Русский испанец. Книга вторая. Мара

– Крис, давай я поведу сегодня в городе! Я постараюсь ехать не быстро.

– Ок, всё получится, Марина! – ответил он. Крис был одет в стиле хай-стрит, подразумевающем многослойность в одежде. На нём было надето сразу много всего: майка, короткая рваная футболка, ещё одна футболка тёмной расцветки, расстёгнутая рубашка с закатанными рукавами, рваные джинсы и убитые кроссовки. Весь он был увешан чокерами, цепями с черепами, крестами и браслетами. Мне всё в нём нравилось. Он был симпатягой и, скорее, моим другом, чем телохранителем. Кристиан помогал мне управлять машиной, подсказывая и направляя руль, поэтому мы довольно быстро добрались до офиса Саши под рэп какого-то исполнителя. Я вспомнила вождение в Барселоне, и быстро вникла в процесс, поняв, что нет особой разницы в городах-миллионниках.

На ресепшене внизу меня даже узнали, чему я удивилась, и оформила Крису пропуск. Дверь лифта открылась на четвёртом этаже, и в нос ударила ужасная вонь. Офис, казалось, не убирали и не проветривали неделями. Я ужаснулась.

– Крис, не отходи от меня, – крикнула я ему. Артур сразу подбежал ко мне. – Артур! Почему не убрано? Заказывай срочно клининг. Всех срочно на перерыв и открыть окна. Где босс?

– У себя. У него посетительница, – растеряно ответил он.

– Кто?

– Не знаю, представилась, как Светлана! Я не знаю её!

«Почему я не удивлена?!» – подумала я, – «Вот и встретились!»

– Артур, ты мне нужен будешь. Не исчезай. Где Миша? – он кивнул, сопровождая нас.

– Саша его выгнал! – предупредил Артур.

– Почему Миша мне не сказал? – разозлилась я от новостей.

– Не успел, наверное, сегодня утром выставил его после планёрки! – испуганным голосом отвечал Артур.

– Почему все отделы пустые? Где народ? – возмутилась я.

– Была планерка, он всех разогнал. Я так и не понял, почему!

– Как? Кошмар! Что здесь происходит, Артур?

Артур был растерян и подавлен, не зная, что отвечать.

– Он тебе заплатил с тех пор, как ты работаешь?

– Нет ещё!

– Да что ж такое, а? – шла я злая в кабинет Саши. – Артур, скинь мне свои реквизиты, я перекину тебе на карту.

– Хорошо, – ответил Артур, сопровождая нас.

Кристиан впервые увидел меня в роли руководителя и был немного удивлён моим образом генерального директора. Это читалось по его лицу. Я направилась сразу в кабинет Саши. Уже в коридоре я слышала хохот Светланы, такой же звонкий, как был там на отдыхе, когда она его соблазняла. Сзади донесся растерянный голос Макса, что-то невнятно бормотавшего в рацию. Не обращая внимания, я распахнула дверь кабинета ударом ноги. Картина была отвратительной: Саша, словно прибитый к креслу, и Света, вальяжно расположившаяся у него на коленях. Она обвивала его шею руками, будто это было самым естественным жестом, и в ее позе читалась нарочитая расслабленность. Они оба испуганно дернулись, точно их застали за чем-то запретным. В глазах Саши плескался неподдельный ужас, он врос в кресло, глядя на нас с Крисом, словно ища спасения. В глазах Светы же мелькнула лишь досада, быстро сменившаяся расчетливой надменностью. Сердце обожгла ревность, смешанная с презрением.

– Пошла вон отсюда, шалава! Потаскуха! – зарычала я, не в силах сдержать гнев. Света, быстро оценив ситуацию и увидев меня в сопровождении мужчин, соскочила с Сашиных коленей. С показным равнодушием поправив и без того безупречное платье, она, не удостоив нас взглядом, скользнула за дверь.

«Почему меня не бросает в дрожь и не колотит от этих сцен, а наоборот, возникает одно отвращение?» – подумала я. Саша «включил» босса и взял стакан, налив туда очередную порцию виски. Я подошла, взяла его стакан и бросила об стену. Стакан разбился.

– Пошли! Покажешь мне тут всё! – крикнула я Саше. Крис держался рядом, наблюдая за всеми.

– Ты наконец приехала работать? – мертвым голосом спросил Саша.

– Ты, я вижу, уже вовсю работаешь! – ответила я ему. Я набрала Ноя. Он тут же ответил. – Ной, я приехала!

– Ну как там?

– Настоящий кошмар! – говорила я громко, чтобы все слышали. Саша плелся за мной с Крисом, слушая, что я говорю Ною. – Вонь, уборки нет, персонал почти разбежался, а у Саши, как всегда, бордель в кабинете и Света на коленях. Ты мне говорил, что он завязал с выпивкой? Так я сейчас разбила его стакан с виски об стену, представляешь?

– Понятно! – ответил Ной. – Дай ему трубку!

– На, поговори! Крис, смотри за ним, – отчеканила я Крису, а сама пребывала в шоке от увиденного. Саша молча слушал Ноя по телефону, немного отставая от нашей делегации, и не отвечал ему.

Крис вернул мне телефон, предупредив:

– Ной не отключается, он слышит!

Саша после разговора с Ноем весь взмок. Я повернулась к нему и стала смотреть в глаза:

– Саша, что происходит? Ты себя видел в зеркале? Что у тебя с лицом? Зачем ты эту шлюху сюда приволок? Ты нормальный? Почему у тебя губа разбита? Откуда синяки на лице? Что с руками? Ты весь побитый! – спрашивала я, разглядывая его. Он молчал. – Пошли, я студию посмотрю. Там тоже бордель устроил?

– Марина! – начал он. – Ты так неожиданно приехала. Я ждал тебя вчера.

– Не дождался и устроил тут цирк с конями, поэтому своих баб подогнал? – говорила я так, как никогда себе не позволяла с ним разговаривать. Около студии вальяжно сидели Макс и Ян, не собираясь даже встать, увидев меня с Крисом.

– Открывай, чего уселся? – приказала я Максу, указывая на дверь. Он посмотрел на Сашу и, не дождавшись разрешения, открыл кабинет.

– Ты что сделал с моим кабинетом, а? – пребывала я в шоке от увиденного. На полу были разбросаны книги, бумаги, папки, одноразовые стаканы, пустые банки из-под пива и водки. Стена не работала. Она была сломана и торчали провода в разные стороны.

– Крис, приготовься! Эти дебилы могут нас тут замуровать, – показала я на Макса и Яна. Саша еле поднял глаза на меня. Мне показалось, что он вообще был каким-то невменяемым. Он лишь мычал и ничего не говорил.

– Марина! – произнёс он, едва поворачивая язык. Он был неадекватен, и ему явно нужна была помощь врача. Он был весь мокрый от пота. Я потрогала его лоб и руки, которые были абсолютно холодными. Голова моталась в разные стороны. Казалось, он бредит. Я испугалась.

– Саша, сядь сюда, пожалуйста, я очень тебя прошу. Посмотри на меня. Давай, смотри на меня, Саша! – испугалась я.

– Марина! – единственное, что он смог сказать.

– Крис, забери у них оружие и пропуска. Закрой их здесь, в туалете, – показала я на Макса и Яна. Крис разоружил их и пинками закрыл в туалете, толкая в темноту.

– Крис, помоги мне его посадить, он сейчас рухнет.

Мы посадили Сашу в кресло.

– Что там? – крикнул нам Ной, который был на связи и всё слышал.

– Звони его отцу! – крикнула я Ною, – пусть забирает его! Всё плохо! Они его чем-то накачали! Пришли мне охрану! У него, скорее всего, сердечный приступ! Нужен врач! Он весь холодный! – кричала я в телефон. Крис посмотрел руки Саши, задрав ему рукава, и крикнул Ною в телефон:

– Ной, у него все вены перепаханы!

– Понял! Еду!

– Саша, пожалуйста, я очень тебя прошу. Посмотри на меня, – взяла я его лицо в руки. – Ты видишь меня? Саша!

– Марина! – единственное, что он едва мог сказать.

– Марина, он не слышит тебя, – тихо ответил Крис.

– Саша! Господи! – у меня хлынули слёзы, видя, как закатываются его глаза. В студии творился полный хаос: не было штор, на полу валялись покрывало и грязное постельное бельё, повсюду были разбросаны подушки, побитая посуда, мебель была в сколах либо разбита, пустой холодильник был открыт настежь, были всюду разбросаны использованные презервативы и шприцы.

– Артур, закрывай офис на три дня! – крикнула я Артуру, который стоял в ступоре у входа. – Полная обработка помещения, кварц! Давай быстрей, шевелись! Сотрудников отправь на каникулы. Сейчас приедет Ной и решит, что со всем этим делать! О боже! Ной, где ты? Саша! Открой глаза! Прошу тебя, Саша! – кричала я сквозь слёзы, похлопывая его по щекам. Саша уже был в полуобморочном состоянии и, казалось, совсем отключился, пока я давала распоряжения.

– Саша! Посмотри на меня! Родной мой, ну пожалуйста! – меня душили слёзы. Спустя пару минут прилетел Ной и с грохотом ворвался в студию с людьми и своим врачом:

– Твою ж мать, а? Саня! – содрогнулся Ной, увидев его и весь хаос в студии. Врач ринулся к Саше, щупая пульс и рассматривая его зрачки. Поднял глаза на Ноя:

– У него шок. Срочно везём!

Сашу унесли на руках. Ной остался со мной. Я вцепилась в его грудь, рыдая, и не могла успокоиться.

– Сейчас определим его в мою клинику. Пусть прокапают, а там посмотрим, – с ужасом в глазах ответил Ной. Крис с охранниками выпустили Макса и Яна, скрутили им руки и увели.

– Ной, что делать? Ужас какой! – закрыла я лицо руками.

– Всё будет хорошо! – прижал он меня к себе. – Сейчас его восстановят, пусть отлежится, поспит. Ему надо отдохнуть. Я проконтролирую. Крис, увези Марину!

Ной ушёл с остальными, оставив меня с Крисом и Артуром.

– Марина, где мне взять ключи от офиса? У него же всё в сейфе или я не знаю где? – спросил Артур.

«О боже, сейф! Там же всё!» – вспомнила я и испугалась не на шутку, зная, что в сейфе у Саши не только ключи, а его документы, договора, акты и вспомнила Свету, которая сидела на его коленях рядом с сейфом.

– Ты всех сотрудников проводил? – спросила я Артура. – Ещё раз всё проверь и закрываем. Я свяжусь с тобой вечером, позвоню.

– Хорошо! – ответил Артур. Я неслась к сейфу Саши, уже зная, что наверняка его взламывали. Крис стрелой нёсся за мной. Сейф в кабинете был помят и разбит. Видно было, что его пытались сломать, но не смогли. В замке торчал ключ, и уже горела предупреждающая красная кнопка на плате с буквами и цифрами. Сейф явно пытались открыть перед нашим приходом. Крис попробовал открыть дверцу, но не смог.

– Крис, там у него всё! Понимаешь? – посмотрела я на него.

– Не смогли вскрыть, пытались, но сейф заблокирован. Есть ещё одна попытка, и потом его уже не откроешь, – ответил он. Это был новый металлический оружейный сейф российского производства, с русскими буквами. В Штатах такие часто используют русские, потому что мало кто знает русский алфавит, и можно поставить пароль, который сложно будет подобрать. Трясущимися руками я присела на колени перед кнопками и нажала пять букв, которые знали только мы с Сашей «ШПАНА».

Сейф сразу открылся, и я вздохнула с облегчением. В сейфе всё было на своих местах: документы, договоры, акты, наличка, электронные ключи, золото и оружие. Я всё сгребла в пакет. Тут я вспомнила о сейфе у родителей, который тоже стоял в спальне, и где постоянно крутился Ян.

– Крис, надо поехать в Кинсберг к родителям. Там тоже такой же сейф, а они завтра съезжают, – испугалась я. Мы закрыли офис, предупредив администратора внизу, чтобы поставили офис на сигнализацию. Пока мы ехали, я судорожно всё анализировала:

«Первый, кто попадёт под подозрение – это Ной. Он недавно с ним дрался, он угрожал, и это все видели. Значит, кто-то подставил Ноя! Фрики? Райман или Берта? Света? Больше некому! А Макс и Ян их люди!» Ной был вне моих подозрений. Я это чувствовала и знала. Он бы никогда так не поступил с Сашей, при всех своих угрозах и ревностях.

ХВОСТ

Я ворвалась в дом родителей и пулей побежала в спальню к сейфу, даже не взглянув на них. Крис стоял внизу, не зная, что отвечать матери. Отец поднялся за мной.

– Марина, что случилось?

– Потом! Закрой дверь и не пускай сюда маму!

Сейф был цел. Я набрала ШПАНА, он тут же открылся.

– Фуух, о боже! – выдохнула я. В этом сейфе у родителей хранились очень важные документы, которые я не нашла в сейфе офиса.

«Поэтому он поставил его ко мне в комнату и развешал камеры с прослушкой. Это было в его духе расчётливого эгоиста, использующего даже близких ему людей!» – сразу поняла я.

– Марина? – отец с испугом смотрел на меня.

– Саша в клинике с Ноем! Взламывали сейф в офисе. Сашу накачали дурью и побили. Ной его увёз в свою клинику. Он сейчас с ним. Больше я ничего не знаю! Я закрыла офис и буду у Ноя в его апартаментах в Tribeca с охранником. Всё! Объясни маме сам. Я уехала! – быстро отчеканила я отцу. Мы неслись с Кристианом обратно на сумасшедшей скорости и уже, приближаясь к городу, Крис сказал:

– Марина! За нами два кроссовера. Видишь? Достань у меня пистолет из кармана и держи его в руках.

– Мамочка, Крис! – я сразу испугалась и затряслась от страха.

– Не бойся, «бэха» бронированная. Пистолет на случай, если прямо совсем край, понятно?

– Да! Я позвоню Ною.

Ной не сразу взял трубку и говорил очень тихо. Я испугалась:

– Ной, что с тобой? Как Саша?

– Не плачь, моя любовь. Саше делают операцию. У него внутреннее кровотечение. Всё будет хорошо!

– А ты?

– Я сейчас сдаю кровь. Ему срочно нужна кровь. У него редкая группа – четвёртая положительная. У меня такая же – четвёртая положительная. Искать донора нет времени, – и он отключился.

Мы переглянулись с Крисом. Он помахал головой, предупреждая, чтобы я не говорила о погоне, и только сейчас я уже точно поняла, что они братья по отцу. Ной не придал значения своим словам, зато для меня сложились все пазлы: внешность, фигуры, их таланты, любовь к живописи, музыке, дельфинам, океану и даже некоторые родинки на интимных местах, которые видела только я, а теперь ещё и та же группа крови с положительным резусом.

– Крис, будешь со мной в Tribeca! – предупредила я Кристиана, вытирая слёзы.

– Ок, понял. Марина, не переживай, всё наладится! – прижал он меня к себе, когда мы стояли на светофоре. Свет переключился, и Крис дал по газам, скрипя колёсами и играя в шашки на трассе. Подъезжая к дому, хвоста уже не было. Из машины мы выходили с Крисом предельно осторожно.

– Марина, дай мне все бумаги на всякий, – сказал Крис и начал их прятать к себе под бронежилет, который я никогда не замечала под его майками и футболками.

– Выходим спокойно! – сказал он, держа наготове пистолет. Из лифта на сорок пятом этаже он вышел первым, осматриваясь. Дал мне знак, и я быстро подбежала к двери, открыла, и мы зашли внутрь, закрыв за собой дверь. Оба сели на пол у двери, чтобы прийти в себя и отдышаться.

– Крис, ты останешься здесь на ночь. Здесь есть апартаменты для личной охраны и прислуги. Можешь даже жену привезти и пожить с ней и с нами некоторое время.

– У меня нет жены, – улыбнулся он, тяжело дыша.

– Крис, чувствуй себя как дома. Поешь! Всё есть в холодильнике. Я пойду в свою комнату, отдохну! – сказала я ему, почти шатаясь от всего и еле переставляя ноги от усталости.

– Хорошо, вот все бумаги и пакет, – отдал он мне, всё ещё продолжая сидеть на полу и провожая меня взглядом.

В комнате я закрылась на ключ с котёнком, потому что уже, казалось, не верила никому и опять стала всего бояться, и хотелось спрятаться. Мне казалось, что я просто тону в круговороте событий за последние три месяца.

«Всего пару безоблачных дней, и опять стрессы, как заведённая навязчивая пластинка. Где моя спокойная Барселона?» – думала я, лёжа с телефоном в руках, и ждала от Ноя звонка. Полная опустошённость враз набросилась на меня. Я не могла уже ни чувствовать, ни соображать, а тем более анализировать и думать. Я переживала, как мне казалось, за обоих своих любимых мужчин: Сашу я продолжала любить, скорее всего, из-за долгой привычки быть всегда с ним рядом, а Ноя я любила всем сердцем, потому что просто любила, и мне его сейчас не хватало.

«Один на операционном столе, а другой сдаёт кровь, и оба страдают из-за меня. Два брата по отцу, и как мне с этим жить? Что я натворила? О боже!»

ЭСТЕЛЬ

– Марина, Ноя привезли! – постучал Кристиан в дверь спальни ближе к вечеру. Я побежала к двери. Ноя несли двое, поддерживая под руки, с опущенной головой и заплетающимися ногами. Он, подняв голову, увидел меня, едва улыбнувшись, как пьяный, и ничего не говорил.

– Куда его? – спросил врач.

– Давайте на диван сюда, – показала я. – О боже, Ной! – у меня полились слёзы. Доктор уложил его на подушки и позвал меня в сторону.

– Ему сейчас надо отлежаться и поспать, набраться сил. Вот список, чем желательно питаться. Я сделал ему укол, он немного будет заторможенным, но это пройдёт. Он сдал много крови, и это стресс для организма. Ему надо отдохнуть и успокоиться. Через два часа я снова приеду, посмотрю на него, поставлю магнезию, и он уже завтра будет сидеть. Он отойдёт, не волнуйтесь! У него сейчас кружится голова и всё. Ничего не болит.

– Сколько он сдал крови? Много? – с испугом спросила я.

– По максимуму – 500 мл, больше нельзя!

– А как Саша? Почему внутреннее кровотечение?

– Будет жить! Вытащили. Вы вовремя успели. Его кто-то бил. Разрыв селезёнки. Ещё бы час-два, и всё. И кровь Ноя очень вовремя помогла, потому что мы бы часами искали четвёртую группу, да ещё и с его редкой плазмой. А у Ноя идеально подошла нужная кровь и плазма. Так бывает очень редко. Ему повезло! Можно сказать, что Алекс заново родился, и вы оба его спасли. Он тоже сейчас спит, но утром он проснётся.

– А к нему можно приехать? – робко спросила я.

– Думаю, что да, завтра к вечеру должен отойти. Я вас отведу к нему, если вы приедете, – посмотрел он на меня внимательно, запоминая. – Хорошо, я ещё зайду! – ответил он и удалился. Я не знала, как подойти к своему Ною: в груди сжимался невидимой ком, руки не слушались, пелена слёз искажала его образ. Он лежал на диване в рубашке с закатанными рукавами и перебинтованной рукой, галстук был спущен. Я встала на колени и смотрела в его лицо, держа над ним ладонь, боясь дотронуться.

– Ной, мой любимый! Я здесь с тобой! – я целовала каждый сантиметр его лица дрожащими губами. Он молчал. Его лицо не выражало никаких эмоций, но я знала, что он не спит и слышит меня.

– Ной, мой Ной! – гладила я мысленно каждый волосок на его голове. – Иди к своей Маре, иди ко мне! Пойдём со мной! – говорила я, продолжая держать ладонь над его лицом, закрыв глаза и проникая внутрь его подсознания. Я пробиралась сквозь заросли страха и отчаяния, увидев его образ, такой яркий и живой, как будто он стоял передо мной. Его улыбка, его смех, его глаза, полные жизни и любви – это было моим маяком в этой темноте. Он стоял спиной ко мне, одинокий и потерянный. Его плечи были опущены, словно он нес на себе всю тяжесть мира. Я подошла ближе, осторожно, чтобы не спугнуть его.

– Ной, – прошептала я, и мой голос, казалось, растворился в воздухе. – Это я, Мара. Я здесь…

Он не обернулся, но я почувствовала, как что-то внутри него дрогнуло. Я вновь увидела туман перед глазами и почувствовала, как сердце моё рвётся на части, глядя на него сверху. Он был словно сломанная птица: бледный, измученный, с тенями под глазами и, казалось, умирал. Я увидела, как в его сознании бушевала буря: тошнота, головокружение, тупая, ноющая боль во всем теле. Я чувствовала это, как собственную рану. Мой дар или проклятье позволяли мне ощущать чужие страдания, а сейчас страдания Ноя пронзали меня, как острые иглы.

– Ной! – прошептала я. Мой голос дрогнул, когда туман перед глазами слегка нарастал, и я вновь увидела женщину в комнате, которая держит на руках младенца. Женщина очень красивая, с правильными чертами лица, высокими скулами, с гривой переливающихся на свету тёмных волос, рассыпавшихся по её плечам. Она наклонилась над ребёнком и поёт ему колыбельную, прижимая его к своему лицу. Какая-то невидимая связь соединяет меня с ними, делая сторонним наблюдателем и давая возможность посмотреть на них, исцелить её ребёнка и возвратить к жизни. Она прикоснулась к его лбу.

– Иди к своей Маре, Ной! – едва слышно говорила она своему ребёнку. Я смотрю на них и тяну к нему ладонь туда, где бьётся его сердце. Я вкладываю в него свет, тепло, жизненную энергию. Это было болезненно, изматывающе, но я не могла остановиться. Я увидела, как туман немного рассеивается, как отступает холод, сковывающий моё тело. Женщина смотрит на меня и что-то хочет сказать, но мешает туман, а я мечусь, пытаясь услышать её слова, но не могу, и моя энергия хлынула через меня, как поток горячей лавы. Но её фигура таяла, словно дымка на ветру. Внезапно, яркая вспышка молнии озарила всё вокруг, и я увидела её лицо. Её прекрасные, печальные глаза цвета изумруда, точь-в-точь как у Ноя, смотрели на меня.

– Постой! – взмолилась я, протягивая руку. – Не уходи, скажи, что ты хотела?

Но её фигура таяла, словно дымка на ветру. Внезапно, яркая вспышка молнии озарила всё вокруг, и я увидел её лицо. Её прекрасные, печальные глаза цвета изумруда, точь-в-точь как у Ноя, смотрели на меня.

– У тебя будет Эстель! – прозвучал её голос, и она показала мне цифры, которые исчезали в воздухе, подобно клубам дыма. – Ною нужна его Эстель! – это были её последние слова, прежде чем она окончательно исчезла. Закрыв глаза, я позволила магии течь сквозь меня. Это было похоже на удар тока, на бурный поток энергии, который рвался наружу. Я направила её к Ною, точно нить. Я дышала и летала над ним. Я вливала в него свет, тепло, жизненные силы, словно перекачивая энергию из себя. Каждая частичка меня сопротивлялась, истощалась, но я не могла остановиться. Я чувствовала, как его сознание постепенно проясняется, как отступает тьма. Ной смотрит на меня через туман и пытается улыбнуться. Лишь уголки его губ дрогнули в слабой, жалкой попытке.

– Молчи, Ной! – магия внутри меня встрепенулась, как раненое сердце. Закрывая его губы ладонью, я шепчу ему:

– Спи, Ной, – мои губы коснулись его волос. – Я заберу твою боль, Ной! – я продолжала убаюкивать его своей аурой, пока от меня не осталось почти ничего. Слёзы снова навернулись на глаза.

«Его мать Эстель предсказала рождение нашей дочери, но почему это будет только через два года, когда мне сейчас скоро рожать? Ничего не понимаю! Почему она указала 2026 год, когда сейчас конец високосного 2024 года, а мне рожать двойню в феврале 2025 года? Как такое может быть? Я окончательно запуталась!» – думала я про себя, ничего не понимая. Мой взгляд был прикован к Ною, к этому удивительному существу, и я чувствовала, как невидимые нити судьбы опутывают нас всё крепче, предначертанные его матерью – Эстель. И я уже была готова на всё ради него. Я обещала себе, что буду рядом, чтобы охранять его от него самого, чтобы напоминать ему, что он тоже заслуживает счастья.

«Даже если он никогда об этом не узнает. Даже если он никогда не полюбит меня так, как люблю его я. Я просто буду любить его. Потому что мир без Ноя, это не мир! Это лишь пустая оболочка, лишённая света и надежды, вот и всё!»

– Ной, открой глаза! Теперь можно! Ты готов вернуться? Пойдём со мной! – позвала я его. Его веки дрогнули, и едва уловимые капельки слёз просочились сквозь них. Я обхватила его лицо и накрыла своим, будто боясь, что кто-то заберёт моего Ноя.

– Ной, ты слышишь меня?

– Да! – открыл он глаза, быстро заморгав, как после долгого сна. – Улыбнись мне, мой Ной! Ты вернулся?

– Сколько я спал? – спросил он, вертя головой.

– Ты совсем не спал.

– Мне показалось, что я спал сутки или двое, – неуверенно, смущённо, заулыбался он.

– Сейчас я принесу тебе тёплого молока! – вынырнула я из тумана и быстро побежала за тёплым молоком.

– Ной, давай я сниму тебе галстук, давай! Вот так, мой хороший. Давай расстегнём рубашку. Как ты себя чувствуешь? – вернулась я к нему и стала поить его с ложечки молоком. – Давай, открой ещё рот. Вот так! Ной, давай ты сядешь? Подушки под спинку, вот сюда, – он привстал, а я подложила подушки повыше, – как ты, мой Ной, тебе лучше?

– Мне легко, и голова совсем не кружится!

– Ной, попей ещё молока, давай! Ной!

– Любимая! – наконец заговорил Ной, – мне лучше! Намного лучше!

– Да, Ной, да. Сейчас всё позади! – прижала я его ладонь к своим губам, думая о своём видении и о женщине Эстель в тумане, которая приходит ко мне уже не один раз и, наконец, произнесла свои слова. Я села рядом с Ноем, уткнувшись лицом в его грудь и слушая удары его сердца. Зашёл доктор с Крисом.

– Ной, да ты уже сидишь? – заулыбались они друг другу.

БЕЗУЧАСТНОСТЬ

Вечером следующего дня я ехала на своей «бэхе» к Саше в клинику. Рядом на пассажирском кресле сидел Кристиан, и нас сопровождали три кроссовера с телохранителями.

– Артур, – говорила я в наушник, – ты получил перевод? Что в офисе?

– Да! Получил! Офис отмывают. Кончается срок аренды. Вернее, уже кончилась и идут пени.

– Хорошо, я позвоню им. Скорее всего, будем менять офис. Будь готов и не теряй Михаила. Ты подбираешь людей?

– Да, многие звонят, спрашивают вакансии.

– Артур, я полагаюсь на твой креативный подход и доверяю тебе. Сам подбирай персонал, ты знаешь как, хорошо? Сейчас я пока не могу. Дай мне два дня.