Заполярный. Эпопея в сердце тундры

Ему понравилось, как Добровольская отбила мяч, когда блогер начал заострять внимание на отключении воды в поселке. «И правда, аварии на коммуникационных сетях бывают где угодно – и на севере, и в средней полосе, и на юге, и нигде не кричат по этому поводу, что город непригоден для жизни и надо его расселить… Водовод починят, может даже уже сегодня. Надо же понимать к тому же, что у нас – вечная мерзлота, особые условия, и немудрено, что где-то что-то сломалось. Но зато у нас оперативно реагируют на появление неисправностей и стараются устранить их как можно быстрее. И лучше работают при прокладке сетей, понимая, опять же, особые условия, и что значит для людей в тундре электроснабжение, подача воды, отопление, газ… Браво, Лина! – Алексей мысленно поаплодировал помощнице. – Ты разбила в пух и прах главный козырь этой парочки, которые, как нарочно, прикатили на Заполярный именно когда там сломался водовод и на улице стоит водовозка и к ней выстроилась очередь… Поломала им сценарий. Хвалю! А он-то как мямлит и запинается – не ждал встретить такого сильного оппонента. Так-то, лопоухий! Знай наших!».

*

Ерв стойбища Хатко, его сестра Маяне и зять Илко смотрели прямой эфир с Заполярного на планшете Хатко в его чуме.

– Хорошо говорит Алина, – сказал Хатко, попыхивая трубкой. – Искренне и разумно. На ее стороне правда, и это делает ее сильнее.

– Они ведь и к нам приедут, – сказала Маяне. – Эти двое, Макс и Лиза. Непременно. Захотят и у нас снять сюжет о том, как мы плохо живем.

– Надо подготовиться к их визиту, – ответил Илко. – Чтобы они увидели, что у нас, конечно, не Москва, но и не каменный век.

– Наверное, их прислал тот чужак, который был у нас, Петров, – предположил Хатко и покачал головой, вспомнив, как грубо и вызывающе держался столичный чиновник.

– Надеюсь, они будут вести себя более учтиво, – произнесла его сестра. – И не отвергнут хотя бы угощение наших женщин…

– Посмотрим, – лаконично сказал Илко.

Проводив сестру и зятя, Хатко выключил планшет – надо было беречь заряд, зарядить батареи он мог только в городе, обедая в чебуречной на площади Металлистов, а туда он в ближайшие дни пока не собирается…

*

– Ты послушай, Фима, как наша свидетельница из Воркуты надирает уши одному грамотею с Арбата! – Белла Измайлова влетела в кабинет мужа и плюхнулась на стол, чуть не выбив зажатым в руках планшетом чашку кофе из рук мужа.

– Белка, ты хочешь, чтобы я себе нежные места ошпарил и огорчил потом тебя? – Ефим едва успел отдернуть руку.

– Да у тебя кофе вечно остывает, пока ты в бумагах шаришься. Посмотри, вот это кино!

Белла ждала, пока муж просмотрит видеосюжет в блоге, болтала ногами и накручивала на палец черные волосы. Она была неспособна ни минуты провести без движения. «Ты и во сне куда-то спешишь, с кем-то споришь, руками машешь, а я у тебя, как груша боксерская, – сказал ей Коган в первый год брака, – то ногой заедешь, то рукой по лицу хлестанешь…»

Высокая худая Белла, черноглазая красавица с роскошными волосами до талии, и Ефим – рослый осанистый красавец с орлиным носом и стильной проседью были самой знаменитой адвокатской парой в Петербурге и области. К ним и их помощникам Виктору Уланову и Игорю Никольскому обращались люди из разных районов страны, зная репутацию Когана Без Проигрыша и его команды. В прошлом году Ефиму пришлось защищать девушку, обвиняемую в убийстве Сони Гольдман, дочери банкира. Благодаря свидетельнице, Алине Добровольской из Воркуты, удалось выяснить одно обстоятельство, которое поставило под сомнение очевидную на первый взгляд виновность задержанной, «заклятой подруги» Сони, Марины Мухиной. Тогда же всплыла некрасивая история из прошлого Софьи и ее приятелей-«мажоров», ставшая предысторией трагедии прошлой осени. И те, кто пессимистично заявлял Ефиму, что Мухина «уже приговорена, Гольдман на все рычаги нажмет, чтобы ей максималку отвесили», были ошарашены, когда меньше чем через месяц были задержаны подлинные виновники гибели Софьи…

Сейчас Алина беседовала на заснеженной улице северного поселка с Максом, молодым, набирающим популярность блогером, и разбивала вдребезги все его доводы в пользу упразднения поселков в пользу урбанизации. «Прогресс – это делать мир лучше там, где ты живёшь, а не драпать туда, где живется легче и пряники на елках растут! – жестко припечатала она. – Во-первых, нет нигде таких деревьев, с пряниками на ветках, в природе, а во-вторых, малую родину тоже надо любить! Мы же не перекати-поле, а хомо сапиенс, не так ли?»

– Респект, – резюмировал Коган, – разгромила его, как ливонцев на Чудском озере! Он-то рассчитывал легко уболтать и задурить собеседницу, а теперь выглядит, как пацан шкодливый, которого крепко оттаскали за уши! Вон, аж с лица спал.

– Северяне – люди закаленные, их непросто заболтать и задурить, – хмыкнула Белла, – фу, что за тюха беседует с Лизон? И где я могла эту тетеньку видеть?

– В суде, когда разбирали дело Анисимовой, – подсказал муж, – это любовница ее мужа, именно от нее шел потерпевший, когда Инга Трофимовна его подкарауливала… Белка, эта тетенька на 15 лет моложе тебя, ей всего двадцать семь лет…

– Авадакедавра! мог бы не уточнять! Мятлина?! – Белла даже присвистнула. – Я ее не узнала. Как же она изменилась… не к лучшему! Конечно, она ратует за расселение, надеясь вернуться в Воркуту. Нерон ведь ее выпер из города после суда над Анисимовой за шуры-муры с его зятем…