Джон Боу. По следу серебряной сферы

Свет тут же озарил зал, он был таким ярким, что все зажмурились. Когда свет рассеялся, Джон и Шиза посмотрели друг на друга с радостью, в моменте они поняли, что их всего двое.

– Куда делась Рейга? – обеспокоено спросил Шиза.

– Видимо исчезла вместе с шёпотом.

– Мы ведь не пойдем ее искать? – Забеспокоился Шиза. – зачем нам лиса, одержимая курами?

– А ты как думаешь? Нам без нее не выйти из этого поганого леса, да и сферу мы так и не нашли. Ах, еще же были ключи и карта… – неожиданно вспомнил Джон. – Действие пыльцы еще не прошло, мы можем выйти из этой пещеры.

Джон взглянул на свою ладонь, которая все еще сияла зеленым цветом пыльцы. Он поднес ее к губам и прошептал: «Выведи нас отсюда». С ладони посыпались песчинки, указывая путь к выходу.

Через пол минуты Джон и Шиза снова оказались в лесу. Озираясь по сторонам, они обдумывали, куда же им идти дальше. Вход в пещеру развалился, словно сломанный дом.

Глава 11. Голос Забытого леса

Продолжая свое путешествие, Джон и Шиза слонялись по лесу в поисках нужного пути.

– Джон, – рассержено вторил Шиза, – Мы бродим тут уже вечность, карта исчезла, камень перестал работать, пыльцы больше нет. У тебя есть хоть малейшее понимание, как нам выбраться отсюда? Кажется уже темнеет.

– Не ворчи, дай мне сосредоточиться! Я думаю, что камень и карта не указывают путь, потому что я не знаю с чего начать! – размахивая руками восклицал Джон. – доставай свои карты, Шиза!

Койот тут же полез в сумку, немного покопавшись, вытащил колоду еще более потрепанных карт Таро. Немного потасовав колоду, Шиза вытащил две карты, которые тут же запарили перед носом.

На первой карте был изображено существо, больше похожее на дуб. Его тело покрыто темно-серой корой, пустые глазницы с сочащимся из них темным густым туманом, наводили ужас.

– «Векодуб», – посмотрев на карту, сказал Шиза, – это не есть хорошо, я никогда не видел его, но слышал, что все, кто его встречал обращались в камень.

– И от кого ты это слышал, если все превратились в камень? – недоверчиво спросил Джон.

– Не придирайся, об этом все знают, – фыркнул койот.

Джон взял в руки карту, казалось, что существо на ней живое, туман из глазниц медленно струился по поверхности пергамента. Кора шевелилась, будто Векодуб дышит.

Шиза взял вторую карту, она отличалась от остальных: не была «живой», не светилась.

– Что это за карта? – вопросил Шиза.

– Не знаю, карты-то твои!

– Я знаю все свои карты, такой пустой у меня в колоде Таро не было! – Шиза пригляделся, – погоди, она не пустая, там что-то есть.

Чем больше они вглядывались в карту, тем яснее становилось изображение: появились очертания колодца, будто сотканного из ивы, на нем росли бледно-розовые цветы с голубой сердцевинной.

– Как-то не похоже, что в таком жутком лесу растет такая красота. – недоверчиво высказывался Джон. – Там еще что-то есть… Смотри!

Джон указывал на середину карты.

Шиза прищурился, вглядываясь в карту:

– Да, тут какие‑то символы… Похоже на руны. – Он осторожно провёл лапой по поверхности карты, будто пытаясь ощутить их рельеф. – Никогда таких не видел.

Джон наклонился ближе, его глаза расширились:

– Смотри, они, кажется, меняют форму.

Действительно, руны на карте начали плавно перетекать одна в другую, складываясь в очертания деревянного ключа.

– Вот и первый ключ, осталось найти колодец. Но где? У нас больше нет шизанутой лисы, – сказал язвительно Шиза, но сразу поменялся в лице, когда понял, что слово «шизанутая» невольно связывает с его именем.

Джон усмехнулся.

– Да ладно, не красней, – подмигнул Джон.

Шиза фыркнул, пряча смущение за показной раздражительностью:

– Очень смешно. Лучше скажи, что делать дальше.

– Давай посмотрим на карту, – уверенно произнес Джон, взяв в руки свиток с картой, – Может она еще проявится, раз мы знаем, что хотим найти в первую очередь.

В эту минуту из кармана вылетел камень, он пылал красным мерцающим светом. Из него как будто выливались гигантские щупальца и направились прямо в свиток. На нем стала виднеться карта, едва сверкая, но различимо образовалась метка.

—Нам туда, – указывая в глубь леса показывал Джон. – нам надо спешить, кажется лес недоволен нашим присутствием.

Шиза принюхался, настороженно поводя носом:

– Воздух меняется. Пахнет металлом и… страхом. Лес действительно недоволен. Слышишь?

Лес вокруг них словно ожил. Ветви заскрипели, зашевелились, будто пытаясь перегородить путь. Где‑то вдалеке раздался низкий, протяжный гул – будто сам лес вздохнул с раздражением. Туман между деревьями стал гуще, а тени удлинились несмотря на то, что до вечера было ещё далеко.

– Ладно, идём, – Шиза решительно шагнул вперёд. – Но, если это ловушка, я буду первым, кто скажет: «Я же предупреждал».

Сделав шаг в направлении метки на карте Джон остановился, перед его лицом неожиданно выросло дерево, он отскочил в сторону, на том месте снова выросло дерево.

– Бежим, Шиза – резко прокричал Джон и бросился бежать. – Иначе нас просто раздавит в деревьях.

Шиза не стал терять времени – рванул следом за Джоном, ловко перепрыгивая через корни и уворачиваясь от внезапно вырастающих на пути стволов. Деревья вокруг них оживали с пугающей скоростью: там, где секунду назад была тропа, теперь торчал молодой дуб; ветви сплетались за спинами, отрезая пути к отступлению.

– Они нас загоняют! – задыхаясь, выкрикнул Шиза. – В какую‑то ловушку!

Джон на бегу бросил взгляд на карту: метка пульсировала всё ярче, но теперь она не указывала направление – она дёргалась из стороны в сторону, будто сама не знала, куда им бежать. Камень в кармане перестал светиться и лишь слегка вибрировал, словно в нерешительности.

Внезапно перед ними выросла сплошная стена из переплетённых ветвей – путь вперёд был отрезан. Джон резко затормозил, едва не упав. Шиза, не успев среагировать, врезался в него.

– Назад! – Джон развернулся, но и там уже не было прохода: деревья сомкнулись плотной стеной, а между стволами клубился тот самый тёмный туман, что они видели на карте с Векодубом.

– Мы в западне, – глухо произнёс Шиза, прижимаясь спиной к стволу. – И этот туман… он приближается.

Туман стелился по земле, обволакивая корни, поднимался выше, окутывая нижние ветви. В его клубах начали проступать очертания – смутные фигуры, похожие на зверей и людей, застывших в позах ужаса, он искажался, меняя свою форму. Наконец, перед ними возникло существо, будто сошедшее с карты Шизы.

– Векодуб, – пробормотал Шиза, сняв шляпу.

Он выглядел точно, как на картинке, за исключением размеров. Векодуб возвышался ростом до трех метров. Не смотря на густой черный туман, который сочился не только из глаз, но и из всего существа, по нему бегала белка и ползали муравьи.

– Не шевелись, – едва слышно прошептал Джон, сжимая в руке камень. – Если он нас заметит…

– Он… он не просто ожил, – дрожащим голосом произнёс Шиза. – Он здесь. Настоящий. И, кажется, голодный…

Векодуб сделал шаг вперёд – земля под ним вздрогнула, корни деревьев вокруг зашевелились, будто пробуждаясь. Туман сгустился, образуя вокруг фигуры призрачные силуэты тех, кто когда‑то встретил свою судьбу в этом лесу: застывшие в ужасе люди, олени с запрокинутыми головами, птицы, так и не успевшие взмахнуть крыльями.

– Карты предупреждали, все, кто его видел, обращались в камень. – прикрываясь шляпой и вжавшись в землю бормотал Шиза.

– Кто здесь, – гулом разнеслось эхо от слов Векодуба. – выходите, я вас слышу…

Шиза, морщась и боясь поднять взгляд пролепетал:

– Не убивай нас, Векодуб.

– Почему я должен не убивать вас?

– Мы пришли за ключом и сферой, – смело выпалил Джон.

Векодуб медленно повернул голову к Джону. Туман вокруг его глазниц заклубился, но не угрожающе – скорее задумчиво.

– Ключ и сфера… – медленно повторил Векодуб, и его голос зазвучал глубже, словно далёкий раскат грома в лесной глуши. – Давно никто не произносил этих слов в моём присутствии.

Шиза нервно сглотнул и тихонько дёрнул Джона за рукав, беззвучно шевеля губами: «Зачем ты это сказал?!» Джон едва заметно покачал головой, не отрывая взгляда от Векодуба.

– Да, – твёрдо продолжил Джон. – Нам нужна сфера, чтобы спасти Люсию, хранительницу границы между мирами. А три ключа помогут нам открыть сферу.

– Это дело благородное, – сменив тон методично произнес Векодуб, густой черный туман изменил свой цвет на светло-голубой и заискрил, а муравьи сменились на светлячков, игриво парящих вокруг.

– Что? Ты не превратишь нас в камень своим черным взглядом? – сказал Шиза, все еще прикрываясь шляпой.

– Если вы пришли ко мне со злым умыслом, то станете камнем, а если ваше намерение благое, то я помогу, – мягко повторил Векодуб, и его голос зазвучал глубже, словно из недр земли. – Я создал этот лес из трех веточек. Лес – не просто моё владение: он и есть я, а я – часть его.

– Что же случилось с твоим лесом, почему в него нельзя зайти и выйти так просто? – спросил Джон, разглядывая ожог на своей руке.

– Тени… Много веков назад в наш мир проникли тени. Как только они заполнили лес, они начали просачиваться сквозь ветви в другие миры. Полностью уничтожив один из миров тени вернулись и начали заполнять Ветроград. С каждой своей победой они становятся сильнее. Тогда я закрыл проход, оставив большую их часть тут. Я не смог их уничтожить, но смог сдержать…

– Тени… – задумчиво произнёс Джон, опуская шляпу и вглядываясь в черты Векодуба. – Мы встречали их повсюду, куда бы ни шли, такая тень была у хозяйки Ин.

Векодуб медленно поднял ветви‑руки, и туман вокруг его глазниц заклубился, мерцая и складываясь в смутные образы минувших дней:

– Я расскажу, что случилось. Сотни лун назад, когда одна из лун упала на землю, жители были напуганы, все метались в поисках убежища. Удар был столь могуч, что содрогнулись горы, а реки вышли из берегов. Жители города, объятые ужасом, метались в поисках убежища. Кто‑то запирался в подвалах, кто‑то бежал в лес, иные падали на колени, взывая к забытым богам. Хранители почувствовали, как граница миров слабеет, что-то темное и зловещее выбралось на свободу. Они направились к месту падения луны, в мой лес. Однако на месте они обнаружили не разрушенную луну, а лишь небольшую сферу. Она была вся в трещинах. Из них сочились тягучие тени, словно чёрный дым из потухшего костра. А из самой сферы торчали три ключа: деревянный, каменный, железный. Хранители поняли: эти ключи созданы лишь для того, чтобы открыть сферу – и выпустить то, что в ней заключено. Но теперь стояла иная задача: вернуть тени обратно и закрыть сферу, запечатать то зло, которое вырвалось и уничтожает миры. В попытках вернуть тени обратно и закрыть сферу, многие хранители погибли.

– А что стало с Люсией, она ведь одна из хранителей? – спросил Шиза.

– Люсия была одной из тех, кто выжил в сражении. В отчаянной попытке исправить ситуацию Люсия взяла сферу в руки, та открыла ей пророчество: сферу невозможно закрыть, пока зло, которое было там не будет возвращено. Зло уже вырвалось. В тот же миг ослепительная вспышка озарила лес. Когда свет погас, стало ясно: сфера поглотила тело хранительницы целиком – ни следа, ни обрывка одежды не осталось на земле. Сфера забрала Люсию вместо того зла… Но душа Люсии не последовала за телом. Не отправилась она и в чертоги мёртвых. Вместо этого её сознание оказалось в промежуточном мире – месте, где нет ни жизни, ни смерти, лишь бесконечный океан заблудших душ.

– Значит сфера не может быть пустой… Значит мы должны не только освободить Люсию, но и что-то туда вернуть, зло. Что стало с ключами?

– Оставшиеся в живых хранители вытащили ключи и спрятали в других мирах, оставив подсказки и карту на пергаменте, в надежде, что когда придет время, появится тот, кто сможет найти ключи, вернуть хранительницу и вернуть зло туда, где ему место. Тот пергамент они заключили в ларец и закрыли его магией хранителей. Ларец же спрятали в моем лесу. Но его украли у меня.

– Мы нашли того, кто украл ларец, я его открыл с помощью камня, пергамент с картой у меня! Карта нас и привела в Забытый лес, значит тут точно есть ключ,– рассуждал Джон.

– В лесу есть ключ, деревянный, он в колодце ивовых ветвей, я покажу… – Векодуб развернулся и пошел в глубь леса широкими шагами.

Глава 12. Колодец Ивовых ветвей

Джон и Шиза переглянулись и поспешили следом за Векодубом. Шаги хранителя леса были настолько широкими, что путникам приходилось почти бежать, чтобы не отставать.

Джон достал карту и камень. Камень слабо засветился, а на пергаменте проступила новая линия – она извивалась между деревьями, точно повторяя путь, по которому шёл Векодуб.

– Карта тоже ведёт к нему, – заметил Джон. – Значит, мы на верном пути.

– Мы пришли, – резко остановившись сказал Векодуб.

– Ну и где колодец? – вопросил Шиза.

– Он спрятан, докажите, что вы достойны. Что бы колодец признал вас, счел достойными, нужно пройти испытание…

– Какое ещё испытание? – настороженно спросил Шиза, поправляя шляпу. – Мы и так прошли пол‑леса, убегали от теней, слушали твои истории…

Векодуб слегка наклонился к ним, и его голос зазвучал глубже, почти угрожающе:

– Испытание будет суровым. Колодец Ивовых Ветвей не примет тех, кто не готов заплатить настоящую цену. Вам предстоит войти в отражение колодца и прожить момент самого глубокого страха – не как зритель, а как участник…

Джон сглотнул. Шиза нервно поправил шляпу:

– Звучит как ловушка.

– Это и есть ловушка, – спокойно ответил Векодуб. – Для тех, кто слаб духом. Но вы уже прошли многое. Докажите, что достойны идти дальше.

– Я пойду, – сказал Джон, сделав шаг вперед, – Шиза, нам нужен только ключ, так что не стоит тебе рисковать жизнью, если я не вернусь, найди Рейгу и возвращайтесь в Ветроград.

Шиза задумался, не стоит ли ему сказать Джону, чтобы они вернулись вместе.

– Все в порядке, Шиза, я пойду. Я готов! – с решительностью сказал Джон, смотря Векодубу в глазницы, из которых исходил туман, мерцающий, словно звёздная пыль.

– Если идешь ты – иду и я, – твердо произнес Шиза.

В тот же миг почва под их ногами задрожала, из неё начали пробиваться тонкие ростки – не обычные побеги, а крошечные ивы с ветвями, словно сделанными из прозрачного хрусталя. Каждый росток искрился, будто внутри него пульсировали тысячи далёких звёзд. Ростки стремительно тянулись вверх, переплетались между собой, сплетая изящный, почти невесомый колодец. По мере того, как форма обретала законченность, на стыках ветвей распустились большие розовые цветы с голубой сердцевинной.

– Я готов! – повторил Джон и смело пошел на встречу своему страху.

– Я тоже готов! – сказал Шиза.

Они подошли к колодцу, тот был наполнен кристально чистой водой.

Джон протянул руку и коснулся поверхности, его пронзил громкий звон колокольчика.

– Джон, – послышалось откуда-то из далека.

Боу пронзил страх, он услышал до боли знакомый голос напарника Виктора, боясь обернутся, он поднял голову. Джон все еще стоял в лесу, но вокруг ничего не сияло как прежде, лес стал мрачным и в горле резко пересохло.

– Джон! – Виктор схватил его за плечо.

– Откуда ты здесь?

– Как откуда? Ты сам меня сюда позвал!

– Это абсурд! Ты не должен быть здесь! – Джон пытался понять, неужели его страх как-то связан с его напарником? Они были как братья.

– Джооон! Обернись! —Протяжным голосом вторил Виктор, – у меня для тебя есть подарочек!

В голове Джона мелькали мысли, он вспоминал все свои поступки, которые могли навредить Виктору, но ничего не мог придумать. Собравшись с мыслями, он повернулся. Вик держал в руках мешок, на нем проступала кровь.

– Что у тебя в мешке? – с ужасом спросил Джон.

Виктор усмехнулся – улыбка вышла кривой, не такой, какой Джон помнил. Он медленно развязал верёвки, и из мешка показался двойник Джона. Израненный, с закрытыми глазами, на одежде проступали тёмные пятна крови.

– Нет… – прошептал Джон, отступая на шаг. – Это неправда. Это иллюзия.

– Я убил тебя. Правда, – холодно сказал Виктор. – Ты всегда был лучше. Быстрее. Удачливее. Ты забирал всё: лучшие заказы, признание, даже ту девчонку из «Серебряного кота». А что оставалось мне? Быть тенью лучшего вора?

Джон почувствовал, как внутри всё холодеет. Он вспомнил: да, он действительно часто оставлял Виктора «на подхвате». «Ты пока отвлеки стражу, а я заберу главное», «Ты знаешь этот район лучше – разведай путь», «Посиди в трактире, я скоро». Он никогда не задумывался, что это ранит друга.

– Вик… я не хотел, чтобы так было, – тихо произнёс Джон. – Ты же мой напарник. Мой брат.

– Брат? – Виктор сделал шаг вперёд, и его фигура начала меняться. Черты лица исказились, голос стал глубже, холоднее. – Ты использовал меня. И теперь ты используешь других – Шизу, Рейгу. Ты думаешь, ты герой? Нет. Ты всё тот же вор, который бежит от ответственности. Даже ввязавшись в это путешествие, ты думаешь, что оно принесет тебе славу и богатство. Твои намерения не чисты.

Видение начало пульсировать. Деревья вокруг почернели, их ветви протянулись к Джону, словно когти.

– Ты боишься не меня, – прошипел Виктор. – Ты боишься, что они узнают правду. Что ты не спасаешь никого в этом мире – ты втягиваешь их в свои игры. Что Рейга пропала из‑за твоей жажды приключений. Что Шиза рискует жизнью из‑за твоих амбиций. Что все тебе должны.

Джон полез в карман, чтобы достать камень, в надежде, что тот отпугнет Виктора как тени. Вместо этого камень вспыхнул, образовывая щупальца. Эти огненно-красные ветви окутывали руку Джона, словная поглощая его.

Джон почувствовал, как щупальца камня обжигают кожу, поднимаясь выше по руке. Боль была острой, но не физической – она вскрывала то, что он так долго прятал даже от себя.

– Ты думаешь, магия решит всё? – прошипел двойник Виктора. – Что камень спасёт тебя от правды? Нет. Он лишь показывает то, что уже есть внутри.

Джон сжал зубы. Щупальца пульсировали, впиваясь в кожу, но он не отдёрнул руку. Вместо этого он посмотрел на них – не как на угрозу, а как на отражение.

– Ты прав, – вдруг сказал Джон. – Я действительно думал, что смогу всё исправить с помощью силы. Что если я найду ключ, спасу Люсию, избавлюсь от теней – то стану героем. И никто не вспомнит, кем я был раньше. Но это ложь.

Он поднял взгляд на Виктора:

– Я использовал тебя. Использовал доверие Шизы. Я убедил себя, что это ради «большего блага», но на самом деле просто хотел доказать, что я – лучший. Что я чего‑то стою.

Видение дрогнуло. Щупальца на руке Джона замерли, а затем начали растворяться, превращаясь в золотистые искры. Они не исчезали – они перетекали в камень, меняя его цвет: из огненно‑красного он становился тёплым янтарным.

– Но теперь я понимаю, – продолжил Джон, и голос его звучал твёрже. – Я не стану героем, если буду цепляться за старые привычки. Я не исправлю прошлое, бросаясь в новые авантюры. Я исправлю его, отвечая за свои поступки.

Он сделал шаг к двойнику:

– Да, я вор. Да, я ошибался. Но сейчас я иду не за славой. Я иду, чтобы спасти Люсию – потому что это правильно. Чтобы помочь Шизе – потому что он стал мне другом. Чтобы искупить вину перед тобой… даже если ты больше не со мной, – Джон подошел почти впритык к Виктору.

– Ты не искренен… – прошипел Виктор, его лицо и тело начали искажаться, превращаясь жуткую смесь знакомых черт и чего‑то чужеродного. Кожа посерела, глаза ввалились, став чёрными провалами, а голос зазвучал сразу несколькими интонациями – то Вика, то Люсии, то Шизы.

– Ты всё ещё ищешь оправдания, – прошипели губы двойника. – «Я исправлюсь», «я отвечу за поступки»… Но в глубине души ты надеешься, что подвиг сотрёт все грехи. Что спасение Люсии сделает тебя святым.

Джон отшатнулся, но тут же заставил себя остаться на месте. Щупальца камня на руке пульсировали, но уже не жгли – они словно ждали его решения.

– Может, и так, – признал Джон, сжимая кулаки. – Может, где‑то в глубине я и надеялся на это. Но знаешь что? – он ловким движением выхватил клинок из ремня и вонзил его прямо в существо, стоящее перед ним. – Ты просто иллюзия, ты не можешь решать за меня.

Лезвие вошло в плоть с глухим хрустом, но вместо крови из раны хлынули серебристые искры. Они не рассеялись – они вцепились в клинок, оплели его, потянулись к руке Джона, обжигая холодом. Двойник не закричал – он расхохотался.

– Глупец, – прошипел он, и голос его теперь звучал не из одного рта, а отовсюду, будто сам воздух стал ядовитым. – Ты думаешь, победить меня клинком – значит победить свой страх? Нет. Ты лишь подтверждаешь, что всё ещё полагаешься на силу, а не на понимание. Ты всё ещё тот же вор.

Джон отпрянул, но искры уже оплели его запястье, тянули к двойнику. Щупальца камня на руке вспыхнули алым, пульсируя в такт бешеному ритму сердца. Он почувствовал, как страх вгрызается в нутро – тот самый страх, который он так долго прятал: страх оказаться пустым, никчёмным, тем, кто ничего не стоит без своих трюков и клинка.

– Нет… – прошептал Джон, но на этот раз не отступая. Он сжал рукоять клинка крепче, впиваясь пальцами в холодную сталь.

Он поднял взгляд – прямо в чёрные провалы глаз двойника. В груди пылала ярость, но не на иллюзию, а на себя: на того, кем он был, на то, как легко прятался за маской удачливого вора, как убеждал себя, что все его поступки – лишь часть большой игры.

– Ты прав, – произнёс он глухо, почти рыча. – Я использовал Виктора. Использовал доверие Шизы.

Щупальца на руке обожгли новой волной боли, но Джон не дёрнулся. Он позволил ей быть – острой, настоящей, выжигающей ложь изнутри.

– Но сейчас я не убегу, – голос его окреп, стал жёстче, лишившись всякой бравады. – Не спрячусь за ударом клинка. Не стану делать вид, что мои ошибки – это просто «цена игры». Я признаю их. Все до единой. И если для того, чтобы исправить хоть что‑то, мне придётся пройти через ад – я пройду. До конца.

Фигура дрогнула. Чёрные провалы глаз на мгновение вспыхнули – и в них проступил настоящий Виктор: усталый, но с той самой усмешкой, которую Джон знал с детства.

– Наконец‑то, – тихо сказал он. – Ты перестал врать самому себе.

Иллюзия начала рассыпаться. Искры взметнулись вихрем, окутав Джона на миг, а затем развеялись. Щупальца втянулись обратно в камень.

– Довольно игр, – произнёс он вслух, скорее для себя, чем для кого‑либо ещё. – Пора платить по счетам.

В тот момент, когда Джон коснулся воды и исчез, Шиза на мгновение замешкался: "А если моим испытанием будет тот самый случай?" – Шиза тряхнул головой, словно пытался сбросить все воспоминания, связывающие его с тем страхом.

«Джон принял своё испытание. А я?..»

Мысль царапала изнутри, как ржавый крюк. Он знал, что ждёт его там, в глубине. Знал с той самой минуты, как увидел колодец. Но признать это вслух – значит дать страху плоть. А плоть – уже победа.

«Ну пошли…»

Лапа коснулась воды в колодце. Реальность начала меняться, в мгновение ока он оказался в Ветрограде. Это был тот же город, что и сорок лун назад. Все те же улицы, все те же домики, связанные тонкой нитью. В дали виднелся кабак, в котором работал его старый друг Кэл.

– Нет…

Шиза оказался в том событии, о котором предпочел бы никогда не вспоминать. Перед ним стоял маленький домик, с резными ставнями, с крыши которого свисал мох. Из трубы сверху шел легкий дым, как будто печь уже остывала.

Где‑то вдали слышались счастливые голоса детей. Они приближались – звонкие, беззаботные, как будто вырванные из другого времени.

– Шиза! О, а мы тебя искали! – выкрикнула девочка, первая вынырнувшая из‑за угла. За ней – ещё трое, смеющиеся, румяные от бега.

Он узнал их сразу. Это была Лира – его младшая сестра, в том самом голубом платье, которое он помог ей зашить перед отъездом. Рядом – её друзья: Лис с веснушками на носу, девочка с косичками, вечно заплетавшимися в узлы, и маленький мальчик, который всегда таскал в кармане камешки «на удачу».

– Ты обещал научить нас плести сети! – Лира подбежала ближе, глаза горят. – Помнишь? Ты сказал: «Когда вернусь – сразу покажу!»

Её слова ударили, как молот. Сказал. Не сделал.

– Мы ждали‑ждали, – пропищал мальчик, тряся карманом. – Вот, даже камешки взяли – на удачу, чтобы ты пришёл!

Дети смеялись, но в их смехе Шиза услышал эхо – далёкое, искажёное. Он попытался шагнуть назад, но ноги приросли к земле.

– Ну что же ты? – Лира протянула лапу. – Пойдём! У нас всё готово: нитки, крючки, даже чай согрели!

Её пальцы почти коснулись его. И в этот миг иллюзия треснула.

Платье Лиры оказалось не голубое, а выцветшее, в пятнах грязи.

Веснушки лиса – не солнечные крапинки, а следы сажи.