ломоносова тоже закрылась, – сообщила Алина, – теперь там «Красное и белое».

– Еще одно? – удивился Уланов. – Их тут, я помню, и так многовато!

– Пусть открывают, – пожала плечами Алина, – у нас местные меру знают, помнят, где живут, и до бровей никто не набирается, не климат здесь для колдырей! Как говорят наши ребята, сто грамм после смены – это хорошо, а перельешь через край – или замерзнешь в сугробе, или в тундру сдует. У нас тут не Сочи…

– Заметно, – Уланов с наслаждением расстегнул ворот и скинул капюшон; «печка» уже хорошо прогрела салон.

– Угощайтесь, – Алина достала из бардачка маленький термос и упаковку пластиковых стаканов, – специально прихватила кофе, раз «Теремка» больше нет, знала, что вы не откажетесь.

– Спасибо, – улыбнулась Наташа. – Не откажемся.

*

У стелы истерически загудела машина, выезжающая со стороны аэропорта, требуя пропустить ее.

– Да пошел ты, баран! – прошипела Алина, – учи матчасть!

– Вы че ваще… – высунулся в окно Евгений Петров и добавил несколько крепких ругательств. – Мартышка за рулем! Совсем…, дура?

Рядом с ним на заднем сиденье виднелся тонкий горделивый женский профиль, жемчужно-серые меха и голубоватый отблеск планшета.

– Сам…, дебил! – заорала в окно Наташа. – Че, в крематорий опаздываешь?

– Пошел ты…! – добавила Алина. – ПДД учи, бивень!

– Иногда просто необходимо покрепче выразиться, – с усмешкой пояснила она, закрывая окно. – Не зря мне в детстве от родителей попадало, когда они слышали от меня нечто подобное.

– Понимаю, – улыбнулась Наташа, – мне мама до сих пор кулаком грозит, если я начинаю разговаривать, как привыкла в казарме.

– А меня трудно чем-то смутить после эмоциональных пассажей моего босса, – заметил Уланов. – Благодаря Ефиму Захаровичу, я уже в совершенстве освоил обсценную лексику на идиш. А с тех пор, как Коган женился на Наташиной подруге, мы научились еще и цыганской брани. Белла Генриховна тоже отнюдь не нордическая дама и тоже предпочитает выплескивать эмоции на языке предков, чтобы не смущать ничей слух простецким отечественным ненормативом.

Две машины – «Мерседес» Алины и «Кадиллак Эскаладе» Петрова въехали в город бок-о-бок, едва не сталкиваясь бортами. Упрямый чиновник понял, что сам нарушил правила, забыв сбавить скорость на выезде с боковой дороги на главную, но уступать «мартышке за рулем» ему не позволяла гордость, и он велел шоферу ехать по-прежнему.

– Придурок, – буркнула Алина, – вечно выпендривается, привык у себя в Москве пальцы растопыривать… Сколько таких дураков у нас кокается на зимнике каждую весну, не сосчитать. Тундра понтов не любит и таких индюков спесивых воспитывает жестко!

– А сколько раз бывает, что из-за одного безмозглого лихача страдают другие участники дорожного движения, – вздохнул Виктор.

– По-моему, это тяжелый случай, необучаемый экземпляр, – добавила Наташа.

*

У Дворца культуры шахтеров им все же пришлось остановиться, пропуская «скорую помощь», мчащуюся под сиреной, и «Эскаладе», радостно гуднув, вырвался вперед.

– Детский сад, штаны на лямках: уря, я всех обогнал, я первый, – фыркнула Наташа. – Прямо затык у некоторых мужиков, из штанов лезут, лишь бы везде быть впереди! Даже если сзади идущие лопаются от смеха при виде его голой задницы… Когда еще на работу автобусом ездила, на моей остановке какой-то парень вот так же впереди всех в автобус ломился и в салоне всех расталкивал, к посадочным местам лез, как Матросов на вражеский дзот. Продерется, плюхнется на сиденье и еще победным взором зыркнет: вот я какой молодец, первый сел! Я с него угорала! Иногда даже прикалывалась, старалась так встать, чтобы первой в салон запрыгнуть и сесть! Думаю, у него тогда настроение портилось на весь день…

– Жестокая ты, Наталья, – заметил Уланов, – лишала парня, быть может, единственной возможности почувствовать себя «впереди планеты всей».

– «Ах, несчастный моряк! Такой уж я, сэр!», – подражая героям фильма «В осаде», ответила Наташа и хихикнула.

В «Воркуте» они увидели у рецепшен Петрова и красавицу в серебристой собольей шубе. Наташа сразу узнала Ирину Баринову, известную блогершу, бизнес-леди и телеведущую, с которой время от времени пересекалась на светских мероприятиях и пару раз была звана на ее ток-шоу. Ирина обожала построить беседу с гостем так, чтобы подчеркнуть свое превосходство – красоту, острый ум и язык и безупречные манеры, а собеседника выставить косноязычным, неуклюжим, дурно воспитанным и недалеким хамом. Она не щадила ни возраста, ни статуса, ни чинов, ни званий, ни заслуг. Прокол вышел только с Наташей. По замыслу Ирины популярная писательница должна была предстать перед аудиторией малограмотной провинциальной тетехой и грубым солдафоном в юбке, которая садится в галошу перед утонченной умницей-ведущей. Но Наташа не поддавалась на провокации, ломала сценарий, парировала все выпады Бариновой так же тонко и хлестко, и в итоге сама Ирина выглядела претенциозной манерной кривлякой, а не прелестной интеллектуалкой. Во второй раз повторилось то же самое – и с тех пор Баринова если и звала Наташу на свое шоу, то только в качестве приглашенного эксперта и в ее присутствии остерегалась перегибать палку – Навицкая тут же вставала на защиту гостя, а снова выглядеть перед зрителями кривляющейся стервой Бариновой не хотелось.

Недавно Наташе пришлось буквально спасать Баринову на петербургской тусовке в ресторане «Коринтии». Теледива, желая из любопытства испытать силу своих женских чар, начала флиртовать с Ефимом Коганом, «модным лоером», почетным гостем мероприятия. Идеальный семьянин, обожающий свою жену Беллу и их четырехлетнюю дочь Ташу, Коган все же иногда «для тонуса» позволял себе заинтересованный взгляд или ни к чему не обязывающий флирт, и охотно поддержал беседу в предложенном Ириной игривом тоне. Наташа еле сдерживала Беллу, когда та рвалась затеять разборку с этой «фифой московской, которая много себе позволяет», и испепеляла Баринову жгучими черными глазами. Одна из бабушек Беллы была цыганкой и передала внучке через поколение свою яркую красоту и вулканический темперамент, так что при «лобовом столкновении» Ирине не поздоровилось бы.

«Еще и сама виноватой окажешься, – увещевала Наташа, – оскандалишься, уж она постарается… Знаешь простое правило: не тронь кое-что, вонять не будет!». «Ладно, – зловеще ответила Белла, – понимаю, отчего она так вокруг Фимы вьется, у нее опять суд на носу, не хочет платить налоги со своих форумов по-хорошему… Опять ей адвокаты нужны, контакты налаживает! Ладно, будут ей контакты!»

После этого Белла задействовала свои возможности и связи, сделала несколько звонков, перебросилась парой фраз в кулуарах – и на суде адвокат Бариновой повел защиту так, что Ирине присудили огромный штраф, и несколько часов телезвезде пришлось поволноваться из-за возникшей реальной угрозы лишения свободы. «Понервничала, надеюсь, как следует? Тогда мы квиты! – фыркнула Измайлова. – Надеюсь, в другой раз не захочет глазки строить чужим мужьям!»

Конечно, Баринова быстро узнала, кому обязана своим фиаско, но ссориться с юристами Когана не отважилась. Ефим, «адвокат без проигрыша», был вхож в любые кабинеты и с многими важными персонами общался на «ты», и Баринова скрепя сердце признала «ничью».

«Белкин, да ты что, всерьез ревновала меня к этой выпендряке? – удивлялся потом Ефим. – Да я с нее угорал! Она-то думала, что я ею очарован-околдован, как и все, на кого она обратила внимание, а я для стеба делал вид, что повелся!»

– А почему не ВИП, Женя? – спрашивала Ирина, когда ей оформляли заселение в «домашний» люкс. – Там было бы удобнее.

– Извини, было занято, – виновато ответил чиновник.

– Ну ладно, люкс тоже сойдет, – Ирина неспешно изучала правила проживания в номерах «Воркуты», упиваясь тем, что другие желающие заселиться люди стоят и ждут ее. Ей же надо внимательно проштудировать правила! А остальные пусть топчутся, недовольно сопят, потеют, но пока она не дочитает, они будут ждать!

– В ВИП остановилась я, – заметила Наташа, слегка исказив задуманный Бариновой сценарий «пусть весь мир подождет – пришла КОРОЛЕВА!!!».

– Женщина, с вами тут никто не разговаривает, – гаркнул Петров, – так что стойте и ждите спокойно!

– Не волнуйтесь, дедуля, стою и жду, – не осталась в долгу Наташа, пришпилив за рукав шагнувшего к чиновнику мужа с потемневшим от гнева лицом.

– Чееего? Кто я? Че я? – забычился Петров.

– Евгений Иванович, не нервничайте так, – тихо посоветовала Алина, и Петров, узнав ее, смолк, раздраженно сопя и наливаясь злостью.

Ирина, потеряв интерес к демонстративным сценам, быстро расписалась под договором и проследовала к лифту, а Наташа и Виктор подошли к рецепшен.

*

Алина стояла на крыльце «Воркуты», потягивая эспрессо из картонного стаканчика, купленного в автомате на первом этаже, и читала ответ «нероновского» юриста насчет ее дома на Заполярном. Да, юристам сейчас тоже придется потрудиться – Петров повел атаку по всем флангам: Заполярный, ненцы из стойбища, дом Алины… Ладно, им не привыкать к трудностям. «Будем держать оборону!».

– Лина, привет! Классно выглядишь.

Кутаясь в серебристые соболя, на крыльцо вышла Ирина Баринова.

– Привет, Ира. Спасибо, ты тоже. Давно не виделись, после выпуска – ни разу.

– Ты меня удивила, Лина. В Университете Запесоцкого ты была лучшей, сильнее меня, красный диплом тебе уже на втором курсе прочили, весь мир был тебе открыт. И вдруг ты возвращаешься вот сюда, – Ирина, поджав губы, повела рукой вокруг.

– Как видишь, и здесь можно добиться успеха, – Алина смахнула каплю талого снега, упавшую с козырька на рукав черной шубы и нажала в кармане брелок – «Мерседес» гуднул в ответ и моргнул фарами. – Я не считаю, Ира, что родина – это где рубль длиннее, ночные клубы шикарнее и тусовки каждый день. Сестру моего босса такие взгляды до Микуни довели.

Ирина смерила университетскую подругу цепким пытливым взглядом. Да, выглядит Лина великолепно, даже в Москве не посрамила бы себя. Шуба – настоящая русская норка; Баринова хорошо знала, СКОЛЬКО стоит такое манто. Полусапожки и сумка – премиум-класса, лицо и волосы ухоженные, пахнет дорогими духами. Руки прячутся в кожаных перчатках, но несомненно, что и они у Алины холеные и красивые. И машина – внедорожник «мерин», миллионов за 18—20. Да, неплохо Добровольская устроилась. Еще в универе она была цепкой и упорной и если такой и осталась с годами, то Евгению на Заполярном туго придется. Обычно люди глупы или мягкотелы, их легко сбить с толку хитрыми маневрами или агрессивным натиском, но с Линой такие номера не пройдут. Любую стратегию она просекает мгновенно.

– Да, ты преуспела, – улыбнулась она, – и я не сомневалась, что так и будет. Ты просто физически не могла бы стать оплывшей тетехой с потухшим взглядом. Я еще на первом курсе знала, что ты добьешься успеха на любом поприще.

– Ты тоже многого добилась, – Алина допила кофе и выбросила в урну пустой стаканчик. – Если я не ошибаюсь, ты впервые проявила себя на третьем курсе, раскрутив прогорающую кофейню своего бойфренда так, что через пару лет у него было уже восемь или десять точек по всему городу…

– Двенадцать, – лучезарно улыбнулась Ирина, – он и сейчас на орбите, расширил сеть, уже даже в Ленобласти кофейни открывает. Со свадьбой, правда, продинамил, но я не в обиде. У меня личная жизнь устроилась как нельзя удачно. С Евгением у нас не только счастливый брак, но и продуктивное сотрудничество… и уже трое детей! Кстати, поздравляю, Лина. Слышала, как ты в прошлом году подружилась с Гольдманом, помогая раскрыть убийство его дочери… Я и не знала, что у тебя есть еще и способности Каменской!

– Да, пришлось поучаствовать, – лаконично ответила Алина, не желая обсуждать с Ирой свое знакомство с банкиром Исааком Гольдманом. Прошлой осенью он пережил двойную трагедию – гибель старшей дочери Софьи и кошмарный развод с молодой женой Ниной и до сих пор еще не совсем опомнился от обрушившихся на него бед. А Ира обожает всюду совать нос, высматривать, вынюхивать и из всего делать себе пиар. Не стоит подпускать ее слишком близко к настоящей беде…

– Поняла, это закрытая тема, – тут же сказала умница Ира, – а с Навицкой ты давно знакома?