Кикимора

– А почему бы тебе не уйти с болота? – спросила Маша. – Ты могла бы отправиться в путешествие.

Кики грустно покачала головой:

– Я не могу. Болотные духи не могут долго находиться вдали от воды. Мы высыхаем, слабеем и… исчезаем.

– Как жаль, Кики, – Маша взяла ее за руку, и в ее глазах отразилось искреннее сопереживание. – Но мы все равно будем дружить, несмотря ни на что. Я буду приходить к тебе, пока я живу в деревне.

Кики сжала маленькую тёплую ладонь Маши, чувствуя, что-то теплое внутри себя. Эта девочка, этот человеческий ребёнок, за короткое время стала ей ближе, чем сёстры, с которыми она прожила десятилетия. Маша понимала её, принимала такой, какая она есть, не пыталась изменить или подогнать под какие-то рамки. С ней Кики могла быть собой – со всеми своими странными мыслями, мечтами и желаниями.

Лето пролетело незаметно. Кики и Маша стали неразлучными подругами. Каждый день приносил им обеим новые открытия и радости.

Потом наступил день отъезда Маши в город на зиму. Они обнялись на прощание, и Кики почувствовала, как теплые слезы Маши капают на ее прохладную кожу.

– Я вернусь следующим летом, обещаю, – сказала Маша, вытирая слезы.

Осень пришла быстро, окрасив листья в золото и багрянец. Кики залпом читала книги, которые принесла ей Маша в последние дни, чтобы та не скучала. Когда выпал первый снег, болото начало засыпать. Кики, как и все ее сестры, стала медленнее двигаться, меньше есть, готовясь к зимней спячке. Последнее, что она сделала перед тем, как погрузиться в сон – спрятала все книги в пластиковые пакеты, принесенные Машей, в сухом месте под корягой, чтобы они дождались весны.

Зима была долгой. Кики спала, и ей снились сны о городах с высокими зданиями, о людях в ярких одеждах, о музыке и танцах. Когда пришла весна, и лед на болоте начал таять, Кики проснулась одной из первых. Она нетерпеливо ждала, когда можно будет выбраться на поверхность, увидеть Машеньку, сестриц и солнце,

И однажды, когда майское солнце уже хорошо прогрело воздух, она увидела знакомую фигурку, идущую через луг. Маша! Она вернулась, как и обещала. Кики была счастлива. Они снова встречались почти каждый день.

Лето расцвело яркими красками, наполнив дни Кики и Маши волшебством дружбы. Каждая их встреча становилась маленьким приключением – они читали книги в тени старых ив, плели венки из полевых цветов, делились секретами и мечтами. Маша рассказывала о городской жизни, о школе, о праздниках и традициях людей. Кики, в свою очередь, открывала подруге тайны болотного мира – учила различать голоса птиц, находить съедобные ягоды и коренья, чувствовать приближение дождя по особому запаху воздуха. Рассказывала, как чувствовать состояния животных и распознавать их намерения. Учила, как находить целебные травы и готовить из них отвары от разных недугов. Маша с восхищением впитывала эти уроки, чувствуя, как с каждым днем становится ближе к природе.

Иногда Кики ловила себя на мысли, что в этом обмене есть что-то символическое, что-то большее, чем просто дружба двух существ из разных миров. Словно через них сами эти миры пытались найти путь друг к другу, восстановить связь, утраченную в древние времена.

Время летело незаметно, словно подхваченное теплым летним ветром. Кики с удивлением обнаружила, что впервые за свою долгую жизнь она не замечает медленного течения дней – они мелькали, как стрекозы над водой, оставляя после себя яркие воспоминания и новые знания.

В начале июня, когда луг покрылся яркими цветами, а воздух наполнился ароматами трав, Маша пришла с небольшой коробкой в руках.

– Смотри, что у меня есть, – сказала она, открывая коробку. Внутри лежал небольшой прямоугольный предмет с гладкой поверхностью. – Это телефон. Папин старый, он мне отдал, когда купил себе новый.

– Телефон? – Кики с любопытством разглядывала странную вещицу. – Это то, по чему люди разговаривают на расстоянии?

– Да, но не только, – Маша нажала кнопку сбоку, и экран засветился. – Современные телефоны умеют гораздо больше. Можно смотреть фотографии, видео, читать книги, слушать музыку.

Она показала, как пользоваться телефоном – как включать и выключать его, как находить разные "приложения", как просматривать фотографии и видео. Кики заворожено смотрела на светящийся экран. Это было похоже на магию – настоящую, человеческую магию, более удивительную, чем все заклинания Старой Важии. В маленькой коробочке, умещающейся на ладони, был заключён целый мир – с картинками, звуками, знаниями. Как люди создали такое чудо? И почему болотные духи, живущие веками, не смогли придумать ничего подобного?

– Я хочу оставить его тебе, чтобы ты не скучала, пока я буду в городе. Бабушка, что-то захворала и едет на обследование в город, а я вместе с ней. Говорит, ненадолго уедем, на неделю или две, – сказала Маша. – К сожалению, звонить по нему нельзя – там нет симки. Но в нем столько всего интересного! Я загрузила туда книги, фильмы, музыку. И фотографии Санкт-Петербурга – ты увидишь, какой это красивый город, где я живу!

– Там столько дворцов, музеев, театров, – говорила она с восхищением. – И Нева – широкая-широкая река, гораздо больше нашей речки.

– Смотри, какие здания, какие мосты! А это Невский проспект – главная улица. А вот Эрмитаж – огромный музей, один из самых больших в мире. Там столько красивых вещей, что за целый день не обойдешь. Говорят, нужно 11 лет, чтобы посмотреть каждый экспонат в течение 1 минуты.

Кики слушала, представляя этот удивительный город, и в ее сердце зарождалась новая мечта – увидеть все это своими глазами.

– Кстати, я давно хотела тебя сфотографировать, – сказала вдруг Маша, направляя на нее телефон. – Можно? Я покажу тебе, как ты выглядишь со стороны.

Кики, никогда не видевшая себя полностью, с любопытством кивнула. Маша отступила на несколько шагов и нажала на экран.

– Странно, – пробормотала она, хмурясь. – Давай ещё раз.

Она сделала ещё несколько снимков, но с каждым разом её лицо становилось всё более озадаченным.

– Что такое? – спросила Кики, подплывая ближе.

– Ты… тебя не видно на фотографиях, – Маша показала экран, где был запечатлён лишь кусочек болота и осока. – Вот ты стоишь прямо здесь, а на снимке – только вода и растения.

Кики заглянула в экран и удивлённо моргнула. Действительно, там, где должно было быть её отражение, виднелась лишь рябь на воде.

– Наверное, это потому, что я не совсем… – тихо сказала она. – Не такая, как ты.

Маша задумчиво посмотрела на неё:

– Но ты настоящая для меня. И это главное. – Маша улыбнулась, а затем, словно вспомнив о чем-то важном, оживилась. – Слушай, я ведь придумала, как ты сможешь пользоваться телефоном, даже когда меня не будет рядом! Вот, – Маша достала из кармана небольшое устройство. – Это пауэрбанк, запасная батарея. Его хватит на несколько зарядок. А когда он разрядится, придется тебе пробираться в деревню и заряжать его от розетки. Может быть, в сарае у бабушки? Там никто не заметит.

И она научила ее как им пользоваться.

Кики осторожно взяла телефон и пауэрбанк:

– Я буду очень осторожна. Спасибо, Маша.

– Только не мочи его, иначе сломается навсегда, – предупредила Маша. – Телефоны не любят воду. И прячь хорошенько, чтобы твои сестры не нашли.

– Обещаю, – кивнула Кики. – Я найду самое сухое и безопасное место.

Кики быстро научилась пользоваться им, с восторгом открывая для себя мир фотографий, видео и музыки.

Кики смотрела, затаив дыхание. Этот мир через волшебный телефон казался ей таким далеким и недостижимым, но в то же время таким притягательным.

– Я буду скучать, – сказала Маша, обнимая Кики. – Но я обязательно вернусь.

– Я тоже буду скучать, – ответила Кики, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Береги себя там, в большом городе.

Они долго стояли, держась за руки, не желая расставаться. Наконец Маша отстранилась:

– Мне пора. Бабушка ждет.

Кики смотрела, как Маша уходит через луг, становясь все меньше и меньше, пока наконец не скрылась за деревьями. И впервые за все свое долгое существование Кики почувствовала настоящее одиночество.

Вернувшись в свое убежище под корягой, она спрятала телефон в самом сухом и темном углу, обложив его мхом для защиты. А когда наступила ночь и все сестры погрузились в сон, она достала устройство и, затаив дыхание, нажала кнопку включения.

Экран засветился, озарив темное пространство под корягой. Кики осторожно коснулась его, как учила Маша, и перед ней открылся целый мир. Фотографии городов с высокими зданиями, уходящими в небо. Люди в странной, яркой одежде. Машины, поезда, самолеты. Моря, горы, пустыни – места, о существовании которых она даже не подозревала.

Каждое изображение было как удар – оно показывало, насколько огромен мир за пределами болота, насколько он разнообразен и прекрасен.

Контраст с болотом, где веками ничего не менялось, где жизнь текла по одним и тем же законам, был разительным.

Всю ночь она просматривала фотографии и видео, не заметив, как наступило утро.

Болото, с его застывшей водой и неизменным ритмом жизни, всё больше казалось Кики символом застоя. А человеческий мир, с его постоянным движением и переменами, манил как воплощение жизни, настоящей жизни, где каждый день приносит что-то новое.

Следующие два дня погружения в человеческий мир через экран телефона пролетели очень быстро, пока не сел пауэрбанк.

Кики быстро нашла решение для зарядки телефона. На другом краю болота, где оно граничило с лесом, стоял небольшой домик лесничего. Старик часто уходил на целые дни, патрулируя свои владения, и домик оставался пустым. Кики обнаружила, что может проникнуть внутрь через окно, которое лесник не закрывал полностью. Там, в тишине пустого дома, она подключала пауэрбанк к розетке, а затем возвращалась за ним через несколько часов. Это было рискованно, но безопаснее, чем пробираться в деревню, где могли заметить странную зеленоватую девушку.

Прошло две недели, и Кики каждый день ожидала Машу, но она так и не приходила. Не пришла она и через день, и через неделю. Кики начала беспокоиться и переживать. Что случилось с ее маленькой подругой? Может быть, она заболела? Или родители запретили ей ходить к болоту?

После еще одного дня томительного ожидания Кики решилась на отчаянный шаг. Ночью, когда все спали, она выбралась из болота и направилась к деревне, укутавшись в клетчатый плед, подаренный Машей. Это было нарушением не только Первого, но и Второго Закона Болот: "Никогда не покидай своих вод надолго и далеко, ибо земля иссушит тебя, а воздух отравит". Но она должна была узнать, что случилось с Машей.

Деревня спала, лишь в нескольких окнах горел свет. Кики крадучись двигалась вдоль заборов, стараясь держаться в тени. Её кожа начала подсыхать, вызывая неприятное ощущение стянутости, но она не обращала на это внимания.

Дом бабушки Маши она узнала сразу – девочка часто описывала его, с синими ставнями и резным крыльцом. Сейчас дом выглядел тёмным и пустым. Ни звука не доносилось изнутри.

Кики подкралась к окну и заглянула внутрь. Комната была пуста – ни мебели, ни занавесок, ничего. Как будто здесь давно никто не жил.

Сердце её сжалось от дурного предчувствия. Она обошла дом, заглядывая в каждое окно, но везде была та же картина – пустота и запустение.

– Эй, ты кто такая? – неожиданно раздался хриплый голос за спиной.

Кики вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял дряхлый старик с фонарём в руке, щурясь и вглядываясь в её лицо. Фонарь был слишком тусклым, а Кики стояла достаточно далеко от него и куталась в плед, так что старик не мог разглядеть оттенок ее кожи и лицо.

– Я… я ищу Машу, – пробормотала она, прячась в плед и пятясь к забору.

– Машу? Внучку Петровны? – старик поднял фонарь выше. – Так они ж съехали. Уже неделю как.

– Съехали? – эхом отозвалась Кики. – Куда?

– Старуха-то померла внезапно. Сердце. А дом продали. Девчонка с родителями в городе живет, в Питере. Да ты кто будешь-то? Не припомню тебя в деревне.

Но Кики уже не слушала. Она развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Слова старика ударили Кики, словно камни. Бабушка Маши умерла. Дом продан. Маша уехала в город. Туда, где высокие здания, яркие огни, шумные улицы. Туда, где Кики, никогда, скорее всего не сможет её найти.

Она никогда больше не увидит свою маленькую подругу. Никогда не услышит её смех, не почувствует тепло её руки, не разделит с ней тайны и мечты. Слёзы – настоящие слёзы, а не просто влага, выступающая из глаз, – текли по её лицу, оставляя дорожки.

Вернувшись в болото, она забилась в своё убежище и долго лежала, глядя в никуда. Потом достала телефон. Экран засветился, показывая последнее, что она смотрела – видео о большом городе, где жила Машенька, полном людей и машин. Где-то там, среди этих огней и шума, была сейчас её маленькая подруга. Единственное существо, которое понимало её, которое видело в ней не просто болотного духа, а личность.

Кики смотрела на экран, и в её голове медленно формировалась мысль – сначала неясная, потом всё более отчётливая. Если она не может найти Машу, оставаясь кикиморой, может быть, она должна стать… кем-то другим? Кем-то, кто может ходить по улицам города, дышать сухим воздухом, жить среди людей?

Эта мысль должна была пугать, но вместо страха Кики ощутила странное облегчение, словно наконец нашла ответ на вопрос, который мучил её всю жизнь. Может быть, её непохожесть на сестёр, её тяга к человеческому миру, её способность чувствовать по-человечески – всё это было не случайностью, а предзнаменованием, указанием на её истинный путь?

Кики прижала телефон к груди, словно талисман, связывающий её с Машей и с тем миром, который она так жаждала узнать.

– Я найду тебя, – прошептала она, глядя на последнюю фотографию Санкт-Петербурга на экране. – Я найду тебя. Я стану частью твоего мира. Я очень хочу быть человеком.

В ту ночь Кики приняла решение. Она найдёт способ попасть в человеческий мир. Найдёт способ стать частью того яркого, шумного, удивительного мира, который увидела через экран телефона. Найдёт способ быть собой – не такой, как все её сёстры, а такой, какой она чувствовала себя в глубине души.

И она знала, к кому обратиться за помощью. К той, кто обладал достаточной силой, чтобы изменить саму природу существа. К той, кого боялись и уважали все обитатели болот. К Старой Ведьме.

Глава 2. Решение

Утро выдалось туманным и пасмурным. Серая дымка стелилась над болотом, скрывая его тёмные воды и превращая кочки и коряги в размытые силуэты. В такие дни болотные жители обычно не покидали своих убежищ, предпочитая дремать в тёплом иле или рассказывать друг другу древние истории.

Но Кики не спала. Она сидела на краю своей коряги, задумчиво глядя в туман. Прошла неделя с тех пор, как она узнала об отъезде Машеньки, неделя мучительных раздумий и сомнений. Каждый день она доставала телефон и погружалась в мир человеческих изображений и звуков. С каждым днём её решимость крепла.

– Опять не спишь, сестрица? – раздался голос Тины, выплывшей из тумана. – Третью ночь уже. Что-то гложет тебя?

Кики вздрогнула и поспешно спрятала телефон, который держала в руках.

– Просто… думаю, – ответила она уклончиво.

Тина подплыла ближе, её тёмные глаза внимательно изучали лицо сестры:

– О чём думаешь? О своей человеческой подружке, которая бросила тебя?

Кикимора резко повернулась:

– Ты знала?

– Конечно, знала, – фыркнула Тина. – Ты думаешь, я слепая? Или глухая? Я видела, как ты встречалась с ней, слышала ваши разговоры.

– И ты не сказала Старой Важии? – удивилась Кикимора.

Тина вздохнула:

– Нет. Хотя должна была. Но я тебя всегда покрывала, поэтому никто не знает о твоей дружбе с человеческим детенышем. – Она помолчала, а потом добавила тише: – Я видела, как ты менялась, как в твоих глазах появился свет, которого раньше не было. Ты была… счастлива. Я не могла отнять это у тебя.

Кики не знала, что сказать. Она всегда считала Тину строгой хранительницей традиций, неспособной понять её стремление к чему-то большему. А оказалось, что старшая сестра всё это время защищала её, храня её тайну.

– Спасибо, – наконец произнесла она. – Это много для меня значит.

– Не благодари, – покачала головой Тина, – Лучше скажи, что ты задумала. Я вижу это в твоих глазах – ты приняла какое-то решение.

Кикимора глубоко вдохнула. Может быть, это и к лучшему – поделиться своими мыслями с кем-то, кто знает её всю жизнь.

– Я хочу уйти, – сказала она прямо. – Хочу увидеть мир людей. Не просто наблюдать издалека, а стать его частью.

Тина отшатнулась, как от удара:

– Ты с ума сошла? Это невозможно! Ты – болотный дух, ты не можешь жить среди людей.

– Старая Ведьма может помочь, – упрямо сказала Кикимора. – Она знает древние заклинания, способные изменить саму сущность существа.

– Ты говоришь о Преображении? – Тина произнесла это слово шёпотом, словно боялась, что кто-то может услышать. – Это запретная магия! Никто не использовал её уже очень давно. Зачем тебе это надо?

– Но она существует, – настаивала Кики. – И Старая Ведьма владеет ею.

– Даже если так, – Тина покачала головой, – цена будет огромной. Ведьма ничего не делает просто так. Особенно когда речь идёт о такой могущественной магии.

Кикимора опустила взгляд на свои перепончатые пальцы:

– Я готова заплатить любую цену.

– Любую? – Тина подплыла ближе, заглядывая ей в глаза. – Даже если ценой будет твои столетия жизни? Твоя связь с болотом? Твоя сущность?

Кикимора молчала. Она думала об этом долгими ночами. О том, что значит отказаться от своей природы, от вечной жизни в гармонии с болотом. О том, что значит стать уязвимой, подверженной болезням и более быстрому старению.

– А что такое сущность, Тина? – спросила Кики, впервые задумавшись об этом по-настоящему. – То, чем мы рождаемся, или то, чем решаем стать? Если я изменю форму, перестану ли я быть собой?

Тина задумалась, её тёмные глаза отражали лунный свет, проникающий сквозь туман.

– Старая Важия говорит, что сущность – это как вода. Она принимает форму сосуда, но остаётся водой. Но я не знаю, сестрица. Никто из нас никогда не пытался стать чем-то иным.

– Может быть, в этом и проблема, – тихо сказала Кикимора. – Мы так боимся потерять то, что имеем, что отказываемся искать то, чем могли бы стать.

– Или мы просто принимаем свою природу, – возразила Тина. – Принимаем то, что нам дано судьбой.

– А если моя судьба – быть чем-то большим, чем просто болотным духом? – Кикимора посмотрела на луну. – Что, если все эти годы я чувствовала себя чужой не потому, что со мной что-то не так, а потому что я предназначена для чего-то другого?

Тина долго смотрела на неё, и в её тёмных глазах читалась смесь печали и понимания:

– Ты всегда была другой, – сказала она тихо. – С самого твоего появления в болоте. Ты была такой маленькой, такой хрупкой. Но в твоих глазах уже тогда было что-то… иное. Что-то, чего не было у других новорождённых кикимор.

Кикимора не помнила.

– Что это было? – спросила она. – Что ты увидела в моих глазах?

– Любопытство, – ответила Тина. – Не просто инстинктивное любопытство маленького существа, а нечто большее – жажду знаний, стремление к неизведанному. Как будто ты уже тогда знала, что не принадлежишь полностью этому миру.

Кики никогда не слышала, чтобы Тина говорила так. Обычно старшая сестра была сдержанной, практичной, не склонной к философским размышлениям.

– Почему ты никогда не говорила мне об этом?

– Зачем? – пожала плечами Тина. – Я надеялась, что со временем это пройдёт. Что ты найдёшь своё место среди нас, смиришься со своей природой. Многие из нас проходят через период сомнений и поисков. Но ты… – она вздохнула, – ты никогда не переставала искать.

– И не перестану, – тихо сказала Кики. – Не могу. Что-то зовёт меня, Тина. Что-то за пределами болота, за пределами всего, что я знаю.

– Человеческий мир жесток, – предупредила Тина. – Он не примет тебя с распростёртыми объятиями. Ты будешь чужой там.

– Может быть, – согласилась Кики. – Но я должна попытаться. Иначе столетия буду жалеть о несделанном шаге.

Тина молчала долго, так долго, что туман успел немного рассеяться, открывая серое утреннее небо.

– Я не могу тебя остановить, – наконец сказала она. – И не буду пытаться. Но прошу – будь осторожна. Старая Ведьма коварна. Она может дать тебе то, что ты просишь, но так, что ты пожалеешь о своей просьбе.

– Я буду осторожна, – пообещала Кики, сжимая руку сестры. – И… спасибо. За то, что понимаешь.

– Я не понимаю, – покачала головой Тина. – Но я люблю тебя, сестрица. И хочу, чтобы ты была счастлива, даже если твоё счастье лежит за пределами нашего мира.

Они обнялись – впервые за многие годы. Тина была прохладной и скользкой, как и положено болотному духу, но в её объятиях Кикимора почувствовала тепло, которое не имело ничего общего с температурой тела.

– Когда ты собираешься идти к Ведьме? – спросила Тина, отстраняясь.

– Сегодня ночью, – ответила Кики.

– Тогда тебе нужно подготовиться, – Тина огляделась по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает. – Старая Ведьма любит подношения. Чем ценнее дар, тем благосклоннее она будет.

– Что я могу ей предложить? – растерялась Кикимора. – У меня ничего нет.

– Есть, – Тина указала на подобие кармана в ее плетеном платье из крапивы, где был спрятан телефон. – Эта человеческая вещь. Ведьма коллекционирует артефакты из мира людей. Она будет заинтригована.

Кики инстинктивно прижала руку к карману. Телефон был её единственной связью с Машенькой, с тем миром, который она хотела познать.– Это необходимо? – спросила она.

– Если хочешь получить что-то ценное, нужно отдать что-то ценное, – просто ответила Тина. – Таков закон магии у Cтарой Ведьмы.

Кикимора понимала, что сестра права. Но всё равно сердце сжималось при мысли о расставании с телефоном.

– Хорошо, – наконец согласилась она. – Я отдам его Ведьме.

– Спасибо, Тина. За всё. Я буду скучать по тебе.

– Я тоже буду скучать по тебе, – покачала головой старшая сестра. – Просто… будь счастлива. И если когда-нибудь захочешь вернуться – знай, что болото всегда примет тебя обратно.

С этими словами она нырнула в тёмную воду и исчезла, оставив Кики наедине с мыслями и решениями, которые предстояло принять.

***

День тянулся мучительно медленно. Кики старалась вести себя как обычно – плавала среди кувшинок, помогала младшим сёстрам собирать водоросли, даже приняла участие в полуденном пении, когда все болотные жители собирались вместе, чтобы своими голосами поддерживать гармонию болота.

Но мысли её были далеко. Она представляла, как придёт к Старой Ведьме, как попросит о преображении, как проснётся завтра уже не болотным духом, а человеком. Каково это – ходить по твёрдой земле на двух ногах без перепонок? Дышать только воздухом, а не водой? Носить человеческую одежду, есть человеческую пищу?

Иногда её охватывал страх. Что, если она не сможет адаптироваться? Что, если человеческий мир окажется слишком жестоким, слишком чуждым? Что, если она пожалеет о своём решении, но будет уже поздно что-либо изменить?

Но потом она думала, что вдруг она, сможет познать любовь. Она вспоминала, видео и фотографии в телефоне. Яркие огни городов, улыбающиеся лица людей, музыка, танцы, искусство – всё то, чего не было и не могло быть в болоте. И страх отступал, сменяясь решимостью.

К вечеру она незаметно собрала немногие вещи, которые хотела взять с собой – телефон, зеркальце, бусики, подаренные Машенькой в один из их первых дней знакомства. Всё это она сложила в сумку-мешочек, сплетённый из тонких водорослей и крапивы. Книги, которые она все прочитала, она решила оставить в пакете под корягой.

Когда багряное солнце начало клониться к горизонту, она отправилась на поиски Ряски. Младшая сестра была единственной, кроме Тины, с кем она хотела попрощаться.

Она нашла Ряску на дальнем краю болота, где та играла с болотными светлячками, заставляя их выстраиваться в причудливые узоры над водой.

– Ряска, – позвала Кики, подплывая ближе.

Младшая сестра обернулась, и светлячки разлетелись, нарушив узор:

– Ой, ты всё испортила! – надула губы она. – Я почти закончила новый рисунок.

– Прости, – Кики присела рядом на кочку. – Я хотела поговорить с тобой.

– О чём? – Ряска подозрительно прищурилась. – Ты какая-то странная сегодня. Ещё более странная, чем обычно.

Кикимора улыбнулась. Ряска всегда была прямолинейной, говорила то, что думала, не заботясь о последствиях. За это Кики и любила её – за искренность, которой так не хватало многим обитателям болота.

– Я ухожу, Ряска, – сказала она просто.