Девочка из мёртвого города

— Как всё началось, мне управляющие докладываться перестали. Не знаю: может, кто-то здесь и засел сразу, с первых дней. А может…

— После того, как контейнеры начали сбрасывать, никто сюда не выдвигался? Из военных там или может быть из мэрских людей?

— Вроде нет.

— Странно.

— А что странного? Кто-то тоже мог решить, что строительный гипермаркет — хорошая идея. В смысле, хорошее место для укрытия и пересиживания всего этого дурдома. Вот и…

— Главное, чтобы люди были адекватные. Да и вообще, чтоб там всё ещё люди были. Хотя мертвяки, наверное, не самое страшное: с ними-то справиться можно. А вот если на логово таких же, как сегодняшние эти… нелюди нарвёмся, то жди беды.

— И что ты предлагаешь?

Ира ещё какое-то время всматривалась вдаль, словно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окнах Атриум-строя — одноэтажного здания невероятной площади, занимавшего тысячи квадратных метров даже без учёта парковки и прилегающей территории. Потом она вдруг переключила передачу и сдала назад, развернулась и отъехала подальше той же дорогой, которой мы приехали сюда. Лишь когда Ира остановила машину, Василиса Максимовна спросила:

— Значит, тут, в салоне ночуем?

— Нет, — ответила Ира. — Хотя, если подумать, идея неплохая: всё лучше, чем забиваться в очередную бетонную коробку и там пол ночи стены прогревать… Не суть. В общем, я думаю, надо на разведку сходить.

— Куда? Туда? В строймаг?

— Да.

— Как?

— Кому-то одному пойти нужно. Убедиться, что там всё нормально. Если нормально — за остальными потом вернуться, и всё. Конец истории.

— А если ненормально?

— Тогда… Тогда либо бежать, либо… Либо никак.

— Как это «никак»?

— В общем, план такой: кто-то один заходит туда, устанавливает контакт с местными. Остальные ждут в машине, условно, час-полтора. Если тот, кто пошёл налаживать контакт, не возвращается — гоните прочь отсюда, заночуйте в тачке, а там уж видно будет поутру.

По тому, как Ира употребила слова «гоните» и «заночуйте», я сразу поняла, кто в её плане должен был пойти на разведку в строительный магазин. Я напряглась: неужели она снова подвергнет себя такой опасности ради какого-то призрачного шанса хоть на что-то? Неужели не лучше просто исходить из того, что строймагазин занят, и что контингент там непредсказуемый, а раз так — лучше держаться от него подальше? Почему бы нам просто не расслабиться и не остаться в машине на ночь, а утром — так и быть — найти новое место для коротания холодных зимних вечеров в мёртвом городе?

— Я так понимаю, ты сама хочешь туда пойти? — спросила Василиса Максимовна.

— Да, — ответила Ира.

— Давай лучше я, — сказала на это хозяйка Атриум-строя.

— Нет! — возразила Настя, до этого казавшаяся безучастной.

— Это может быть опасно… — добавила Ира.

— Ясное дело. Но, во-первых, это всё-таки мой магазин. А во-вторых, тебе, Ира, себя беречь надо: у тебя подготовка и… Не знаю. Дерзость какая-то. Да и молодая ты ещё: тебе жить да жить.

— Я с ней не останусь! — снова вклинилась Настя.

— Настенька, извини, но я тебя сейчас ни о чём не спрашиваю.

— Вы точно уверены? — спросила Ира.

— Да. Может, там никого и нет. Правда, если зомби там… В общем, посмотрим. Не проверим — не узнаем, правильно?

— Это точно.

— Ладно, я пошла, чего время терять.

— Удачи.

Василиса Максимовна вышла из машины, подняла воротник своей пышной шубы и направилась к Атриум-строю. Мы же долгое время сидели в тишине. Ира выключила лампочку в салоне, и так мы оказались ещё и в кромешной темноте. Кое-что снаружи можно было разглядеть в свете луны, но в основном кругом был мрак и ничего больше.

— Ты прости, что так вышло с лампой, — сказала, наконец, Ира, обращаясь к Насте. — Там быстро надо было что-то придумать. Чтобы раз — и одним махом из дезориентировать всех. Если б по ним стреляла — и меня, и вас они бы на раз-два…

— У меня всё лицо горит, — перебила её Настя. — Кожа слезет. Всё из-за тебя!

— Поверь, могло быть и хуже…

— А тебя кто-то просил что-то делать, а?!

— Ну… — сказала Ира, взяв после небольшую паузу. — В следующий раз подожду, пока попросишь. В общем, ты меня услышала.

Настя что-то злобно пробурчала в ответ, а после — замолчала, вновь уставившись в окно.

— Как думаешь, нам можно будет там остановиться? — спросила я, желая разрядить обстановку.

— Где?

— В этом строительном магазине.

— Не знаю, — пожала плечами Ира. — Всё может быть. В принципе, можно поставить на то, что там кто-то адекватный засел. Если так посудить и проанализировать, то куда в первые недели и месяцы все неадекваты и маргиналы устремились? В супермаркеты и торговые центры: за жрачкой, бухлом и сигаретами. Какие люди — такие и потребности, и такой горизонт планирования. Околонулевой. А строительные, скорее всего, таких не притягивали: во всяком случае, не как постоянное пристанище. Ну, мне так кажется. И вероятность того, что там засели какие-то озабоченные обезьяны, ниже, чем в условной Радуге. Помнишь, мы у Кости про Радугу читали?

— Ага.

— Ну и вот.

Я воскресила в памяти историю из Костиного дневника: о торговом центре «Радуга» в его районе, который со временем захватили бандиты и мародёры, вытеснив оттуда всех тех, кто пережидал там первые дни общей неразберихи.

— Костя сам с друзьями в первые дни в Радугу пошёл. Получается, он тоже неадекват и маргинал, как ты сказала?

— Нет, ну… — Ира хихикнула. — Нет, не обязательно же все, кто пережидал в торговых центрах — уроды какие-то. Просто уродов скорее притянет место с кучей всякого бесплатного кайфа, чем место со стройматериалами в особо больших количествах. Понимаешь?

— Нет.

— Ну и забей. Не это главное. В общем, у меня предчувствие хорошее. Но опасения, всё-таки, есть.

Вдруг, с заднего сиденья послышались тихие всхлипы. Настя плакала, и мы с Ирой обе это слышали, но не знали, что делать. Где-то минуту мы сидели и притворялись, что ничего не происходит, но потом Ира не выдержала и сказала ей, тронув её за колено:

— Ну-ну, всё хорошо будет, не пере…

— Отвали! — сказала Настя и, отпрянув подальше, зарыдала во весь опор.

Мы с Ирой переглянулись, но сказать нам друг другу было нечего.

Благо, всего несколько минут спустя вернулась Василиса Максимовна.

— Ну что? Как? — спросила её Ира.

— Нормально. Мертвецов нет. Из живых там только двое вообще, на весь магазин.

— Кто они?

— Да парень какой-то твоего возраста где-то, может постарше. И мальчишка — примерно как… Люба же, да?

— Юля.

— Точно, извини. Вот, только двое, и всё.

— Ну и хорошо. Ворота они открыли?

— Да, сказали, что откроют.

— Тогда вперёд!

Ира завела мотор, Василиса Максимовна уселась на заднее сиденье, и мы вместе отправились навстречу нашему новому пристанищу, которое хотя бы на какое-то время должно было стать нам домом.

Машину Ира загнала на территорию и припарковала сразу перед главным входом. Прошло несколько минут, прежде чем, перекрыв въезд, к нам подоспели постояльцы Атриум-строя, чтобы познакомиться и — хотелось надеяться — впустить нас внутрь. Их силуэты сначала показались в дальнем свете фар. Потом они всё приближались и приближались, пока, наконец, не стали отчётливо видны их лица, частично скрытые шарфами и шапками.

Я чуть не потеряла голову от причудливой смеси радости, волнения и трепета, когда узнала в мальчике примерно моего возраста Колю Смелякова. В это сложно было поверить, но то действительно был он! А рядом шёл — подумать только! — его брат Рома. Их обоих я не видела, кажется, уже тысячу лет, и вот они оказались здесь: в месте, где я совершенно не ожидала с ними встретиться. Внутри меня всё кипело. Я боялась своей реакции на нашу встречу и нервно ёрзала на сиденье. Ира, вроде бы, заметила что-то, но, кажется, сама не поняла, что, и потому предпочла промолчать и никак не комментировать резкие изменения в моём поведении.

Мы вышли на улицу, чтобы поздороваться и познакомиться. Василиса Максимовна представила нас, и Ира с Ромой пожали руки. Настю он поприветствовал кивком. А меня… И меня тоже! Просто кивнул, и всё! И даже Коля не узнал меня! Больше того: на меня он даже не смотрел. Взор его был прикован к Насте, у которой вся голова была всё ещё перемотана бинтом, и Коле — как, впрочем, и Роме, — должно быть, было жутко интересно, что это с ней такое приключилось.

— Ладно, пойдёмте внутрь, что ли, — сказал Рома. — Холод собачий.

Мы зашли в Атриум-строй, и внутри нас встретил тусклый свет переносных фонарей, подсвечивавших лишь малую часть гигантского магазина. Рома вёл нас по освещённой части помещения и попутно рассказывал о том, как у них здесь всё устроено.

— Магазин огромный, так что всё тут обогреть нельзя при всём желании. Вернее, можно, но я не знаю, сколько топлива надо иметь в запасе для такого. Поэтому спим мы здесь, да и вообще обитаем большую часть времени тут.

К этому моменту мы уже дошли до небольшого закутка с помещением суммарной площадью в тридцать — может сорок — квадратных метров. Потолки в помещении были низкими, а само оно было поделено на зоны: две туалетные комнаты — по всей видимости, для бывших сотрудников, — чей-то офис за стеклянной стеной со стеклянной же дверью и остальное пространство, которое ныне занимал всяческий скарб, собранный здесь Ромой и Колей. Тут же стояли две односпальные кровати, позаимствованные, наверное, из отдела мебели.

— Вас четверо, — продолжил Рома, — так что… Не знаю. Щас мы с мелким матрасов каких-нибудь притащим. Сегодня что-то нормальное делать уже поздно. Так что так. Можете на наших кроватях лечь — нам всё равно, мы можем и в офисе…

— Всё и так прекрасно, — перебила его Василиса Максимовна. — Лучше не придумаешь. Спасибо.

— Да не за что, — ответил на это Рома.

— Вы тут одни? — спросила Ира, всё ещё с некоторым недоверием оглядывавшаяся вокруг.

— Да. Иногда — очень редко — приходит кто-то. В основном, за чем-то конкретным. Мы, как бы, не отказываем: это ж не наш магаз, правильно? Но надолго никто не задерживался. Вы, кстати, как? Надолго? Или ещё куда-то собираетесь?

Василиса Максимовна с Ирой многозначительно переглянулись. Я в этот момент посмотрела на Рому, а он — так получилось — опустил голову, и наши взгляды встретились. Я поспешила переключиться на что-то другое, а он продолжил пристально наблюдать за мной.

— Ты, вроде, в Северном была, да? — спокойно спросил он: так, словно наша встреча не была уникальным совпадением, шансы которого — один на миллион.

— Да, — ответила я.

— Колян, смотри, подруга твоя. Помнишь?

Наконец, мы с Колей посмотрели друг другу в глаза, и я увидела в них то, что хотела увидеть ещё тогда, на парковке: тень радости от встречи, которой вообще могло больше никогда не случиться.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила я.

— Вообще, мы планировали остаться, — сказала Василиса Максимовна, отвечая на Ромин вопрос. Выглядела она так, словно для того, чтобы сказать это, ей нужно было собраться с силами и хорошенько подготовиться.

— Ладно, — только и сказал Рома в ответ.

Настя вдруг прыснула. К общему, надо сказать, удивлению: абсолютно все тут же вопросительно уставились на неё.

— Вы же сами говорили, что тут всё ваше, — немного погодя объяснила Настя свою усмешку. — А разговариваете с ними так, как будто тут всё их.

— Вы директор? — спокойно спросил Рома Василису Максимовну с неподдельным любопытством.

— Да, я… Совладелец.

— Настоящий владелец — мой отец, Михаил Юрьевич Гросовский, — вставила свои пять копеек Настя, — может, слышали. Остальные — так: совладельцы и прочие со-со-со… Спать я, кстати, буду во-он на той кровати, спасибо.

— Настя, давай тебе перед сном повязку поменяем? Ира, остался ещё бинт у тебя? — деланно любезным тоном спрашивала Василиса Максимовна.

— Кончился, — ответила Ира.

— У нас есть, — сказал Рома. — Сейчас принесу.

Тогда мне не было очевидно, что перевязку Василиса Максимовна использовала как предлог для того, чтобы уединиться с Настей и серьёзно обсудить с ней её поведение. Взяв аптечку, она вышла из комнаты и увлекла Настю за собой.

— А это… — решила заполнить неловкую паузу Ира, когда мы остались в помещении вчетвером. — А отапливаетесь вы здесь как?

— По-разному, — ответил Рома. — Тепловые пушки вообще есть, но иногда…

Вдруг — звук хлёсткой пощёчины эхом отразился от стен где-то там, в основной части магазина. Настя взвизгнула, и следом мы услышали голос Василисы Максимовны, больше походивший на грозное рычание:

— …так дальше будешь — я тебе с правой вмажу, поняла?! Тварь неблагодарная!

— Отвали! Тебя я ещё не боялась! Подстилка!

Ещё шлепок, и теперь уже не визг, а истошный девичий крик зазвучал всюду, точно кричали сами стены Атриум-строя.

— Чё-то у них там не то, — буркнул Рома и поспешил наружу, чтобы вмешаться.

— Не надо. Сами разберутся, — попыталась остановить его Ира.

Но Рома всё равно вышел в главный павильон, чтобы успокоить Василису Максимовну с Настей, которые, казалось, рвали там друг друга на части. Ира нехотя последовала за ним. Мы с Колей остались в комнате вдвоём и совершенно не знали, что сказать друг другу, кроме уже сказанного «привет». Не помню, когда в последний раз до этого мне было так неловко. Захотелось провалиться сквозь землю, потому что идти туда, наружу, и наблюдать за тем, как Рома с Ирой разнимают любовницу мэра и его же дочь у меня не было никакого желания. Так мы и стояли там, и смотрели друг на друга, не умея отыскать ни единого слова, которое уместно было сказать сейчас, в этот самый миг.

— Ты это… Молодец, что выжила как-то. В смысле, круто, что не умерла там… — сказал Коля, и после этих его слов мне почему-то стало гораздо спокойнее.

Глава 8: "Зов природы"

А дальше было, пожалуй, наше золотое время. Три следующих недели мы не знали тревог, забот и хлопот, хотя хлопоты всё же были. Приятные хлопоты. Мы вместе обустраивали наш новый дом, попутно пытаясь предвидеть все опасности, от которых нам может понадобиться защищаться.

Первейшей и актуальнейшей опасностью был холод. В Атриум-строе был нереальный выбор всевозможных обогревателей: как электрических, так и работающих чуть ли не от всех известных видов топлива. Опытным путём мы выяснили, что дизельные обогреватели — самые выгодные с точки зрения соотношения расхода топлива и отдаваемого тепла. Ну, как «мы»… Рома выяснил и рассказал нам. Совместными усилиями мы проложили стены офисного помещения минеральной ватой и отделали её гипсокартоном. Так единственная отапливаемая комната во всём огромном магазине стала напоминать большую картонную коробку. Тёплую картонную коробку. Дальше предстоял декор, с которым мы решили повременить, пока не разберёмся с другими насущными проблемами.

Потом нужно было как следует забаррикадироваться и продумать возможные пути отхода на случай атаки мертвецов. Сейчас, зимой, такая атака была маловероятна: даже трупы, которых сбрасывали на нас контейнерами, очень быстро промерзали до костей, становясь медленными и почти безобидными. Это было скорее вкладом в будущее: мы надеялись прожить здесь до лета, а значит — нужно было готовиться к тому, что с подъёмом температуры ходячие мертвецы снова станут досаждать нам. Оттают ли весной те тела, которые сбрасывают на нас сейчас, или на нас сбросят новых с первой оттепелью — неизвестно. Но ясно было одно: в этом жестоком мире нельзя позволить себе роскошь надежды на лучшее.

К несчастью, пока Рома с Ирой при активном участии Василисы Максимовны планировали строительство будущих укреплений, снаружи безостановочно валил снег. В конце концов, его намело столько, что даже выходить наружу через парадный вход стало проблематично: стеклянная дверь скрылась под заносами больше, чем наполовину, а парковка перед магазином превратилась в одну большую снежную дюну. Рассудив, что этот самый снег вполне сможет затормозить мертвецов до весны, они и строительство баррикад решили отложить до тех самых пор, пока в них не возникнет насущная необходимость.

Следующим пунктом было оружие. Уж его-то здесь было навалом! Не огнестрельного правда — ни в коем случае. Холодное, колющее, режущее, рубящее, дробящее — инструменты здесь были на любой вкус. Одни бензопилы и гвоздомёты чего стоят! Мы собрали перед нашей общей спальней огромную коллекцию всего и вся, и за несколько свободных дней успели попрактиковаться почти во всём. Конечно же, вряд ли дело дошло бы до того, чтобы воспользоваться чем-то из этого против реальных мертвецов. Но разобраться в устройстве, скажем, строительных пистолетов было нелишним для дальнейшего выживания. Для нас с Колей это была настоящая школа жизни. Вместо обычных классов, в которых нас должны были учить разным наукам, мы проводили время в брожениях между стеллажами Атриум-строя и учились тому, что в новом мире было действительно важным.

Настя тоже не отставала. Поначалу она не слишком-то охотно присоединялась к нам во время общих работ и забот, но позже одиночество, видимо, доканало её, и она сдалась. Ей было неловко за то, как она вела себя прежде, и она так и не нашла слов, чтобы извиниться за всё то, что она успела наговорить Ире, Василисе Максимовне и даже Роме. Впрочем, покаяния на коленях от неё никто и не ждал: достаточно было уже того, что она помогает нам и включается в работу.

Повязку с головы Настя сняла уже через неделю. Волдыри всё ещё белели на её коже, и мы настоятельно рекомендовали ей ещё немного походить в бинте, пока всё окончательно не заживёт. Её внешний вид, само собой, нас нисколько не смущал — дело было в банальной безопасности. Но Настя настолько устала ходить с перемотанной головой, что решила рискнуть.

К Новому году о её ожоге напоминали лишь шрамы, которые, к несчастью, должны были теперь остаться с ней навсегда. Жаль: она была такой красивой до всего этого!

— Может, оно и к лучшему, — сказала как-то на всё это Василиса Максимовна.

И я не поняла, что она тогда имела в виду.

Тридцать первого декабря мы решили устроить праздник. Не пир на весь мир, конечно, но что-то, что сделало бы наш первый Новый год после конца света чуть менее ужасным. За неделю до этого Ира с Ромой соорудили себе снегоступы и отправились в грандиозную вылазку в город. Главной их целью было раздобыть продукты и пополнить запасы медикаментов. Вышли они рано утром, на рассвете, а вернулись только поздно вечером: с полными рюкзаками. Оказалось, неподалёку от дома Ромы и Коли был супермаркет, располагавшийся так глубоко во дворах, что о нём попросту никто не знал, кроме местных, которым не повезло уцелеть в хаосе первых дней, и большинство полок там остались нетронутыми. С аптекой, правда, им повезло меньше: пришлось обойти несколько кварталов, прежде чем они нашли что-то, что ещё не было вынесено подчистую. По пути они встречали мертвецов, но те настолько промёрзли, что вообще никак не реагировали на их присутствие рядом. Ни с кем живым, к сожалению или к счастью, они так и не пересеклись.

И вот, ёлка была наряжена и стояла в середине нашей тёплой комнатки: между мужской и женской спальнями. Здесь же мы поставили раскладной стол для пикника и принесли стульев по количеству человек. Но главным было не это. Главное — это гирлянды, развешенные тут и там и найденные нами вместе с ёлкой, в отделе товаров, продававшихся с баснословной скидкой из-за их невостребованности. Оно и понятно: в июле, когда начался разгул мертвецов, мало кто планировал закупаться к Новому году, а после встречи две тысячи тринадцатого на складах Атриум-строя осталось слишком много всего этого добра. В общем, для тех, кто опрометчиво планировал свой декабрь две тысячи тринадцатого в июле того же года, в магазине всегда была отдельная зона, откуда мы и взяли львиную долю всех наших украшений.

Что касается еды, то тут всё было довольно скромно: ни тебе салатов, ни запечённых деликатесов, ни даже колбасных нарезок или сыра. Ингредиенты для всего этого везде нещадно попортились, и сделать уже было ничего нельзя. Поэтому основу нашего новогоднего стола составили снеки: чипсы, сухарики орехи и сухофрукты. Были и сладости — много сладостей. И, конечно, напитки. О, я так давно не пила газировки! И вот, специально для меня Ира раздобыла самую настоящую колу, которой я с удовольствием поделилась с Колей и Настей. Василиса Максимовна с Ромой решили в эту ночь расслабиться и налечь на спиртное. И только Ира ничего не пила, кроме воды. Я решила, что она хочет сохранять трезвость ума на случай, если именно этой ночью к нам вдруг пожалуют непрошенные гости. Однако дело было совсем не в этом.

Во время очередного тоста за надвигающуюся полночь Ира встала со стула, будто бы желая что-то добавить к лаконичному Роминому «за всё хорошее!» Мне очень хотелось услышать то, что она хочет сказать. Сколько я её помнила, она всегда очень чутко чувствовала реальность, и я надеялась, что она скажет что-то ободряющее по поводу этого непростого года, как обычно делал это президент каждую новогоднюю ночь до этого. Но она вдруг заговорила совсем про другое, начав откуда-то издалека.

— В общем, мы тут, когда затариваться ходили, в аптеку зашли, и я там взяла… В принципе, я уже и без этого подозревала…

Рома смотрел на неё осоловелым взглядом и ничего не понимал, как и мы с Колей и Настей. Василиса Максимовна же глядела на Иру пытливо: будто бы она подозревала, о чём именно та хочет рассказать, но всей душой надеялась ошибиться.

— Короче, теперь всё, сто процентов. Три раза специально перепроверила…

Тут Василиса Максимовна закрыла ладонью рот, едва не опрокинув наполненный до краёв бокал с шампанским.

— Да ладно?! — только и сказала она, безотрывно пялясь на Иру.

Ира улыбнулась: как мне показалось — обречённо, а затем молча кивнула головой.

— Чё «ладно»? — не понял Рома, явно борясь с искушением выпить до окончания тоста. — Чё такое-то?

— И что делать думаешь? — спросила Василиса Максимовна, игнорируя Рому и его вопрос.

— Не знаю, — пожала плечами Ира. — Вариантов-то особо как будто нет.

— Как это? Вариантов всегда два: оставлять или не оставлять.

— Это да. Но второй вариант я сейчас себе плохо представляю, в нынешних условиях. Да и первый тоже, если честно.

— А чувствуешь себя как? Тошнит уже?

— Пока, вроде, нет. Но запахи какие-то обостряются.

— Так, хорош! — тряхнул головой Рома, словно бы всё происходящее за столом было странной и непонятной галлюцинацией, от которой он хотел избавиться. — Ничё не понял. Вы про что? Кого оставлять?

— О, господи! Ребёнка — кого ещё?! — с неподдельным раздражением ответила Василиса Максимовна.

— Кого?! — снова не понял Рома.

— Корову. Что как деревянный-то, ей богу…

— Ты залетела что ли?! — воскликнула Настя, поражённая внезапным осознанием.

— И так можно сказать, — невозмутимо ответила Ира.

Мы с Колей переглянулись. Для нас в тот момент времени эта тема в принципе была несколько за пределами понимания, и мы не знали, как реагировать на Ирину новость. Хотя нет: я знала. Первым, что я испытала, услышав, что Ира может стать мамой — это укол ревности. Я почувствовала, будто бы теперь вдруг появилось другое живое существо в этом мире, гораздо более дорогое её сердцу, чем я. А я… Похоже, скоро мне суждено будет отойти на второй план.

— Офигеть! — подытожила Настя, хлебнув сока из своего стакана. — А как ты рожать собираешься?

— Она же сказала: пока не думала, — ответила за Иру Василиса Максимовна.

— Да нет, думать-то думала, — сказала Ира, — только представить это всё не могу.

— И что думала?

— Ну, срок, если всё нормально, подойдёт в июле-августе. Это примерно очень, но тем не менее. Кто знает, где мы все к этому времени будем… Мертвецы-то по земле всего пять месяцев бродят. А тут, наверное, где-то семь-восемь впереди, если учесть, что полтора уже прошло.

— Полтора месяца уже прошло?! И ты только сейчас заметила?

— Как-то не до этого было, — пожала плечами Ира.

— Да уж… Ну, это уж точно повод ещё раз поднять бокалы. Давайте, за… прибавление, так сказать.

Мы все чокнулись нашими сосудами, и взрослые выпили до дна, а мы лишь сделали пару глотков.

— Так а… А как ты без доктора-то? — спросил Рома, который, казалось, только-только переварил Ирину новость.

— А как женщины тысячелетиями без докторов были? — снова заговорила Василиса Максимовна: опять ответив на вопрос, адресованный Ире. — Молча и стиснув зубы — вот как.

— Так, а обезболивающие какие-то? А оборудование всякое? Вакцины там, лампы эти от желтухи?.. Не знаю, чё там ещё надо при родах… Где это всё брать? — продолжал недоумевать Рома.

— В роддом наведаться надо будет, получается, — спокойно отвечала Ира, — и взять всё, что нужно. Ну, или там расположиться на какое-то время.