Анамнезис. Том 1

Попытался расслабиться, но взгляд не мог отвести от угла дома, за которым скрылась, и откуда ждал девушку. Я даже не заметил, когда опустела площадь. Только что, вроде, люди ходили, что-то таскали, занимались какими-то делами, а тут никого. Должно быть скоро прибудут гости и трудящуюся прислугу, разогнали с глаз долой.

Не могу я просто сидеть и ждать. Чует моё сердце, что что-то случилось. Встал и направился в сторону трущоб. До старика, к которому меня привёл Лоб, думаю дойду, а уже он приведёт меня к Ариме. Уже входя в яблоневый сад, увидел быстро бежащую фигуру. Парень, подбежал и рухнул на колени, в шаге от меня. Коснулся лбом земли и запричитал:

– Дану сейчас убьют. Высокий маг, с кнутом, Гарин, не иначе, схватил её. Я видел из переулка, вокруг него сверкали молнии. Простите. Вы были с ней, вы можете ей помочь? Простите. За себя не прошу. За обращение к вам приму любое наказание.

Парень, уткнувшийся в землю, не видел, что я уже бежал. Грач значит, что-то разузнал, раз вышел на Дану. «Зря ты это», размышлял на бегу, продавливая телом, сопротивляющийся воздух. Он тягучий как кисель, мешает, неохотно пропуская меня вперёд. Огненный штырь, снова разрывает болью затылок. Какая-то птица, лениво, очень медленно взмахнув крыльями, сорвалась с ветки. Я так быстрей с ума сойду от боли, нетерпения и страха за свою спутницу. Тягучий воздух тут же отпустил меня, время вернулось в норму, и я понёсся, что было сил. Стены домов и дорожки между ними. Я буду рыскать тут вечность. Сила, маги просто так тут не ходят. Не останавливаясь, наугад поворачивая или наоборот, пропуская повороты, мчался вперёд. Нужно почувствовать, хотя бы направление. Слабые покалывания электричества пробежали по щеке и шее.

Остановился как влетевшая в мёд пчела. Повёл головой в сторону призрачного касания. Есть, не показалось. Рванулся в понятном теперь направлении. Смещаюсь в лево, где поворот, какая длинная улица. Противника, а точнее его электрический дар отчётливо ощущаю справа. Теперь уже понимаю, что пробегаю мимо. Долгожданный поворот. Направо и через десяток шагов ещё раз.

Открывшаяся картина порождает вспышку ненависти и остановку времени с характерной вспышкой боли. Хорошо, жжение в затылке нужно перетерпеть и трезво все оценить. Хуже, чем есть сейчас, уже точно не будет. Но я успел. Ещё не произошло ничего непоправимого. В пяти шагах от поворота, Грач прижимает к стене, за горло Дану. её ноги висят над землёй. По телу мучителя пробегают, замершие сейчас, золотистые молнии. Меленькие, но отчётливо видимые. Перед взглядом, на мгновение встало, обожжённое до черноты, мёртвое лицо всадника. Тяну руку к чужой силе. Нужно забрать все. Я не могу позволить, чему-нибудь случится с этой девушкой. Рука, не охотно, недопустимо медленно поднимается. Быстрее. Мир дрогнул и пришёл в движение. Стон, задыхающийся девушки, её болезненно искажённое страхом лицо. Она в ужасе задыхается, вцепившись в чужую руку. Её ноги нервно подрагивают.

– Тебе не она нужна, – кричу я, уже впитывая чужие, золотистые разряды.

Грач оборачивается ко мне. Он непонимающе распахивает глаза. От удивления? Он точно не рассчитывал меня увидеть, его хватка на шее девушки ослабевает. Она, нащупав опору под ногами, тяжело вдыхает, хватая воздух ртом как выброшенная на берег рыба. Горло все ещё находится в тисках озлобленного мага.

– Ты, – на выдохе, произносит Грач. – Услышав про подранный плащ, стоило иметь тебя ввиду, раз уж сам и дал его тебе.

– Тебе не она нужна, – повторил я с напором, – я убил его.

– Прекрасно. Не знаю, как тебе удалось. Брата я хотел убить сам, не пришло ещё его время, – он наконец разжал пальцы на горле Даны, и она с облегчением сползла по стене, прижимая руки к шее. – Ты лишил меня этого удовольствия. Пару десятиц назад я подрос в силе, он бы не выдержал и взмолился о пощаде. А теперь ты познаешь мою ярость! – в голосе появились интонации радостного безумца, – И учти, пощады не будет. Возможно, ты ещё будешь жить, когда мы с твоей подружкой уединимся и я даже разрешу тебе посмотреть, что бывает, когда я зол.

Шаг вперёд, совмещённый с высвобождением плети. Ещё шаг и взметнувшийся хлыст, направился ко мне. Это даже не интересно. Колыхнувшаяся было ярость от слов Гарина отступила. Трезвый рассудок был абсолютно уверен в моём превосходстве. Дана свободна и не думаю, что сильно пострадала. Сидя у стены, потирает шею. Уверен, что перепугала её эта тварь сильнее, чем ранила. Убью, и жалеть буду только о том, что допустил страдание девушки.

Конец плети я поймал, сжав в кулак. Кончик обвил мою руку в несколько оборотов. Грач злорадно заулыбался с вытянутой вперёд рукой с зажатым кнутом. Он явно ожидал моих конвульсий от ударов молний. ничего не происходило. Попался, как и его горделивый братишка. Но вчера я действовал на страхе и желании, теперь же, только здравый расчёт. Не торопясь, наматываю плеть на локоть, с каждым оборотом приближаясь. Взъерошенный патлатый, с давно немытой головой, разжал руку, выпуская своё оружие и роняя на землю. Выражение лица с угрожающе-яростного, сменялось на удивлённое. Отбросив в сторону не нужный, смотанный кнут я приблизился на расстояние вытянутой руки.

– Ты смог, как-то украсть блокиратор, – неверяще, непонимающе, проговорил Грач, – и братца очевидно, ты так же убил.

Я улыбнулся. Он неправильно понимал происходящее. Маленький шажок, приближаясь. И теперь уже моя рука сжимает его горло. Противник сильно выше меня, да и поднять его одной рукой у меня не выйдет. Высвобождая заёмную энергию, направляю её через руку во врага. Не помню подобного опыта, но ощущаю силу, её полный контроль своим разумом. Зарождаясь внутри меня, золотые молнии впились в затрясшееся тело. Грача конвульсивно изгибало, но я держал и не прекращал направлять в него, его же электричество, усиленное во мне многократно. Кожа начала чернеть обугливаясь, мычание из сведённых, зажатых челюстей постепенно затихало. Глаза побелели и вытекли, судорожные вздрагивания прекратились. Я не допущу предыдущей ошибки. Сила ещё чувствовалась где-то внутри меня. Направил её всю в мёртвое тело. Останки Грача, вместе с истлевшей одеждой осыпались пеплом. Слабый ветерок подхватил и разнёс его по округе.

Потрёпанные сапоги с выжженными дырами, кожаный кошель и непонятные лоскутки ткани. Это все, что осталось от переоценившего свои силы, патлатого Грача. Бросился к Дане. Присел перед ней, встав на одно колено.

– Ты в порядке, – заглядывая в её лицо спросил я

– Я думала это конец, – бросившись мне на шею, сквозь слезы заговорила девушка, – ему кто-то сказал, что видел меня с кем-то в плаще, когда мы выходили из тупика, где нашли обугленное тело, того всадника, Геворга – пояснила она.

Слабый скрип и тихий стук заставил меня вскочить и обернуться. никого. Но кто-то тут есть и видел произошедшее.

– Это Арима, – указала Дана на дверь с табличкой и номером семьдесят один, – он схватил меня, когда я выходила. Здесь больше никого не должно быть.

Подобрав с дороги обугленный, но уцелевший кошель покойного, не интересуясь содержимым, подошёл и постучал в дверь. Арима приоткрыла, испуганно уставилась на меня и разом рухнула на колени, прижимаясь лбом к земле. Я протянул ей мешочек со словами:

– Встань пожалуйста, – дождавшись, когда пожилая женщина поднимется и неуверенно посмотрит на меня, продолжил, – Мы уйдём с караваном или без. Улисс настаивает, чтобы я покинул поселение до заката. Если есть возможность, дай нам время и не сообщай никому, пока мы не уйдём.

Старушка кивнула. Я протянул кошель ещё ближе к ней. Она резко отстранилась и отрицательно замотала головой. Я обернулся к Дане, не понимая и ища поддержки.

– Арима, возьми, он хороший человек. А ты мудрая женщина и найдёшь им применение, – подходя и сразу подобрав нужные слова заговорила девушка.

Арима нервно, трясущейся рукой, схватила мешочек с монетами.

– И если есть какая-то возможность, – продолжил я, переведя взгляд на сжавшуюся старуху, – поблагодарите за меня Пашу, знаете такого?

Быстрое переглядывание между Аримой и Даной. Уверенный кивок хозяйки барака. А я пояснил:

– Он встретил меня, когда я не дождался её и пошёл на поиски. Сказал, что тебя убивают, – это уже смотря на Дану. – Если хочешь можем найти его сами.

Девушка кивнула, а из-за поворота донеслось:

– Не надо. Я бежал за вами, но вы очень быстры, свернули не туда, и я потерял вас. Добрался сюда, а вы уже тут.

Парень, подбежав рухнул на колени. Дана подошла, с некоторым усилием вернула его обратно в стоячее положение, обняла и шепнула, – спасибо, – чмокнула в щеку и чуть громче произнесла, – он не такой, не бойся. Сказки и вправду происходят в жизни. Вот и меня спас принц на золотом коне, – улыбнулась и отошла от ошалевшего парня. Я приблизился и протянул Паше руку для пожатия. Он неуверенно, боязливо пожал её. Дождавшись пока, он поднимет на меня взгляд и не отпуская его ладонь, я искренне, от всей души поблагодарил его. Дана ещё раз, по очереди обняла Пашу и Ариму. Попрощавшись с ними, взяла меня за руку и спросила:

– Пойдём?

– Веди, сюда я бежал наугад, можно сказать на запах, – признался я.

Глава 9

Девушка мило улыбнулась. Не следа пережитых боли и страха не осталось на её красивом лице. Серьёзно пообещала, что справится с эмоциями и если нам придётся общаться с Улиссом, то она справится и не выдаст совершенного мной. Выйдя на площадь, на которой уже кипела погрузка, запряжённых в лошадей, больших телег, мы направились ко входу в жилище Фриона. Ожидаемо он был там.

Не один. Стоял, общаясь с тремя приезжими. То, что они не местные было видно сразу. Двое из троицы были одеты в строгие черные костюмы, белые воротники и манжеты рубах, резко контрастировали с черными пиджаками. Широкополые шляпы в цвет костюмов. У одного тёмная трость, испещрённая узорами. Маг, я отчётливо ощущал его силу, прохладную, мокрую, как вода в ручье. Третий из прибывших стоял чуть в отдалении, за спинами двоих в черном.

Тусклые не отражающие свет солнца доспехи, говорили о принадлежности к войнам, охране. Шлем с узкой горизонтальной прорезью на уровне глаз и вертикальной вниз через нос, образовавшую букву «Т», на макушке сужался и переходил в пучок длинных красных волос. Пластины на груди и спине, плечах и бёдрах, стилизованно подчёркивают рельеф мышц. Красные кожаные вставки в местах соединений, защищают, не мешая подвижности. Чешуйчатые перчатки сжимают, вертикально стоящий между ног, массивный, длинный меч. Рукоять для двух рук, красный камень в форме пятиконечной звёзды и широкое лезвие с кровотоком посередине.

Разглядывая, мы приближались к разговаривающим. Никто кроме замершего рыцаря, не обратил на нас внимания. Только он, медленно повернул голову в нашу сторону. Молодец, контролирует окружающее пространство. Приближающиеся незнакомые люди, это в первую очередь угроза, промелькнуло знание в моей голове. Пришлые в костюмах будто почувствовали напряжение телохранителей и обернулись на нас, прервав свой разговор.

– Так вот он, молодой маг небывалой силы, – как мне показалось, совсем не наигранно, искренне прижимая руку к сердцу, не глубоко поклонился старый маг с тростью, – меня зовут Мефодий, – продолжил он, выпрямившись, – засиделся в столице, в своём кабинете, напросился на прогулку, – улыбнувшись, посмотрел на своего спутника.

– Макар, – более сдержано, представился второй.

Он был молод, на вид как я. Чуть выше своего, пожилого товарища. Чисто выбрит, светлые волосы выступают из-под шляпы. Золотисто-коричневые глаза, простое дружелюбное лицо. Сделал шаг на встречу и протянул мне руку. Я подошёл ближе, пожал и представился:

– Слава, теперь меня зовут так, – чуть пожав плечами, продолжил, – это Дана, – я головой указал на свою спутницу. – Правильно понимаю, что договариваться о возможности поехать с вами, нужно с вами, – и улыбнулся от неожиданного каламбура.

– Слава, – произнёс молодой задумчиво и продолжил, – да, уважаемый Улисс, рассказал нам о вашем вечернем подвиге и желание присоединится к каравану.

– Ваша, оговорка, что имя появилось недавно, была же не случайна, – вступил Мефодий в разговор, – Улисс Георгий третий, предупредил о вашей потери памяти. Так же, поделился сомнением о невозможности возвращения мага с края, будь то тьма или свет. Признаться честно, мне так же неизвестно об одарённых, бывших на краю и вернувшихся, в нормальном состоянии, – через паузу закончил он.

– Мне нечего добавить. Очнулся в поле, голый, ничего о себе и окружающем, не помню. Речь не забыл, людей от животного мира отличаю. Какое-то понимание, что такое хорошо, что плохо, имею. При нападении обнаружилось, что обладаю силой, решил помочь, – немного недоговаривая, развёл я руками. Все.

– Ничего, если не передумали, мы возьмём вас собой. У вас интересный, и не побоюсь этого слова, небывалый случай. Я по возможности пытаюсь разобраться, – старик покрутил, поднятым верх пальцем – с этим. В древних книгах говорится, что тьма и свет, окружили нас внезапно, появившись из неоткуда. За столетия они поглотили, вероятно уже треть нашего мира.

– Тебе только дай волю, и ты никогда не остановишься, – хихикнув, прервал Макар и обратился к стоящему в стороне Фриону, – приглашение отобедать ещё в силе?

– Конечно дорогие гости, – хозяин поселения оживился, – пройдёмте, в саду уже накрыли стол, – про меня с Даной, к нашему удивлению, тоже не забыл, – и вы присоединяйтесь, – при этом, он придержал Мефодия за плечо, и попросил, – не называйте меня так, Улисс Фрион Георгий третий. Князь Нижегородский умер давным-давно, при известных вам событиях, остался только я, – улыбнувшись, сглаживая сказанное, закончил, – хотя по отдельности мои имена, отторжения не вызывают.

Мы выдвинулись. Фрион шёл впереди с приезжими гостями, продолжая, прерванный нашим появлением, разговор. Молчаливый рыцарь, жестом руки, не дал нам приблизится, останавливая. Когда охраняемые фигуры отошли на пять-шесть шагов, он двинулся за ними, сделал два шага, обернулся, кивнул и проследовал дальше. Что же, понятно без слов, догоняйте, но близко не подходите. Переглянувшись, мы улыбнулись друг другу и пошли обедать.

Не спешно идя, за отдаляющимися приезжими, я слушал Дану. Она рассказала, как её отец сбежал. Совершил побег. Тогда, их собралось пятеро. Они устали от такой жизни. Звали и мать девушки, но она отказалась. Дане не исполнилось ещё и года, и женщина не представляла, как бежать в неизвестность с грудным ребёнком. Не говоря уже о невозможности самого побега. Троих, из решившихся бежать, поймали. Умерли они в тюрьме, от голода, ран и многочисленных переломов. Поимка и наказание были грубыми и жестокими.

О двоих, не найденных, счастливчиках ничего не известно. Отец Даны был среди сбежавших. Мать же, когда девушке было семь, забрали в основное, цивилизованное поселение. Больше она её не видела. Рабы, которых возвращали обратно, или не знали её, или не знали где она. Свободы там ещё меньше, многие и на улицу сезонами не выходят. Рассказывала Дана спокойно, давно уже пережила утрату и не надеялась на встречу. Я захотел помочь, предложил разыскать для неё хотя бы мать, но девушка махнула рукой и пояснила:

– Раз в год, оттуда, – она указала куда-то вперёд, – приходят наши, их отпускаю. Дают день, повидаться с родными или просто отдохнуть. За двенадцать лет она ни разу не пришла. Когда уходила, в тот день, даже не обернулась и не попрощалась. Она жалела, что из-за меня не сбежала тогда, с мужем. У меня нет отца и нет матери. Теперь ты об этом знаешь, и я не хочу больше о них говорить.

Настроение девушки подпортилось нехорошими воспоминаниями. Оставшуюся часть пути мы прошли в молчании. Я не стал давить и приставать с расспросами, понимая, что девушке сейчас и так очень тяжело, ей нужно время. Сам же, погрузился в размышления об убитых мною людях. С одной стороны, я понимаю, что убийство, это плохо, но с другой… Мог ли я поступить иначе. Наверное нет. И совесть меня не мучает. Всё я сделал правильно.

– Ты наверняка не помнишь или вовсе не читал – задумчиво заговорила Дана, – мне в детстве, очень нравилась одна сказка, – тут девушка мило засмущалась, но продолжила, – я перечитывала её множество раз и каждый из них, представляла себя на месте героини выдуманной истории.

– Хорошая наверно книга была, – поинтересовался я улыбаясь.

– Очень, – воодушевлённо продолжила подруга, – там служанку, над которой издевались и сестры, и мачеха, за большие деньги выкупил молодой принц. Никто понять его не мог, а он влюбился с первого взгляда и никого слушать не хотел. Принц был добрый и не хотел служанку, которую звали Варвара, заставлять или принуждать к чему-то. Дал ей выбор. Предложил деньги, земли, грамоты разные или с ним, женой остаться. – Дана помолчала, обдумывая слова, – Я всегда мечтала, что меня тоже однажды выкупят, что принц в меня влюбился…

– Что проживёшь ты с ним долгую, счастливую жизнь, – закончил за неё я, и остановившись, придержал девушку за руку, заглянул в глаза и возразил, – но я не принц.

– Это не важно, – чуть улыбнувшись, качнула она головой и шагнув приблизилась почти вплотную.

Притянув девушку за талию, я поцеловал её. Она ответила, закинув руки мне на шею. Пропали мысли, тревоги, весь окружающий нас мир. Сейчас были только мы. Однако пришлось прервать, столь приятный для нас обоих процесс. Нам не рады в этом поселении, даже без учёта совершенных мною убийств. Губы девушки немного припухли, щеки покрыл румянец, а глаза светились счастьем.

– Пойдём, – сказал я, – мы сильно отстали.

На вырубленной части яблоневого сада стоял длинный, широкий стол. По кругу расставлены крепкие стулья с высокой спинкой. Их явно было больше, чем пришедших. Широкий приглашающий жест хозяина. Все, кроме рыцаря расселись. Он же встал за спинами своих, усевшихся рядом. Улисс пристроился напротив. Я расположился через стул от него, моя спутница рядом со мной.

Стол был заставлен вкусно пахнущей снедью. Зажаренные до хрустящей корочки окорочка крупной птицы, большие, с две ладони рыбины с надрезами на рёбрах, запечённая мясная вырезка крупными ломтями, аккуратно разложенные ровно нарезанные разнообразные свежие овощи, большое блюдо парящей картошки, с таявшими кусочками жёлтого масла и присыпанной нарезанным зелёным луком. Кувшины с янтарной, вишнёвой и почти прозрачной жидкостями. Мягкий даже на вид, нарезанный белый хлеб. Все равномерно расставлено и красиво разложено.

Из деревьев вышли две молодые девушки в белых передниках на светло серых халатах. Волосы собраны в хвост. Улыбчивые красивые лица. Одна расставила перед каждым сидевшим широкие тарелки, другая из корзинки выложила каждому нож, ложку, вилку, удивившую меня ещё вчера тем, что зубчика у неё три, мне казалось, должно быть четыре, и поставила высокий абсолютно прозрачный стакан. Так же тихо как появились девушки ушли. На смену им появились два парня, тоже в белых передниках, но поверх серых штанов и рубах. Один приблизился к пришлым, другой подошёл ко мне с Даной.

– Вам нужна помощь, подать что-то конкретное? – заговорил он мягко, тихо, не желая случайно перебить или оскорбить.

Есть хотелось сильно, но не понимание, у меня из-за потери памяти, у Даны из-за отсутствия опыта и не знания, как ведут себя за столом, высокого полёта люди, вводило нас в ступор. Мы сидели, держась под столом за руки. Спас нас Фрион.

– Гости очень стеснительны, – не громко, повернувшись к нам сказал он парню, – пусть пообвыкнутся, попробуют все сами.

– Мы позовём вас, – добавил я, немного взяв себя в руки, – пока иди.

Парень поклонился и перешёл к своему хозяину. Я, стараясь не обращать внимания на соседствующую элиту, двумя вилками, своей и спутницы, наколол запечённые ножки. Переложил к нам в тарелки, ложкой перекидал картошки, по паре штук. Шепнул Дане:

– Плюнь на них, будь собой, нас никто не учил быть культурными.

Она подняла на меня сомневающийся взгляд. Я подбадривающе подмигнул и улыбнулся. Как ни странно, это помогло. Девушка сбросила невидимые оковы, принялась за еду. Поглядывая на остальных, я понял, не сильно мы и выделяемся и окончательно расслабился.

Попробовали мы действительно все. Выбирать вкуснейшее блюдо я не стал, все равно уже ничего не влезет. Дана хоть и выглядит хрупкой, но от меня не отставала. Скромность и скованность, она на удивление, быстро преодолела. Наверняка, как и я, подглядывала за остальными и поняла, что мы не сильно и выделяемся. Теперь же, расслабленно откинувшись на спинку стула, короткими глотками, допивала оказавшийся вишнёвым, тёмный сок. Разговоров за столом не было, только вежливые просьбы передать или поставить.

– Дана, извините за вопрос, – Макар, сидевший ближе к нам начал общение, – не могу удержать любопытство. Ещё вчера днём, по словам Георгия, вы были рождённой здесь рабыней. Сейчас, в компании, своего бывшего хозяина, нас, столичных гостей, да и в целом, за столом с вами три мага, – он кивком обвёл всех сидящих, – вы не испытываете ни страха, ни отвращения. Спокойны и вполне культурны.

– Рядом с ним, – вопреки моим ожиданиям, девушка не напряглась, уверенно посмотрела на собеседника, перевела взгляд на меня, тепло улыбнулась, – я ничего не боюсь. Слава, – она снова посмотрела на Макара, – сделал для меня невозможное. Я уже счастлива. Даже если за неправильный взгляд или слово меня казнят, я всё рано счастлива. У меня появился выбор, можно больше не бояться. Ненависти к Улиссу, у меня никогда и не было. Без денег и свобод, зато под крышей и с кормёжкой. Мне не с чем было сравнивать, разве что, с красивыми и придуманными историями в книгах. Но ведь это сказки. Хотя теперь я понимаю, как можно жить. К тому же не зря намеренно лишала себя сна и столько читала. Даже уважаемые представители столицы, теперь считают меня вполне культурной, – она все-таки смутилась, руки под столом нервно затряслись, но я удержал её, стараясь мысленно передать спокойствие и уверенность. Дана собралась и продолжила. – Арима, я всю жизнь жила в её бараке, учила меня, как правильно сидеть, как есть, как говорить, чтобы тебя слушали и не морщились.

– Потрясающе, – удивлённый Макар посмотрел на Фриона, – у вас рабы культурней, чем большинство работяг в столице, про окрестные городки и вовсе промолчу.

– А нечего было вольницы раздавать налево и на право, – усмехнулся, принимающий гостей бывший князь, – сами виноваты, контроль и жёсткое разделение, но законы и наказания для всех одинаковы. Да и рабы они условно.

– Это все пережитки прошлого, невольники остались только у вас, да и лесников, пропади они, – не согласился собеседник, – мир меняется, нельзя заставлять людей работать силой. Великий император Владимир и до вас скоро доберётся. Все изменится. Добровольный работник принесёт гораздо больше пользы, зная, что это его выбор и ему за труд заплатят.

Фрион отмахнулся, не желая продолжать спор. Макар, поняв это, переключился на меня. Очень уж ему хотелось поговорить.

– Слава, вы же со мной согласитесь?

– Мне не с чем сравнивать, – повторил я слова Даны, – я не видел, как ваши счастливые люди бегут на работу.

– Нет, счастливые на работу они не бегут, – усмехнулся Макар, – Счастливые они только оплату принимают.

Разговор на глобальные темы, сложившегося мироустройства, никто не поддержал. Левой рукой, держа стакан, я потягивал сок. В правой сжимал руку Даны. Она придвинулась и прижалась ко мне, голову положив на лечо. Нас больше не спрашивали и будто не замечали.

Я отстранился от их делового разговора и расслабленно смотрел вдаль, на черную полосу неба на горизонте. И не думал ни о чем. Дана, кажется, даже задремала на моём плече. Она вздрогнула и выпрямилась, когда Макар громче произнёс:

– Давайте возвращаться, погрузку наверняка закончили.

Все поднялись, мы с Даной встали последними. Рыцарь все равно начнёт отгонять, зачем торопиться. Но Мефодий отмахнувшись от охранника, стукнул рукоятью трости ему по шлему в область лба и пристроился к нам. Макар и Улисс шли впереди, рыцарь за ними, ну и мы втроём позади. Старик неуверенно начал:

– Очень уж мне интересно, увидеть вас в действии. Не стал я об этом за столом, – Мефодий шёл рядом и говорил тихо, будто не хотел, чтобы нас подслушали. – Специализация мага дело личное, к чему душа лежит, так сказать. Высот достигают не многие, очень не многие. Мне вот по нраву вода. И достиг я, уж простите за нескромность, многого, – как-то уж очень из далека начал подбираться к главному он. – Фрион рассказал, что ты сжёг пришлых оленей, один, сразу двоих. Не верить ему, я смысла не вижу. Знаю его уже лет пятьдесят, но мы не об этом. Сжёг? – тут же спросил он.

– Ну да, – ответил я, но решил пояснить, – меч, которым рубил, в него силу, как-то проще было направлять – сгорел, рассыпался в пепел. Враги остались. Я момент подгадал, за рога схватил, и все что было, что внутри чувствовал, направил в них. Они и вспыхнули.