Анамнезис. Том 1

Да, тут есть так называемый суд и тюрьма в подвале. Долго там не сидят. Плётки, вода и сырая темнота. От двух десятиц до шести. Про большие сроки Дана не слышала. Поселение торгует слабеньким яблочным вином – сидром и крепкой кедровой настойкой. Купцы же привозят ткани, металл и алхимию. Про последнюю девушка не знала ничего.

Вокруг дома Фриона, расположен яблоневый сад. За ним, по ту сторону от нас, само поселение. Там в каменных домах живут простые и знатные люди. Девушка там не была. Рабов для уборки и готовки забирают, меняют или выгоняют постоянно. Часть из них, кто помоложе родилась уже здесь. Невольников захватывали в войнах и набегах. Раньше в округе было много поселений. Теперь осталось только наше и лесников, расположенное ближе ко тьме. У нас вроде перемирия и торговли, а имперская всласть, сюда ещё не добралась.

Про тьму и свет, рассказчица ничего не знает. Всегда так было. Точнее, после прихода Двуединого девятьсот восемьдесят три года назад. Тогда пришли тьма и свет. Дана про это читала давно и уже позабыла подробности. Двуединому поклоняются и строят храмы. Даже среди их рабских бараков, возвели маленькую церквушку. Святой отец, служащий в ней, говорит, что нападение тварей происходят из-за того, что люди утратили веру в истинного бога-создателя и так он нас наказывает. Многие с ним не согласны, в том числе и Дана, но есть люди, которые искренне верят, что однажды Двуединый нас простит и воцарится мир на всей земле.

Девушка разуверилась в учениях священника, когда пришедшие со светлой стороны кабаны, больше десяти лет назад, прорвались и убили много человек, пока с ними смогли справиться. Среди них было два совсем молодых парня, ученика святого отца и три девушки, проводившие все свободное время в церкви. Детское воспоминание с истерзанными телами, твёрдо засело в памяти и напрочь отбило веру в справедливого бога.

Твари с обоих сторон продолжают периодически нападать. Со стороны тьмы всегда днём, со стороны света, только ночью. Люди, животные и птицы, зашедшие за тот самый край, по которому как говорят прошёл я, каким-то образом преображаются в нечто неестественное и жуткое. И те и другие приходят убивать людей. Чаще всего удачно. Последний раз, четыре с половиной десятицы назад приходила тьма, в основном волки, большие и сильные, быстрые и смертоносные. Потеряли семнадцать человек.

Мы уже подошли к дому, который стеной примыкал к яблоневому саду. Одно дерево кроной прикрывало часть крыши дома. Подсадил девушку, и та ловко забралась на крышу, укрывшись в ветвях. Тут сзади я услышал лошадиный ржач и окрик:

– Место тебе указали, почему здесь, – всадник, тот же, что встретил нас у ворот, когда я пришёл со Лбом и компанией, продолжил, – раб должен склониться перед вышестоящем.

Нет во мне рабского повиновения. Не наказывали меня плетями и жуткими тюрьмами. После лёгкой победы над дровосеком с группой поддержки я чувствовал силу и уверенность для новой драки.

Всадник, не дождавшись, полагающегося раболепия с моей стороны, снял с пояса, скрученную плётку. Вот я и напросился. Золотые искорки пробежали по телу всадника, на миг окутали его. Он взмахнул своим кнутом, и растрёпанный искрящийся кончик бросился в мою сторону. Время потекло тягуче, тело снова двигаясь с неохотой. Появилась ноющая боль в районе затылка. Сосредоточившись, с неимоверным усилием, преодолевая сопротивление, вдруг ставшего упругим, воздуха, я поднял руку и схватил край приближающегося кнута, быстрее, чем он коснулся моего тела. От ладони к локтю пробежали покалывающие молнии. Боли не было, но промелькнул страх. Это же электричество, оно убивает. Затылок снова вспыхнул. Не понимая, что делаю, я очень захотел, чтобы электрические разряды побежали обратно к телу всадника. Чудо, вопреки здравого смысла, произошло. Я чувствовал, как некая энергия перетекла от нападающего ко мне.

Молнии, крупные, извилистые, теперь хлестали непрошенного врага. Конь возмущённо заржал, встал на дыбы и скинув седока, ускакал прочь. Мой противник лежал и трясся в судорогах, не в силах выпустить кнут. Пришлось это сделать мне. Разжал руку и выпустил плеть. Золотые электрические разряды рассеялись. Медленно и осторожно я подошёл, к уже явно мёртвому всаднику. Кожа рук и лица была сожжена до черноты, вместо глаз пустые провалы.

Что это было?

Я убил человека. Нужно бежать из поселения, с твёрдой уверенностью вспыхнула мысль в голове. Дана, как быть с ней? Я не хочу её бросать. Она для меня сейчас самый близкий человек. Всего лишь вечер, проведённый рядом с ней, дал мне понять, что я не хочу терять её.

– Ты жив? Вы маг? – услышал я с крыши, голос девушки.

Подошёл и оперся спиной о ствол дерева.

– Простите, вам меня не видно, но я на коленях. – продолжила Дана.

Я опомнился, услышав сдавленный всхлип девушки. Она спустилась с крыши и неудачно спрыгивая, приземлилась на больную ногу. Повернувшись на звук, увидел Дану, стоявшую на коленях, низко склонив при этом голову, практически касаясь лбом земли.

– Ты чего, – непонимающе спросил я, делая при этом пару шагов к ней, подходя ближе, – это всё тот же я, с которым ты общалась весь вечер.

– Простите, простите, я не хотела оскорбить вас своим присутствием, – не поднимаясь и все так же несмотря на меня, быстро затараторила она. – если мне будет дозволено, я сейчас же скроюсь с ваших глаз.

– Эмм, – не зная, что делать начал я, – может у вас тут порядки такие, но мне это не нужно, – присев перед ней на корточки, бережно, пальцами за подбородок поднимая её голову, чтобы смотреть в глаза, повторил, – это тот я, который помог тебе натаскать воды, заступился в столовой, не бойся меня.

Большие, полные слез глаза смотрели на меня с затаённой надеждой, не веря и сомневаясь. По пыльным щекам бежали солёные ручейки. Она боялась, но очень хотела поверить в чудо. Не придумав ничего лучше, я быстро поцеловал девушку в губы. Краткое прикосновение мягких и чуть влажных губ, утвердило меня в мысли о том, что я не хочу бросать здесь эту девушку. Но теперь вопрос в другом, захочет ли она отправиться со мной. Миг счастья нарушило осознание того, что сейчас случилось. Мою приветливую улыбку смыло понимание, произошедшего убийства.

– Нужно спрятаться, – кивнул я на обугленное тело, – это была самозащита, но думаю местным хозяевам такого объяснения будет недостаточно.

– Вы хотите, чтобы я пошла с вами, – запинаясь выдала Дана.

– Сейчас, я хочу, чтобы нас не увидели на месте преступления, – покачал головой я, понимая, что нормально, без раболепия и страха, ей ко мне относится будет тяжело.

Коснувшись пальцами своих губ, девушка мотнула головой, будто разгоняя ненужные мысли и неуклюже встала на ноги. Поклонившись, она сказала «идёмте» и, хромая, сквозь боль заторопилась вдоль стены, примыкающей к деревьям. Через несколько десятков шагов она остановилась и вскрикнув рухнула. Сама себе зажав рот. Сидя на земле, прижалась спиной к дому. Я опустился рядом с ней и, почувствовав, как девушка вздрогнула, шёпотом спросил:

– Что ты знаешь про магов, кто был тот всадник и почему ты меня так боишься, всё же было хорошо? – помолчав добавил, – мне так казалась. А если ты ещё раз встанешь на колени или скажешь мне вы, то я обижусь, – последнее прозвучало наверняка устрашающе, а не в шутку как планировал, от чего я с силой растёр лицо руками и в очередной раз повторил, – относись ко мне так же, как до этого, – головой указал в сторону откуда мы прибежали.

– Простите. Маги – это элита общества, – как прилежная ученица, начала отвечать Дана, – Они создают законы и помогают правительству. Тот всадник – маг, начальник охраны поселения. Боевой маг стоит целой армии. Редкий человек может позволить себе равное общение с обладателем силы. Про магов, прошедших по краю, я ничего не знаю, но бывшие наделённые силой люди, изменённые, бесчувственные, самые жестокие и опасные противники, которых посылают за нами оттуда, – она покачала головой указывая на тёмное и светлое небо, видневшиеся сквозь ветви деревьев. Я же простая и бесполезная рабыня из далёкого поселения, вы вольны делать со мной всё, что пожелаете, – увидев, как я закатил глаза, поправилась, – сделаю все, что прикажешь.

– Стой, – прервал я попытку девушки встать на колени. – Ты мне симпатична, добра, помогла в каком-то смысле. Не знаю как у вас тут положено, но то, что говоришь ты мне не нравится. Предлагаю быть моим спутником и другом, а не преданной рабыней. Никаких приказов и преклонений. Совместное обсуждение действий в ситуациях как эта, – кивок в сторону обгоревшего тела. – Только если ты этого на самом деле хочешь. Я в любом случае покину это место. Мне бы очень не хотелось оставлять тебя здесь. Я не обижу тебя и не воспользуюсь и хочу, чтобы ты мне верила.

Солнце уже зашло, я плохо различал лицо Даны. Она вздрагивала. Плачет что ли? Тревожный колокольный звон, прервал паузу. Девушка подняла на меня глаза.

– Нападение, – с ужасом в голосе произнесла она.

Глава 6

Я вскочил, готовясь, ещё даже не понимая к чему. С таким сковывающим страхом об обычных вещах не говорят. Ночь уже наступила. Значит со стороны светлого неба пришла какая-то нечисть. Вспомнив, неуловимо быстрые движения черного оленя в лесу, его пробирающий взгляд огромных, пустых, абсолютно белых глазниц, меня передёрнуло. Однако мозг работал быстро. В голове зрел план.

– Что мы должны делать во время нападения? – спросил я Дану.

– Не зависимо от статуса, всем велено прибыть на звук колокола, – находясь в каком-то заторможенном состоянии, отстранённо, явно кого-то цитируя, произнесла она. – Раненых и убитых по возможности доставляют туда же. Если пришлые вторглись слишком глубоко в поселение, колокол переносят дальше. Маги, изучающие лечение, могут в каких-то случаях даже оживить недавно убитых, но последние, это только слухи.

– Ты со мной? – спросил я, и увидев неуверенный кивок, твёрдо произнёс, – Бежим, – настала пора, воплощать мой план.

Я подхватил потерянную девушку на руки. Она на автомате закинула руку мне за шею. Выйдя на дорогу, на место убийства, побежал по закоулкам на звук не замолкающего колокола. Девушка была худая и хрупкая, бег с ней на руках, не доставлял неудобств, да и усталости я вовсе не чувствовал.

Петлял в поворотах, пока не пристроился за бегущей впереди троицей. Они вывели нас на небольшую площадку с колоколом, подвешенном на столбе и тремя кострами вокруг. Люди метались из стороны в сторону, разносились указания и призывы. Все это, определялось мной, как паника. Примчавшийся из одного из проходов всадник, выкрикнул властное «за мной» и скрылся в противоположном направлении, откуда доносились крики и громкие хлопки. Я стоял с Даной на руках, не понимая к кому обратится.

– Ранена, – рука легла на плечо, – неси к костру, посмотрим.

Вот это удача. Первая часть плана складывается как нельзя лучше. Опустив девушку на землю, я удивился. Колокол, который слышно из далека, вблизи совершенно не напрягал. Магия, как-то диковато, это воспринимается. А также свет и тьма присылающие мутантов. Почему-то на эти понятия моя память не реагирует хоть каким-либо узнаванием. Тем временем молодой человек, в шортах и рубахе склонился над Даной.

– Трещина в кости, маленькая. В покое десятицы три-четыре потребуется. Сестра или супруга, – повернулся ко мне лекарь.

Я под завис, с приоткрытым ртом, но Дана решительно выдала:

– Супруги мы, – и шумно выдохнула, увидев мою одобряющую улыбку и еле заметный кивок.

Быстро она всё же сориентировалась или смирилась. Я не врал ей, мне она и правда дорога, хоть и знакомы мы всего лишь этот вечер. В это время, маг-целитель уже водил руками над травмированной девушкой, а я при этом, чувствовал исходящую от него силу, видел свечение рук. Как будто яркий источник света прикрывает ладонью.

В себе никаких сил я не ощущал. Странно это, одного убил его же молнией, которую направил против хозяина. Теперь чувствую другую, мягкую, нежную, заботливую энергию исходящую от этого, молодого доктора. Что-то мне подсказывает, стоит мне только захотеть, и уже мои руки со свечением начнут излечивать мимолётным касанием.

– Кость зарастил, – маг достал баночку из поясной сумки, тонко, одним пальцем смазал посиневшую кожу под коленкой больной, – не тревожь, отёк спадёт на глазах. Потом бегом на стены, каждый важен.

Он встал и направился к выходящим на свет, двоим мужикам, под руки, тащивших третьего. Дана перевела на меня взгляд, счастливый, не подходящий ситуации и произнесла:

– Я верю тебе.

Это и было целью моего плана. Как только я услышал, что маги-лекари могут и мёртвого поднять, и закон тут для всех один, то понял, что это шанс. Шанс для Даны вылечить ногу.

Бежать я решился, когда упал с коня трясущийся от электрических разрядов всадник. Девушку я бросить не мог, потому что не хотел. Её травма, делала побег не просто невозможным, а не реальным. Не знаю, как это называется, но я физически ощущал необходимую близость с ней. Синяк на ноге, как и было обещано, пропал и впрямь достаточно быстро. Дана, не веря в чудо поднялась и осторожно подпрыгнула. Потом взвизгнула, с силой выдохнула, явно на что-то решаясь и бросилась мне на шею. Обнимая, прошептала в ухо:

– Спасибо, я бы ни за что не решилась подойти к магу, и уж тем более заговорить, но я верю, что ты другой – чуть отстранившись, заглянула в мои глаза, а я поцеловал её в губы, жарким, страстным поцелуем.

Люди мечутся вокруг, где-то, кто-то стонет, вспыхивают факелы бряцает железо, раздаются выстрелы. Мы стоим, обнимая друг друга, прижавшись в долгом поцелуе. Очень не хотелось, но я отстранил девушку, взяв её за плечи. Взгляд её был затуманен, но лучился счастьем.

– Идём, – увлекая в сторону шума боя, потащил, я её за собой.

– Но там же, эти, – впрочем, не сопротивляясь, заволновалась Дана.

– Ты мне веришь, – остановился я и снова посмотрел ей в глаза.

– Да, – не задумываясь кивнула девушка.

Пробежав несколько поворотов, мы оказались у тех самых ворот, в которые меня ввели совсем недавно. По приставной лестнице, спустился растрёпанный, взъерошенный дядька, с сединой в волосах.

– Не удержал, – буркнул он и ворота разлетелись в щепки.

Три белоснежных коня, нет, оленя, с черными рогами, большими, черными глазами и такой же гривой. Создания бросились внутрь стен.

Пятерых охранявших ворота людей отбросило в сторону. Кто-то врезался в стену с донёсшимся до нас хрустом, то ли дерева, то ли костей. Время вновь, в непонятно какой уже раз за сегодня, приостановилось. Раскалённый, воображаемый штырь вонзился в мой затылок. Три полыхающих белым оленя в воротах, за ними видно ещё несколько голов. Два человека, отброшенные, летят в нашу сторону. Один отпускает, сжимаемый в руке длинный узкий меч. Не раздумывая, рывком, срываюсь с места. Застывший воздух сопротивляется моему движению. Чувствую, как болезненно возмущаются собственные связки. Несколько десятков долгих ударов сердца, и я дотягиваюсь до выпущенного оружия. Режущая боль в затылке немного успокаивается. Сопротивление воздуха становится ощутимо меньше. Окружающий мир зашевелился, но все ещё очень медленно. Краем сознания отмечаю ощущения импульсов новой силы.

Свалившийся с лестницы человек был магом. Он сидел, привалившись спиной к стене. У него есть сила. Тяжёлая, обжигающая. Она мне нужна. Я её чувствую и могу ей обладать. Тянусь к чужой силе мысленно, не понимая при этом, что делаю. Колеблющийся воздух вокруг мага дрогнул и пополз в мою сторону. «Быстрее», желаю я и мысленно кричу. Человек потерявший меч, уже почти коснулся земли. Оленей в воротах пятеро, очень быстрые сволочи. Тянусь подхваченным оружием к клубящейся силе. Всполохи пламени вырываются из прозрачного марева. Вот оно коснулось меча, обволакивая его. Добралось до моей руки. Боль в голове снова нарастает, но все ещё терпима. Я предвкушающе оскалился и повернулся к нападающим монстрам. Меч, сжимаемый в руке, окутан пламенем и похоже начал раскаляться. Он светился ярче солнца, но не обжигал, а приятно грел, сжимающую его ладонь.

Чувствуя телом, висящие в воздухе пылинки и щепки, я двигался к воротам. Пришедшая мысль, показалась очень здравой. Время однозначно замедляется в моменты опасности. Опасности для меня. Значит приостанавливаю его тоже я. Как-то бессознательно, инстинктивно. Разум лихорадочно намечал план боя, тело скрипело и сопротивлялось замедленному времени. Огонь окутал меня, язычки пламени колыхались на теле, разгораясь все сильнее. Раскалённый штырь в затылке мешает и уже становится нестерпимо больно. Мне нужно двигаться быстрее и перестать испытывать эту муку. Рывок, и все закрутилось. Звук падающего тела за спиной, вскрик ужаса от Даны. Мчащиеся на меня рогатые белоснежные чудовища. Боль в голове перестала набирать обороты и разом отпустила. Взмах плазменным мечом, снизу вверх, метя в шею первого парнокопытного. Лезвие без труда отделило голову, передние ноги подкосились. Черного оленя в лесу, убил Лоб, особо гордым, свершившим подвиг, он себя не чувствовал. Отлетевшая по инерции, голова моей первой жертвы. Эти факты означали одно. Их можно убивать. Их нужно убивать. И мне это точно по силам.

В затылке уже нет обжигающе острого стержня, только ноющий осадок. Отрубив передние ноги следующему мутанту, снёс голову и ему, но теперь уже сверху вниз, по диагонали. Я метался от тела к телу, рубил и колол. Отделял головы и другие части аномальных животных. Кувыркался и уклонялся от особо прытких. Вскакивал, прыгал и снова рубил. Не было ярости и жажды смерти. Простая монотонная работа. Меч осыпался пеплом, очень неожиданно и не кстати, и последних двух оленей я сжёг голыми руками. Они одновременно кинулись на меня, пытаясь насадить на свои черные, будто даже, поглощающие свет рога. Или моё сознание работает очень быстро, или я все же могу притормаживать течение времени. Медленно двигающихся мутантов я схватил за рога, сжимая черную кость в кулаках. Напрягся и упёрся пятками в землю пытаясь остановить натиск. И очень захотел, чтобы они сгорели. Вспышка боли в голове. Огонь с моего тела, мгновенно перекинулся на нападающих, а мои ноги дрогнули и подкосились. Пламя быстро окутало и спалило тела четвероногих монстров. Огонь, полыхающий на останках, медленно угасал, враги кончились. Боль в затылке сменилась усталостью в теле. Двадцать один убитый олень и не поддающаяся счету куча фрагментированных кусков их тел.

– Сынок, кто ты, – услышал я за спиной смутно знакомый голос.

– Хотел бы я сам знать, – прошептал я в ответ.

Фрион, а это он заговорил со мной, подошёл и заглянул мне в глаза.

– Я подоспел к концу, но то, что увидел не укладывается в моём сознании, – он говорил медленно, задумчиво, – то, что ты показал сейчас, может воплотить только магистр, многие годы углубляясь в изучение и тренировку только одной стихии, не отвлекаясь ни на что. К тому же не бывает магов, прошедших по краю. Там, – он потянул головой, – забирают нас сразу. Кто ты парень, – Фрион просительно смотрел мне в глаза.

Я видел, как он хочет узнать ответ. Он готов силой выбивать его из меня если того потребует ситуация. Неужели его не впечатлила расправа и оказанная мной помощь. Холодок пробежал по телу. Затылок кольнуло. Холодный пар начал исходить от главы поселения.

– Оно тебе надо, – холодно, с вызовом пошёл я на конфликт, морально готовясь к новой битве.

Или никто не видит, или не обращает внимания, но холодную, пробирающую до костей энергию, я уже ощущаю как свою. Улисс резко, рывком схватил меня за предплечье. Какие-то движения энергий я почувствовал, но ничего не произошло. Старший скосил взгляд на мою сжатую руку и не понимающе вернул взгляд в мои глаза.

– Не выходит, – с печальной улыбкой спросил я, и немного склонил голову набок.

Рука, державшая меня, начала покрываться ледяной коркой. Фрион дёргался, но не мог разжать пальцы, чтобы освободиться. Обледенение дошло до плеча, и я, резко, ощущая, что могу управлять этой силой, отменил изменения. Рука Фриона дёрнулась освобождённая и он с сомнением её оглядел, делая при этом пару шагов назад отступая.

– Даже не думай, – одними губами прошептал я, чувствуя шевеление волосков на теле, как там, в его кабинете.

Головная боль в затылке, покалывала еле заметно, расходясь по всему телу. Управляющий поселением, к счастью, сразу обмяк. Расслабился и заговорил:

– Приношу извинения. Склоняюсь, как перед превосходящим силой, – медленно опустился он на одно колено, – прошу о снисхождении. Страх, собственное могущество в этих отдалённых местах, помутили сознание.

– Встань, – я брезгливо отмахнулся, с облегчением ощущая как болезненные ощущения в затылке затихают, – я ваши рабские порядки не перевариваю. – Мне нужен честный разговор, ответы хоть на что-нибудь, еда и сон. Одёжку какую, тоже было бы не плохо, – я помотал в воздухе поднятой ногой, – и обувь. Она, – я нашёл взглядом Дану, которая с удивлением и зарождающейся гордостью смотрела на меня, широко распахнутыми глазами, – со мной. Все перечисленное не особо важно, но она, – я смотрел на Дану, – не обсуждается.

Обойдя четвертованные туши, я подошёл к своей ошарашенной подруге и приобнял её. Наверняка в её голове не укладывается, что недавний раб, вечером появившийся в поселении, может спокойно разделаться с пришлыми тварями, а после указывать своему хозяину, что тот должен делать.

У меня все уложилось прекрасно. Бегать по лесам и скрываться от возможной погони, не обязательно. Магов здесь боятся и уважают. Дождёмся каравана и поговорим уже с ними. Я однозначно маг, но какой-то явно не обычный, не правильный. Из своих сил у меня только замедление времени, и то плохо контролируемое и сопровождаемое головной болью. Зато чужими силами, как оказалось, распоряжаюсь по полной. Почему тот мужчина, спустившийся с крыши, не сделал того, что сделал я. Растрёпанный и изнемогающий от усталости, он пытался сбежать. Не мог он значит ничего сделать. Зато искорка его силы, разгоревшись во мне, превратилась в пожар, уничтоживший врагов. Значит я, кроме временного поглощения, могу ещё и усиливать чужие способности. Дал бы кто время разобраться в себе, вернуть память. Но чувствую я, что просто не будет.

Мы, обнявшись с Даной, уже шли по улочкам рабских трущоб. Фрион с пятёркой бойцов был на пару шагов впереди, сзади шли ещё трое. Я чувствовал, что сзади маг один, а впереди не считая самого главу – двое. Мы прошли через яблоневый сад и площадь вокруг дома. Старший открыл дверь своего жилища и приглашающе протянул руку. Мы вошли, и хозяин попросил располагаться в левой комнате. Потом, что-то быстро наговорил дворецкому и извинившись, попросил отлучиться.

Почему-то я не опасался Улисса, его театральный жест с приклонённым коленом был искренним. Он прилюдно признал меня выше себя. Он не нарушит своё слово. Так, размышляя, я стоял перед мягким на вид диваном и не решался сесть. Плащ мой, хоть общими усилиями и привели в более-менее сносный вид, очищая его от черной крови и ещё какой-то мутной жижи. Но дивану явно не понравится такой седок.

Дана, видимо и вправду мне верила и поборов страх ко мне, теперь прижималась к моему плечу, опасаясь всего окружающего. Её трясло от переживаний прошлого, неопределённого будущего. Она пугливо озиралась и не верила в происходящее. Фрион пригласил её в свой дом, прижимается она к тому, кому кланялся сам хозяин поселения. Бедная девчонка. Я-то хоть не помню ничего. Насыщенный денёк, это да. А может у меня вся жизнь так и проходила. Кто же теперь узнает? В дверной проем за спиной аккуратно постучали и поинтересовались:

– Господин желает переодеться? – и помедлив продолжил, – и конечно же его спутница. Приношу извинения, воду нагреть не успеем, но умыться хватит с лихвой.

Мы обернулись, Дана ещё и вздрогнула. Дворецкий, или кто он тут, стоял в проходе, держа на согнутых в локтях руках сложенные вещи. Интересно, а как он стучал?

– Веди, умоемся конечно, – сказал я, а девушке шепнул, пытаясь разрядить обстановку, – а ты когда-нибудь видела, голого, непобедимого мага?

Девушка нервно хихикнула, а я продолжил:

– Серьёзно, у меня из одежды только этот ужасный плащ. Я когда в поле очнулся, был голый, совершенно. Это Гарин поделился из запасов Трости. Знаешь их?

– Трость сын раба Бориса. За подвиг какой-то лет двадцать назад, его детям дали шанс и забрали из трущоб на обучение и воспитание. Я ещё не родилась тогда, но о том часто рассказывают. Не себе, так хотя бы детям можно повысить жизненный уровень, – говоря, Дана понемногу оттаивала, при этом поглядывала на меня, как будто сквозь плащ пытаясь рассмотреть, правда ли там, ничего больше нет.

Провожатый завёл нас в неприметную дверь за лестницей. Большая комната, закрытые ставнями окна. Аккуратная, каменная раковина и знакомая по кухне, конструкция водопровода. Большая пустая ёмкость у противоположной стены, наверняка ванна. Мыться не предлагали, так хоть умыться нормально можно. Дворецкий вышел, положив вещи на табурет. Прикрыл за собой дверь.