Пламя под сердцем

Я снова посмотрел вниз, туда, где люди уже расходились, не глядя друг на друга. Каждый уносил свой страх с собой, как дополнительный орган.

– Тогда они не будут ждать, а мы не будем встречать.

Манура кивнула моим словам, хотя я этого не видел.

– И ещё, – добавил я. – Подними архивы по Дню Падения Дома Света. Полный доступ. Всё, что когда-либо резали, чистили, переписывали.

Пауза была длиннее обычного. В нос ударил запах костров, выживание в Ноксе продолжалось.

– Это затронет Аэтер, – сказала она. – И Совет.

– Пусть, – кивнул я. – Я хочу знать, кто именно выключил свет.

Я остался на балконе ещё на минуту, ровно столько, чтобы Нокс снова стал собой: шумным, грязным, живым. Потом развернулся и пошёл внутрь, где располагалась база, с охраной Нокса и аэрокарами.

Аэтер встретил меня стерильной тишиной и светом, от которого болят глаза, если слишком долго смотреть прямо. Купол над залом Совета был безупречен, что тошнило от этой безупречности, ни трещин, ни следов выстрелов на прошлой неделе.

Доклады шли один за другим. Цифры. Графики. Проценты выживаемости. Рекомендации «по стабилизации».

Я стоял, опираясь на край стола, и отвечал автоматически, коротко, по делу, без эмоций. Совет это любил. Когда Дом Теней говорит сухо, значит, всё под контролем.

– Утренняя проверка прошла без отклонений, – произнёс я. – Потери в пределах прогнозируемых. Уровень нестабильности снижен.

Эрион кивнул, делая пометку. Он слушал не слова, паузы между ними, но сегодня и паузы были выверены.

Райден смотрел хмуро. Его раздражала эта канцелярская оболочка над живыми людьми. Я чувствовал это, как чувствуют жар за стеной.

– Рекомендации? – спросил кто-то из старших, кажется Унар.

– Не трогать Нокс, – ответил я сразу, хотя знал что они не прислушаются и сделают по своему. – Любая резкая мера вызовет всплеск. Мы удерживаем ситуацию.

После тишины, были согласные кивки. Никто не хотел брать на себя ответственность за «резкие меры» сейчас, когда все якобы отправляются после «случайной» потери Дома Света.

Совет сегодня закрыл заседание быстро. Слишком быстро, признак того, что каждый уносил с собой собственные расчёты. Выйдя из зала, я не задержался. Плащ лёг на плечи тяжёлым напоминанием о том, кем я должен быть здесь.

Но мысли уже были не в Аэтере. Не в Ноксе. Я хотел обратно, туда, где не нужно докладывать, где не считают жизни столбцами, где утро начинается с чая и усталых глаз, а не с отчётов.

Глава 3

Я вышел из зала Совета, как из операционной, где пациента уже списали, но всё ещё делают вид, что борются за пульс. Свет купола резал глаза после Нокса. Воздух пах фильтрами, а не жизнью. Плащ лежал на плечах идеально, шаг был выверен. Всё как должно быть для Генерала Аэтера.

Внутри же хотелось только одного, домой. На остров. К тишине. К её «ты слишком сильно меня любишь».

– Каэль.

Я узнал голос ещё до того, как развернулся. Эрион Вейл никогда не повышал тон, ему это было не нужно.

Он шел по коридору так, будто коридор принадлежал ему: ровный шаг, руки в карманах, идеальный угол галстука. За его спиной шли двое из Дома Разума не охрана, дополнение. Живые записные книжки.

– Вейл, – кивнул я. – Ты же любишь цифры, почему опаздываешь на выход?

– Я люблю эффективность, – лёгкая, почти невидимая улыбка тронула уголок его губ. – А она редко совпадает с расписанием Совета… Есть минут пять?

Если бы я сказал «нет», это было бы заявлением, а я ещё не был готов к заявлениям. Не сегодня и не после очереди в Ноксе.

– У тебя нет, – отозвался я лениво. – У меня есть.

Он принял это как согласие. Развернулся, повёл в сторону бокового коридора, туда, где стеклянные стены выходили на город. Мы оказались в небольшой галерее-наблюдателе над Аэтером, любимая игрушка Совета. С высоты всё выглядело почти красиво.

– Знаешь, что мне нравится в этом виде? – спросил Эрион, остановившись у стекла.

– Уверен, ты сейчас скажешь, – ответил я, прислоняясь плечом к колонне. Тени здесь было мало, но хватало.

– Здесь не видно Нокса, – сказал он спокойно. – Ни запаха, ни дыма, ни цифр потерь. Только купола. Свет. Трафик. Идеальная иллюзия того, что система… справляется.

Посмотрев вниз, на ровные линии транспортных коридоров, на световые ленты кварталов, я подумал о том, что внизу всё это держится на тех, кого утром прогнали через писк браслетов.

– Ты, кажется, был тем, кто сегодня докладывал, что всё «в пределах прогнозируемого», – напомнил я. – Система же любит такие фразы. Они её успокаивают.

– Система любит ложь в удобной упаковке, – поправил он мягко. – Совет тоже.

Он произнёс «Совет» так, будто говорил о старой, больной собаке. Не с ненавистью, а с холодным решением.

– Ты же понимаешь, что долго так не будет, – продолжил Эрион. – Дом Света уже стал первым сигналом.

Официальная формулировка всплыла сама: «локальный сбой системы безопасности, утечка энергии, цепная реакция, пожар, взрыв…»

Удобно. Чисто. Без фамилий.

– Дом Света стал удобной легендой, – сказал я. – Не сигналом.

– Для большинства – да. Сбой, авария, трагедия, о которой будут вспоминать ровно до следующего скандала с поставками. – Эрион повернул голову, всматриваясь в меня чуть внимательнее и выдержал паузу. – Но мы оба знаем: это было политическое решение. Не техническая ошибка.

Внутри у меня что-то коротко дёрнулось. Не от слов, от того, как легко он их произнёс.

Политическое решение.

Так будто сказал: «смена мебели».

– Интересно, кто это «мы оба», – отозвался я. – Насколько я помню, официальная версия «несчастный случай».

– Официальная версия, – медленно произнёс Эрион, – существует для тех, кто не умеет считать исходы.

Он сделал шаг ближе к стеклу, сложив руки за спиной. С профиля он казался вырезанным линейкой, четкий пиджак, плащ, волосы убраны идеально, что не придраться. Так все вычурно, что глаз дергается от идеальности.

– Дом Света вмешивался в распределение ресурсов, – продолжил он ровно. – В логику куполов. В вопросы, в которых они не имели права голоса. Они мешали. – он повернул голову так, что серые глаза смотрели прямо в мои – Когда дом мешает, его убирают.

Сказано было без пафоса, как факт. Именно поэтому Дом Разума всегда был опаснее Дома Огня. Только Огонь хотя бы рычит, прежде чем сжигает.

– Ты говоришь, будто сам подписывал приказ, – хмыкнул я, мотнув головой.

На секунду в его взгляде что-то дрогнуло. Не вина, не сожаление, нет, кажеться Дом Разума не знает таких чувств. Скорее, усталость человека, который слишком долго держит всю конструкцию на себе.

– Приказ всегда подписывает Совет, – ответил он. – Но проект решения пишет кто-то один.

Вот сейчас это прозвучало ближе к признанию, чем ко фразе. Тень у моих ног чуть пошевелилась и тихо зашипели, мне пришлось сжать кулак за плащом, чтобы утихомирить ее.

– И этот «кто-то один» был из Дома Разума, – догадался я вслух. – Какая неожиданность.

– Этот «кто-то» был помолвлен с наследницей Дома Света, – спокойно добавил Эрион. – Так что с точки зрения Империи – решение было… не лишено изящества.

Он произнёс это так будто обсуждал красивый ход в шахматах. А у меня перед глазами на секунду встал день, когда я забирал Александру на Остров Теней. Пепел, когда горел один из старых Домов, который ввел культуру и этикет в нашу дикую и военную жизнь. Крики маленьких наследников, которые только начали жить и даже не подозревали, что за ними явятся. Разлом который появился над их островом, хотя остров был защищен Советом. И она, с этой кошкой на руках, в крови, но живая.

Официально мёртвая.

Его невеста.

– Изящно, – повторил я, чувствуя, как где-то в глубине тени шевельнулся зверь. – Убрать дом невесты, списать на систему и освободить себе руки. Совет наверняка был в восторге.

– Совет был напуган, – поправил Эрион. – Вот почему они это подписали. Страх лучший аргумент. – Он чуть отвёл взгляд вниз, на купол. – Видишь ли, Каэль, Совет слишком долго жил в иллюзии, что управляет Империей. Но Империя это не заседания и протоколы. Это купол. Армии. Нокс. Разлом. Наследники.

«И ты», – автоматически добавил я мысленно.

– Совет должен был уйти, – сказал он, как окончательный диагноз. – Дом Света стал первым шагом.

Вот оно.

Он не сказал напрямую «я убрал Совет», но слово «уйти» в его рту звучало как «перестать существовать».

– Заботишься о системе? – лениво уточнил я. – Или о своём месте над ней?

– Я забочусь о том, чтобы кто-то пережил эту войну, – произнёс он, слегка наклонив голову, будто рассматривает меня под другим углом. – Совет не способен принимать такие решения. Они всегда будут выбирать между «никого не бросить» и «спасти всех», не понимая, что и то, и другое невозможно. А вот Наследники способны.

Союз зверей. Моя вчерашняя фраза в «Магнолии» вернулась ко мне рикошетом. Твою мать.

– Ты хочешь убрать Совет и оставить только дома, – понял я. – Красиво. Три купола. Три мира. Три зверя.

– Три рациональных субъекта, – поправил он. – Огонь. Тень. Разум. – Он чуть улыбнулся. – И да, это будет выглядеть как «несчастный случай». Сбой системы безопасности. Пожар. Взрыв. Люди любят знакомые легенды.

– Ты слишком легко играешь словами «несчастный случай», когда речь о чужих домах, – тихо фыркнул я. – Как насчёт своего?

– Дом Разума не привязан к куполу, – ответил Эрион спокойно, даже не дернувшись. – Мы привязаны к функциям. Анализ. Планирование. Расчёт. Нас можно переносить. А вот Дом Света был слишком светским символом. И слишком эмоциональным. – Его взгляд снова задержался на мне.

Слишком эмоциональным.

Александра, смеющаяся на кухне. Александра в моих рубашках. Александра, которая в своем Доме стояла, не отводя взгляд, пока Разлом ревел у неё за спиной. Если это и было «эмоциональным», Империя могла бы попробовать хоть раз на этом выстоять.

– Твоя невеста тоже была «слишком эмоциональной»? – спросил я ровно.

– Моя невеста погибла, – Эрион не отвёл глаза. – В результате системного сбоя.

Сказано было очень правильно. Слишком правильно, что меня замутило.

– Системы, которую ты сам переписал, – тихо заметил я и на этот раз он замолчал чуть дольше

– Иногда, – произнёс он наконец, – чтобы сохранить конструкцию, приходится вытащить опорную балку и посмотреть, что упадёт.

– И как тебе эксперимент? – усмехнулся я переступив лениво с ноги на ногу.

– Он ещё не закончен, – ответил Эрион. – Дом Света исчез. Совет скоро последует. Вопрос в другом: что будут делать те, кто останется сверху. – Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. – Вчера ты сказал, что Империя уже мертва, и что ты выбираешь, кто будет дышать после.

– Помню, – кивнул я. – У тебя, как всегда, прекрасная память.

– Я хочу знать, – продолжил он, – ты собираешься дышать в этой новой конструкции сам… или только вытащить из неё Нокс и свой остров.

Вот в чём была настоящая цель разговора. Не Дом Света. Не Совет. Он считывал мои границы. Мой выбор. Гребанный засранец.

– Осторожно, Вейл, – произнёс я негромко. – Ещё немного, и это будет звучать как предложение.

– Это и есть предложение, – спокойно ответил он. – Не о союзе зверей. Мы оба знаем, что Райден слишком привязан к своим красивым идеям, чтобы играть по-настоящему грязно. Я говорю только о нас двоих Таррок. Дом Разума и Дом Теней.

– А Дом Света? – Я тихо вдохнул, чувствуя, как тень под ногами сжалась, как зрачок. – Там, где-то в твоих расчётах, осталась хоть одна строка на них?

– Дом Света мёртв, – Эрион смотрел на меня не моргая – Как структура. Как политический субъект… Александра мертва тоже.

Сказано было ровно, без колебаний, словно Александра не была его невестой, а была пешкой в его игре. И внутри все сжалось инстинктом защитника и зверя. Если в Эроне что-то и дрогнуло, это не отразилось на голосе.

– Поэтому я спрашиваю тебя, Каэль, – продолжил он тихо. – Ты будешь держаться за призрак света… или за шанс спасти то, что ещё можно спасти?

На секунду во мне захотелось разорвать ему горло прямо здесь, на фоне идеального вида на Аэтер. Не за слова. За то, как он говорил её имя. «Александра мертва». Слишком уверенно для человека, который понятия не имеет, как она сейчас засовывает кашу под стол кошке.

Наклонив чуть голову, улыбнувшись краем губ, той улыбкой, после которой в Ноксе обычно переставали считать тела по отдельности и переходили на вес, я ответил медленно:

– Знаешь, Эрион, с призраками у меня особые отношения. Иногда именно они держат купол лучше, чем твои расчёты.

– Я рассчитываю не на купола, – мягко возразил он. – А на тех, кто принимает решения. Остров Теней слишком ценная точка, чтобы оставаться вне игры.

Вот мы и пришли к этому Не Дом Света. Не Совет.Остров. Она. Всё вместе.

Я выпрямился, отталкиваясь от колонны. Тени зашевелились у плаща и сапог, зашипели как кошка Александры.

– Остров Теней уже в игре, – ответил я. – Просто не в той, в которую ты привык играть.

– Это значит «нет»? – уточнил он, не мигая.

Сделав шаг к стеклу, я встал боком к нему. Город внизу шевелился, как улей. Элис, Медиум и туда дальше, на горизонте, черной линией был Нокс.

– Это значит «я подумаю», и, возможно, однажды сам к тебе приду. – Я перевёл взгляд на его отражение в стекле. – Но в тот день я хочу видеть перед собой не архитектора чужих похорон, а человека, который хотя бы раз признается себе, кого именно он реально похоронил.

Серые глаза в отражении на секунду стали темнее. Внутри все дернулось от восторга, я задел его.

– Осторожно, Каэль, – произнёс он тихо. – Ты сейчас звучишь почти как Дом Света.

– Я просто слишком долго живу в тени, – вполне спокойно прозвучал мой ответ. – А тень хорошо показывает, кто на самом деле стоит перед светом.

Тишина между нами натянулась, но не порвалась. За стеклом пролетели дроны, осматривающие периметр Дворца Совета. Система безопасности на безделушках. Я невольно закатил глаза, отворачиваюсь от стекла.

– Транспорт уже ждёт, – сказал он, возвращая голосу обычную лёгкость. – Не хочу, чтобы твой Нокс остался без надзора.

– Нокс без меня не умрёт, – отозвался я. – А вот некоторые да.

Я развернулся, сложив руки в карманы брюк, не прощаясь.

Он не стал звать вслед. Дом Разума знает, когда нажимать дальше – хуже, чем не нажимать вообще. Сегодня он получил достаточно: мои ответы, мои паузы, мои «я подумаю».

В коридоре воздух снова стал просто воздухом, без привкуса чужих решений. Я шёл к своему транспорту и думал о том, что однажды придётся выбрать момент. Не для союза. Для удара.

И если Эрион Вейл действительно решил убрать Совет и переписать Империю, то единственное, чего он не рассчитал – это то, что одна маленькая, официально мёртвая наследница Дома Света всё ещё пьёт чай в моём доме.

Ангар Совета всегда казался мне слишком чистым для места, откуда взлетают вещи, созданные убивать.

Свет, полированный металл, белые полосы разметки. Ни копоти, ни масла, ни следов гари. Как будто Аэтер стеснялся признать, что его аэрокары иногда возвращаются с обгоревшими корпусами и пустыми сиденьями.

Мой аэрокар ждал в дальнем секторе, у технического шлюза. Тёмный корпус, усиленный обшивкой, матовое стекло. Дом Теней даже машины выбирал так, чтобы они исчезали в воздухе быстрее, чем их успевают разглядеть.

У трапа кто-то уже стоял, прислонившись к ограждению, как будто это был не правительственный ангар, а задний двор забегаловки.

Рыжеватые волосы, коротко остриженные, тёмная форма с алыми вставками. Плечи напряжены, руки скрещены на груди..

– Опаздываешь, – бросил Райден, даже не оборачиваясь. – Я уж начал думать, что тебя там решили усыновить официально.

– Совет или Эрион? – уточнил я, подходя ближе.

– Эрион, – признал он усмехнувшись. – Совет даже кота усыновить не способен без трёх комиссий.

Я остановился рядом, так, чтобы видеть и его профиль, и свой транспорт. В воздухе пахло озоном от силовых щитов и чем-то стерильным, больничным.

– Ты что здесь делаешь? – спросил я. – Обычно ты улетаешь раньше всех, чтобы успеть поругаться с генералитетом до ужина.

– Обычно, да, – он наконец посмотрел на меня. В глазах недосып, злость и то самое упрямство, которое держит фронт, когда уже никто не хочет. – Но сегодня мне захотелось узнать, что так долго обсуждают Тень и Разум в коридоре с панорамой.

– У тебя шпионы в стекле? – Я поднял бровь.

– У меня глаза, – буркнул он. – И я видел, как вы туда свернули…. О чём?

– О погоде, – лениво отозвался я. – О перспективах урожая. О новом меню в «Магнолии».

– Не начинай, – оборвал он. – Я и так весь день слушал их протокольный бред. Ты разговаривал с человеком, который может одним словом закрыть половину моих фронтов. Я хочу знать он уже начал?

Я посмотрел на него чуть внимательнее.

– Начал что?

– Убирать Совет, – ответил Райден без обводов. – Не делай вид, что ты не слышишь. Они сегодня были слишком тихие. Слишком сговорчивые. Так не бывает, когда речь идёт о Ноксе, Медиуме и ресурсах.

В его голосе не было страха, только злость, ощущение, что ему опять что-то не говорят, а людей у него заберут первыми.

– Совет боится, – повторил я то, что недавно сказал мне Эрион. – А когда они боятся, они становятся послушными. Это не заговор. Это инстинкт.

– Инстинкт умирающего стада, – фыркнул Райден. – Вопрос в том, кто их пугает. Разлом? Ты? Или Вейл со своими графиками.

Я промолчал, опустив взгляд на ботинки, и этого хватило. Он сузил глаза.

– Значит, Вейл. Прекрасно.

Мы замолчали. Где-то рядом взревели двигатели другого транспорта, воздух дрогнул, щиты загудели и снова стихли.

– Ты ему веришь? – спросил Райден вдруг.

– Эриону? – я хмыкнул. – Я верю, что он всегда делает то, что считает логичным. Даже если для этого надо вытащить опорную балку из купола и посмотреть, кто первым упадёт.

– Это не ответ, – отрезал Райден.

– Для меня более чем, – ответил я. – Я знаю его достаточно, чтобы не обманываться.

И ещё достаточно, чтобы помнить, чьё кольцо он когда-то держал в руке, когда Совет объявлял помолвку. Невеста Дома Света. Наследница, которую он теперь называет «системным сбоем».

– Он тебе что-то предложил? – не отставал Райден.

Я посмотрел на него. В нём сейчас говорило не звание командующего, а тот, кто вытаскивает раненых из-под завала своих же решений.

– Он предложил убрать посредников, – сказал я честно. – Совет. Комитеты. Всю эту формальную дрянь.

– И оставить нас? – догадался Райден. – Наследников.

Я кивнул, бросая взгляд на ворота ангара, было тихо и тени не шипели под ногами. Значит посторонних нет.

– Красиво, – медленно произнёс он. – Просто. Трое зверей, один стол, ноль лишних голосов. Разум, Тень, Огонь. – Он фыркнул. – И как он это называет? Реформой? Оптимизацией?

– Эволюцией системы, – вспомнил я формулировку. – И «логичным завершением эпохи Советников».

Райден откинул голову назад, посмотрел на потолок ангара, где светились маркировки и линии аварийных выходов.

– Логичное завершение, это когда мы все дружно умираем под куполом, обнявшись, – проворчал он. – Всё остальное просто новый вид хаоса.

Он снова посмотрел на меня, уже прицельно.

– И что ты ему ответил?

– Что подумаю, – честно сказал я.

– Ты серьёзно? – Райден выругался глухо – Твою мать…

– Я серьёзен всегда, – напомнил я. – Особенно когда речь идёт о том, кто будет дышать после.

– После чего, Каэль? – спросил он. – После того, как Вейл зачистит Совет? После того, как очередной «сбой безопасности» сотрёт ещё один дом? – Он подался вперёд, в его голосе появилась хрипотца фронтовика – Дом Света, Нокс, сектор С-9… сколько ещё ты собираешься «думать»?

Имя сектора кольнуло и тени шевельнулись, потянувшись к ботинками Райдена.

– Откуда у тебя С-9? – тихо спросил я.

– Оттуда же, откуда у тебя, – огрызнулся он. – Солдаты. Люди. Ночные отчёты. – Он чуть сжал пальцы на перилах. – Вчера вечером мои парни получили приказ освободить часть блоков в С-9 «на случай эвакуации». Это официально. Неофициально по тем же тоннелям ходили дроны с незарегистрированными сигнатурами. И точно не мои.

Манура говорила то же самое, только другими словами.

– Совет? – уточнил я нахмурившись.

– Совет слишком труслив для таких тестов, – Райден скривился. – Это кто-то, кто стоит рядом с ними и шепчет правильные цифры в ухо.

Архитекторы – вспомнил я слова Сандры, те, кто двигает дома, как фигуры.

– Скажи честно, – продолжил Райден, – ты думаешь, что Дом Света правда сгорел сам?

– Ты и сам знаешь ответ, – я посмотрел на него внимательно

– Знаю, – кивнув, Райден жестко выдохнул. – Знаю, что такие пожары не бывают случайными. Знаю, что системы безопасности Дома Света строились так, чтобы выдержать половину Разлома. И знаю, что в тот день Вейл исчез из всех логов на четыре часа.

Это было новым.

– Говоришь, у тебя шпионы, – заметил я.

– У меня солдаты, – поправил он. – Те, кто умеет считать не хуже твоего Разума. – Он замолчал, потом добавил – Она же была не просто домом, да?

Слова повисли между нами. Не «Дом Света», не фамилия. Она. Он не смотрел на меня, но я видел, как у него напряглась челюсть.

– Наследница? – уточнил я, сохраняя голос ровным.

– Свет. Просто свет. Даже для таких как мы. – Он криво усмехнулся. – Я видел её пару раз на приёмах. Она умела смотреть так, будто за нашим всем этим… – он махнул рукой, подразумевая мундиры, гербы, значки, – есть что-то ещё. Что-то, ради чего вообще стоит держать границы.

Я молчал, потому что если бы я сейчас сказал что-то о том, как она смеётся на кухне, в моей рубашке, с кошкой на руках у меня бы сорвался голос.

– Когда её дом горел, – продолжил он, – на фронте пошёл слух: «Свет погас». Многие восприняли буквально. Паника. Разговоры. Некоторые начали срываться. – Он посмотрел на меня. – И да, я знаю, что это была не авария. Потому что за два часа до взрыва мне пришёл закрытый пакет с изменением распределения войск. Подписан не Советом.

– Кем? – спросил я, но отрицательно качнул головой.

– Там не было имени. Только символ. – Райден провёл пальцем по воздух, как будто рисовал. Касание чёткое, уверенное. – Круг. Семь точек по краю. Одна в центре.

Круг. Семь наследников, и кто-то, кто ставит себя в середине.

– Ты показывал это Вейлу? – спросил я.

– Разумеется, нет, – фыркнул он. – Я не настолько идиот, чтобы приносить архитектору чертёж его же ловушки. – Он оттолкнулся от ограждения и выпрямился. – Поэтому я и спрашиваю тебя, ты будешь и дальше «думать» с Разумом или уже начнёшь играть со мной?

– Ты предлагаешь что? – я прищурился. – Официальный фронтовой переворот? Сожжём купол Совета и посмотрим, кто выживет?

– Я предлагаю не давать Вейлу выбирать за нас, кто будет дышать после, – ответил он. – Я предлагаю, чтобы Нокс, Медиум и Аэтер не узнали о своём будущем из его таблиц.

В ангар залетели дроны и полетели дальше в будку, где были солдаты Райдена. Проверка периметра.

– Я видел твой Нокс, – продолжил он тише. – Видел людей, которые выходят после твоих проверок. Они живут на чистом упрямстве. Если завтра кто-то начнёт пускать в них новую дрянь ради эксперимента, я хочу знать об этом до, а не после. – Он ударил кулаком по перилам, металл глухо дрогнул. – И я хочу знать, на чьей ты стороне, Каэль. Не в Совете. В реальности.

На секунду мне захотелось сказать: «На её». На той, которая официально мертва. На той, которую они вычеркнули из всех отчётов, но не смогли стереть из тени. Но это было бы неправильно и опасно для неё, для него, для всех.

– У меня нет стороны, – произнёс я спокойно. – Есть Нокс. Есть остров. Есть те, кого уже записали в потери.

– Это и есть сторона, – сказал Райден. – Просто ты пока стесняешься дать ей имя.

Мы встретились взглядами, в его не было обвинения. Было ожидание.

– Ты хочешь союза зверей, – напомнил я ему свои же слова из «Магнолии». – Тени, Огня и Разума.

– Я хочу, чтобы мы перестали делать вид, что играем в разные игры, – ответил он. – Но если Разум уже начал считать нас расходниками, то я выбираю сначала Тень.

Разум. Тень. Огонь.

Вчера, за столом, это звучало как красивая концепция. Сейчас как план боевых действий, где кто-то уже поставил кресты на целых секторах.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Вот тебе честный ответ, Райден. – Я чуть наклонился вперёд. – Если Вейл решит использовать Нокс как лабораторию, я сожгу его схемы вместе с ним. Если он полезет в мой дом, я утоплю его купол в тени. Но пока он ещё не сделал этот шаг, мне выгоднее знать, что он думает.

– Шпион из Тени, который сидит у него в голове, – хмыкнул он. – Неплохая роль.