Русский испанец. Книга вторая. Мара

– Ты мне ещё купил что-то? – я замерла, узнав об этом только сейчас.

– Ну конечно, моя страсть! Никто не возит пакеты с собой из квартиры в квартиру. Оставь всё здесь. Мы часто будем сюда приезжать, и тебе нужно будет здесь что-то надевать. Правда ведь? Возьми только котёнка и свои телефоны. Новый ноутбук у тебя там тоже есть и ждёт тебя.

– Ты серьёзно, Ной?

– Да, моя любовь! Я опять открыл рот и жду хоть крошки хлеба от тебя, как голодный птенец в гнезде. Неси уже мне поесть что-нибудь? – хохотал мой Ной, а я всё не могла привыкнуть как к новому статусу, так и к его шуткам.

– А Ной в корзинке там будет жить? Мне брать корзинку?

– Возьми, чтобы его перевезти и всё! Там у него своя квартира уже есть и ждёт его!

Я пребывала в очередном ступоре и не представляла, к чему сегодня готовиться.

– Ты поведёшь? – спросил Ной, когда мы усаживались в «бэху».

– Нет, ты что? Город, я боюсь, тем более мы торопимся.

Я всё равно насобирала свой привычный куль с вещами, который всегда привыкла возить с собой, и даже в Барселоне. В нём был: ноут, пара простых платьев, в том числе чёрное классическое, лонгсливы, широкие штаны и кроссовки.

– Вещи для души? – спросил Ной, обняв и поглаживая мои ноги, абсолютно также, как это делал всегда Саша. – «Она ушла, забрав с собой не только вещи, но и часть моей души!» – посмеялся он надо мной, цитируя кого-то. Ной выглядел за рулём как воплощение современной элегантности и силы. Он вёл машину уверенно, но не агрессивно, контролируя ситуацию, чувствуя дорогу и мощь автомобиля. Одной рукой он держал руль, вторая небрежно лежала на центральной консоли.

Я сидела рядом и любовалась своим Ноем. Если я раньше с вожделением и трепетом в животе смотрела на Сашу, улавливая каждую деталь, то сейчас я всматривалась и изучала Ноя. Проведя с ним некоторое время, я, казалось, изучила все его черты лица, фигуру и поведение. Если раньше я не особо уделяла внимание мелочам в его внешности и манерах, то сейчас, приглядываясь пристальнее, могла даже увидеть едва уловимые схожие черты с Сашей, и тем самым опять путалась в догадках, кто кому приходится.

Мне хотелось покопаться в архивах, но не доходили руки, а в интернете вся личная жизнь была закрыта или вообще отсутствовала. И потом, я понимала, что ничего хорошего не узнаю, а думать и анализировать буду долго.

«Всё-таки чужая трагедия, хоть отчасти я к ней имею отношение!» – думала я, решив позже всё равно разузнать. Саша мне так и не сказал, кто ему Ной, лишь ещё больше разозлился, услышав о нём, хотя сам первым произнёс это имя. Ещё интересовал вопрос о брате Ноя, который жил в Африке. Он не раз мне о нём говорил вскользь, с улыбкой на лице, и я не проявляла особого любопытства, но знала, что брат старше Ноя на четыре года. Именно на его яхте Ной подглядывал за мной, и опять же я не понимала, почему на яхте брата, когда своих полно. Я сразу вспомнила Бориса, который долгое время работал в Африке и говорил мне об этом.

«Есть ли тут связь? Не семья, а целый квест!»

– Моё сердце! Тебя не укачало? Давай я кресло опущу? Тебе не душно? – спросил Ной, вновь заваливая меня сразу кучей вопросов.

– Отвечу на один вопрос! – шутила я, а он засмеялся.

Последние дни с Ноем были словно сказка или бесконечный сон. Он безгранично меня любил, баловал и всё мне разрешал. Я забыла, что такое ревность и даже забыла, как это слово пишется, настолько у нас с Ноем были доверительные отношения. Я всегда смеялась до слёз радости и забыла, что такое страх, опасность и тревога. Мы друг другу всё рассказывали и всех обсуждали, но только не его и тех людей, которые меня интересовали.

– Они так мне все надоели, моя звезда Мара, давай лучше посидим на террасе и посмотрим на звёзды? – получала я ответ от Ноя. Мы не могли надышаться друг другом, наговориться и, казалось, вечно занимались любовью, причём где придётся и вздумается, и порой по несколько раз в день. Это было настоящее безумие. Я постоянно ходила в рваной одежде после любовных страстей Ноя. Он беспощадно всё на мне рвал, потому что ему не терпелось, но, добираясь до тела, проявлял исключительную нежность, рисуя своими пальцами по моей коже словно художник.

– Я не могу на тебя смотреть! Я сразу тебя хочу и не могу ничего с собой поделать, вот и всё! – объяснял мне Ной свои действия, чувствуя себя виноватым, порвав очередные чулки или платье, после чего покупалась следующая партия одежды. Я лишь улыбалась.

У Саши было всё проще, но почти в такой же манере: «Милая, зачем тебе эти верёвочки? Давай я их отрежу или отгрызу зубами. Развязывай тогда сама!»

Ною доставалось от меня не меньше. С ним я чувствовала себя абсолютно свободной от любых стереотипов, как в сдержанной семье Саши, и вела себя с ним, как отъявленная хулиганка. Ною моё поведение очень нравилось:

– Я с тобой помолодел на двадцать лет и вспомнил, как дёргал девочек за косички, вот и всё!

Ной последние дни ходил почти весь в моих поцелуях, которые превращались в синяки, но я старалась целовать его в местах, скрытых под одеждой. Мне постоянно хотелось его укусить, когда я слышала его смех или отвечала на его шутки. Я скучала и мне всегда его не хватало. Я не могла без него провести и часу. Если он задерживался больше чем на три часа, я уже выла на луну, как однажды сказал Саша про меня. Когда Ною я сломала уже третью по счёту молнию на ширинке, он развел руками:

– Ну я не знаю! Почему они такие не прочные, если даже ты их так легко ломаешь? Надо купить брюки на широкой резинке или без ширинки, или я скажу своему портному, чтобы сшил мне брюки без ширинки, вот и всё! Это же невозможно! – говорил Ной, а я умирала от смеха вместе с ним. Он менял рубашки по нескольку раз в день, потому что отрывались пуговицы на груди, рвались карманы или оставались следы помады. Мы постоянно искали мои трусики, которые он постоянно каким-то образом куда-то не то прятал, не то терял. Это было настоящее сумасшествие.

– Марина, моя звезда! Ты представляешь, где они были? – звонил он мне из офиса в перерыв, – во внутреннем кармане пиджака. У меня парни попросили зажигалку, я полез в карман, а они у меня выпали и сказали: «Ной, твой платок упал!» Я опозорился, вот и всё! – шутил он, а я в очередной раз умирала от смеха от его «Вот и всё!» и всей ситуации.

После бурных утех последних месяцев с моими мужчинами, я переживала и за себя, и за детей, и за результаты очередного осмотра, не зная, что сказать и как объяснить Борису, который уже был в курсе, что я теперь живу с Ноем. Борис, пребывая ещё в Канаде, лишь черкнул мне сообщение: «Знаю, и не удивлён. Я вас всех люблю! Жду в гости!» И опять его короткое сообщение вызвало у меня кучу вопросов: «Он любит Ноя? Кого всех он любит? Кто чей сын, о боже?!»

Схожесть Ноя с Сашей чувствовалась не только в некоторых едва уловимых чертах лица, но и в банальных аксессуарах. На правой руке Ноя сегодня были два массивных перстня-печатки из белого золота. Один – с фамильным гербом «от отца», как говорил Ной, а я ломала голову, от какого отца, второй – с крупным чёрным ониксом на мизинце. Они бросаются в глаза, заявляя о статусе и власти. На шее был тонкий чёрный чокер из кожи с серебряной вставкой. Он выглядит дерзко и современно, заявляя о независимости, а значит, говорил о том, что Ной не боится нарушать правила.

На запястье левой руки – массивные часы из чёрной стали с лаконичным циферблатом. Никаких лишних деталей: только безупречный стиль и функциональность. В воздухе едва уловимый, но дорогой аромат: древесные ноты с оттенком кожи и специй: он обволакивал, притягивал и оставлял после себя ощущение загадки. Мне даже казалось, что у мужчин одинаковый аромат, или я уже принюхалась и не видела разницы.

Пока Ной был за рулём при дневном освещении, я старалась ещё лучше разглядеть его черты лица, натыкаясь вновь на схожие черты с Сашей. Так как мы с Ноем постоянно «шлындались по картонным коробкам в потёмках», как говорил Ной, поэтому при дневном свете я видела его редко: волевой подбородок Ноя, высокий лоб, обрамленный тёмными волосами, которые чуть растрепал ветер, взгляд пронзительный, цепкий, но сейчас смягчён лёгкой улыбкой, уверенные скулы и четкая линия челюсти говорили о сильном характере, лёгкая небритость добавляла образу брутальности, но ухоженной брутальности. Во взгляде читалась задумчивость, однако он моментально фокусировался, когда нужно принять решение на дороге. Он казался расслабленным, но в то же время собранным и готовым к любым неожиданностям. Он был хозяином своей жизни и своего времени. И мы ехали в его владения – пентхаус в престижном районе Tribeca в Нижнем Манхэттене.

TRIBECA

– Еду, еду! Скажи, что стою в пробке! Пусть ждут! Я не знаю, почему они не открывают воздух? – опаздывал Ной и постоянно переговаривался с кем-то в наушниках.

Район Tribeca – это вполне реальное и подходящее место для жизни богатых и успешных людей, престижный район в Нижнем Манхэттене. Tribeca – это совсем другой Нью-Йорк, более спокойный, чем бурлящий Мидтаун, но не менее роскошный. Миллионер Ной вёз меня в свои апартаменты в богатом районе Нью-Йорка с видом на Гудзон. В отличие от кричащей роскоши Мидтауна, здесь все более сдержанно и изысканно: художественные инсталляции, фотографии известных фотографов, книги по архитектуре и дизайну. В этом месте чувствовался интеллект.

– Всё, приехали! Сейчас быстро покажу всё, и я убежал, – сказал мне Ной, одновременно отвечая в наушник, – приехал! Дай мне десять минут.

Мы подъехали к главному входу небоскрёба, на самый верх которого я даже не смогла посмотреть, чтобы не сломать шею. Нас встретили швейцар и парковщик. Ной кивнул, передал ключи парковщику, который уехал на моей «бэхе» в подземный паркинг. Мы быстро зашли в здание к лифту. Котёнок заплакал и стал беспокоиться. Я накрыла ему глазки ладонью, чтобы он ничего не видел вокруг. Добраться до апартаментов Ноя было уже приключением. Ной подвел меня к сверкающим стальным дверям лифта. Внутри кабины, отделанной полированным деревом и зеркалами, играла тихая расслабляющая музыка. Ной нажал кнопку «45».

– Что? Какой? Ной! – мне уже стало дурно, а он держал мою руку, успокаивал и улыбался. Двери плавно закрылись, и лифт бесшумно тронулся. Я почувствовала легкое давление в ушах. На цифровом табло начали быстро сменяться цифры: 10, 15, 20… С каждой секундой я поднималась все выше и выше, все дальше от земли. Ной спокойно улыбался, словно не замечая моего напряжения. Я не хотела показывать свой страх, но чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Котёнок совсем испугался лифта и стал громче мяукать. Я взяла его на руки и прижала к груди, отдав корзинку Ною.

– Скоро будем, – тихо сказал Ной, словно прочитав мои мысли. – Почти на месте. Цифры на табло продолжали расти: 35, 40… Наконец лифт замедлил ход и плавно остановился. Двери отворились, открывая вид на роскошный коридор пентхауса. Мы прошли ещё немного, и он, приложив электронный ключ открыл дверь. Я крепче прижала к себе котёнка. Двери наконец открылись, и меня встретила не просто квартира, а произведение искусства. Главная деталь – огромные окна с видом на Гудзон, которые создают ощущение, будто я стою на краю пропасти. Воздух замер в моих лёгких. Вместо восхищения перед глазами сразу вспыхнула паника.

«Боже мой, как же высоко! 45 этаж, а наверху ещё столько же этажей. Не смотри вниз, не смотри вниз! Это просто окно, это нестрашно!» – успокаивала я себя, но казалось, что я стою на краю обрыва. У меня закружилась голова.

«Я сейчас упаду. Нужно уйти отсюда. Сейчас, сейчас, сейчас… Только бы добраться до дивана! Я помню свой спуск в автолюльке с четвёртого этажа офиса, когда я умирала от страха, а тут 45 этаж!»

Я понимаю, что нахожусь в безопасности, что стекло прочное, есть охрана, и, скорее всего, камеры, но разум отказывается успокоиться. Страх иррационален и подавляет здравый смысл.

– Ной! – я сжала руку Ноя сильнее.

Ной, видя мой страх, обнял меня, предложил отойти от окна и посидеть в более уютном месте.

– Марина, давай я тебе покажу твою комнату, гардеробную и всё остальное. Ты можешь пока не подходить к окнам. Я постараюсь через час-два забежать, хорошо? – сказал Ной, успокаивая меня. Ноги вдруг стали ватными, будто земля уходила из-под них. Возникло нестерпимое желание ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Лёгкое покалывание в висках переросло в навязчивое головокружение. Голова сразу закружилась, мир потерял чёткость, и возник страх потерять равновесие. Всё вокруг показалось нереальным, будто я смотрю фильм, а не стою в квартире. Это сюрреалистичное зрелище вызвало ощущение отстранённости от реальности. Ещё эта тишина в огромном пространстве только подчёркивала высоту и создавала ощущение изоляции.

– Беги, Ной, я справлюсь, иди! Я привыкну! – кивнула я ему, слегка улыбнувшись. Он ушёл, и я стала знакомиться со своим новым домом. Дизайн резиденции Ноя был в стиле лофт, который сочетал в себе индустриальную эстетику с современным комфортом: высокие потолки, кирпичные стены, открытые балки. Но всё это дополнено современным дизайном и дорогими материалами: полы из состаренного дуба, камин, облицованный белым каррарским мрамором. Огромная гостиная разделена на зоны: зона отдыха с камином и видом на реку, обеденная зона с огромным столом из цельного куска дерева и кухня, спроектированная по последнему слову техники.

Большая спальня расположена в глубине квартиры, вдали от шума города. Здесь тихо и спокойно. Огромная кровать с балдахином, мягкий ковёр под ногами и, конечно же, вид на Гудзон. Можно часами лежать и наблюдать за тем, как проплывают баржи и лодки. Рядом – просторная гардеробная с автоматизированной системой хранения одежды и обуви. Чуть дальше – его отдельный кабинет с библиотекой и рабочим столом из ценных пород дерева, который переходит в самое сокровенное – в его художественную мастерскую, пахнущую красками и свежим деревом.

Гостиная, столовая и кухня плавно перетекают друг в друга, образуя единое пространство для развлечений и отдыха. Зонирование достигается за счёт расстановки мебели, ковров, освещения и разных уровней пола. Ванная комната – настоящий спа-салон: огромная ванна из камня, тропический душ, сауна. И все это с видом на реку. Можно представить себя где-нибудь на Бали, а не в Нью-Йорке. И, конечно же, терраса. Огромное пространство с видом на Гудзон. Здесь можно устраивать вечеринки на закате или просто сидеть и медитировать, слушая шум воды.

Квартира была украшена произведениями современного искусства – картинами, скульптурами, инсталляциями. Коллекция отражала вкус Ноя и его понимание прекрасного. Система «умный дом», управляющая освещением, отоплением, вентиляцией, безопасностью и развлечениями контролировалась с помощью планшета или смартфона. Многоуровневое освещение с использованием точечных светильников, люстр, торшеров и бра позволяли создавать различные атмосферы. Дизайнерская мебель от известных брендов сочетала комфорт и стиль: кожаные диваны, кресла необычных форм, столы из дерева и металла.

Эти апартаменты – не просто дорогая недвижимость. Это образ жизни. Это возможность жить в самом сердце Нью-Йорка, но в то же время чувствовать себя оторванным от суеты и шума. И самое приятное: офис Ноя в шаговой доступности, а значит, он не будет вдали от меня, и ему будет комфортнее работать, а не стоять в пробках. Он руководил своим хедж-фондом прямо на North Moore Street. Удивительно, как легко совмещать карьеру и личную жизнь, когда все, что тебе нужно, находится под рукой.

Это была не просто квартира, а отражение его характера и жизненной философии. Это его личное пространство, где он может расслабиться, вдохновиться и насладиться жизнью. Я целый час ходила по его музею с открытым ртом и котёнком в руке, который широко раскрыл глазки и уже не плакал, а полагался на мои руки. К окнам я больше не подходила, потому что, сделав шаг ближе, уже ощущала, что мне надо сесть на пол и не вставать или ползти куда-то, поэтому я ходила «по стеночке». Я не понимала, где моя спальня. Их было две: одна, как я думала, большая и с мастерской, а другая, что на другом конце, – предназначалась мне, потому что в ней было много цветов, пакетов с одеждой и коробки, до которых у меня сейчас не доходили ни руки, ни ноги. Я устала от всего этого великолепия настолько, что кружилась голова. Высокие потолки делали своё дело. Я решила прилечь в своей комнате и не поняла, как уснула.

Очнулась я уже в темноте, когда мяукал котёнок, который боялся нового дома и прижался ко мне куда-то в живот. Я стала его доставать и увидела, что рядом спит Ной. На телефоне было одиннадцать вечера, и мне сильно хотелось пить. Где мне взять воду, я не знала. В моей спальне стояла темнота, но в самой квартире был полумрак, и я решила, что надо поискать воду. Я села на край кровати с котёнком, и тут же почувствовала руку Ноя.

– Ты проснулась, моя спящая красавица?

– Да, Ной, я всё опять проспала, хочу пить с котёнком и не знаю, где вода. Отнеси нас.

Ной тут же подскочил, взял меня на руки и понёс в столовую.

– Я ужасно соскучился, пока ты спала, и напугала меня.

– Почему?

– Я звонил тебе, ты не отвечала. Я прибежал, а ты спишь, и ушёл опять в офис. Уже закончил работу, а ты опять спишь! Моя любовь, а я тебе эклеры принёс, как ты любишь! – начал он целовать меня, пока я просыпалась у него на руках. Ной напоил меня водой и налил котёнку молоко, не выпуская меня из рук. Потом носил меня по квартире и всё мне показывал, рассказывая всякие интересные истории.

Столовая и кухня Ноя сочетали в себе роскошь, функциональность и комфорт. Здесь все продумано до мелочей, чтобы создать идеальную атмосферу для отдыха, общения и наслаждения жизнью. Здесь царила атмосфера элегантности и сдержанной роскоши. Большое внимание уделялось материалам: натуральное дерево, металл, кожа, стекло.

Огромный двухдверный холодильник из нержавеющей стали выглядел как продолжение стены: «умный холодильник» сам заказывает продукты, когда те заканчивались. В холодильнике был целый супермаркет продуктов на любой вкус. Я не могла сразу всё это разглядеть и дать оценку, потому что пребывала в состоянии невесомости и лёгкого ступора.

– Ной, я хочу, чтобы ты носил меня на ручках сегодня. Я хочу привыкнуть и не бояться высоты!

– Я всю жизнь об этом мечтал, любовь моя! Это всё только твоё и для тебя, моя жена! – оголил он мою грудь и начал её целовать, отчего я снова поплыла. Моя грудь в период беременности словно обезумела и всегда просила ласки. От рук Ноя я сходила с ума и вновь хотела его.

– Нас не видно в окна?

– Нет! Только мы всех видим! Я хочу тебя! Я весь день терпел! – шептал мой неутомимый Ной мне в шею.

– Дай мне эклер! – попросила я и сразу съела три штуки, запивая молоком, а он смотрел на меня глазами, полными желания, и облизывал свои губы, как перед охотой, посадив меня на высокий барный стул. Мы сидели напротив и дразнили друг друга в предвкушении новой любовной игры, которую придумывали на ходу. Я откусывала эклер, облизывая губы и смотрела, не отрываясь на него, наклонившись вперёд так, чтобы он полностью видел мою грудь. На высоком стуле мои ноги полностью оголились. Синий шёлковый сарафан, который мне купил Ной, был безумно сексуальный: открытый верх и многослойность низа будоражили воображение. Я пила молоко и вновь облизывала губы, и видела, что Ной готов опять наброситься на меня и порвать мой красивый сарафан. Я медленно встала, делая шаги назад, как будто сейчас убегу от него. Он понял, что я играю, и поймал мою волну. Я побежала по квартире, не зная куда, а он со смехом за мной.

– Нет, только не этот сарафан, Ной! Я сама сниму, не рви его!

– Давай раздевайся! С тебя стриптиз!

– Хорошо! Хорошо! Только не трогай меня, а то это уже будет не стриптиз! – смеялась я, бегая от него с эклером в руке вокруг большого стола.

– Сядь, Ной! Я сама всё сделаю! Ты хищник и самый настоящий кракен! Ты понял! – кинула я в него подушку и захохотала вместе с ним. Наши игры были безумными, и нам нравилось сходить с ума.

– Всё, всё, всё! Начинаю стриптиз! – смеялась я и села на высокий стул. Он уселся напротив меня на диван и ждал.

– Расскажи мне что-нибудь, как тогда на яхте, где я опозорился перед тобой!

– Не придумывай, ничего ты не опозорился! Так бывает часто у мужчин! – начала я с ним заигрывать.

– Когда я училась, мне нужно было помыть пробирки в лаборатории по биологии, – начала я свой рассказ, а Ной уже был готов и терпел, прикрываясь руками. – Я закрыла дверь изнутри на ключ и оставила его в замочной скважине, – говорила я ему томным голосом, постепенно снимая лямки сарафана, оголяя плечи. Ной тяжело задышал и замер. Я не могла дождаться от него слова «А дальше!», и продолжила, одновременно медленно расстёгивая верхние пуговицы сарафана одну за другой. Я продолжала:

– Ключ стал дёргаться, и кто-то пытался открыть дверь, проворачивая ключ из стороны в сторону. Ключ упал на пол, дверь открылась и…, – не успела я договорить, как Ной подскочил и утащил меня на мягкий ковёр на полу.

– Всё, не могу больше, я хочу всё разрабатывать перед родами! – засмеялся он, утопив меня в своих поцелуях. Сарафан остался цел. Он просто упал на пол.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

БЕСПРЕДЕЛ

Утром я кормила Ноя завтраком перед работой в его футболке с надписью: «Ной не ныл, и ты не ной!» У него было бесчисленное количество маек и футболок со смешными принтами. Можно было читать и смеяться весь день над остроумными надписями.

– Зачем вы носите эти безумные галстуки, которые душат весь день? Я бы уже задохнулась и исчесалась вся давно! – спросила я Ноя, поправляя ему воротничок, ослабила галстук и расстегнула верхнюю пуговицу. – Это же невозможно! У тебя уже синяя шея, как у дохлой курицы! – Ной вспрыснул, допивая кофе.

– Забыл опять покачаться! – ответил Ной, находясь на своей волне. – С тобой я стал забывчивым, потому что думаю о тебе всё время!

– Ной, это потому, что ты в меня влюбился, понимаешь? – ответила я, поправляя его волосы. – Ну-ка, посмотри на меня! – засунув ему в рот кусочек сыра. – Теперь ты похож на человека!

– Ах да, чуть не забыл! Вчера весь день звонил испанец и спрашивал, почему ты не вышла на работу? – засмеялся он.

– О боже! Я про него совсем забыла! Скажи ему, чтобы он уволил меня! Он тебе звонил? И что? Вы поговорили?

– Да! Он долго просил прощение у меня и сказал, что завязал с выпивкой, и просит, чтобы ты его разблокировала, потому что хочет тебе звонить.

– А ты? – поинтересовалась я.

– Слушал и молчал! Ты ему обещала приехать?

– Я ему предложила меня уволить, чтобы я ему мозг окончательно не вынесла!

– Съезди с Крисом, проветрись. А что у него там случилось? Зачем ты вдруг понадобилась?

– У него там полный хаос. Секретари плачут, жалуются. Честно говоря, у меня нет желания ехать и наводить там порядок. И ещё я сказала ему, что не буду у него бесплатно работать! А он вчера, видимо, ждал меня после обеда, когда я ему намекнула о приезде, чтобы он отстал, а я спать легла и забыла о нём.

– Он настаивает! – допивал кофе Ной.

– Ещё бы! Наверняка, вчера устроил там целый аттракцион невиданной щедрости, чтобы умыть меня! – ответила я. Почему-то я сразу разозлилась, подумав о Саше.

– Так что ты решила? Что ему сказать? – переспросил Ной.

– Я не знаю, Ной, помоги мне, что мне надо сделать? – заныла я, засовывая ему в рот оливку. – Я не поеду прямо сейчас утром, как он хочет: «Такие правила, бе-бе-бе, ты должна как все ля-ля-ля..я твой Санечка…!» – передразнивала я Сашу. Ной засмеялся.

– Ной, давай сегодня вечером посмотрим фильм про Скарлетт, пожалуйста! Я по ней соскучилась!

– Конечно, моя душа, тем более что ты её копия! – ответил он, целуя мои пальчики. – Так что с испанцем?

– Оооой! – закатила я глаза, – ладно, я его разблокирую и напишу, что приеду, как соберусь.

– А мне будешь звонить каждые два часа, чтобы я был спокоен, хорошо? Кристиан приедет и поможет тебе! Обязательно позвони, как будешь в офисе! – сказал Ной, посмотрев на меня с беспокойством в глазах. Он ушёл, оставив меня одну в своём дворце. Я немного освоилась, но ещё не разбирала свои вещи и подарки Ноя, решив заняться этим вечером. Сашу я разблокировала, но позвонила Кристиану, а не Саше. Кристиана я позвала с собой, а Саше вообще решила ничего не писать и не звонить, а приехать в офис спонтанно и внезапно.

Надев свой любимый прикид: широкие серые штаны, серый лонгслив, высокие кроссовки, распустив волосы и сделав лёгкий макияж, я ждала Криса. С собой я взяла только телефон Ноя. Ной перевёл мне на карту приличную сумму денег, поэтому я ничего не брала с собой. Приехал Кристиан. Увидев мой экстравагантный наряд, он усмехнулся и, по-свойски, выставил кулак для приветствия, словно я была частью его компании, как это принято на молодёжных вечеринках.