Пламя под сердцем

– Кто-то же должен, – пожал я плечами, Райден смотрел ещё секунду, потом кивнул, как принимая временный вердикт.

– Ладно, – сказал он выпрямившись окончательно. – Я не люблю твои игры, но доверяю твоему итогу. У меня через час вылет на линию. Если в С-9 начнёт твориться что-то странное, я первым пущу информацию в ухо тебе, а уже потом в Совет.

– Совет можешь вообще не будить, – заметил я. – Их скоро всё равно уложат спать навсегда.

– А вот это уже вопрос скорости, – усмехнулся он.

Он повернулся к своему транспорту – массивному, с эмблемой Дома Огня. Сделал пару шагов, потом остановился и бросил через плечо:

– Каэль.

– Что?

– Я не верю, что Свет просто погас, – сказал он чуть повернув голову, но не до конца. – Нигде. Если когда-нибудь выяснится, что кто-то дотянулся до него руками… я хочу быть тем, кто нажмёт первый курок.

На секунду у меня перехватило дыхание. Он говорил о Доме. О символе. О легенде. А у меня перед глазами вспыхнуло чужое лицо в полумраке спальни, шёпот: «Ты слишком сильно любишь меня, Каэль».

– Запомню, – ответил я глухо. – Но сначала мы разберёмся, кто именно тянул эти руки.

– Разберёмся, – кивнул он. – Если нас раньше не запишут в очередной «сбой».

Он поднялся по трапу, даже не оглянувшись. Через минуту его аэрокар взревел, поднялся, свечением резанул купол и ушёл в сторону фронта, туда, где свет давно смешался с гарью.

Я остался стоять у своего аэрокара, ещё секунду глядя в пустоту ангара. Разум, Огонь, Тень. Дом Света, который «погиб». Совет, который «не при делах». Круг с семью точками и одной в центре.

Я сделал вдох, позволил тени подняться чуть выше ботинок, окутав щиколотки. Остров ждал. Сандра ждала. Нокс гудел под кожей, как неостывший металл.

– Поехали, – сказал я тихо.

Аэрокар послушно открыл трап. Пора было возвращаться туда, где официально живёт только один дом и одна мёртвая девушка, которая никак не хотела быть мёртвой

Глава 4

Сад на Острове Теней всегда был чужим этому дому. Слишком много зелени для места, где всё строилось на камне, тени и дисциплине. Слишком мягкий свет. Слишком живой воздух. Я терпел его только по одной причине, собственно по этой же причине я и сказал Пьетро его обустроить.

Потому что здесь дышала она, привыкшая к свету и саду у себя дома, на своем острове.

Пьетро встретил меня в холле с тем же спокойствием, которым можно было объявлять и обед, и войну.

– Леди в саду, – сообщил он, принимая плащ. – Сказала, что «ей нужно солнце, а не отчёты».

– Кошка? – Я хмыкнул.

– Там же, – кивнул он. – Каша сегодня была съедена до конца. Формально.

Разумеется. Формально.

Я прошёл через дом, мимо привычных теней, которые узнавали меня кожей и отступали, и вышел в сад через стеклянные двери, которые казались порталом в другой мир.

Здесь всегда было чуть теплее, чем следовало. Море шумело где-то внизу, запах соли смешивался с ароматом лаванды и мокрой земли. Дорожки уходили между деревьями, подрезанными так аккуратно, будто их стригли по чертежу. И тишина, живая, не выдрессированная, как в холлах.

Я нашёл её там, где и ожидал.

На низкой скамье под старой чёрной магнолией, лицом к морю. Она лежала на спине, одна рука под головой, вторая свесилась вниз, кончиками пальцев касаясь травы. Мои рубашки на ней на удивление быстро превращались в домашнюю форму, эта была расстёгнута на паре верхних пуговиц, открывая ключицы и тонкую шею.

На животе у неё растянулась Мармеладка.

Белый пушистый бес с янтарными глазами, сейчас закрытыми в блаженстве. Лапы раскинуты, хвост сполз набок. Она занимала ровно столько места, чтобы мне захотелось чихнуть, ещё даже не подходя.

Я остановился в паре шагов. В нос сразу ударило знакомое: шерсть, трава, пыльца. Аллергия подняла голову, как старый враг.

Чудесно. Я провёл утро в Ноксе, день с Советом, вечер с Вейлом и Райденом, и вернулся домой, чтобы умереть от кошки.

– Ты будешь так стоять и страдать или сделаешь вид, что я всё-таки гений маскировки? – её голос прозвучал лениво, не открывая глаз.

Конечно, она не спала.

– Если бы ты была гением маскировки, – отозвался я закатив глаза, – я бы не чувствовал угрозу анафилактического шока ещё на дорожке.

Она приоткрыла один глаз, посмотрела на меня из-под ресниц. В этом взгляде было слишком много солнца для дома, который назывался Тень.

– Мармеладка не угроза, – возразила она. – Мармеладка терапия.

– Для кого? – уточнил я. – Для тебя возможно. Для меня казнь.

Я всё-таки шагнул ближе, на свою беду. Нос тут же предательски защекотало. Тень вокруг пальцев дрогнула, как будто тоже хотела чихнуть.

– Не подходи, если не можешь, – фыркнула она и осторожно почесала кошку между ушей. Та довольно заурчала и перевернулась на бок, подбрасывая в воздух ещё немного шерсти.

Гениально.

– Это мой сад, – напомнил я. – И мой дом. И, насколько помню, мои лёгкие.

– И моя кошка, – парировала она. – И мой нервный покой… Кажется, ты собирался сегодня вернуться живым.

Я уткнулся взглядом ей в лицо, игнорируя зуд в носу. Лёгкая тень под глазами, но меньше, чем утром. Щёки чуть тронуты солнцем. Волосы всё те же шоколадные волны, но на виске, в пряди, мелькнул настоящий цвет: золото. Дом Света, который очень старался быть тенью.

– Я вернулся. Пока что.

– Уже неплохо, – пробормотала она и наконец полностью открыла глаза. – Совет выжил?

– Временно, – ответил я. – Некоторые из них даже всё ещё верят, что принимают решения.

Уголок её губ дрогнул.

– А Вейл? – спросила она как бы между прочим.

Я заметил, как плечи под кошкой чуть напряглись.

– Стоит. Смотрит на город. Считает, кто лишний, – сказал я. – Классический день наследника Дома Разума.

– Он говорил о Доме Света? – её голос стал осторожнее, но без дрожи, но с тем напряжением, которое я уже научился узнавать.

– Говорил, что это было «политическое решение», – ответил я. – А официальная версия, конечно, «сбой системы». Пожар. Взрыв. Легенда для тех, кто любит сказки.

Она молча смотрела на меня, пальцы на животе едва заметно сжались, чуть сдвинув Мармеладку. Та недовольно шевельнула хвостом.

– И…? – спросила Александра тихо.

Я всё-таки сел на край скамьи, по другую сторону от кошки, так, чтобы держать дистанцию. Тень послушно поднялась чуть выше, как барьер между мной и шерстью, заглушая запахи. Аллергия фыркнула, но отступила.

– И он считает тебя мёртвой, – сказал я. – Настолько уверен, что использует это как аргумент.

Она медленно выдохнул, не облегчение, не боль, а что-то между.

– Это хорошо, – произнесла Александра наконец. – Чем увереннее он в этом, тем лучше для меня.

– Для тебя, – уточнил я. – Но не для тебя, как Дома Света.

– Дом Света они уже убили. Официально, – сказала она смотря вверх, в темную крону сирени. – Но свет так не работает, Каэль. Его можно затушить в отчётах, но не в людях.

– Говоришь, как очень плохой политический лозунг, – заметил я, усмехнувшись краем губ. – Тебе бы не понравилось, как это звучит в Совете.

– Мне и не нужно туда, – тихо ответила она. – Там всё равно слишком темно.

Мармеладка перевернулась, зевая, и ткнулась мордой ей в руку. Пушистый хвост лениво ударил меня по рукаву. Глаза сразу зажгло, я коротко чихнул, зло.

– Прекрати нападать на генерала Империи, – прошипел я кошке, отодвигая локоть. – Или я тебя дипломатически выкину в море.

– Только попробуй, – Сандра вскинулась мгновенно. – Я объявлю тебе личную войну.

– Уже объявила, когда принесла её под стол в столовую, – напомнил я. – Пьетро до сих пор считает, что это была моя ошибка воспитания.

Она тихо хихикнула, звук вышел усталым, но живым.

– Ты всё равно не сможешь её выгнать, – сказала она уверенно. – Она часть этого места.

Я скользнул взглядом по белому зверю, который считал мой сад своим. Мармеладка совершенно не интересовалась политикой, светом, тенью и войнами. Её занимала только каша, солнце и живот Александры.

– Понятно, – заключил я. – Остров Теней, дом официально мёртвой наследницы Дома Света и кошка-оккупант. Прекрасная конструкция.

– Живучая, – поправила она. – Не хуже твоего Нокса.

Имя Нокса повисло в воздухе, как всегда запахом гнили и металла, которого здесь, в саду, не было и быть не должно.

– В Ноксе сегодня было тихо, – сказал я.

– Плохая тишина? – спросила она, повторяя свой утренний вопрос.

– Худшая, – подтвердил я. – Кто-то прощупывает тоннели. Дронами. Старый советский класс. Неофициальный.

Её пальцы замерли на шерсти. Мармеладка недовольно дернула ухом, но тут же снова устроилась удобнее.

– С-9? – уточнила она.

– И он тоже, – кивнул я. – Ты слишком много знаешь для мертвой.

Она чуть усмехнулась, и села, переместив кошку на колени. Взгляд ушел к морю и оттуда подул солёный ветер.

– Я была Светом, – напомнила она. – Мы всегда знали больше, чем нам разрешали озвучивать.

Я посмотрел на неё, позволяя себе секунду честности.

– Если они полезут в С-9, – сказал я глухо, – они полезут в нас.

– Тогда тебе придётся выбрать, – произнесла она спокойно. – Между тем, чтобы спасать Империю… и тем, чтобы спасать тех, кого она уже списала.

– Я уже выбрал, – ответил я. – Давно. Они просто ещё не прочитали этот отчёт.

Она повернула голову ко мне. Ореховые глаза, без Завесы, без чужих оттенков. Только она.

– И кого ты ставишь в первой строке? – спросила тихо.

«Тебя», – хотел я сказать.

«Нокс».

«Тех, кто выжил там, где должен был исчезнуть».

Я выбрал формулировку, которая не подставит никого, кроме меня.

– Тех, кто уже умер по их документам, – сказал я. – С ними проще работать. Их больше никто не ждёт.

Она смотрела так, будто слышала всё, что я не произнёс вслух.

– Знаешь, – сказала вдруг, – когда Дом Света… «погиб», – она осторожно обошла слово, – я думала, что боялась только одного: забыть. – Она провела ладонью по спине кошки. – Сейчас я понимаю, что есть кое-что хуже. Когда за тебя решают, что ты умер, а ты продолжаешь жить.

– Это называется «политическое решение», – напомнил я. – Они любят такие.

– А ты? – спросила она. – Ты любишь свои решения?

– Я их исполняю, – ответил я. – Любовь здесь ни при чём.

– Ты в этом плох, – отозвалась она, прищурившись. – Ты любишь слишком сильно. Людей. Нокс. Даже этот чёртов сад, хотя он вызывает у тебя аллергию.

Нос снова защекотало, как будто в подтверждение. Я чихнул второй раз, закрывшись ладонью.

– Я ненавижу этот сад, – буркнул я. – Я терплю его. Для тебя.

– Вот, – она улыбнулась. – Это и есть твоя проблема.

– Что я терплю тебя? – уточнил я.

– Что ты терпишь всё, что тебя убивает, – сказала она мягко. – Нокс, Империю, меня, Мармеладку… – Она наклонила голову. – Ты же знаешь, что в какой-то момент придётся перестать терпеть и начать убивать?

– Я этим и занимался половину жизни, – напомнил я. – Разница в том, что раньше список был проще.

– А сейчас? – тихо.

Я посмотрел на неё. На кошку. На сирень над нами. На море, которое не знало, что наверху делят купола.

– Сейчас в списке слишком много тех, кого я не хочу там видеть, – сказал я честно.

Она молчала пару секунд, потом потянулась осторожно, чтобы не сбросить Мармеладку, и коснулась пальцами моего рукава там, где шерсть не достаёт.

– Тогда не смотри в список, – сказала она. – Смотри на тех, кого ты хочешь оставить. Начни с себя. Хотя бы раз.

– Ты предлагаешь мне эгоизм? – хмыкнул я. – Нестандартно для Дома Света.

– Я больше не дом, – спокойно ответила она. – Я человек. И мне нужен живой генерал, а не призрак, который ходит по дому и чихает на кошку.

Я всё-таки улыбнулся, и взгляд мой вероятно смягчился. Тень вокруг нас чуть смягчилась.

– Тогда, может, ты сместишь источник биологического оружия? – кивнул я на Мармеладку. – Пока я не умер героически, падая тебе на колени.

– Мармеладка спит. Её нельзя тревожить. – Она пожала плечами.

– А меня можно?

– Ты большой и злой, – рассудила она. – Выдержишь.

Глаза кошки приоткрылись, янтарный взгляд лениво скользнул по мне. Она громко зевнула, выгнула спину… и, разумеется, переползла ближе ко мне, положив лапу на сгиб моей ноги, оставив на брюках белый след. У меня защипало горло. Я глухо выдохнул.

– Прекрасно, – проворчал я. – Они сговорились.

– Мы, – поправила Сандра, улыбаясь уголком губ. – Мы сговорились.

Я хотел сказать, что в этот союз я не вступал, но промолчал. Потому что где-то очень глубоко, под аллергией, под усталостью, под Ноксом и Советом, было ощущение, которого я давно не позволял себе: Я дома. И именно поэтому это было опаснее всего.

Тишину прервал голос Пьетро:

– Хозяин, к нам гости. Молодой господин Дома Разума… без охраны и своих живых блокнотов.

Слова легли как ледяная вода за шиворот.

Я медленно поднял голову от Мармеладки, которая как раз в этот момент решила ещё удобнее устроить лапу у меня на ноге, и посмотрел на дворецкого. Он стоял у края дорожки, как всегда безупречно ровный, но я видел челюсть сжата сильнее обычного.

– Конечно, – тихо сказал я. – Потому что нормальные люди приходят на Остров Теней без охраны. Просто прогуляться.

Александра едва заметно дёрнулась. Пальцы на кошачьей спине застыли, потом продолжили гладить, но уже механически.

– Он здесь? – спросила она. Голос ровный, но я слышал, как под ним дрожит другая, настоящая нота.

– У ворот, – ответил Пьетро. – Я задержал его на три минуты, как положено. Больше будет… подозрительно.

Наши взгляды встретились. В этих трёх минутах было всё: время, чтобы спрятать, стереть следы, подтянуть лица, убить, если очень надо.

Я резко встал, Мармеладка возмущённо мяукнула и съехала с меня обратно на Александру, как будто всё так и было задумано. Нос тотчас защекотало сильнее, но сейчас мне было плевать.

– Леди, – Пьетро склонил голову Александре, – я подготовил для Вас внутренние апартаменты.

Это в переводе с языка Пьетро означало: «Немедленно под тень, за три двери, где тебя не увидит даже бог».

– Я не… – начала она.

– Ты пойдёшь. Сейчас. – я старался чтобы мой голос звучал ровно.

Сандра посмотрела на меня с тем самым упрямством, из-за которого дома горят быстрее, чем купола успевают закрыться.

– Это мой бывший жених, Каэль, а не голодный хищник, – напомнила она. – Или ты о нём хуже мнения?

– Хищник честнее, – отрезал я. – Он хотя бы не называет охоту «оптимизацией системы».

– Он почувствует, – Уголок её губ дёрнулся, но глаза остались серьёзными. – Даже если не увидит.

– Тогда пусть почувствует. Но не тебя.

Я шагнул ближе, наклоняясь ровно настолько, чтобы тень поднялась вокруг нас троих плотным кольцом. Сад на секунду стал темнее, море дальше, а чужие глаза невозможны.

– Александра, – сказал я тихо, так, чтобы слышала только она, – сейчас ты снова мертва. Для него, для Совета, для всех. Живая ты моя проблема. Мёртвая его иллюзия. Я ещё не решил, кого из нас двоих я больше хочу убить, поэтому давай не будем ускорять процесс.

– Я ненавижу, когда ты прав, – прошептала она выдыхая сквозь зубы, но не отстранилась

– Привыкай. Это хроническое. – хмыкнул я.

Мармеладка недовольно мяукнула, когда Александра аккуратно поднялась, подхватив кошку на руки. Белая тварь возмущённо дёрнула хвостом и тут же устроилась у неё на плече, как пушистая мантия.

– Во внутренний коридор, третий уровень, – коротко скомандовал я Пьетро. – Полное затемнение, ни одного отражения.

– Уже, – кивнул он. – Маршрут очищен.

– И, Пьетро, – добавил я, – если Вейл хотя бы на шаг приблизится к тому крылу…

– Он не приблизится, – спокойно оборвал дворецкий. – Я покажу ему дом, который он ожидает увидеть. Без лишних… живых деталей.

Наши с ним взгляды встретились ещё раз. Он всё понял. Александра же стояла между нами, с кошкой на руках, как нелегальный артефакт.

– Ты хочешь, чтобы я сидела в темноте, пока вы там будете играть в свои политические шахматы? – спросила она, уже поворачиваясь к дому.

– Да, – сказал я. – Потому что если ты выйдешь на доску, они перестанут играть и начнут рубить фигуры.

Я позволил себе короткое, почти невидимое движение, коснулся пальцами её запястья, там, где ещё недавно был браслет. Кожа теплая, пульс быстрый.

– Мы ещё не закончили разговор про тех, кого я ставлю в первой строке, – напомнил я. – Но сначала я закончу разговор с тем, кто считает, что уже похоронил твой дом.

Она задержалась на долю секунды дольше, чем следовало, и только потом кивнула, сдав пальцы на спине кошки.

– Не дай ему войти в сад, – прошептала она. – Здесь слишком много света, даже для тебя.

– Обещать не буду, – отозвался я, отряхивая брюки от шерсти, если она есть. – Но попытаюсь.

Она ушла вместе с Пьетро, растворившись в тени дверного проёма. Кошка обернулась на меня через плечо, янтарные глаза сверкнули чем-то слишком осмысленным для существа, которое только что ело кашу.

Когда дверь закрылась, сад снова стал просто садом.

Море. Сирень. Пустая скамья.

Я выдохнул, опуская тень обратно к земле, и повернулся к дому. Если молодой господин Дома Разума пришёл на Остров Теней без охраны. Либо он был уверен в своей неприкосновенности. Либо был достаточно умён, чтобы понимать: лишние глаза ему здесь не нужны. В любом случае, это было… интересно.

Я направился к выходу в холл встречать гостя, уже надевая на лицо то выражение, которое Империя привыкла видеть: спокойный хозяин острова, генерал Империи, Тень, у которой нет ничего, кроме Нокса и отчётов. И ни единой живой девочки, которую они забыли добить.

В холле Пьетро открыл двери сам. Для Дома Теней это уже было заявлением.

Эрион Вейл стоял на пороге, как всегда идеально собранный. Свет за его спиной резал мой холл, как нож, он прилетел днём, не прячась.

Без охраны.

Без своих живых блокнотов.

Только он и его Разум.

– Каэль, – произнёс он с лёгким кивком. – Рад видеть, что Остров всё ещё стоит.

– Взаимно, – ответил я, позволяя дверям закрыться за его спиной. – Я тоже рад, что Дом Разума пока не взорвал купол, проверяя прочность.

– До этого ещё не дошло, – он чуть улыбнувшись уголком губ. – Но некоторые конструкции явно нуждаются в стресс-тесте.

Он говорил о Совете и об Империи.

– Ты забыл кого-то, – заметил я, скользнув взглядом мимо него, в пустоту. – Ни охраны, ни свидетелей. Для наследника Дома Разума, который везде ходит с живыми протоколами, это смело или очень глупо.

– Если бы я пришёл к Тени с охраной, – мягко ответил он, – это было бы оскорблением… А если с блокнотами признанием, что боюсь забыть что-то важное.

– И ты не боишься? – подняв бровь, я сложил руки в карманы брюк.

– Я пришёл не за ответами, – произнёс он. – А за подтверждением.

Пьетро бесшумно отошёл в сторону, оставаясь в пределах видимости, как тень мебели. Но я знал: он ловит каждое слово.

– Проходи, – сказал я. – Раз уж ты сюда добрался.

Мы двинулись вглубь холла. Высокие потолки, темный камень, мягкий свет. Дом Теней не любил лишнего, но сегодня даже мне показалось, что всё здесь… слишком чисто. Эрион, похоже, думал так же.

– Ты изменил освещение, – заметил он, оглядываясь. – Стало мягче.

– Старшие начинают жаловаться на глаза, – отмахнулся я. – Нокс портит зрение.

Он кивнул, не споря, но взгляд цеплялся за мелочи: за лёгкий след на ковре от недавно переставленной мебели, за вазу с ещё свежими ветками лаванды, за маленькую, слишком изящную чашку на консоли у стены, пустую, но с тонким ободком чая на фарфоре. Не моя чашка.

– Уютно, – сказал он. – Не ожидал от Острова Теней.

– Даже тюрьма может быть с хорошим видом, – ответил я сдержива тени. – Империя так делает с куполами, я всего лишь учусь у лучших.

Он подошёл к консоли, провёл пальцем по краю чашки, тонкое движение для наследника.

– У Пьетро новый чайный сервиз, – заметил он. – Не в твоём вкусе. Слишком… лёгкий.

– Пьетро стареет. Иногда я позволяю ему прихоти.

– Щедро, – произнёс Эрион продолжая смотреть на чашку. – Особенно учитывая, что ты терпеть не можешь тонкий фарфор.

Он запомнил. Черт.

– Говори, зачем ты здесь, Вейл, – сказал я, обойдя его и направляясь к гостиной. – Или ты намерен анализировать мой сервиз до заката.

– Ты прав, – согласился он, следуя за мной. – Я пришёл не из-за сервиза.

Гостиная встретила нас привычным полумраком. Тяжёлый стол, два кресла, камин, в котором чаще горел не огонь, а тень. Я не предложил ему присесть, а он и не ждал.

– Нокс, Совет, Дом Света, – перечислил он спокойно. – Я бы мог сказать, что хочу обсудить одно из этих трёх. Но правда в том, что сегодня меня интересует только связующее звено.

– Звучит как начало плохой лекции, – отметил я. – Конкретнее.

– После твоего доклада сегодня утром, – начал Эрион, остановившись напротив, на расстоянии пары шагов, – Совет проголосовал единогласно. Это никогда не бывает хорошим знаком.

– Иногда это всего лишь значит, что все устали спорить, – пожал я плечами.

– Нет, – мягко возразил он. – Это значит, что кто-то уже принял решение за них. – Его взгляд стал внимательнее. – Когда Дом Света… исчез, Совет был разорван. Страх. Вина. Сомнения. Сегодня они были тихими. Смиренными. И это случилось после того, как ты заговорил о «мертвой Империи». И «своих правилах».

– Ты переоцениваешь моё влияние, – лениво сказал я. – Я всего лишь проверяю тех, кого вы называете «ошибками системы».

– Ошибки системы, – повторил он. – Это уже второй раз, когда ты используешь чужую формулировку.

Я молча посмотрел на него, Пьетро держался у стены как тень, но в любой момент готовый сорваться, если нужно.

– Первым был Дом Света, – продолжил Эрион. – Ты назвал их «логичным итогом Империи». Сегодня утром ты сказал: «Я хочу знать, кто выключил свет». – Он сделал шаг ближе. – А сейчас я вижу, что в доме Теней появился сад с сиренью, новый чайный сервиз и… – он чуть наклонил голову, рассматривая меня. – …шерсть на твоём мундире.

Я опустил взгляд. На темной ткани действительно белела едва заметная дверзкая полоска. Мармеладка постаралась. Аллергия, почувствовав внимание, тут же решила напомнить о себе нос защекотало. Я втянул воздух ровнее, чем хотелось.

– У тебя аллергия, – мягко сказал Эрион. – Я помню. На шерсть. На цветение. Ты ненавидел сады и животных. Но на этом острове нет ни одного упоминания о домашнем животном. Ни в логах поставок, ни в отчётах Пьетро.

– Возможно, я решил расширить круг своих страданий, – хмыкнул я. – Чтобы быть ближе к Ноксу.

– Возможно, – согласился Эрион наклонив слегка голову . – Но ты не тот человек, который добровольно добавляет себе слабости. Разве что слабость уже была и ты просто перестал её отрицать.

Тень у моих ног сдвинулась, еле заметно. Как зверь, который чувствует запах крови, но ещё не видит рану. Я сжал кулаки за плащом, сдерживая ее.

– Если ты пришёл, чтобы анализировать мой гардероб, – сказал я глухо, – то зря тратим время.

– Я пришёл, чтобы понять, – ответил он так же тихо, – почему Тень, которая всю жизнь обманывала системы, вдруг решила жить по легенде, написанной Разумом. Дом Света мёртв. Это я сказал Совету. Это я просчитал. Это я оформил.

В комнате стало холоднее, не от сквозняка. Этот говнюк просчитывал.

– Я знаю, – произнёс я.

– Но с того дня, – продолжил Эрион, не отводя взгляда, – в логах Нокса появилась странная аномалия.

Он поднял руку, и между нами вспыхнула миниатюрная голограмма абстрактные графики, которые для него были языком, а для остальных шумом.

– На один «живой объект» больше, чем должно быть. В одном из циклов. На один. Потом снова норма.

Я не шелохнулся, но следил за каждым его движением.

– Система, конечно, списала это на сбойъ Но я не люблю списывать. Я люблю считать. – Эрион махнул рукой и голограмма погасла. – Ты прятал кого-то под чужим браслетом, – произнёс Эрион наконец. – Кто-то прошёл через проверку как «стабилизированный житель Нокса». Хотя по всем данным… этого человека не должно существовать. – Его глаза сузились.– И в тот же период логи Острова Теней стали… дырявыми.

Я бросил короткий взгляд на Пьетро. Тот даже не моргнул. Он прекрасно знал, что логи были подделаны идеально. Почти идеально, как оказалось.

– Может быть, – сказал я, – это просто ещё один твой любимый стресс-тест. Система решила проверить, сколько ложных живых она способна пропустить.

– Система не способна на творчество, – мягко возразил он. – Люди да. Особенно люди, которые однажды уже обманули её ради одной девушки.

Слово «девушка» прозвучало как прямой удар.

– Ты пришёл сюда, чтобы поговорить о мёртвых? – спросил я. – Поздно, Вейл. Для этого у нас был Совет. Ты сам его убрал.