Девочка из мёртвого города

Жужжание пчёл превратилось в протяжный рык десятка львов, громкость которого всё нарастала и нарастала. От него нестерпимо болела голова, но я знала, что это ненадолго, и потому даже не думала закрывать уши. С каждой секундой звук становился всё громче и громче. Потом небо вдруг заволокло нечто, похожее на огромное цветное покрывало, через которое свет солнца, всё же, проникал, не давая «покрывалу» погрузить меня во тьму.

А потом я увидела бога. Силуэт его был размытым и раздваивался на множество одинаковых «божеств», выглядевших идентично и двигавшихся синхронно, друг за другом. Выглядел он не так, как я всегда думала: с раннего детства я привыкла представлять бога седовласым стариком с бородой, сидящим на облаке и одетым в белые одежды. Вроде того мужчины с косой, которого я видела в своём бредовом сне, только у того были тёмные волосы. Этот же бог выглядел иначе. На нём была балаклава, лыжная маска и шлем, из-за чего лица его невозможно было разглядеть в принципе. На руках — толстые перчатки, на ногах — высокие ботинки. Одет он был в мембранную куртку с поднятым высоким воротником и штаны, похожие на те, которые обычно носят лыжники и сноубордисты.

«Неужели бог — сноубордист?» — такой была последняя мысль, пронесшаяся сквозь моё угасающее сознание.

— Дышишь? Дышишь! Вот и молодец.

Не знаю, слышала ли я эти слова от него на самом деле или они мне почудились. В любом случае, бог-сноубордист подхватил меня, поднял и прижал к себе, точно младенца. Затем я почувствовала, как какие-то ремни зафиксировали меня мёртвой хваткой, и мы с ним стали одним целым: едины и неделимы. Потом — резкий рёв, сильный толчок, и мы воспарили в небеса, оставив внизу реку, берег, заросли рядом с ним, жухлую траву и мерзкую желчную кляксу на ней. Мы поднимались всё выше, выше и выше, пока свет восходящего солнца не стал невыносимо ярким. Я закрыла глаза. Свет исчез, но я знала, что он всё ещё где-то там. И почему-то я была уверена, что когда-нибудь увижу его снова.

Эпилог

Сомневаюсь, что вы могли подумать, что я умерла, и что на этом моя история подошла к концу. Вы ведь это читаете, а значит знаете, что я жива и здорова, покуда пишу эти свои мемуары, которые когда-нибудь, возможно, будут интересны тем, кто захочет узнать, как пережили события первых лет вымирания люди в Тайшанске — небольшом сибирском городке, имя которого теперь помнят от силы несколько человек на земле. Когда-нибудь я их — мемуары — обязательно закончу. Сейчас же позвольте мне остановиться на месте, где закончилась городская глава моей истории. Позвольте мне также не приступать к рассказу о дальнейших событиях сразу после завершения той истории про дорогу к дому на реке Тихой. Поверьте, я не стремлюсь посеять излишнюю интригу или подсадить вас на крючок открытой концовкой, заставив ждать новой части описания моих злоключений. Просто мне нужно время, чтобы приступить к рассказу обо всём, что было дальше. Разумеется, дальше была не смерть — нет. Я не умерла и не попала в рай или в ад. Всё было гораздо хуже.

Отчасти из-за болезненности этих воспоминаний, а отчасти и из-за того, что часть из них моя психика старательно блокирует, я и возьму небольшую паузу, прежде чем поведаю вам о том, как я, собственно, оказалась там, где нахожусь сейчас, кого я встретила на своём пути, и как нам удавалось выживать все эти годы. Возможно, написано всё последующее будет в несколько иной форме, чем то, что вы только что прочли. Над этим я ещё подумаю, ведь, хоть я и знаю всё обо всём, поскольку везде успела засунуть свой любопытный нос, я не могу похвастаться тем, что была непосредственным участником всех событий, о которых мне бы хотелось поведать в дальнейшем. Потому весьма вероятно, что, подобно той реке, чуть не убившей меня, порой мне придётся говорить чужими голосами, чтобы рассказ вышел максимально стройным и органичным. А может, я и продолжу писать о себе-любимой, изредка прерываясь на лирические отступления. Трудно пока сказать. Поживём — увидим.