Полная версия
Заполярный. Эпопея в сердце тундры
Заполярный
Эпопея в сердце тундры
Анастасия Александровна Калько
Фотограф Анастасия Александровна Калько
© Анастасия Александровна Калько, 2026
© Анастасия Александровна Калько, фотографии, 2026
ISBN 978-5-0069-1941-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Посвящается маленькому, но завораживающему воркутинскому поселку Заполярный, который я посетила летом 2025 года.
ВСЕ ПЕРСОНАЖИ И СОБЫТИЯ РОМАНА ЯВЛЯЮТСЯ ВЫМЫШЛЕННЫМИ. ЛЮБОЕ СХОДСТВО С РЕАЛЬНОСТЬЮ СЛУЧАЙНО. КЛУБ «НЕРОН» НА ТЕРРИТОРИИ ВЫСЕЛЕННОГО ПОСЕЛКА РУДНИК ПРИДУМАН АВТОРОМ. ЗАХОДИТЬ В ЗДАНИЕ БЫВШЕГО ГЕОЛОГИЧЕСКОГО ШТАБА НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ – ДОМ В АВАРИЙНОМ СОСТОЯНИИ, ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСНО.
*
Весна в этом году пришла рано. Южный ветер задул уже в конце апреля, а в начале мая обозначились первые проталины. Снег начал проседать, теряя свою слепящую белизну, и снегопады стали реже и скуднее. Даже автобусную колею за ночь не присыпало снегом. «Ранняя весна в этом году», – думала Алина Добровольская, по утрам выводя на Кольцо свой внедорожник «Мерседес g500 4x4». Привычная встреча с водителем первого автобуса из Воркуты у стелы с названием поселка, бибиканье и миганье фарами, а иногда – обмен парой реплик на ходу.
– Зимник скоро поплывет, – сказал ей на днях водитель, – опять скакать будем!
– Значит, поскачем, – отвечала Алина, – подушками только запасемся, чтобы ничего себе не отшибить.
Вечерами она возвращалась домой уже после того, как поселковый автобус заканчивал свои рейсы и на Кольце уже почти никого не было. Все местные автовладельцы возвращались на Заполярный гораздо раньше, а посторонние сюда заезжали редко… До недавнего времени. Так что вечерами Добровольская рулила по Кольцу практически в полном одиночестве.
«Ты все же чудила, – говорил ей босс, – каждый день штурмуешь Кольцо и в пурги, и в распутицу! И главное, на работу не опаздываешь, хоть и живешь дальше всех… Впрочем, я сам чудила, – всегда добавлял он, – все думаю: может, не уедь я тогда в Сыктывкар, и Юршор не закрыли бы?.. Не поверишь, до сих пор жалею. Детство у меня, конечно, было сволочное, но поселок-то в этом не виноват…»
Дом, в котором прошло детство Алины, был уже расселен и грустно смотрел на выезд из поселка пустыми черными окнами и был заметен снегом почти до третьего этажа – долго будет таять! Проезжая мимо, Алина всегда притормаживала и находила взглядом свои окна: это кухня, где так уютно пахло мамиными пирогами и бабушкиным вареньем из тундровых ягод, здесь – спальня родителей, а на этом балконе коротким летом курил отец, а это – ее окно, где была ее комната: обои с диснеевскими принцессами, стопка учебников на столе, лампа под розовым абажуром, плюшевый мишка в углу кровати…
Бабушки давно уже нет, а родители перебрались в Воркуту, в симпатичную «двушку» на улице Дончука. Сама же Алина теперь живет в другом месте. Рядом с поселковым энергоблоком, распределяющим электроэнергию на Заполярном внутри двора, окруженного несколькими домами, вырос второй такой же куб, где Алина за прихваченной ржавчиной дверью обустроила себе лофт по своему вкусу. Стены были из неотшлифованного камня, деревянные детали – массивные, нарочито небрежно отделанные, словно пропитанные черным маслом, умеренно шершавые; винтовая лестница в два витка опоясывала массивный металлический столб в середине просторного помещения. Цветовая гамма – бежевый, коричневый, черный, все подобрано и подогнано практично и с умом. Жилье это скорее подошло бы мужчине, чем молодой женщине – ничего лишнего, никаких кружев, рюшек и безделушек, строгий, почти армейский порядок. Только на каминной доске из черного мрамора – несколько фигурок из оленьего рога и шкур – подарки оленеводов из тундры. Алина четко представляла себе, как выглядит ее идеальное жилье, и внутренность разноцветного куба декорировала по своему вкусу. Первый этаж представлял собой студию, где только кухня скрывалась за перегородкой и санузел находился за дверью, стилизованной под необработанное дерево. Гостиная, столовая, барная стойка, прихожая с встроенным шкафом, дверь в гараж. На втором этаже – комната хозяйки и две гостевых спальни, два санузла, кабинет и библиотека, мини-гостиная с домашним кинотеатром и музыкальным центром, и гардеробная комната. Дом был подключен к автономной системе коммуникаций – подарок босса.
«Раз уж ты так сентиментальна и не хочешь покидать малую родину, – сказал он, – надо, чтобы ты чувствовала себя там комфортно и свободно». Он широким жестом оплатил «автономку», проводка которой в тундре стоила бешеных денег и была сопряжена с огромными трудностями.
У Дома культуры Алина дисциплинированно притормозила перед светофором. Привычка жать на тормоз при виде красного сигнала даже на пустой дороге укоренилась у нее накрепко.
Солнце разогнало пухлые клочкастые тучи, Алина опустила защитный щиток над лобовым стеклом и надела солнечные очки. «Печка» в салоне работала исправно, и Добровольская перекинула на заднее сиденье свою черную шубку из норки, чтобы ничего не сковывало движений за рулем, и переобулась в удобные для вождения ботинки на тонкой подошве. Тундра не любит бесшабашных или неуклюжих водителей и учит их уму-разуму сурово.
Автобус стоял у остановки в конце улицы, высаживая приехавших из города и принимая местных, торопящихся на работу в город. Он ходил теперь лишь раз в три часа и в «часы пик» наполнялся до отказа.
Знакомый водитель такси «Автолига» пропустил ее на выезде, приветливо просигналив. На заднем сиденье расположилась молодая пара – девушка высунула в окно телефон и записывала видео, а парень азартно молотил пальцами по планшету, набивая пост. Конечно, опять блогеры-путешественники, очередные охотники за «северной экзотикой».
Пиликнул телефон на доске. «Вечером заедь в клуб», – приказывал абонент «СуперБосс». «ОК», – ответила Алина, другой рукой держа руль.
Сегодня днем она должна была работать в офисе, поэтому Алина направилась в сторону Воркуты.
Площадь Металлистов встретила ее свежеочищенными дорогами и тротуаром и гребнями снега на обочинах – уже не очень чистого, буро-серого, раскисшего. «Весна еще в начале…» – пропела Алина строчку из ранней песни Высоцкого и снизила скорость, выруливая на площадь – в промежутке между домами снег, грязь и вода превратились в кашу, и Добровольская старалась не заляпать машину и не окатить кого-нибудь фонтаном брызг.
У чебуречной стояла небольшая группа ненцев, ее знакомых оленеводов из стойбища, зимующего поблизости от Заполярного. Невысокие, коренастые, круглолицые, с узкими черными глазами, на первый взгляд они были похожи, как близнецы, но Алина, часто общающаяся с коренными жителями севера Коми, знала, что они такие же разные, как и белокожие, и умела различать их. «Наверное, мы им тоже кажемся одинаковыми…»
Среди ненцев она увидела своего знакомого оленевода Илко, вырезавшего для нее фигурки из оленьих рогов, и притормозила, чтобы поздороваться.
– Ань торова, добрый день, – она выглянула из окна и заметила, что лица ненцев невеселые и озабоченные. – Что-то случилось, Илко?
– Ань торова, Алина, – ответил Илко. – Опять приезжали чужие люди, хотят, чтобы мы ушли.
«Опять чужие люди… И к нам они зачастили и тоже давят, и грозят, чтобы мы по-хорошему сваливали… Приезжают, и ничего им у нас не нравится, все хотят на свой манер переделать!»
Алина запарковалась у главного входа в гостинично-деловой комплекс «Воркута» и прошла в вестибюль. Покосившись в сторону зеркального стекла, она увидела стройную молодую женщину с черной стрижкой «каре» и безупречно ровной челкой, в шубе до колена и меховых полусапожках на «платформе». На шубе жемчужинками поблескивали тающие снежинки.
Часть комплекса занимали офисные помещения. Два этажа – гостиничные номера. Первый этаж – торговый центр и фудкорт. «Нерону» принадлежало большое помещение, сделанное из трех двухкомнатных номеров. Босс провел перепланировку, создав большой зал для персонала и небольшие кабинеты для руководства. Столы работников отделялись друг от друга непрозрачными перегородками. «Много не наработаешь, когда сидишь на виду, как макака в зоопарке», – сказал босс. Одна инициативная сотрудница сразу начала докладывать («А Климов за перегородкой порносайты смотрит, а Евдокимова на рабочем компьютере приватную переписку ведет!»), пока босс не долбанул по столу могучим кулаком: «Я вас надзирателем не назначал! Чем ходить и на чужие столы смотреть, лучше за своим побольше времени проводите!». Сотрудница поджала губы и попыталась информировать Алину, но и от нее получила отповедь: «Занимайтесь своей работой, а не выслеживайте, кто чем занимается!» и вынуждена была прекратить свою деятельность. Теперь она ходила с видом оскорбленной добродетели, с начальством здоровалась подчеркнуто учтиво, но в ее интонациях чувствовалось льда больше, чем в январской реке Воркуте или Усе, а на коллег изредка выдавала негромкий шип, но открыто, как раньше, выяснять отношения не решалась.
Алина прошла в кабинет. Первые полчаса на работе, до прихода остальных сотрудников, она любила особенно: можно посидеть в тишине за столом, глядя в окно, не спеша выпить кофе из кофемашины, обдумать предстоящие дела, сделать отметки в ежедневнике, пробежаться по новостям в Сети – да, и Алина иногда могла заглянуть на «нерабочие» страницы Всемирной паутины, поэтому и не ругала за это сотрудников – если только их любопытство не шло в ущерб работе, и пресекала попытки самозваных «смотрящих» всех «построить по боевому расписанию».
Сменив полусапожки на официальные туфли-«лодочки», хранящиеся во встроенном шкафу, Алина запустила кофемашину, включила компьютер и перелистнула страницу ежедневника.
Ага, босс заходил сюда вечером, после того, как все разошлись – на сегодняшней странице его рукой была оставлена запись: «Бизнес-люкс для Навицкой на …мая, д/начала – на неделю!». Ярик добавил: «Продлить Петрову пропуск на „нулик“ сразу, как придешь, а то этот чушман сегодня придет и, если его не пропустят на шоу, развоняется на всю тундру!».
Итак, два дела у нее уже есть; что еще на сегодня?..
Составляя список, Добровольская вспоминала свое знакомство с Натальей Навицкой прошлой осенью в Петербурге. Алексей Матвеевич задумал расширить свой бизнес за пределами Коми, замахнулся, не много, не мало, на Северную столицу, и отправил верную помощницу выбрать и приобрести помещение для клуба и квартиру – чтобы, приезжая в Питер, не хлопотать с гостиницами.
Выбирая квартиру, в одном из дворов Алина стала свидетельницей бурной ссоры двух молодых женщин и последующей гибелью одной из них… Так получилось, что Алина обратила внимание на одну деталь, которая ускользнула от всех остальных, и в итоге это помогло раскрыть преступление и избавить вторую скандалистку от ошибочных подозрений в убийстве. Наталья Навицкая немного помогла ей с выбором помещения на Думской улице. Это была подруга босса, популярная писательница, автор серии детективных романов. Спокойная, строгая и волевая, Навицкая располагала к себе. После десяти лет армейской службы она укрепила характер и стала остра на язык, и одна из немногих устояла перед чувственным магнетизмом босса – «знаю я их брата, как облупленных, и на их примочки не ведусь!», снискав себе его уважение.
Алина отпила кофе и зашла на сайт гостиницы. Требуемый номер на указанные даты оказался свободен, и Алина быстро забронировала его для Натальи. Один пункт выполнен.
Пропуск для Петрова… Это куда менее приятное задание. Но надо подписать продление, иначе скандала не оберешься.
Больше всего Алине хотелось выпустить Петрова не в комфортный зрительный зал на цокольном этаже «Нерона», с удобными креслами, баром и тотализатором, а на арену, против самого крепкого и неистового бойца. Интересно, с какой рожей этот лощеный хам и горлопан выползет с ринга!..
Именно Петров уже дважды приезжал на Заполярный в окружении своей подобострастно кивающей свиты и твердил, что поселок бесперспективный, что в рамках программы сжатия его надо как можно скорее полностью расселить и отрезать коммуникации. «Поселок еще живой и хочет жить, – злилась Алина, – но разве этот арбатский пижон поймет? Уже вынес приговор и прет, как бульдозер!»
А недавно в Дзене появился сюжет – люди из пресс-центра Петрова якобы взяли интервью у жителей поселка, и большинство людей дружно высказались в пользу расселения, костеря Заполярный почем зря. Видеорядом мелькали самые неприглядные кадры поселка.
«Это кто такие, что за клоуны? У нас таких не проживает! Что за туфта?! Петров, ты совсем кувырнулся?» – обрушился на сюжет шквал комментариев от настоящих жителей Заполярного, пока чиновник не велел закрыть ленту комментариев. И когда он со свитой снова прикатил сюда, их встретили местные работяги и так обложили «за брехню», что чиновник стушевался и ласточкой юркнул в машину. Это увидел водитель автобуса и, свирепо гуднув, «подрезал» машины незваных гостей, мешая им выехать. Они были вынуждены объезжать автобус чуть ли не по самые окна в полужидкой снежной «каше» пополам с грязью и угольной пылью, и довольно быстро машины утратили свой холеный блеск. И тут какой-то сорванец скатал крепкий снежок с ледышкой и запулил в машину Петрова, так, что по багажнику грохнуло, как из пушки. Испугавшись, водитель Петрова дал по газам, окатив две другие машины фонтанами снежной грязи из-под колес, и из поселка они выезжали в таком виде, что Алина чуть не въехала в столб от смеха, увидев их на выезде.
Приезжая в командировку в Воркуту, столичный чиновник, занятый в северной «программе сжатия» Евгений Петров первым делом заказывал себе пропуск в клуб «Нерон» с доступом «на нулик», цокольный этаж, где находилась гладиаторская арена и проводились спарринги по боям без правил.
Скандальный и злопамятный нрав москвича стал в Воркуте и на Кольце притчей во языцех, и никто не рад был с ним контактировать. Так что лучше продлить ему пропуск – просто чтобы избежать лишней встречи с этим неприятным субъектом.
*
День покатился по накатанной колее.
– Алина Сергеевна, вам звонят…
– Алина Сергеевна, вот документы, которые вы просили!
– Алина Сергеевна, пришел человек из пожарной охраны…
– Алина Сергеевна, счета из Петербурга прислали!
– Алина Сергеевна, Алексей Матвеевич напоминает, что ждет вас в клубе к 20.00!
Так, сегодня опять не удастся вернуться домой пораньше. Хорошо, что приближается полярный день, вечера становятся все светлее, и домой уже не приходится ехать в чернильной тьме со штрихами снега, врубив ближний и дальний свет фар на зимнике…
Попасть в заброшенный лет тридцать назад микрорайон Рудник на другом берегу реки Воркуты можно было по мосту около Шахтерской набережной. Но по такому мосту машина не пройдет, значит, нужно объезжать с Кольца. Именно там, в катакомбах под бывшим геологическим штабом и расположился фешенебельный клуб закрытого типа «Нерон». Снаружи огромный персиковый дом с остроконечной башенкой выглядел устрашающе, сверкая пустыми окнами и дырами в крыше и перекрытиях, но тем, кто получал доступ вниз, открывалась совсем иная картина…
На Руднике нетронутый снег выглядел чище и свежее, чем в Воркуте, на Кольце и поселках. Здесь его давно уже никто не расчищал… И только дорога к клубу каждый вечер перед прибытием гостей тщательно чистилась. «Мерседес» Алины ехал по белому коридору, «стены» которого поднимались выше крыши массивного автомобиля.
– Привет-привет, первая красавица «Нерона», – сладко разулыбался ей круглолицый румяный Сбарский, как всегда – щеголь с алой гвоздикой в петличке смокинга и белейшей рубашке, – Леха тебя уже ждет, пошел в спортзал железки потягать.
В спортивном зале клуба было холодно, топили здесь экономно, в отличие от остальных помещений, но Алексея Иноземцева это не смущало. Он тренировался голым по пояс, под загорелой кожей перекатывались литые шарообразные мускулы. Могучий торс, «кубики» на животе – таким рельефом не грех и похвалиться.
Сбросив с плеч штангу, он взял полотенце, на ходу закинув его на спину, и подошел к Алине, уже доставшей пачку пропусков на визирование.
Первым был пропуск Петрова.
– Бьюсь об заклад, Лина, – недобро улыбнулся Иноземцев, взяв ручку, – что у тебя руки чешутся отправить его на арену, чтобы из него там все лишнее вышибли. Я угадал?
*
Алина изумленно посмотрела на босса. Похоже, Алексей Матвеевич читает ее мысли…
– Просто я сам этого хочу, – признался босс, поправив полотенце на обнаженных плечах. – И самому выйти на ринг. Руки чешутся каждый раз, когда эта самодовольная харя появляется в моем клубе, – он стиснул кулаки, чуть не сломав ручку.
– На Металлистов я встретила ненцев, – сказала Алина, – он опять на них наезжал. Не понимаю, почему Петров так докопался именно к тем оленеводам, которые зимуют у Заполярного… Я бы на его месте придержала коней. Хасова, тундровые люди, терпеливы, они понимающе относятся к нам, хоть иногда и смотрят, как на неразумных детей, но если их разозлить, они способны на месть. Это в Москве анекдоты о жителях Крайнего Севера рассказывать под рюмашку хорошо, а на самом деле они далеко не глупы и бесконечно терпеть наезды не могут.
– Ну да, ты у нас первый контактер с хасова, доверяю твоему мнению, – Алексей подписал все пропуска, отдал их Алине, выбрал на стойке перчатки и начал боксировать с грушей, – и зря наши люди над ними подшучивают. Может, какой-нибудь ненец не так продвинут в сфере новейших технологий и не в курсе новостей из жизни великих инфлюенсеров, но в тундре и чум поставит, и зверя добудет, и перезимует, и еще по весне в город шкуры на продажу привезет. А пусти в тундру какого-нибудь городского продвинутого чувака… и в лучшем случае весной из-под снега выкопают «подарочек», а в худшем и следов не найдут – тундра и не такое прятала… Все-таки Петров безнадежно глуп, Лина. Живет только по правилам, параграфам и циркулярам и пытается и здесь навязать всем свою установку. Видно, хочет, чтобы все ненцы, ездящие в Воркуту, присоединились к оленеводческой ферме и товар свой предоставляли сертифицированный и промаркированный, вот и достебался к твоим знакомым… Ведет себя так, будто московская прописка и высокая должность защитят его везде и от всего. Не понимает, что здесь свои законы, которые надо уважать, и нечего тут свои порядки наводить, – Алексей так саданул по груше, что чуть не сорвал ее с тросов. – Тундра – это не Москва, где можно циркулярами в нос тыкать и параграфы цитировать. Это совсем другой мир, и с этим нужно считаться, если хочешь выжить.
– Опять он поскандалил в клубе или его архаровцы химичили со ставками? – спросила Алина, успевшая хорошо изучить зловредный нрав столичного чиновника.
– Естественно! Представляешь, в прошлый раз он сшибся с Карским из-за ставок на призового бойца…
– С Карским, Идиот.
– Клинический. Прикинь, подстроил ему налоговую проверку… Не нашли, конечно, ни фига, но разозлили Карского до чертиков, – Алексей закончил разминку, обтер торс полотенцем и натянул майку. – Добром это не кончится, Лина, помяни мое слово… Он тут уже всех задолбал.
– А после того фейка с липовыми жителями поселка, которые кричат «ура» расселению, его у нас встретили так, что он еле ноги унес.
Босс коротко, зло рассмеялся:
– Меня там не было, я бы его поприветствовал! Пусть знает, что здесь туфта не прокатит!
– Хуже всего то, – тихо сказала Алина, – что он не делает правильных выводов, а только злится и мстит, думая, что и тундру может под себя подмять…
– Хуже для него же, – жёстко сказал Иноземцев, – я пару раз намекнул ему, что здесь такое поведение не приветствуется. Не понял? Его беда, если что… Ты номер для Натальи забронировала?
– Да. Уже скинула ей бронь для оплаты.
– Правильно. Она бы не согласилась с тем, что ее апартаменты оплачивает кто-то другой, гордая дама. Лина, ты хочешь посмотреть бои? Сегодня очень интересные гладиаторы на арене.
Когда-то Иноземцев сам начинал, как рядовой гладиатор. Природные данные, упорные тренировки в «качалке» и секциях боевых искусств и волевой характер помогли юноше стать лучшим, а однажды он выиграл бой, в котором на кону был поставлен клуб с гладиаторской ареной и с тех пор заслуженно носил титул «бойца, не знающего поражения» и «короля подземного мира». Он руководил своим бизнесом жесткой рукой и не уставал тренироваться, поддерживая себя в безупречной физической форме.
– В первом и третьем боях – перспективные бойцы, – продолжал Алексей, пропуская Алину вперед в дверях и запирая зал, – так что есть шанс хорошо выиграть…
Алина согласилась посмотреть бои, понимая, что нуждается в том, чтобы дать выход накопившемуся за день адреналину, и лучше это делать мирным способом…
– Я даже подскажу тебе, на кого ставить.
– Я не планировала…
– Это премия, – твердо сказал босс, – за хорошую работу. Поняла?
– Спасибо, Алексей Матвеевич.
*
Изнутри клуб был стилизован под помпезные залы древнеримских дворцов и блистал роскошью. Еще ярче блестели украшения дам, шипело шампанское, хрустел в бокалах лед. Сновали вышколенные официанты, предлагая напитки и легкую закуску. Алина в строгом офисном костюме резко выделялась на фоне женщин в экстравагантных и порой даже вызывающих вечерних туалетах, с декольте и высокими разрезами, на высоченных каблуках. Но ее это не смущало. Она взяла у официанта безалкогольный мохито в высоком стакане и неспешно прогуливалась по залу, ожидая, когда их пригласят на «нулик».
Настроение испортилось, когда она увидела среди гостей Петрова со свитой. Рослый, преждевременно располневший, с красным лицом и складчатым затылком чиновник громогласно раздавал распоряжения свите, сдабривая речь крепкими словечками и только что не харкал на пол – как будто не в фешенебельном клубе находился, а в подворотне с граффити и жжеными пятнами на стенах.
Алина хотела пройти мимо, но чиновник ее заметил и шагнул навстречу.
– Алина Сергеевна? – от него крепко пахнуло коньяком и виски; Петров уже успел пропустить несколько порций крепких напитков.
– Евгений Иванович, – изобразила приветливый кивок Алина и хотела обойти Петрова, но он снова загородил ей дорогу и спросил:
– Что, не хотите со мной разговаривать?
– Не хочу, – призналась Алина, – пропуск я вам продлила, и больше нам обсуждать вроде бы нечего.
– Вы можете сколько угодно играть в гордую красавицу, – прихватил ее за локоть Петров, – но прогресс не остановишь, и с этим вам придется смириться. ПРИДЕТСЯ! – значительно повторил он.
– Неужели? – холодно спросила Алина, другой рукой отцепив от своего жакета толстые липкие пальцы Петрова.
– «Неужееееели», – передразнил ее москвич. Дискутируя, он любил утомительно подробные цитаты того, что сказал ему собеседник и передразнивал таким гнусавым и визгливым голосом, что Алине каждый раз хотелось чем-то его стукнуть, просто чтобы он замолчал. – Можете еще немного посмешить меня своей мышиной возней в песочнице вокруг сладеньких детских воспоминаний, а потом собирайте чемоданы!
– Это вы меня смешите, Евгений Иванович, – парировала Алина, – когда смотрите свысока и думаете, будто Бога ухватили за бороду, и Земля будет вращаться как вам угодно, и река потечет вспять по вашему хотению. Но тундре безразличны ваши ксивы и ваша спесь. Это особый мир, отличающийся от того, к которому вы привыкли, и…
– Бла-бла-бла, – картинно зевнул Петров, – вы мне еще про северное братство распишите. Слышал я уже всю эту шнягу в разном исполнении, и знаете, не заходит!
– Сами увидите, шняга это, или нет, – улыбнулась Алина, – тут, знаете, все маски быстро слетают, и человек предстает в подлинном виде, без прикрас…
Петров двусмысленно гигикнул.
– Каждый понимает в меру своей испорченности, – покачала головой Алина, – и здесь становится ясно, что действительно важно, а что – елочная мишура. В тундре ее быстро ветром сдувает, а выживает лишь то, что настоящее…
– Вы мне пытаетесь угрожать? – прищурился чиновник.
– Понимайте, как хотите. Можете хоть сейчас нашлепать на меня жалобу. Но в ответ услышите, что у вас повышенная тревожность или галлюцинации на почве злоупотребления крепким алкоголем… Я вам только пытаюсь объяснить, что здесь не прокатит поведение, к которому вы привыкли в средней полосе, – не слушая, что бубнит ей вслед Петров, Алина отошла. общество этого напыщенного ублюдка стало ей уже невыносимо.
