История Средних веков. Том 1

Императоры Востока не оказали никакого противодействия завоеваниям франков. Однако Анастасий надеялся поставить завоевателя Галлии в зависимость от себя, даровав ему римские титулы, подчиненные императорскому титулу. Варвар в самом деле, в своем нетерпеливом любопытстве, подобно ребенку, склонен завидовать, не понимая, что он видит в руках других. Цивилизация, отличия, все, что блестит, все, что возвышает, – игрушка, с помощью которой удается его позабавить, успокоить, иногда заставить повиноваться. Не один захватчик попадался на эту приманку; Анастасий послал Хлодвигу титул и знаки консульского достоинства. Франкский король в базилике Святого Мартина облачился в тунику и хламиду и возложил диадему на голову. Затем он сел на коня и на пути от базилики к городской церкви щедро раздавал золото и серебро собравшемуся народу. С этого дня его стали называть консулом или августом[7], но Восток ничего от этого не выиграл. После крещения Хлодвига святой Авит сказал: «Галлия имеет теперь своего короля, как и Восток»; и франки сочли бы недостойным своей гордости признавать верховную императорскую власть.

Однако важно не заблуждаться относительно реальной ценности завоеваний Хлодвига. На первый взгляд кажется, что он владеет Галлией, за исключением Бургундии, и поскольку в последний год своего правления он учредил свою резиденцию в Париже, ему недостает никакого условия, чтобы быть королем Франции наподобие XIV или XVII века. Далеко не так, чтобы это первое завоевание было надежным владением. Франки выбрали для жительства главным образом древнюю Белгику между Рейном и Сеной, о которой Цезарь когда-то говорил, что она была недавно населена германскими народами и более храбра, потому что была дальше от цивилизации Провинции. Именно там они живут на землях, отнятых у побежденных, именно там, даже в начале Каролингского времени, называлось *Francia*, или королевство франков; именно там их власть никогда не оспаривалась; то же самое можно сказать об армориканцах, которые добровольно подчинились Хлодвигу. Но бритты не были покорены; у Григория Турского о них сказано только одно слово: «*Nam semper Britanni, post obitum regis Clodovechi, sub Francorum potestate fuerunt, et comites non reges appellati*» («Ибо бритты после смерти короля Хлодвига всегда были под властью франков и назывались графами, а не королями»). Эти смутные термины обозначают самое большее верховенство и дань, и факты, сообщенные позже тем же историком, доказывают, что это верховенство уважалось редко. Победитель не поселился на земле бриттов; он не смешивает расы смешением обычаев, не вмешивается в управление побежденных, не навязывает им судей; ибо в эти первые века лишь навязанные победителями судьи свидетельствуют о бесспорном господстве. Бритты имеют своими пределами города Ренн и Нант, которые они грабят не всегда безнаказанно, но за которыми не решаются их преследовать; оказав сопротивление Меровингам, они бросят вызов старости Карла Великого и будут угрожать его преемникам завоевать Галлию в свою очередь. Только нерасторжимыми узами феодальной зависимости, в которые Карл Простоватый сумел вовлечь её против её воли, Бретань стала провинцией королевства Франции. Аквитания была скорее освобождена от вестготов битвой при Вуйе, чем завоевана франками; победитель не живет в Аквитании больше, чем в Бретани; римляне сохраняют там свою национальность. Разделенная между четырьмя сыновьями Хлодвига, она не уступит самым жестоким опустошениям; всегда готовая к мятежу, она, приняв его своим независимым вождем, противопоставит одного Меровинга – меровингским королям, или каролингского герцога – каролингским королям; наконец, она сохранит свою внутреннюю независимость вплоть до Карла VII благодаря феодальной раздробленности.

Не менее ошибочно было бы искать в Хлодвиге нечто похожее на королевскую власть. Король – все еще лишь первый среди воинов; если ему иногда повинуются, то потому, что своим приказом он выражает волю большинства и исполняет её первым. Всем известна история суасонской чаши: «Мои спутники, – сказал Хлодвиг, – прошу вас предоставить мне эту чашу, не уменьшая при этом моей доли». – «Ты получишь её, если жребий даст её тебе», – ответил солдат, напоминая таким образом королю об общем правиле дележа, и разбил чашу своим мечом. После победы при Тольбиаке святой Ремигий пришел требовать от Хлодвига исполнения его обета: «Я охотно становлюсь христианином, – ответил король, – но народ, который следует за мной, не любит, когда покидают своих богов; я пойду и посоветуюсь с ним». Когда франки воскликнули: «Мы того хотим, Бог, которого проповедует Ремигий, будет нашим», – Хлодвиг смог принять крещение. Мы видели, как Хлодвиг предлагал себя рипуарцам не как король, а как защитник: «*ut sitis sub mea defensione*» («чтобы вы были под моей защитой»). Его сыновья не раз испытывали, насколько опасно было противиться буйному нраву своих солдат.

Хлодвиг умер в 511 году. Его четыре сына разделили между собой командование франками. Хильдеберт правил в Париже, Хлодомер – в Орлеане, Хлотарь – в Суассоне. Положение этих столиц достаточно ясно указывает, каков был подлинный домен франков. Старший, Теодерих (Тьерри), который не был сыном Клотильды, имел столицей Мец и королевством Австразию (*Oster-reich* – восточное государство), то есть все страны между Маасом и Рейном, которые с IX века стали называться Лотарингией. С Австразией были связаны рипуарские франки и верховенство над алеманнами. Аквитания была разделена между четырьмя братьями, которые обязывались таким образом объединить все силы франков для сохранения трудной провинции. Сыновья Хлодвига продолжили завоевание Галлии и начали завоевание Германии.

Первое усилие было направлено против Бургундии. Хлодомер (523 г.) напал на Сигизмунда, сына Гундобада, взял его в плен и привел с его детьми в место, называемое *Campus Rosaceus* (Розье); но на следующий год Годомар, брат Сигизмунда, занял его место; прежде чем выступить против нового короля, Хлодомер зарезал своих пленников и велел бросить их в колодец. Его поддерживал Теодерих, и он двинулся, полный уверенности, до Везерона (Вуарон?). Там он нашел наказание за свою жестокость. Он был убит, и его голова, насаженная на пику, устрашила его людей и рассеяла их. Этот успех дал бургундцам десять лет покоя; Хильдеберт и Хлотарь проявили больше рвения обобрать сыновей Хлодомера, чем отомстить за него, и в то время как они закалывали своих племянников, чтобы обогатиться за их счет, Теодерих расширял владения в сторону Германии. Тюрингия была тогда разделена между двумя братьями, Бадериком и Герменефредом; жена последнего постоянно подстрекала его к войне; однажды, возвратившись домой, он нашел свой стол накрытым лишь наполовину: «Тот, кто довольствуется половиной королевства, – сказала ему жена, – должен довольствоваться и половиной обеда». Герменефред призвал тогда на помощь франка Теодериха, и Бадерик был лишен владений. Герменефред не воспользовался своим преступлением. Когда он прогуливался по стенам Тольбиака с Теодерихом, он упал, столкнутый «не знаю каким случаем», как говорит историк[8], и разбился насмерть. Теодерих, овладев Тюрингией, правил на востоке до реки Зале, одного из притоков Эльбы (530 г.). Вероятно, тогда же баварцы пришли подчиниться его верховенству. Существует неоспоримое доказательство этого превосходства Теодериха над баварцами в законах, которые он составил для них, как и для алеманнов, в Шалоне[9]; и он первый получил право выбирать или утверждать герцога Баварии и осуждать баварцев на смерть.

Новые успехи в Галлии укрепили власть франкских королей. Хильдеберт и Хлотарь (533 г.) возобновили войну против Бургундии, захватили Отен и изгнали Годомара, который больше не появился. Они разделили бургундские государства. Теодерих не последовал за своими братьями в этот поход; но его солдаты сказали ему: «Если ты не хочешь сражаться с твоими братьями, мы последуем за ними без тебя», – он пообещал повести их против арвернов, в страну, где их не будут недоставать золото и серебро, рабы и стада. Овернь, которая управлялась сама собой, несмотря на завоевание франками, была опустошена; и Теодеберт, сын Теодериха, отличился, сражаясь с вестготами Септимании, у которых он отнял страну рутенов (Родез), габалитов (Геводан) и альбигойцев. Став королем Австразии (534 г.) после смерти своего отец, Теодеберт и его дяди поочередно обещали императору Юстиниану и королям остготов (533–536 гг.) свое участие в войне, начинавшейся в Италии за обладание этой страной. Они получили взамен от одного и другого союзника две тысячи фунтов золотом на вес и уступку Второй Нарбоннской провинции, Второй Вьеннской и городов Арля и Марселя. Этим было завершено завоевание Галлии. Теодеберту можно также приписать первое поражение саксов и первую дань, которую этот народ свирепой независимости выплатил победителю.

Король Австразии Теодеберт, кажется, призван протестовать от имени всех франкских принцев против притязаний греческих императоров. Он пишет Юстиниану: «Ты хочешь знать, какие провинции с помощью Божьей нам подвластны; знай же, что мы счастливо повелеваем тюрингами, чьи провинции мы приобрели и чьи короли исчезли, что народ норсавов (Норик, баварцы?) склонил перед нами голову, что саксы-эвции добровольно отдались нам; наше господство простирается, под охраной Божьей, вдоль Дуная и Паннонии до Океана». Он говорит еще в другом месте: «Ты просишь нашей дружбы, мы просим тебя быть в ней постоянно верным». Юстиниан плохо отозвался в одном письме о Теодерихе, отце Теодеберта; тот отвечает: «Ты нас обидел этим письмом, которое намерено оскорбить после смерти нашего отца, столь великого принца, победителя стольких народов»[10]. Теодеберт сражался с греками в Италии; Юстиниан, приняв имя Франкийского, как если бы он победил франков, Теодеберт принял титул августа, который велел выбивать на своих монетах. Эта монета была золотой, – еще одна дерзость, которую с горечью отмечает историк Прокопий: «Германские короли – господа Марселя, фокейской колонии, морских окрестностей и всего этого моря. Они председательствуют в Арле на играх в цирке; они чеканят монету из галльского золота со своим изображением, а не императора. Царь персов имеет обыкновение изготовлять серебряную монету; но ни он сам, ни какой-либо варварский король, хотя и обладает золотом, не осмеливается делать из него монету со своим изображением; ибо подобная монета не употребляется в торговле с варварами»[11]. Теодеберт в последние дни своего правления замышлял вторжение во Фракию; его сын Теодебальд, наследовавший ему в Австразии (548–555 гг.), препятствовал усилиям Юстиниана против остготов, и семьдесят пять тысяч алеманнов перешли Альпы, чтобы сражаться с Нарсесом.

Однако франкское господство не распространилось за пределы Галлии и Германии. Дважды Хильдеберт и Хлотарь предпринимали войну против вестготов Испании. Их сестра Клотильда, выданная замуж за короля Амалариха и преследуемая за католическую веру этим арианским принцем, послала им одежду, окрашенную своей кровью. В 531 году Хильдеберт разбил Амалариха близ Нарбонны и заставил его бежать до Барселоны, где он был убит самими вестготами. В 542 году Хильдеберт и Хлотарь овладели Памплоной, Калаоррой и осадили Сарагосу; но они удалились из уважения к святому Винсенту, чьи мощи им передали. Разбитые на обратном пути армией короля Теудиса, они отказались от всяких завоеваний в этом направлении. Союзы королей Австразии с империей или с остготами не принесли им ничего в Италии; нужно дождаться Карла Великого, чтобы власть франков распространилась за Альпы.

Как бы то ни было, франки основали два различных королевства: Австразию, с которой уже связана Германия, и Вестрию или Нейстрию (*West-reich* – западное государство), с которой связана Бургундия. Эти два королевства были на мгновение объединены: Теодебальд Австразийский умер бездетным (555 г.). Хильдеберт оставил только дочерей, которые были заключены в монастырь (558 г.). Король Суассона Хлотарь объединил все наследства. Его правление длилось три года. Он должен был бороться против бриттов и против саксов. Его сын Храмн, поддержанный бриттами, был побежден, задушен и сожжен по его приказу. Война против саксов была не столь удачной; рассказ, оставленный о ней Григорием Турским, свидетельствует, что дух независимости еще не уменьшился у франков. «Когда Хлотарь[12], после смерти Теодебальда, получил по наследству все королевство франков, восставшие саксы отказались платить дань. Когда он достиг их границ, саксы обещали дань и даже больше, если он потребует, прося только одного – мира между ними и ним. Хлотарь, услышав эти слова, сказал своим: "Хорошо говорят эти люди, не пойдем против них, чтобы не согрешить против Бога". Но солдаты ответили: "Мы знаем, что они лжецы и не сдержат того, что обещали". Саксы во второй раз предложили половину своего имущества, прося мира. И король Хлотарь сказал своим: "Не упорствуйте против этих людей, дабы гнев Божий не пал на нас". И солдаты не одобрили этих слов. Саксы предложили еще свои одежды, свои стада, все, чем они владели, говоря: "Возьмите все это с половиной нашей земли, только оставьте наших жен и малых детей свободными, и чтобы война не велась между нами". Франки все еще не приняли. Король Хлотарь говорил им: "Откажитесь, прошу вас, откажитесь от ваших замыслов; не идите на эту войну, где вы погибнете. Если вы все же хотите идти, я не последую за вами". Тогда франки набросились на него, разрушили его шатер, оскорбляли его бранью и, влача его с насилием, хотели убить. Король Хлотарь, видя это, двинулся с ними против воли. Франки были разбиты».

Хлотарь I умер в 561 году.

**II**

Последняя борьба Западной империи против варваров уже познакомила нас с вестготами. Этот народ уже не обладает, подобно франкам, дикой самобытностью германской нации. Умеренность Атаульфа была подражаема его преемниками; сохраняя вокруг себя некоторые остатки первобытных обычаев, короли и самые храбрые из вестготов усвоили римские нравы. Слава донесла до всех народов учтивость короля готов Теодориха II[13]. В Тулузе можно было видеть греческое изящество, галльское изобилие, итальянскую деятельность, королевскую дисциплину с некоторыми остатками варварских обычаев. У Теодориха была его стража из варваров, покрытых звериными шкурами; но у него была и императорская величественность. Он принимал послов народов, много слушая и мало отвечая. После этого он поднимался со своего трона, чтобы осмотреть свои сокровища или конюшни, или же отправлялся на охоту с важностью короля. «Я только что видел, – писал Сидоний Аполлинарий[14], – юного Сигисмера, царского рода, разукрашенного по моде своего народа, как молодой супруг. Он направлялся в преторий своего тестя. Он шел впереди коня, сияющего драгоценными камнями, сам покрытый пурпурной мантией, сверкающей блеском золота и белизной шелка. Маленькие короли, спутники, которые следовали за ним, имели страшный вид даже в мире; их ноги, колени были обнажены, только верх рук был покрыт рукавами. Их мечи висели с плеча. Их оборонительное вооружение было в то же время их украшением. В правой руке они держали метательные топоры, а в левой – искусно вычеканенный щит, отражавший свет». Сидоний Аполлинарий не жалуется на жестокость вестготов, хотя часто упрекает их за честолюбие, стесняющее Овернь. Они были жестоки только по отношению к католической религии, во имя арианства. Они должны были особенно желаться Испанией, которая, постоянно опустошаемая свевами, не находила защиты ни в чем, кроме побед вестготов.

В 476 году королем вестготов был Эйрик. Он правил между Луарой, Океаном и Роной; почти вся Испания принадлежала ему, и Одоакр, владыка Италии, распоряжаясь как император последними римскими провинциями, уступил ему остальную Галлию до Альп. Эйрик, поддержанный остготом Видимером, который пересек всю Италию, чтобы присоединиться к нему, перешел Пиренеи в 477 году. Он взял Памплону и Сарагосу и остался, таким образом, господином всей римской Испании; он загнал свевов в их Галисию и, перейдя обратно Пиренеи, захватил у Непота Арль и Марсель в 480 году[15].

Таким образом, королевство вестготов приобрело свои самые обширные пределы, которые не сохранило надолго. Аларих II, сын Эйрика, наследовал ему в 484 году; и в 507 году он подвергся завоеванию Хлодвига. Мы уже рассказали выше о битве при Вуйе, где погиб Аларих. Ангулем, защищаемый старыми стенами, видел, как они рухнули от ветхости при приближении франков, и сдался, несмотря на свой гарнизон. Некоторые готы попытались дать новое сражение близ Бордо, но их поражение послужило только тому, чтобы дать месту их смерти имя Арианского поля. Бордо, Каор, Родез, хотя и должен был отомстить за убитого франками Аполлинария, сдались. Тулуза, столица королей вестготов, постигла та же участь. Сокровища, отнятые у римцев первым Аларихом, перешли в руки Хлодвига: без помощи короля Италии, Теодориха Великого, вестготы не сохранили бы ничего в Галлии.

Этот защитник был тестем Алариха II и дедом юного Амалариха, которого знатные хотели исключить из престолонаследия из-за его возраста, предпочитая ему Гезалериха, одного из его родичей. Король Италии сначала взял для себя провинцию Марсель, затем победил Гезалериха и заставил его погибнуть у вандалов; он обеспечил готам сохранение Септимании и, согласно одним, заставил передать себе королевство Испании; согласно другим, он взял на себя только регентство во время малолетства Амалариха[16]. Его защита удерживала вестготов в зависимости и мешала им завоевывать; после его смерти (526 г.) Амаларих, женившись на дочери Хлодвига, получил от франкских королей, своих шуринов, провинцию Тулузу; но жестокость, с которой он обращался с женой, навлекла на него смерть. Разбитый Хильдебертом, королем Парижа, он бежал из Нарбонны; он был убит в Барселоне самими вестготами (531 г.). Его семья, правившая без перерыва со времен Алариха, угасла в нем. Королевская власть, переходящая отныне из одной семьи в другую, стала явно выборной и вовлекла вестготов во все распри избираемости. Первым преемником Амалариха стал Теудис, один из убийц Амалариха; у него франкские короли отняли то, что составляло приданое их сестры, оставив ему в Галлии лишь территории Нарбонны, Нима, Безье, Агда, Эльна и Каркассона; Теудис помешал взятию Сарагосы; но он был убит в 548 году. Теудисель, его убийца, правил два года и сам погиб за свои насилия посреди пира.

Эти внутренние волнения осложнились после его смерти имперской реакцией. Заговорщики, умертвившие его, поставили на его место Агилу. Сопротивление города Кордовы, отказавшегося его признать, и бегство, к которому он вынужден был прибегнуть, навлекли на нового короля презрение нации. Атанагильд поднял восстание и не побоялся для увеличения своих сил призвать на помощь императора Юстиниана. Патриций Либерий был послан (552 г.) с приказом вновь завоевать Испанию, как Велизарий и Нарсес сделали с Африкой и Италией. Агила был побежден и пал в Мериде от меча знатных. Но чтобы оплатить услуги греков, пришлось отдать им Валенсию, Кордову, Бетику и южную часть Лузитании. Так вестготы вводили в свою империю честолюбивого врага, которого они не смогли изгнать по своей воле[17]. Атанагильд породнился с франками, выдал двух своих дочерей, Брунгильду и Галсвинду, за двух королей Сигеберта и Хильперика; но он не устранил опасности, которую сам навлек. Лиува, преемник Атанагильда, избранный королем в Нарбонне, ассоциировал со своим правлением своего брата Леовигильда, который стал править единолично в 572 году.

Леовигильд должен рассматриваться как основатель или, по крайней мере, восстановитель королевства вестготов. Он разбил греков в стране бастатанов и изгнал их оттуда; он опустошил и вновь подчинил территорию Малаги; он призвал Кордову к повиновению и сдержал ее резней жителей сельской местности; затем он обратился против кантабров и взял штурмом город Амайю (Арегию, Варегию), расположенный между Бургосом и Леоном. После того как он успокоил некоторые мятежные движения в Септимании, он объявил свевам счастливой атакой об их близкой гибели и даровал им мир как победитель, чтобы возобновить войну с греками. Он изгнал их из гор Гранады и оставил им лишь узкую полосу побережья на Средиземном море. Столь блестящие успехи едва не погибли в гражданской войне. Герменегильд, сын короля, женился на Ингунде, принцессе Австразийской; он позволил ей обратить себя в католическую религию. Доведенный до крайности арианским рвением отца и дурным обращением, Герменегильд взялся за оружие и вступил в союз с командующим греков. Затем выданный своим союзником, принц принял смерть по приказу своего отца; а его жена Ингунда, пленница того же предателя, была уведена из Испании; франкские короли хотели отомстить за него и поддерживали свевов против вестготов; но пока они направляли свои усилия главным образом на Италию, Леовигильд напал на Галисию. Король свевов Эборих был низложен Андокой, острижен и заключен в монастырь. Леовигильд (585 г.) выступил мстителем за Эбориха. Андока, в свою очередь побежденный, лишенный волос и трона, положил своим падением конец королевству свевов. Испания, за исключением того, что еще удерживали греки, была объединена под единой властью. Таким образом, Леовигильд основал королевство вестготов, и он хотел основать власть королей, приняв скипетр, корону и королевскую мантию. Он умер в 586 году.

**Италия. – Остготы. – Лангобарды.** Сохранение Италии было для завоевателей более трудным. Центр древней Западной империи, казалось, притягивал к себе тех императоров, которые претендовали на возрождение римской власти. Поэтому реакция была упорной и длилась более века. Сначала варвар пришел от имени империи завоевать Италию на пользу римлян; затем полководец с Востока отнял ее у наследников этого варвара. Понадобилось лангобардское насилие, чтобы укоренить варваров в Италии.

Союз готов с людьми Константинополя восходил ко времени Константина. Остготы после смерти Аттилы, когда каждое варварское племя добывало себе владения силой, предпочли просить земли у империи, чем бегать на риск битвы[18]. Им дали Паннонию, и они защищали Дунай в качестве платы. В этом самом году (456 г.) у них родился принц, сын их вождя Теодемира, Теодорих, баловень византийцев, воспитанный Грецией в лоне цивилизации и призванный Римом, чтобы быть восстановителем[19]. Усыновленный императором Львом I, он сражался за Зенона; он был патрицием, он был консулом, у него была статуя в Константинополе, как некогда у гота Атариха, союзника Константина. На мгновение можно было подумать, что он будет варваром. Став вождем остготов после смерти отца, они увлекли его против своей воли на Константинополь. Но Зенон напомнил ему, что он консул, и консул устыдился, что поднял руку на Новый Рим. Зенон указал остготам на Италию как на добычу, которую они не должны были похищать для себя, и поручил Теодориху отнять владения у Одоакра и управлять Италией как частью империи.

Тогда пришло в движение все племя остготов, более многочисленное, чем звезды неба или пески Океана; матери взяли своих малюток на руки; повозки, подвижные дома, несли земледельческие орудия и камни для размола пшеницы, – и все двинулось к Италии[20].

489 год. Гепиды, отказавшие в просимом проходе, были разбиты. После того как перешли Юлийские Альпы, встретились солдаты Одоакра; это была варварская конфедерация. В этой армии было много королей; варвары шли сражаться против человека с Востока. Теодорих победил близ Сонцио, взял Истрию и Венецию и снова победил при Вероне; но Лигурия оказала сопротивление. Тот, кто командовал в Милане за Одоакра, обманул победителя; оставленный во главе своего отряда, он повернул его против Теодориха, изнурял его частичными атаками и заставил уйти на зимовку в Павию. Подкрепление от вестготов поддержало Теодориха; он сразился в третий раз близ Адидже, прекраснейшей из рек, обогатил его волны трупами, и Адидже унес к морю скверну Италии, ничего не потеряв от своей чистоты[21]. Так радовалась Италия этой двойной победе, и она признала Теодориха своим правителем (*Italiæ rector*).

Одоакр был блокирован в Равенне; Теодорих взял Рим, и уже вандал Тразамунд уступал ему Сицилию. Одоакр сдался на обещание разделить власть с победителем и был зарезан на пиру. Раздел не был возможен между вождем варварских конфедератов, убивших империю, и союзником, посланцем Константинополя, который пришел ее возродить.

Теодорих поселился в Равенне, как императоры, объявляя, что Италия соединена с империей и составляет с ней единое тело; что это тело имеет одну мысль и одну волю; что правление Византии – его образец, и образец совершенный, и он испрашивал благоволения императора Анастасия, которое не всем давалось[22].

Италия потеряла часть своих жителей. Бургунды перешли Альпы во время борьбы Теодориха и Одоакра и увели лигурийских земледельцев в Лион. Мать человеческого урожая, Лигурия, овдовевшая и бесплодная, давала лишь сухую траву, и те, кто получал свое древнее имя энотров от своих виноградников, не имели более вина, чтобы увлажнить свои губы. Теодорих послал в Галлию епископа Павии Епифания; епископ смягчил бургунда. Сразу сорок тысяч человек вернулись из Лиона в Италию; восхваления возобновились. Юный герой из Пеллы, которого тщетная лесть называла умиротворителем мира, привлек меньше народов, чем Теодорих возвращал[23].