Кикимора

Кики поняла: если она промедлит ещё хоть мгновение, то уже не сможет сделать шаг. Страх победит. Поэтому она одним рывком откупорила флакон и зажмурившись, выпила зелье залпом, до последней капли.

Сначала ничего не произошло. Жидкость была прохладной и имела странный вкус – сладкий и горький одновременно, с нотками чего-то неопределимого, древнего, как сама земля.

А потом пришла боль.

Она началась с кончиков пальцев – острая, жгучая, словно тысячи маленьких игл вонзались в кожу. Потом поднялась выше, охватывая руки, плечи, грудь. Кикимора упала на колени, задыхаясь от боли, которая теперь пульсировала во всём теле.

Боль пронзала каждую клеточку тела, словно её одновременно жгли огнем и разрывали на части. Кикимора выла и стонала, не в силах сдержать крик, извивалась на траве, чувствуя, как меняется её плоть, как перестраиваются кости, как меняется её тело. Она чувствовала, как исчезают перепонки между пальцами, как меняется структура кожи, которая постепенно теряла зеленоватый оттенок, становясь бледной, человеческой.

Каждое изменение сопровождалось новой волной боли. Кики ощущала, как с каждым мгновением всё дальше уходит от своего прежнего облика и всё ближе становится к человеческой природе.

Превращение длилось около трех часов – бесконечная агония, во время которой она несколько раз теряла сознание, только чтобы очнуться и снова погрузиться в пучину страданий.

Наконец боль начала отступать, сменяясь странным онемением. Кики лежала на траве, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Всё тело казалось было погребено под грудой тяжелых камней, которые давили со всех сторон. Каждый мускул, каждый сустав ощущался иначе – тяжелее, плотнее, но одновременно и уязвимее.

Постепенно боль и тяжесть начали утихать. Она лежала в холодном поту, обессиленная, на границе между болотом и человеческим миром. Новое тело ощущалось странно чужим и одновременно удивительно своим.

Свежий воздух наполнял легкие, принося с собой новые, неизведанные ощущения.

Когда Кики наконец нашла в себе силы открыть глаза, первое, что увидела – свои руки. Не зеленоватые перепончатые конечности болотного духа, а человеческие руки с тонкими пальцами и розоватой кожей. Она подняла их к лицу, рассматривая с изумлением, словно видела впервые, поражаясь их гладкости и теплоте. Они были прекрасны – эти пять пальцев без перепонок, с аккуратными ногтями. И все же где-то глубоко внутри она ощущала странную тоску по своим прежним зеленоватым конечностям, которые так легко скользили сквозь воду и тину. Как можно одновременно радоваться обретению и горевать о потере? Но именно это противоречивое чувство переполняло ее сейчас – восторг от новых возможностей и тихая печаль по утраченной части себя.

Осторожно, превозмогая слабость, она села, чувствуя, как непривычно работают мышцы и суставы. Провела руками по своим длинным волнистым волосам – теперь это были настоящие волосы, русые и мягкие, а не спутанные водоросли.

Мир вокруг предстал в новом свете. Цвета обрели другую яркость и глубину. Если раньше мир для неё был преимущественно в зеленоватых и синих оттенках, то теперь она видела богатство красок. Пение птиц и шелест листвы звучали иначе – не так детально как раньше, но все так же красиво. Запахи ощущались менее интенсивно, но по-своему приятно – сладость травы и цветов, терпкость земли, свежесть утреннего воздуха. Человеческие чувства воспринимали мир иначе, ярче в одном и приглушеннее в другом, но при этом она потеряла способность слышать колебания воды и подземные течения, которыми так гордились болотные жители.

Внезапно она почувствовала, как что-то маленькое ползет по её руке. От неожиданности Кики вскрикнула и резко дернула рукой, увидев маленького жука.

Она не боялась насекомых – как болотное существо, она жила среди них всю жизнь. Но ощущения были совершенно новыми – прикосновение крошечных лапок ощущалось в разы сильнее, чем раньше, человеческая кожа оказалась невероятно чувствительной к малейшим прикосновениям.

Кики попыталась встать и тут же упала, затем попробовала снова, на этот раз медленнее, опираясь руками о землю. Наконец ей удалось подняться и сделать несколько неуверенных шагов.

Вспомнив о своих вещах, Кики огляделась. Мешочек-сумка лежал на траве, там, где она упала в начале превращения. Внутри всё было на месте – песочные часы, её маленькие сокровища, рядом лежал плед и приготовленная одежда. Кики надела приготовленное платье и дрожащими руками достала зеркальце. Из глубины стекла на неё глядела незнакомка – прекрасная, юная девушка с огромными, цвета весенней листвы глазами, острым носом и аккуратными губами. Кики рассматривала своё отражение, ощущая, как внутри поднимается волна небывалой радости. Это была она – настоящая. Улыбнувшись самой себе, она спрятала зеркальце и потянулась к песочным часам.Они были не просто измерителем времени – они были воплощением самой судьбы, материализацией выбора, который она сделала. Зеленоватый песок напоминал ей о болоте, о его неторопливой, вечной жизни. Но форма часов – узкая в середине, расширяющаяся к концам – говорила о другом. О том, что время может сжиматься и растягиваться, что один миг может вместить в себя вечность, а вечность иногда проходит как миг. Кикимора поднесла часы к глазам, наблюдая за движением отдельных песчинок. Каждая из них была мгновением ее будущей жизни – драгоценным, неповторимым, уходящим безвозвратно. И в этом заключалась не только печаль, но и красота человеческого существования – в его конечности, в его хрупкости, в его неповторимости.

Изумрудный песок медленно сыпался сверху вниз, отсчитывая её время в человеческом мире. Три года. Одна тысяча девяносто пять дней. Каждая песчинка – один шаг к неизбежному концу.

Но сейчас она не хотела думать об этом. Сейчас был только первый день – первый день её новой жизни, первый день её приключения в мире людей.

Кики повесила плетеную сумку через плечо, взяла плед, расправила плечи и, не оглядываясь назад, решительно направилась в сторону восходящего солнца. Именно там, как однажды показала ей Машенька, находился большой город Санкт-Петербург. "Видишь ту дорогу?" – говорила тогда девочка, указывая на едва заметную полоску шоссе вдалеке. – "Она ведет прямо в город. Три часа на машине – и ты там". Кикимора не знала, что такое "три часа на машине", но твердо запомнила направление. Теперь эти знания вели её вперед, к новой жизни, к поискам Машеньки, к человеческому миру, который так долго манил её своими тайнами.

Глава 3. Путь

Дорога, ведущая от болота к городу, оказалась длиннее, чем Кики предполагала. Идти становилось все труднее. Жара оказалась еще одним новым ощущением, к которому ей предстояло привыкнуть.

К полудню она добралась до асфальтированного шоссе. Машенька рассказывала о таких дорогах, по которым ездят автомобили. Кикимора осторожно ступила на асфальт, удивляясь его твёрдости и гладкости.

Дорога вела в город – туда, где высокие здания, яркие огни, тысячи людей. Туда, где сейчас живет Машенька. Эта мысль придавала ей сил, и она решительно зашагала вперёд, стараясь держаться обочины.

"Всегда иди против движения машин, – говорила Машенька. – Чтобы видеть, что едет на тебя".

Мимо проносились машины – железные звери, быстрые, шумные, оставляющие после себя запах бензина и горячего металла. Каждый раз, когда очередная машина проезжала мимо, Кики вздрагивала, но постепенно начала привыкать.

Солнце поднималось всё выше, и идти становилось тяжелее. Человеческое тело требовало воды, отдыха, укрытия от палящих лучей. Сандалии сильно натирали ноги.

Через час пути позади раздался громкий гудок. Обернувшись, Кики увидела огромного железного зверя, который медленно остановился рядом с ней.

Дверь кабины открылась, и из неё выглянул мужчина средних лет с обветренным лицом и густой бородой.

– Эй, девушка! Куда путь держишь? – крикнул он, оглядывая её с ног до головы.

Кики замерла, не зная, что ответить. Это был её первый разговор с человеком в новом облике, и она вдруг испугалась, что скажет что-то не так, выдаст себя.

– В город, – наконец ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– В какой именно? – усмехнулся мужчина. – Их много, городов-то.

– Санкт-Петербург, – неуверенно сказала она.

Мужчина улыбнулся:

– Я как раз туда еду, могу подбросить. Садись, – он кивнул на пассажирское сиденье. – Не бойся, не обижу. Просто не дело это – молодой девушке одной по трассе шагать. Мало ли что может случиться.

Кики колебалась. С одной стороны, она не знала этого человека и не была уверена, можно ли ему доверять. С другой стороны, ноги уже так гудели от усталости, а до города, судя по всему, было ещё очень далеко. Она сосредоточилась на своих ощущениях и голосе интуиции. Ведьма оставила ей способность видеть души людей, и сейчас Кики уловила, что аура этого человека светлая.

– Спасибо, – наконец решилась она и подошла к кабине.

Забраться внутрь оказалось непросто – кабина была высоко, а её новое тело ещё не привыкло к таким движениям. Мужчина протянул руку, помогая ей подняться, и Кики с благодарностью приняла помощь.

Внутри кабины Кики окунулась в приятную, освежающую прохладу – работал кондиционер. На приборной панели стояла маленькая иконка какого-то святого, а с зеркала свисали разноцветные бусы.

– Меня Павел зовут, – представился водитель, трогаясь с места. – А тебя как?

– Кики, – ответила она.

– Необычное имя, – заметил Павел. – Сокращение от какого-то?

– От Кикиморы, – ответила она, не подумав, и тут же прикусила язык.

Мужчина рассмеялся:

– Шутница ты, я смотрю. Родители, что ли, так пошутили?

– Да, – поспешно согласилась Кики, радуясь, что он принял её слова за шутку. – Они… у них было своеобразное чувство юмора.

– Бывает, – кивнул Павел. – У меня вот соседи сына Добрыней назвали. По отцу Никитич. Представляешь? В школе его, наверное, задразнят.

Кики не знала, что ответить, поэтому просто кивнула и стала смотреть в окно. Мимо проносились широкие поля, дремучие леса, маленькие деревеньки. Всё было таким новым, таким ярким по сравнению с приглушёнными красками болота.

Скорость была совершенно новым ощущением для Кики. Мир за окном сливался в полосы зелени и голубого неба. Деревья мелькали так быстро, что она едва успевала их заметить. Это было похоже на полет птицы – нечто, о чем она могла только мечтать в своей прежней жизни. Вместе с восторгом пришло и необычное чувство тесноты. Одежда, которую дала ей Ведьма, казалась неудобной и душной. Кики привыкла к прохладной воде болота, к легкой тине, обволакивающей тело. Теперь же ткань платья натирала местами и сдавливала тело.

– Так что в Питере забыла? – спросил Павел после нескольких минут молчания. – Учиться едешь? Или работу искать?

– Я… ищу кое-кого, – осторожно ответила Кики. – Друга.

– Адрес-то хоть есть? – он бросил на неё быстрый взгляд. – Питер – город большой. Без адреса там человека не найти.

Кики опустила голову. Конечно, у неё не было адреса. Фамилию она не запомнила, которую назвал старик.

– Нет, – призналась она. – Но я найду. Обязательно найду.

Павел покачал головой:

– Удивительная ты девушка, Кика. Едешь в незнакомый город, искать друга без адреса, – Он окинул взглядом её простое платье и самодельные сандалии. – Откуда ты вообще такая взялась? Из какой глухомани?

– Из болота, – не подумав, сказала она.

Павел расхохотался:

– Ну ты даёшь! Из болота она, видите ли! – Он вытер выступившие от смеха слёзы. – Ладно, не хочешь говорить – не надо. Твоё дело. Но совет дам – будь осторожнее в городе. Там таких наивных, как ты, быстро обдирают до нитки.

Кики кивнула, принимая совет. Она понимала, что должна быть осторожнее со своими ответами. Люди не поверят, если она скажет правду о себе. Придётся научиться… не то чтобы лгать, но умалчивать о некоторых вещах.

– Воды хочешь? – Павел протянул ей бутылку. – Жара сегодня адская.

– Спасибо, – Кикимора с благодарностью приняла бутылку и сделала глоток. Вода была прохладной, чистой, с каким-то лёгким привкусом пластика – совсем не похожей на болотную, к которой она привыкла. Но сейчас, когда её человеческое горло пересохло от жары и пыли, эта вода казалась самым вкусным напитком на свете.

– Не торопись, подавишься, – усмехнулся Павел, глядя, как жадно она пьёт. – Будто неделю в пустыне провела.

Кикимора смутилась и отняла бутылку от губ:

– Просто очень хотелось пить.

– Ну так жара, – кивнул Павел. – Июль начался в этом году жаркий. Синоптики говорят, такого горячего лета несколько лет не было.

Они ехали уже час. Павел то молчал, то рассказывал разные истории из своей жизни дальнобойщика – о дальних рейсах, о необычных попутчиках, о городах, которые повидал. Кики слушала с интересом, запоминая детали человеческой жизни, о которых раньше не знала.

– А ты молчаливая. Всё больше слушаешь. Это хорошо. Умная, значит, – заметил Павел, когда они остановились на заправке перекусить.

Кики улыбнулась, не зная, что ответить. Она действительно предпочитала слушать – так можно было больше узнать о мире, в котором ей предстояло жить.

Павел спросил, что ей купить поесть.

– Что-нибудь с фруктами или овощами, если можно, – попросила

Кики, вспомнив, что болотные водоросли люди не едят.

– Хм, вегетарианка что ли? – хмыкнул Павел. – Ну ладно, сейчас гляну, что там есть.

Кики с интересом и восхищением разглядывала яркие упаковки, рекламные плакаты, автоматы с напитками – всё то, что составляло обычную часть человеческой жизни, но для неё было в новинку.

– Держи, – Павел протянул ей бумажный стаканчик с дымящимся напитком и пакет с пирожками. – Кофе. Взбодрит. А тут пирожки с яблоками, с капустой и с творогом. Выбирай, какой хочешь.

Кики осторожно взяла стаканчик, ощущая его тепло сквозь картон. Запах был необычным – терпким, горьковатым, совсем не похожим на ароматы болота. Она поднесла стаканчик к губам и сделала маленький глоток.

Вкус оказался ещё более неожиданным, чем запах – горький, обжигающий, с какой-то непонятной кислинкой. Кики едва сдержалась, чтобы не выплюнуть напиток. Горячая жидкость ошпарила горло, и она закашлялась, глаза наполнились слезами. Для существа, привыкшего к прохладе болота, этот жар был настоящим шоком.

– Это… живая вода людей? Она кусается! – вырвалось у неё.

Павел расхохотался:

– Первый раз кофе пьешь, что ли? Ты и правда из глухой деревни, как я погляжу.

"Как люди могут пить такое?" – подумала она. "Это же настоящая пытка для языка и горла!"

Но Павел смотрел на неё, и она не хотела показаться невежливой или странной, поэтому заставила себя проглотить и даже улыбнуться.

– Вкусно, – солгала она, морщась от горечи.

– Сахару добавь, – посоветовал Павел, протягивая ей маленькие пакетики. – Если любишь послаще.

Кики с благодарностью взяла пакетики и высыпала содержимое в стаканчик, как показал Павел. Размешала бумажной палочкой и снова попробовала. На этот раз было лучше – сладость немного смягчила горечь, сделала напиток более приятным.

– Так лучше, – искренне сказала она.

Она взяла пирожок с яблоками, откусила кусочек и замерла от удовольствия. Вот это было действительно вкусно! Пирожок с яблоками напомнил ей о сладких ягодах с болота, которыми она угощала Машу, но в тоже время был совершенно новым вкусовым опытом. С хрустящим, горячим хлебом, он превращался в нечто восхитительное.

– Нравится? – улыбнулся Павел, глядя, как она с аппетитом ест.

– Очень, – искренне ответила Кики, уже откусывая второй кусок.

Они ели молча, сидя за столиком возле заправки. Мимо проходили люди – водители, путешественники, работники заправки. Кики украдкой разглядывала их, отмечая разнообразие внешности, одежды, манер. Люди были такими разными, такими яркими по сравнению с однообразными болотными жителями.

К своему удивлению, к концу стаканчика Кики заметила, что кофе ей даже начинает нравиться. В этой необычной горечи было что-то притягательное, что-то, что заставляло хотеть ещё. А ещё она ощутила прилив энергии – тело, которое устало от долгой ходьбы, теперь казалось лёгким и готовым к новым приключениям.

– Хороший напиток, – сказала она, допивая последний глоток. – Необычный, но хороший.

Когда они вернулись в кабину грузовика, солнце светило ярко. Кикимора с интересом наблюдала, как меняется пейзаж за окном – леса и поля постепенно сменялись пригородами, появлялось всё больше домов, дорог, людей.

– Скоро приедем, – сказал Павел, когда они въехали на широкое шоссе с множеством машин. – Это КАД – кольцевая автодорога вокруг Питера.

Кикимора прильнула к окну. Вдалеке уже виднелись высокие здания, шпили, купола – город, о котором она так мечтала. Сердце забилось быстрее от волнения и предвкушения.

– Куда тебя подбросить? – спросил Павел. – У тебя есть где остановиться?

Кики замялась, ведь у неё не было ни адреса, ни места, где можно переночевать. Но она не хотела признаваться в этом Павлу – он и так уже считал её странной.

– Где-нибудь в центре, – неуверенно сказала она. – Я… я там сориентируюсь.

Павел бросил на неё подозрительный взгляд:

– Точно? У тебя есть деньги на гостиницу? Или тебя кто-то встретит?

– Всё будет хорошо, – уклончиво ответила Кикимора. – Я справлюсь.

Павел вздохнул:

– Ну смотри. Могу высадить тебя у метро Московские ворота. Оттуда легко добраться до центра.

– Спасибо, – она искренне улыбнулась. – Я… я не знаю, как отблагодарить вас.

– Просто будь осторожна, – серьёзно ответил Павел. – И найди своего друга.

Когда они въехали в город, Кики не могла оторвать взгляд от окна. Высокие здания, широкие улицы, множество людей, машин, разноцветные вывески – всё это было таким ярким, таким живым по сравнению с тихим, сонным болотом. Она ощущала себя как в сказочном сне.

Павел высадил её возле станции метро Московские ворота.

– Вот, – сказал он, указывая на большое здание с колоннами. – Это метро. Если что, всегда можешь сориентироваться по нему. – Он достал из кармана маленькую карточку. – А это моя визитка. Если будут проблемы – звони. Я часто бываю в Питере.

Кики взяла карточку, хотя не имела представления, как "звонить". Но сам жест тронул её – этот человек, знавший её всего несколько часов, беспокоился о ней.

– Спасибо за всё, – сказала она, спускаясь из кабины. – Вы очень добры.

– Будь осторожна в городе. Удачи тебе, Кики из болота, – усмехнулся Павел. – Найди своего друга.

Грузовик уехал, оставив Кики одну посреди шумного, суетливого города. Она испытывала благодарность и думала, какой хороший человек ей встретился. И никто ее в банку не посадил, как предрекала Ряска. Она улыбнулась и оглянулась. Вокруг было множество каменных домов вдоль широкой улицы, по которой бежали туда и сюда железные звери. Кики стояла на тротуаре, крепко сжимая свою плетеную сумку и плед, и не знала, куда идти.

Внезапно на неё обрушилась атака звуков. Шум машин бил по ушам, словно тысячи разгневанных шмелей. Гудки автомобилей пронзали воздух, как крики раненых птиц. Скрежет тормозов резал слух подобно когтям, царапающим камень. Обрывки разговоров, музыка из проезжающих автомобилей – всё это сливалось в оглушительную какофонию, от которой, казалось, вибрировал сам воздух. Для существа, привыкшего слышать, как растет трава, этот грохот был подобен камнепаду. Кики зажала уши руками, но это мало помогало.

К звукам добавились запахи – едкий бензин, щиплющий ноздри, тяжелые выхлопные газы, оседающие на языке горьким налетом, пряный аромат шавермы из ближайшего ларька, смешанный со сладковатыми духами проходящих мимо женщин, кислый запах пота и пыльный привкус раскаленного асфальта. Они перебивали друг друга, создавая непривычную смесь, в которой почти не ощущалось запаха воды и растений.

Ноги в сандалиях, которые дала ей ведьма, начали болеть от соприкосновения с асфальтом и натирать. Земля здесь казалась мертвой, закатанной в камень. Кики не улавливала корней, не слышала шепота почвы – только твердую, неживую поверхность под ногами.

Вокруг спешили люди – кто-то возвращался с работы, кто-то шёл на встречу с друзьями, кто-то просто гулял, наслаждаясь тёплым июльским днем. Никто не обращал внимания на растерянную девушку в простом платье, стоящую посреди тротуара.

Кики глубоко вдохнула, собираясь с духом. Она справится. Она нашла в себе смелость покинуть болото, стать человеком – значит, найдёт силы и для этого нового испытания.

Она пошла вперёд по улице, разглядывая витрины магазинов, вывески кафе, фасады зданий. Всё было таким красивым, таким… человеческим. Люди, музыка, доносящаяся из открытых дверей, запахи еды – всё это одновременно пугало и завораживало.

Кики наблюдала за людьми, стараясь не выделяться. На перекрестке она остановилась потому, что все люди тоже останавливались. Она не знала, можно ли переходить дорогу. Она наблюдала за другими и подстраивалась. Рядом стояла женщина с маленьким мальчиком.

– Смотри, Сашенька, – говорила женщина, – сейчас горит красный, нужно стоять. А когда загорится зеленый, можно идти.

Кики внимательно слушала и запоминала. Когда сигнал светофора сменился, она пошла вместе с толпой, стараясь двигаться так же, как все.

Постепенно она начала привыкать к городскому шуму и ритму. Её тело, хоть и новое, человеческое, сохранило грацию болотного существа – она двигалась плавно, словно скользила между прохожими.

Решив расспросить кого-нибудь о Маше, она подошла к пожилой женщине, стоявшей на остановке.

– Извините, – робко начала она, – вы не знаете, где я могу найти Машу?

Женщина окинула её подозрительным взглядом:

– Какую Машу, девушка?

– Машу… – Кики замялась, – Ей десять лет, у неё русые волосы и веснушки.

– Ты знаешь ее фамилию, адрес, номер телефона?

Кики покачала головой из стороны в сторону.

Женщина нахмурилась, но в её взгляде промелькнуло скорее недоумение, чем злость:

– Милая, в городе тысячи девочек с таким именем. Без адреса или фамилии никто тебе не поможет. Может, ты знаешь, в каком районе она живёт? Или в какую школу ходит?

Кики отошла, ощущая горечь разочарования, смешанную с острым чувством беспомощности. Она вдруг наконец-то поняла масштаб проблемы. Это была не маленькая деревенька. Город был огромным, в нём жили миллионы людей. Как найти одну маленькую девочку? Может она попробует придумать что-нибудь, когда узнает город получше?

Она продолжила брести, уже без определённой цели, просто впитывая новые впечатления. Путь пролегал между величественными зданиями, широкими тротуарами, толпами туристов. Кики смотрела по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь.

Проходя мимо дорогого бутика, она увидела своё отражение в витрине. Рядом стояли идеальные манекены в изысканных нарядах. Кики сравнила себя с ними: растрепанная, в мешковатом серо-зеленом платье, с растерянным взглядом. Она попыталась поправить волосы, но сделала только хуже.

На болоте внешний вид не имел особого значения – все кикиморы выглядели примерно одинаково. У них считалось красивым иметь в волосах водоросли, веточки, цветочки. Они украшали себя самодельными украшениями и плели простую одежду из стеблей трав, и никто много не задумывался о красоте в человеческом понимании.

Здесь же, среди ухоженных городских жителей, она осознала, что выглядела явно чужой. Впервые в жизни она испытала что-то похожее на стыд за свою внешность.

Но вместе с этим неприятным чувством пришли радость и восхищение. Она была здесь, в настоящем человеческом городе! Она дышала его воздухом, ходила по его улицам, видела его красоту наконец-то своими глазами, а не через экран телефона. Это было настоящее чудо, и никакие неудобства не могли затмить этой радости.

Кики свернула в один из дворов, чтобы немного отдохнуть от шума проспекта. Здесь было тише, спокойнее. Старые дома образовывали уютный колодец, в центре которого росло несколько деревьев и кустов.

Под одним из кустов она заметила голубя. Птица лежала на боку, её крыло было неестественно вывернуто. Кики осторожно подошла и присела рядом. Для обычного человека это была просто птица, но для неё – живая душа, страдающее существо.

Она бережно взяла голубя в руки, ощущая, как бьётся его маленькое сердце. Жизнь трепетала в этом хрупком тельце, как огонёк свечи на ветру – того и гляди погаснет. Закрыв глаза, Кики сосредоточилась, вспоминая, как лечила раненых животных на болоте. Ее руки начали слегка светиться зеленоватым светом. Это был подарок Ведьмы – связь с природой, которую она сохранила, став человеком. Тепло разлилось от её пальцев к поврежденному крылу голубя.

Птица встрепенулась, расправила крылья и, к удивлению Кики, взлетела, описав круг над двором.

– Мама, мама, смотри! – раздался детский голос. – Эта тётя – фея! Она вылечила птичку!