Кикимора

Диана Фортуна Эль

Кикимора

Глава 1. Болото

Весна пришла на болото рано в тот год. Уже в середине апреля лед начал таять, а к маю зеленый мох раскинулся на кочках и камнях, впитывая первые теплые лучи солнца. По утрам серый туман стелился над притихшим болотом, нежно обволакивая кочки и тонкие силуэты деревьев. В этот предрассветный час всё казалось зачарованным, застывшим между сном и явью. Но эта безмятежность была обманчива – под покровом тумана болото уже пробуждалось к новой жизни, наполняясь шорохами, вздохами и тихим плеском невидимых обитателей. Каждый звук имел свое значение в этой древней симфонии пробуждения – от нежного бульканья поднимающихся со дна пузырьков до тихого шелеста первых стрекоз, расправляющих крылья на тонких стеблях камыша.

И вот обыкновенная кикимора Кики, как и все болотные жители, пробудилась от зимней спячки, ощущая, как новые силы наполняют её тело.

Она выскользнула из-под коряги, которую называла домом, и потянулась, разминая тонкие бледно-зеленоватые конечности. Её большие, чуть выпуклые желтые глаза, похожие на лягушачьи, медленно моргнули, привыкая к свету. Длинные пальцы с перепонками расправили спутанные волнистые волосы зеленоватого оттенка, в которых торчали мелкие веточки и водоросли. На ней было что-то похожее на платье, сплетенное в прошлом году из стеблей крапивы и луговых трав. Свой наряд она любовно украсила разноцветными листьями и мелкими болотными цветами.

– Ки-ки, – раздался радостный смех из глубины болота. – Проснулась, сестрица?

Кики повернула голову. Из тёмной воды показалась голова другой болотницы – Тины, самой старшей из сестёр. Её кожа была темнее, почти бурого цвета, а в волнистых волосах запутались мелкие ракушки и болотные жуки.

– Доброе утро, Тина, – ответила Кики, спрыгивая с коряги в прохладную воду, где медленное плавание всегда приносило ей удовольствие.

– Доброе утро, соня, – ответила Тина, подплывая ближе. – Я уже неделю как проснулась, а ты только глаза продрала. Куда собралась в такую рань? Опять к людям подглядывать? – предположила она, хорошо зная свою сестру.

Кики смутилась. Её интерес к человеческим поселениям был предметом постоянных насмешек среди сестёр.

– Я просто… хочу посмотреть, как они встречают рассвет, – пробормотала она.

– Ох, сестрица, – Тина покачала головой, отчего жуки в её волосах недовольно зашевелились. – Добром это не кончится. Помнишь, что случилось с Мавкой из Дальнего болота? Слишком близко подобралась к людям, а они её – сетями! И высушили на солнце.

Кики вздрогнула. История Мавки была страшилкой, которой пугали молодых болотниц уже не одно столетие.

– Я осторожна, – заверила она. – Никогда не подхожу слишком близко.

– Смотри у меня, – Тина погрозила длинным зеленоватым пальцем. – Если Старая Кикимора Важия узнает о твоих вылазках…

Она не договорила и нырнула на илистое дно. Старая Кикимора Важия, хранительница здешних болот и покровительница всех его обитателей, не одобряла контактов с людьми. Слишком много бед они принесли болотному народцу за долгие века. И болотные и лесные жители настолько хорошо научились прятаться от людей, что те практически перестали верить в их существование, считая их лишь персонажами сказок и поверий.

Кики задумчиво посмотрела на круги на воде, оставшиеся после нырнувшей сестры, и, оттолкнувшись от илистого дна, поплыла к краю болота.

Она двигалась почти бесшумно, лишь изредка нарушая тишину всплеском воды. Вокруг просыпалась болотная жизнь: квакали лягушки, стрекотали насекомые, где-то вдалеке ухнула сова, возвращающаяся с ночной охоты.

Это был её мир – древний, неизменный, наполненный запахами тины и растений, прекрасными звуками, которые человеческое ухо не могло слышать. Она родилась здесь много десятилетий назад. Болотные жители жили не вечно, но очень долго – несколько сотен лет, растягивая время в своем медленном существовании.

Но в последние годы ей всё чаще становилось тесно в этом замкнутом мире. Что-то тянуло её к границе, туда, где начинались человеческие земли. Сначала это было просто любопытство – такое же, как у лягушонка, впервые выглядывающего из воды. Но постепенно оно переросло в нечто большее, в жажду знаний, в тоску по чему-то неизведанному.

Добравшись до края болота, Кики осторожно выглянула из-за высокой осоки. Впереди расстилался луг, уже покрытый свежей зеленой травой и первыми весенними цветами. За ним виднелись крыши деревенских домов. Деревня Ольховка – так называли её люди. Кики знала это, потому что часто подслушивала разговоры рыбаков и грибников, забредавших на окраину болота.

Первые лучи солнца уже коснулись крыш домов, а из их труб уже поднимался дым – люди растапливали печи, готовясь к новому дню. Кики вдохнула воздух, пытаясь уловить запахи человеческой жизни – хлеба, дыма, чего-то ещё, неуловимого, но притягательного.

– Ки-ки-ки, опять мечтаешь? – раздался насмешливый голос за спиной.

Кики обернулась. На кочке сидела её младшая сестра, Ряска – озорная и непоседливая, с яркими выпученными жёлтыми глазами и тонкими, как у стрекозы, конечностями с темно-зеленой кожей.

– Тише ты, – шикнула на неё Кики. – Услышат же.

– Кто услышит? – Ряска спрыгнула с кочки и подползла ближе. – Люди? Да они глухие и слепые, ничего не замечают дальше своего носа.

– Не все, – возразила Кики. – Дети видят нас. И старики иногда.

– Дети! – фыркнула Ряска. – Им никто не верит. А старики… что с них взять? Они уже одной ногой в другом мире.

Кики не ответила, снова повернувшись к деревне. Утренний туман медленно рассеивался, открывая изумрудную зелень луга, усыпанного каплями росы. Воздух наполнился ароматами цветущих трав и медовым запахом первых цветов. Где-то вдалеке запел жаворонок, приветствуя новый день. На окраине показалась маленькая фигурка – девочка лет девяти в ярком красном сарафане. Она шла к лугу, напевая что-то.

– Смотри, – шепнула Кики. – Это Машенька. Она часто приходит сюда собирать цветы.

– Откуда ты знаешь, как её зовут? – удивилась Ряска.

– Подслушала, как её мать кличет, – призналась Кики. – Она хорошая девочка. Никогда не рвёт цветы с корнем, всегда оставляет часть для семян. И животных не обижает.

Ряска закатила глаза:

– Ты говоришь о ней, как о родной. Смотри, не привяжись слишком сильно. Люди недолговечны. Сегодня она девочка, а глазом моргнуть не успеешь – уже старуха.

Кики знала, что сестра права. Для существа, живущего веками, человеческая жизнь – лишь краткий миг. Но всё равно не могла оторвать взгляд от девочки, которая теперь сидела на лугу, плетя венок из полевых цветов.

– Хочешь, подшутим над ней? – предложила Ряска, и в её жёлтых глазах загорелись озорные огоньки. – Или просто напугаем?

– Нет! – Кики схватила сестру за руку. – Не надо её пугать. Она ничего плохого не сделала.

Ряска вырвала руку, недовольно, шипя:

– Ты становишься слишком мягкой, сестрица. Забываешь, кто мы такие. Мы – кикиморы, мы должны пугать людей, сбивать их с пути, заманивать в трясину.

– Зачем? – тихо спросила Кики. – Зачем пугать и вредить без причины?

– Потому что такова наша природа! – воскликнула Ряска. – Потому что так было всегда!

"Всегда" – это слово эхом отозвалось в голове Кики. Да, так было всегда. Веками кикиморы жили по одним и тем же законам, следовали одним и тем же правилам. Но что, если можно иначе?

Болотные жители обладали даром видеть истинную сущность существ.

Она снова посмотрела на девочку. Та закончила плести венок и теперь надела его на голову, любуясь своим отражением в маленькой лужице. Солнце играло в её русых волосах, и на мгновение Кики показалось, что она видит вокруг девочки лёгкое сияние – признак чистой души.

– Я возвращаюсь, – заявила Ряска, нарушив её размышления. – Скоро Старая Важия будет проводить утренний сбор. Если тебя не будет, она разозлится.

– Иди, – кивнула Кики. – Я скоро догоню.

Ряска бросила на неё подозрительный взгляд, но ничего не сказала и скрылась в зарослях осоки. Кики осталась одна, продолжая наблюдать за девочкой. Машенька встала и, что-то напевая, направилась вдоль кромки болота, собирая какие-то травы. Она подошла так близко, что Кики могла разглядеть веснушки на её носу и ямочки на щеках, когда она улыбалась. Внезапно девочка остановилась и посмотрела прямо туда, где пряталась Кики.

Кики замерла, боясь пошевелиться. Неужели девочка её заметила? Такое случалось редко – дети могли видеть болотных духов, но обычно принимали их за игру света и тени.

– Кто здесь? – спросила Машенька, делая шаг к зарослям осоки. – Я знаю, что ты там.

Болотное сердце Кики забилось быстрее. Часть её хотела нырнуть в болото и скрыться, как учили старшие сёстры. Но другая часть – та, что всегда тянулась к человеческому миру – заставила её остаться на месте.

– Я тебя не обижу, – продолжила девочка, осторожно раздвигая стебли осоки. – Я просто хочу…

Её слова оборвались, когда она увидела кикимору Кики. Глаза девочки расширились, рот приоткрылся в немом удивлении. Но Кики поразило больше всего то, что в них не было страха. Только любопытство и что-то вроде восхищения.

– Ты настоящая кикимора! – выдохнула Машенька. – Бабушка рассказывала о вас, но я думала, это просто сказки.

Кики не знала, что ответить. За все свои долгие годы она никогда не разговаривала с человеком. Это было против правил, против самой природы болотных духов.

– Ты такая красивая, – неожиданно сказала девочка, рассматривая ее во все глаза. – Совсем не страшная, как рассказывается в историях.

Кики моргнула. Красивая? Её? С зеленоватой кожей, похожей на лягушачью, перепончатыми пальцами и спутанными зелеными волосами? Никто никогда не называл её красивой. Даже сёстры считали её странной – слишком бледной и тонкой, слишком любопытной, недостаточно болотной.

– Ты… не боишься меня? – наконец произнесла Кики, и её голос прозвучал как шелест камыша на ветру.

– Немножко, – честно призналась Машенька. – Но бабушка говорила, что кикиморы вредят только злым людям. А я не злая. Правда?

Кики невольно улыбнулась, показав ряд мелких, чуть заострённых зубов:

– Правда. Я вижу твою душу. Она светлая.

Девочка просияла:

– А как тебя зовут?

– Меня зовут Кики, – ответила она. – У нас, как и у вас, есть имена.

– Кики, – повторила Машенька, словно пробуя имя на вкус. – Красивое имя. А меня зовут Маша. Мне девять лет.

Кики кивнула:

– Я знаю. Я часто наблюдала за тобой, когда ты приходила на луг.

Машенька улыбнулась ещё шире и протянула руку, словно хотела дотронуться до Кики, но остановилась на полпути:

– Можно… можно тебя потрогать? Ты настоящая?

Кики колебалась. Прикосновение человека могло быть опасным – так говорили старшие. Но эта девочка… в ней не было угрозы.

– Можно, – согласилась она, протягивая свою тонкую руку с перепончатыми пальцами.

Машенька осторожно коснулась её кожи. Её пальцы были тёплыми и сухими – такими непохожими на влажную, прохладную кожу Кики.

– Ты холодная, – заметила девочка. – И скользкая немножко. Как лягушка.

– Я живу в воде, – пояснила Кики. – Мы все такие.

– А вас много?

– Достаточно. Нас не сосчитать.

Машенька задумчиво кивнула, а потом вдруг спохватилась:

– Ой, мне пора домой. Мама будет волноваться. – Она встала, отряхивая сарафан. – Ты… ты будешь здесь завтра?

Кики знала, что должна отказаться. Знала, что нарушает все законы своего народа, общаясь с человеком. Но что-то внутри неё – то самое любопытство, та самая тоска по неизведанному – заставило её кивнуть:

– Буду. В это же время.

– Я принесу тебе гостинец! – пообещала Машенька. – До завтра, Кики!

И она убежала, оставив после себя лёгкий аромат полевых цветов и чего-то ещё – чего-то человеческого, непонятного, но странно притягательного. Кики долго смотрела ей вслед, не в силах поверить в произошедшее. Она разговаривала с человеком. И не просто разговаривала – кажется, она нашла друга.

***

Кики вернувшись в глубину болота, с тревогой ожидала встречи с Важией. Однако, к её удивлению, Старая Кикимора была занята важным делом – готовилась к ежегодному Совету Болотных Духов, который должен был состояться через несколько дней. Все сёстры помогали ей собирать редкие травы и коренья для ритуальных отваров, и на Кики почти не обратили внимания. Лишь Тина тогда бросила на неё многозначительный взгляд. Кики повезло, но она понимала, что такая удача не может длиться вечно.

– Где тебя носило? – набросилась на неё Тина, когда Кики наконец вернулась в глубину болота. – Старая Важия спрашивала о тебе! Мне пришлось ей соврать.

– Прости, – пробормотала кикимора, опуская глаза. – Я… засмотрелась на восход.

– Врёшь, – прошипела Тина, наклоняясь ближе. – От тебя пахнет человеком. Ты подходила к ним слишком близко!

Кики отшатнулась. Она не подумала о запахе. Конечно, прикосновение девочки оставило след, который другие болотницы могли учуять.

– Я просто наблюдала, – попыталась оправдаться она. – Издалека.

– Не лги мне, сестрица, – Тина схватила её за руку, принюхиваясь. – Человеческий детёныш касался тебя. Я чую его тепло на твоей коже.

Кикимора вырвала руку:

– Ничего страшного не случилось. Она просто любопытная девочка.

– Она? – Тина отпрянула, как от удара. – Ты говорила с ней? Ты нарушила Первый Закон Болот!

Первый Закон гласил: "Никогда не вступай в разговор с человеком, ибо слово – мост между мирами, и по этому мосту придёт беда".

Кики вспомнила, как Старая Важия рассказывала им этот закон, когда они были совсем юными. "Слово – это не просто звук", – говорила она, и её древнее лицо становилось суровым и печальным. "Слово – это сила. Когда ты говоришь с человеком, ты отдаёшь ему часть своей силы, часть своей сущности. А взамен получаешь часть его. Это называется энергообмен. Со временем вы станете в чем-то друг на друга похожими, поэтому тщательно выбирайте того с кем начинаете долго общаться.

– Она не причинит вреда, – упрямо возразила Кики. – Она добрая.

– Все они кажутся добрыми, пока малы, – покачала головой Тина. – А потом вырастают и приходят с топорами и огнём. Осушают наши болота, убивают наших сестёр.

– Не все люди такие.

– Все! – Тина повысила голос, и несколько лягушек испуганно прыгнули в воду. – И если Старая Важия узнает…

– Не говори ей, – попросила Кики, хватая сестру за руки. – Пожалуйста, Тина. Я буду осторожна. Я просто… хочу узнать больше о них.

Тина долго смотрела на неё, и в её тёмных глазах читалась смесь гнева и жалости:

– Ты играешь с огнём, сестрица. И не только себя подвергаешь опасности, но и всех нас.

– Я знаю, – тихо ответила Кикимора. – Но я должна. Что-то зовёт меня туда, к ним. Что-то, чему я не могу сопротивляться.

Тина вздохнула:

– Я не скажу Старой Важии. Пока. Но если ты продолжишь эти встречи, рано или поздно она узнает. У неё глаза и уши повсюду.

– Спасибо, – Кикимора благодарно сжала руку сестры.

– Не благодари, – мрачно ответила Тина. – Я делаю это не для тебя, а для всех нас. Если Старая Важия узнает, что одна из нас нарушила Закон, она может наказать всё болото.

С этими словами она нырнула в тёмную воду, оставив Кикимору наедине с мыслями.

Следующим утром Кикимора снова была у края болота. Она пришла раньше обычного, боясь пропустить Машеньку.

Машенька появилась, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Она бежала через луг, прижимая к груди какой-то свёрток и что-то еще.

– Кики! – позвала она, подойдя к зарослям осоки. – Ты здесь?

Кикимора выскользнула из своего укрытия:

– Здесь.

Девочка просияла:

– Я боялась, что ты не придешь.

– Я принесла тебе гостинцы.

Машенька опустилась на траву и развернула свёрток. Внутри оказались кусочки хлеба, яблоко и что-то завёрнутое в бумагу. – Это пряник. Он сладкий. Ты пробовала когда-нибудь сладкое?

Кикимора покачала головой. Болотные жители питались совсем иначе – кореньями, ягодами, грибами, водорослями. Человеческая пища была для них чем-то экзотическим.

– Попробуй, – Машенька протянула ей кусочек пряника.

Кикимора осторожно взяла его перепончатыми пальцами и поднесла к носу, принюхиваясь. Запах был странным, но приятным – тёплым, с нотками чего-то неизвестного.

– Это мёд и корица, – пояснила девочка, видя её замешательство. – И ещё имбирь. Бабушка печёт самые вкусные пряники в деревне.

Кикимора откусила крошечный кусочек и замерла. Вкус был ошеломляющим – сладким, пряным, совершенно не похожим ни на что, что она пробовала раньше. Её вкусовые рецепторы, привыкшие к пресной болотной пище, были потрясены этим взрывом вкуса.

– Нравится? – с надеждой спросила Машенька.

– Очень, – честно ответила Кикимора, откусывая ещё кусочек. – Это… удивительно.

Девочка засмеялась:

– А я тебе ещё много чего принесу! У нас дома столько всего вкусного. Варенье, мёд, сушки…

Они просидели на краю болота почти час. Машенька рассказывала о своей жизни в деревне, о школе, о друзьях, о бабушкиных сказках. Кики слушала, затаив дыхание. Человеческий мир в рассказах девочки казался таким ярким, таким насыщенным событиями по сравнению с размеренной жизнью болота.

Каждое слово Маши открывало для Кики новую грань человеческого существования. Школа, где дети учились читать и писать, считать и рисовать. Праздники с песнями и танцами, с подарками и угощениями. Дружба, ссоры и примирения. Всё это было так не похоже на монотонное течение болотной жизни, где один день практически не отличался от другого, а столетия сменяли друг друга почти незаметно.

– Как вы всё успеваете? – спросила Кики, поражённая количеством событий, происходящих в жизни девочки. – Ваша жизнь такая короткая, но такая… наполненная.

Маша задумалась:

– Не знаю. Просто живём, наверное. Бабушка говорит, что жизнь – это подарок, и нужно успеть порадоваться ему, пока он твой.

Эти простые слова заставили Кики задуматься. Может быть, в этом и заключалась разница между людьми и болотными духами? Люди знали, что их время ограничено, и потому ценили каждый момент, наполняли его смыслом и чувствами. А болотные жители, с их почти бесконечным существованием, просто… были. Не спешили, не стремились, не мечтали.

– А что ты делаешь целыми днями? – поинтересовалась Машенька. – Вам, кикиморам, наверное, скучно в болоте?

Кики задумалась. Скучно ли ей? Раньше она никогда не задавалась этим вопросом. Жизнь болотного духа текла по своим законам – медленно, неторопливо, в гармонии с природой. Дни сменялись ночами, времена года сменяли друг друга, и так продолжалось веками.

– Иногда, – призналась она. – Особенно в последнее время. Мне… хочется большего.

– Чего именно? – Машенька подалась вперёд, заинтересованная.

– Не знаю, – Кики развела руками. – Увидеть мир за пределами болота. Узнать, как живут другие существа. Понять…

Она замолчала, не зная, как выразить то смутное чувство, которое давно жило в ней – чувство, что где-то там, за пределами привычного мира, есть что-то важное, что-то, предназначенное именно для неё.

– Понять, кто ты на самом деле? – неожиданно серьёзно спросила девочка.

Кикимора удивлённо посмотрела на неё. Как этот человеческий детёныш смог так точно сформулировать то, что она сама не могла облечь в слова?

– Да, – тихо ответила она.

Машенька кивнула с видом знатока:

– Бабушка говорит, что каждый должен найти свой путь. Даже если этот путь не похож на дороги других.

– Твоя бабушка мудрая, – улыбнулась Кикимора.

– Она говорит, что в молодости встречала лешего, – доверительно сообщила девочка. – И что он был совсем не страшный, а даже помог ей найти дорогу домой, когда она заблудилась в лесу.

Кикимора не удивилась. Лесной народ, хоть и держался особняком от болотных жителей, славился более мягким отношением к людям. Особенно к тем, кто уважал лес и его законы. Правда, она тут же вспомнила, как леший, хитрый и проказливый дух леса, любил подшучивать над ней, пугая внезапными звуками и мелькающими тенями, а иногда и вовсе приставал с разговорами, стоило ей только ступить под сень дремучей чащи. Она удивлялась, почему леший всегда выбирал, именно ее для своих проказ и разговоров, ведь другим ее сестрам он так не докучал. «Может, он видел в тебе что-то особенное. Лешие чувствуют таких… непохожих », – предположила однажды Тина, когда Кики пожаловалась на настойчивое внимание лесного духа. Тогда Кики не придала значения этим словам. Теперь же они вернулись к ней, обретая новый смысл. Может быть, леший, действительно видел в ней что-то, чего не замечали другие? Что-то, что делало её ближе к человеческому миру, чем к болотному?

Кики улыбнулась:

– Это хорошо. Наш леший хоть и вредный, но добрый. Он всегда помогает, если нужна помощь, будь-то кикиморы, звери или даже люди, – сказала Кики. Маша посмотрела на нее и тоже улыбнулась.

– И ты добрая, – и она обняла ее, а Кики обняла в ответ ее.

Так началась их необычная дружба. Каждый день, если позволяла погода, Маша приходила к болоту. Она учила Кики читать и писать, приносила книги, сладости, иногда маленькие подарки – цветные ленточки, бусины, однажды даже маленькое зеркальце, в котором Кики впервые по-настоящему увидела себя. И подумала, что она действительно красивая. Только по-своему. Эта мысль придала ей уверенности, но вместе с тем породила новые вопросы, о ее происхождении и судьбе. Кики часто задумывалась, почему она так отличается от сестёр. Была ли она с рождения такой, или что-то изменило её? Иногда, глядя на своё отражение в воде, она пыталась увидеть в нём ответ, но видела лишь зеленоватое лицо с большими глазами, полными вопросов, на которые никто в болоте не мог ответить. Но, несмотря на все вопросы и сомнения, Кики продолжала свои тайные встречи с Машей.

Со временем она стала настоящим мастером тайных исчезновений. Она выбирала для встреч с Машей время, когда большинство сестёр отдыхало в полуденный зной, или отправлялось на дальний край болота собирать редкие водоросли. Кики научилась маскировать человеческий запах, натираясь болотными травами и купаясь в особых заводях с сероводородом. Она придумала десятки отговорок для своих отлучек – то редкие цветы искала для своих украшений, то наблюдала за повадками цапель для пополнения болотной устной летописи, то изучала новые тропы на случай, если люди снова начнут осушать часть болота. Важия, погружённая в свои ритуалы и заботы о болоте, редко обращала внимание на младших кикимор, доверяя надзор за ними Тине и другим старшим сёстрам.

Тина, хоть и подозревала что-то, хранила молчание. Возможно, в глубине души она понимала непохожесть Кики на других сестёр и по-своему жалела её. А может, просто не хотела тревожить хрупкий мир болота раздорами и наказаниями.

Другие сестры давно заметили странности Кики. Большинство из них относились к этому снисходительно, не вникая в детали ее увлечений, но зная о ее необычном интересе к человеческому миру.

– Опять наша мечтательница куда-то пропала, – подшучивала Осока, самая задиристая из младших сестер, когда Кики возвращалась с очередной встречи с Машей. – Наверное, снова сидит на краю болота и вздыхает по человеческим безделушкам. Гляньте, у нее даже кожа бледнеет от этих мечтаний!

– Может, она влюбилась в человеческого мальчишку? – хихикала Ряска, подмигивая другим кикиморам. – Говорят, от этого «наши" зеленеют еще сильнее.

– Оставьте ее, – обычно вступалась Камышинка, добродушная кикимора с венком из водяных лилий на голове. – Каждый находит радость по-своему. Кики никому не мешает своими чудачествами.

Сестры посмеивались, но быстро теряли интерес, возвращаясь к своим обычным занятиям – сбору водорослей, плетению украшений из ракушек, играм с лягушатами. Только Тина по-настоящему беспокоилась, видя, как с каждым днем ее сестра все больше отдаляется от болотной жизни.

К середине лета Кики уже могла читать простые тексты, а к концу – справлялась не только с детскими книжками, которые приносила Маша, но и книгами предназначенными для взрослых. Мир людей открывался перед ней через страницы этих книг – яркий, разнообразный, полный приключений и чувств.

Особенно ее захватили сказки о любви – о принцах и принцессах, о преодолении препятствий ради любимого, о силе чувств, способных изменить судьбу.

– Как бы я хотела увидеть человеческий мир, – призналась Кики однажды, когда они с Машей лежали на траве, глядя на белоснежные облака в один из последних дней августа. – Города, люди, кафе, рестораны, магазины, театры, кино, искусство. Можно красиво одеваться, краситься, делать прически. – Она мечтательно закрыла глаза. – А больше всего я хотела бы испытать настоящую любовь.