Русский испанец. Книга вторая. Мара

Кристиан, опередив меня, побежал в каюту, чтобы осмотреть её до меня. Убедившись, что никого нет, я зашла, закрыв за собой дверь. Крис остался сидеть за дверью на полу. Он продолжал работать, и я представила, что видит, слышит, чувствует этот мальчик, так близко видя мою личную жизнь. Мне стало не по себе!

Наконец, я прилегла, потому что моя спина раскалывалась от усталости. Компания продолжала праздновать: визжали женщины, играла клубная музыка, пускались салюты, и слышны были крики пьяных мужчин. Через некоторое время голоса стали тише, и кого-то уже провожали. Я услышала разговоры женщин. Они не знали, что розовая каюта через стенку со мной. Я легла лицом к стене, рисовала пальцем узоры на стене и слушала их диалоги. К тому же соседние окна были приоткрыты, ночная тишина, и всё было прекрасно слышно. Их было трое, и по визжащему голосу рыжухи я поняла, что она одна из них.

– Ты видела, в чём она пришла? Это же ужас! Откуда она? Из Испании? Там все так одеваются? Ужас полный!

– Я вообще не знаю, что нашёл в ней Ной. У неё же нарощенные ресницы и грудь!

– Почему нарощенная?

– Грудь не может так стоять, как у неё! У неё точно импланты! Вы видели, она пришла без трусов на выставку? Совсем чокнутая!

Женщины переодевались в розовой комнате, примеряя наряд за нарядом в общем шкафу, отчего смеялись и радовались новым примеркам.

– Вы видели испанца? Какой конфетка! У него через брюки видны плавки, а в них… ой, меня всю аж трясёт уже! Сегодня он будет моим, это точно! Он на меня как посмотрел сегодня, я сразу его захотела! Тем более его испанка сейчас спит со своим новым молодым любовником из Греции.

– Он тоже конфетка, ещё и такой сладенький и молоденький! Везёт же дурам! Почему ей всё и за что?

– А Ной не спит уже с ней?

– Нет, конечно! Она уже ему быстро надоела. Ты же его знаешь? Он никого не держит долго рядом с собой, от силы три-четыре дня! Ты помнишь Камилу? Он её прогнал на третий день! Мы её еле успокоили с девчонками, так она до сих пор сохнет по нему, а эта ведьма приехала с испанцем, а не с Ноем! Он её тоже выгнал!

– Эта Мара на меня сегодня как посмотрела своими безумными глазами, что я вся содрогнулась. Говорят, она колдунья какая-то. Кошмар, где они её нашли? В какой провинции?

– Она даже с нами за столом не захотела сидеть! Сидела, как пугало, на кресле со своим красавчиком греком!

– Ну вроде всё померила! Девчонки, пошли, нас мужчины ждут!

– Подождите! Я сниму этот балахон, он любит, когда нет ничего, чем что-то! Райан обещал прокатить на катере, пошли! – они, смеясь, убежали.

«О боже, какие тупые курицы!» – думала я над их разговорами и не заметила, как уснула от усталости. Мне опять снился один и тот же сон: зелёный луг, много полевых цветов, солнце и голубое бездонное небо. Я вижу своих деток. Они бегут ко мне с кудряшками и зовут меня. Я протягиваю к ним руки и улыбаюсь, и один из них падает в траву, а потом и второй. Я не вижу их и прихожу в ужас. Начинаю их искать и не нахожу. Меня душат слёзы. Открыв глаза, я резко села в кровати, как будто меня ударило током. Меня сразу насторожил этот сон, который снится перед чем-то плохим и неприятным, тем более моя интуиция ещё до яхты постоянно удерживала меня от чего-то неприятного. Меня даже кинуло в жар от этих мыслей, и я попила воды. На яхте стояла тишина, и на часах было два часа ночи. Я вышла из каюты. Внутри стояла мёртвая тишина. Все каюты были настежь открыты. Я даже не поняла, где все, но, решив, что все разъехались, поднялась наверх. На берегу я увидела свою «бэху», в которой сидел Крис и что-то смотрел в телефон, потому что освещалось его лицо.

«Странно, где все? Может быть, уехали куда-то?» – думала я, осматривая верхнюю палубу, на которой никого не находила. Проходя мимо кресел в задней части яхты, я увидела на полу полоску света и голос Саши. Он что-то тихо говорил кому-то. Это была каюта персонала, куда обычно не заходят гости. Я открыла дверь.

У меня сразу перехватило дыхание, и, казалось, оно совсем остановилось!

В совсем небольшой каюте, на диванчиках, между которыми стоял стол, сидели друг напротив друга Ной и Саша. На коленях Ноя, который был лишь в одних плавках, сидела та самая безобразная конопатая рыжуха с фигурой гусеницы в золотом купальнике bikini-set с тремя полосочками, едва прикрывая свои соски на отвисшей груди. Он придерживал её за талию и поил через трубочку коктейлем, а её голые ягодицы потрясывались от смеха. Она обхватила его за шею, прижавшись к его голове. Абсолютно такая же картина была с Сашей. Он в одних плавках придерживал за оголённую ягодицу женщину, подружку рыжухи, с большим ртом, которая сидела у него на коленях в таком же купальнике bikini-set только чёрного цвета. Он также поил её через трубочку, только она положила свою голову ему на плечо.

Была весьма интимная, трогательная обстановка. Шла тихая беседа. И создавалось впечатление, что женщины сидели у мужчин на коленях после интимных игр, потому что все четверо были максимально расслаблены.

Я стояла и смотрела на них в полном оцепенении, закрыв рот двумя руками и с ужасом в глазах. Меня сразу окатило ледяной волной. Сердце заколотилось, как бешеный зверь в клетке. Реальность поплыла, исказилась, и в горле застрял крик, немой и беспомощный. Я замерла, воздух обжигал лёгкие, а в глазах плескался животный ужас. Дыхание сбилось, в висках застучало.

Двумя руками вцепившись в собственное лицо, я пыталась удержать в себе этот взрыв эмоций. Пальцы дрожали, а под ними пульсировал страх, первобытный, всепоглощающий. Всё вокруг померкло, остался только этот кошмар, эта невыносимая правда. И ноги сами понесли меня оттуда, где остановилось время.

«Бежать, бежать без оглядки! Разнести эту проклятую яхту в щепки, уничтожить источник этого кошмара!» – мои мысли превратились в хаос.

Все увидели меня и замерли, а я уже неслась всё громить и рушить. Я бежала, лишь бежала, сжигаемая изнутри яростью и отчаянием. В каждом шаге – взрыв, в каждом вздохе – проклятие. Куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда, лишь бы не видеть, не знать, не чувствовать… С этим ужасом в глазах я не знала, куда бежать. Я готова была разнести яхту, ну или взорвать, если не получится разнести. Моя реакция была как у быка на красную тряпку. Перед глазами стояла только красная пелена и ничего больше.

– Пошли вон! – рявкнул Ной подружкам, и они быстро убежали с яхты в купальниках бикини, сверкая оголёнными задницами.

Ной сразу побежал за мной. Как обезумевшая, я носилась по палубе, совершенно потеряв рассудок. Вслед за мной, пытаясь уследить, метались Саша с Ноем. В голове у меня стояли образы, смешавшиеся в нечто невообразимое: Ной с его рыжей бабой и Саша с такой же шлюхой на его коленях – были для меня воплощением ада.

Сперва я побежала вниз, в розовую комнату, взяла в охапку кучу вещей для гарема с трусами и купальниками, поднялась наверх и всё выбросила за борт. Побежала за другой партией, и опять всё плавало в воде. Потом в ход пошла вся косметика, фены, полотенца, которыми только что вытирались их женщины. Я всё сложила в большую корзину и тащила волоком наверх по лестнице.

Ной увидел мои старания и помог мне её затащить наверх, и даже помог вместе с корзиной всё выбросить в воду. Третий раз я уже искала глазами по розовой комнате и за её пределами, что можно ещё выбросить или хотя бы разбить. Я бегала и просто выла в небо, потому что не могла сказать ни одного слова. Я не могла остановиться совсем, продолжая метаться по нижней палубе, по каютам, нашла кучу разбросанных пледов, которые тоже вынесла на палубу, и они плавали на воде. Я бегала, как чертёнок, по палубе, с распущенными волосами, которые метались из стороны в сторону, закрывая мне лицо и лезли в рот. Я была мелкой фурией в широких штанах и лонгсливе, нагоняя ужас всем вокруг.

Ной упал на колени, протягивая мне руки и пытаясь что-то объяснить. Я не обращала на него внимания и продолжала чинить безумие. Поднялся на яхту Крис, не понимая, что происходит, слушал, смотрел и ждал команды. Мне казалось, Саша стоял и наслаждался моим состоянием и нашей предстоящей ссорой с Ноем в одних плавках и пластырем на боку.

«Возможно, он всё сам это спровоцировал!» – думала я на ходу.

На верхней палубе я собрала в кучу все цветы с вазами и конфетами, которые тоже улетели в воду. Следом полетели бутылки с шампанским, виски и пивом. Одну бутылку с шампанским я открыла, встряхнула и направила фонтаном на Ноя и Сашу. Пробка в кого-то из них точно попала в цель, потому что я слышала её щелчок. Шампанское полилось на их головы фонтаном.

Я обезумела настолько, что не понимала, кто я и человек ли вообще. Во мне враз проснулись все звери и животные, и каждый тянул меня в свою сторону. Я чувствовала, как кожа натягивается, словно собираясь лопнуть, как кости перестраиваются, треща и корёжась от непривычной нагрузки. Память рассыпалась на осколки, в которых мелькали то оскал волка, то грация пантеры, то холодный взгляд змеи. Я пыталась ухватиться хоть за что-то человеческое, за слабое эхо своего прежнего «я», но звери во мне были голодны и сильны. Они требовали выхода, требовали свободы, требовали крови. Запах земли ударил в нос, и по телу пробежала дрожь. Хотелось бежать, охотиться, рычать на луну. Но где-то в самой глубине, заглушённая звериным хором, ещё теплилась искра сознания. И эта искра отчаянно цеплялась за жизнь, за надежду вернуть себе себя…

Я продолжала громить всё на яхте. Дальше последовало разноцветное мороженое в вазочках, которое тоже летело в головы предателей. Я продолжала метаться из стороны в сторону:

– Марина, прости меня! Я тебя люблю! – чуть не плача, умолял Ной и ползал за мной на коленях в одних плавках, а я, перепрыгнув через него, уже неслась к столикам, где стояли тарелки с фруктами. Сперва фрукты с моим рёвом зверя обрушились на Ноя. Видя ухмылочку Саши, я взяла ананас и швырнула в него, попав ему в грудь, потом закидала его апельсинами, и даже досталось Крису, который стоял в стороне и поймал один из них рукой. Я с ноги переворачивала все столы, стулья, кресла и шезлонги на палубе, пиная всё, что мне мешало и на что падал взгляд. Мой гнев был подобен цунами, сметающему всё на своём пути. Ветер хлестал по лицу, но я его не чувствовала. Только ярость клокотала внутри, подталкивая к еще большей разрушительной силе.

И лишь одно удерживало меня от полного уничтожения: где-то глубоко внутри, в самой тёмной бездне сознания, слабо теплилась мысль: «Что я делаю?». Крошечный, но упрямый росток сомнения пробивался сквозь бурю безумия, заставляя на мгновение остановиться и взглянуть на плоды моего разрушения. Но тут же ярость вновь захлестывала и волна разрушения постепенно останавливалась.

Я была в бешенстве и метала молнии, пока совсем не выдохлась. Обессиленная, остановилась, смотря в никуда. Открыв рот, я с трудом дышала, мотала головой и возмущалась. Моя волна забвения и полусна постепенно и верно накрывала меня. Я сразу почувствовала её пелену, и ярость медленно отступала, приводя меня в иное состояние: долгого, затяжного или вечного ступора. Я знала, что буду долго выходить из своего состояния, если вообще смогу выйти.

Яхта была перевёрнута вся, и на ней творился настоящий хаос. Я замерла, опустив беспомощно руки. Они висели, как плети.

Ной подполз ко мне на коленях:

– Марина, любимая, ничего же не было!

– Было, Ной, было, – посмотрела я на него, тихо отвечая.

– Я не изменял тебе! Ничего не было. Они просто сидели у нас на коленях, вот и всё! – умолял он меня.

– Да, Ной, они просто сидели, – я стала ещё громче повышать голос, переходя на крик, глядя ему в глаза, – но ты сам захотел и посадил её голую задницу к себе на колени, когда я спала вот за этой стеной на твоей чёртовой яхте! Ты сам её поил из своих рук коктейлем и хохотал вместе с ней, сам захотел потрогать её тело и не отрывал своей руки от её кожи, потому что хотел её пощупать, а до этого, скорее всего, оттрахал её, а буквально пару часов назад ты целовал мою грудь. Это и есть измена, Ной! Измена не у тебя в трусах, она в твоей голове, понимаешь? Вот здесь! Смотри сюда, урод, куда я показываю! – била я миллиардера по лбу со всей силы с новой волной ярости. – Да! Вот так просто, Ной! Представляешь? – Ной весь согнулся под моим натиском. С ним так никто и никогда не обращался.

Он взял мою руку, смотря на меня красными глазами. Я вырвала руку и дала ему пощёчину. На лице появились следы моих пальцев.

– Ты мне изменил! Ты понимаешь или нет?

– Марина, посмотри на меня! Я тебе клянусь! Любимая!

– Я не верю ни одному твоему слову! Ты мне изменил! Ты! Вот и всё! – отчеканила я ему, вскинув руки вверх. – Я ненавижу тебя! И никогда не подходи ко мне! – громко крикнула я ему в лицо и рукой отмахнула его голову в сторону.

– Мариночка! Поверь мне! – тянул он ко мне руки.