Средневековье и Ренессанс. Том 3

Приведенное перечисление дает почти точную картину титулов и высших должностей, бытовавших при дворах, и особенно во Франции, на протяжении существования монархии. Что касается актов и процедуры, которые составляли выполнение этих различных функций, то есть что касается собственно Церемониала и этикета, то мелочные правила, которые сделали из них одновременно науку и закон, установились у нас лишь медленно и поздно. В 1389 году, когда король Карл VI, еще молодой, женился на знаменитой Изабо Баварской, своей невесте, едва достигшей четырнадцати лет, он пожелал устроить ей в Париже великолепный въезд, который по своей пышности и блеску соответствовал бы страсти, которой он был охвачен. Он попросил поэтому королеву Бланку, вдову Филиппа Валуа, председательствовать в распорядке церемонии, обращаясь к воспоминаниям о прошлых временах; и ограничились, соответственно, тем, что проконсультировались с официальными записями, то есть Хроникой монастыря Сен-Дени, за отсутствием каких-либо установленных на этот счет твердых правил. Первый свод правил на этот предмет, предназначенный для благородных сословий, который появился во Франции или, по крайней мере, который нам известен, носит название «Honneurs de la cour» («Почести двора»). Он датируется концом XV века, и у нас далее будет возможность специально на нем остановиться. В 1548 году эти вопросы все еще не были урегулированы законодательной властью, ибо в ту эпоху король Генрих II, желая «знать и понимать, какой ранг и порядок во всех великих и торжественных собраниях сохраняли со времен его предшественников принцы крови, как герцоги, так и графы, прочие принцы, бароны и сеньоры королевства, и подобным же образом коннетабли, маршалы Франции и адмирал», дал поручение Жану дю Тилье, гражданскому секретарю в своей судебной палате парламента, разыскать в королевских архивах различные достоверные свидетельства, способные прояснить этот вопрос и служить законом на будущее. (Годфруа, Французский церемониал, 1649, т. I). Наконец, лишь Генрих III своими патентными грамотами от 2 января 1585 года учредил должность великого магистра церемоний Франции в пользу Гийома По, сеньора де Род; последний передал ее своей семье, где она оставалась наследственной в течение нескольких поколений.

Между тем этот вопрос о Церемониале, и особенно о старшинстве, уже не раз привлекал внимание государей не только внутри их собственных государств, но и в международных дипломатических отношениях. Проведение соборов, которые объединяли совместно с депутатами всей Церкви послов всех христианских держав, в особенности должно было вызвать рассмотрение этой материи. Папа Юлий II в 1504 году велел обнародовать своим мастером церемоний, Пьером де Крассисом, декрет, который определял следующим образом иерархический порядок, в котором различные государи Европы или их представители должны были занимать места.

1° Император. 2° Король римлян. 3° Король Франции. 4° Король Испании. 5° Король Арагона. 6° Король Португалии. 7° Король Англии. 8° Король Сицилии. 9° Король Шотландии. 10° Король Венгрии. 11° Король Наварры. 12° Король Кипра. 13° Король Богемии. 14° Король Польши. 15° Король Дании. 16° Республика Венеция. 17° Герцог Бретани. 18° Герцог Бургундии. 19° Курфюрст Баварии. 20° Курфюрст Саксонии. 21° Курфюрст Бранденбурга. 22° Эрцгерцог Австрии. 23° Герцог Савойи. 24° Эрцгерцог Флоренции (Великий герцог Тосканский). 25° Герцог Милана. 26° Герцог Баварии. 27° Герцог Лотарингии.

Мы должны добавить, что этот декрет никогда не получил одобрения заинтересованных сторон, чьи соперничающие притязания он задевал, и что в течение всего Средневековья этот вопрос о старшинстве оставался, вплоть до самых скромных публичных церемоний, постоянным источником тяжб и ссор, слишком часто кровавых.

Таким образом, в Средние века традиция была древнейшей и главной юриспруденцией в вопросах этикета и церемониала. Именно на ее основе, главным образом, то есть на основе фактов, мы и представим сокращенную картину важнейших торжеств в жизни королей, принцев и других лиц, принадлежащих к дворянскому сословию. Среди этих церемоний уместно поставить на первое место те, которые имели целью само возведение государей на их трон и которые одновременно заимствовали свою моральную санкцию и свое высшее великолепие от вмешательства, которое вносила в них религиозная власть. Поговорим сначала о помазании и коронации королей Франции.

Что бы ни говорили на эту тему многочисленные писатели в эпохи энтузиазма и слепой веры, когда королевская власть была предметом всеобщего культа, Пипин Короткий, сын Карла Мартелла и основатель второй династии, был первым из наших королей, кто получил религиозное помазание; и существенная форма, как и место проведения этой церемонии, претерпевали долгое время многочисленные изменения, прежде чем были закреплены окончательным законом; это ясно покажет историческое резюме, которое мы изложим. В 752 году Пипин Короткий, будучи избранным королем франков с одобрения папы Захария и в ущерб законному королю Хильдерику III, велел помазать себя впервые архиепископом Майнца, святым Бонифацием, в соборе Суассона; затем, во второй раз, со своими двумя сыновьями Карлом Великим и Карломаном, в 754 году, в аббатстве Сен-Дени, папой Стефаном III; он же был первым принцем, который принял в своих актах титул короля милостью Божией. После него Карл Великий, уже помазанный как наследник своего отца, ограничился тем, что велел помазать себя последовательно верховным понтификом сначала как король лангобардов, затем как император, и добился той же консекрации для своих сыновей, с титулом их соответствующих княжеств. Людовик Благочестивый, его непосредственный преемник, был помазан в Реймсе папой Стефаном IV в 816 году в качестве императора и короля Франции. В 877 году Людовик Заика, король Франции, получил в Компьене помазание и скипетр из рук Гинкмара, архиепископа Реймса. Два года спустя его два сына, Людовик III и Карломан, были сопричастны той же церемонии, а также трону их отца, в присутствии Ансегиса, архиепископа Санса, и в аббатской церкви Сен-Пьер-де-Феррьер. Помазание короля Эда в 888 году состоялось в Компьене руками архиепископа Санса. Карл Простой в 893 году и Роберт I в 922 году были помазаны и коронованы в Реймсе; но помазание и коронование Рауля (923) праздновались в аббатстве Сен-Медар в Суассоне; а Людовика Заморского, сына Карла Простого (936), – в Лане. С 954 года по 1106 год, и со времени вступления короля Лотаря до вступления Людовика VI по прозвищу Толстый, помазание королей Франции происходило то в митрополичьей церкви Реймса, то в других церквах, но чаще всего в первой. Людовик VI, будучи помазанным в соборе Орлеана руками ординарного епископа, святого Самсона, клир Реймса заявил протест против этого мнимого нарушения обычая и своих привилегий. Но знаменитый Ив Шартрский, один из самых значительных лиц своего века, присутствовавший как прелат на церемонии в Орлеане, опроверг эти притязания в любопытном письме, где он утверждал, что ни одна церковь не обладает ни по праву, ни фактически, ни по справедливости исключительной привилегией сообщать вновь царствующему монарху религиозную консекрацию. Однако следует признать, что за отсутствием юридического титула традиция и исторические воспоминания составляли в пользу протестующих особую рекомендацию. Церковь Реймса была, в самом деле, первой христианской митрополией всей Бельгийской Галлии, которая в своей округе охватывала первоначальный домен королей Франции. Монархия, в лице Хлодвига, получила там первую печать религиозной жизни; и до помазания Людовика Толстого, когда преемник святого Ремигия, архиепископа Реймса, не совершал сам над вновь провозглашенным королем символ божественного вмешательства, это служение, как можно было наблюдать, почти всегда исполнялось суффраганом провинции. Король Людовик Молодой, сын Людовика Толстого, был помазан в Реймсе в 1131 году папой Иннокентием II; позднее, в 1179 году, желая обеспечить своему сыну Филиппу Августу, и заранее, санкцию Церкви, чтобы добавить престижа его титулу короля, он велел помазать его в Реймсе и обнародовал по этому случаю под сенью своей королевской власти специальный акт, который был зарегистрирован в архивах Палаты счетов. Этот подлинный декрет предписывал порядок, которому надлежало следовать в подобных случаях, и с той поры до конца царствования Бурбонов старшей ветви церемония помазания происходила неизменно, согласно законному обряду, в митрополии Реймса; за исключением, однако, Генриха IV, который был помазан и коронован в Шартре епископом этого города посреди раздоров гражданской войны, разделявшей тогда его королевство.

Настало время вспомнить здесь главные акты, составлявшие Церемониал этого великого торжества.

Помазание королей Франции должно было совершаться в воскресенье. Уже накануне, и некоторое время прежде, митрополия готовилась к этой церемонии. В субботу, предшествующую назначенному дню, после завершения повечерия, охрана церкви переходила к королевским офицерам, помогавшим собственным стражам собора. В промежутке, отделявшем субботу от следующего дня, и «в тишине этой ночи, монарх приходил туда совершить свою молитву и, по своему благочестию, провести там некоторое время в молитвах». Обширные подмостки, увенчанные троном, воздвигались между святилищем и главным нефом. Взойти на них с королем и его великими офицерами должны были двенадцать пэров, а именно: шесть церковных пэров, коими были архиепископ-герцог Реймский, епископ-герцог Ланский, епископ-герцог Лангрский, епископ-граф Бовэский, епископ-граф Шалонский, епископ-граф Нуайонский, в сопровождении суффраганов провинции Реймса и других прелатов, которых королю было угодно туда призвать; затем шесть светских пэров: герцог Бургундский, герцог Нормандский, герцог Аквитанский, граф Тулузский, граф Фландрский, граф Шампанский, и другие офицеры или сеньоры; Король с рассветом отправлял депутацию баронов в аббатство Сен-Реми в Реймсе, где хранился Святой Стеклянчик, состоявший, как известно, в склянке, содержащей святое миро, предназначенное для королевского помазания. Аббат Сен-Реми в сопровождении своих монахов и под охраной королевского посольства приносил процессионально святой елей и помещал его на алтарь. Со своей стороны, аббат Сен-Дени-ан-Франс подобным же образом привозил с великой пышностью и возлагал на алтарь королевские регалии, которые хранились в сокровищнице его монастыря, а именно: корону, меч в ножнах, золотые шпоры, позолоченный скипетр, жезл, увенчанный рукой из слоновой кости, сандалии или сапожки из синего шелка, украшенные лилиями, фелонь или далматику, и сюрко, или королевскую мантию, в форме плаща без капюшона. Король, встав с ложа, входил в митрополию и сначала приносил клятву соблюдать католическую веру и привилегии Церкви и вершить своему народу добрый и верный суд. Затем он подходил к подножию алтаря и снимал часть своих одежд. Он представал с непокрытой головой, в рубашке, расстегнутой на груди, на руках, между плеч и застегнутой серебряными шнурками. Архиепископ Реймсский тогда вынимал меч из ножен и вкладывал его в руку короля, который передавал его коннетаблю. Затем он приступал к религиозному помазанию с помощью чудодейственного елея, который он смешивал, пользуясь маленьким золотым жезлом, с миром своей церкви. Сделав это, прелат, сидя в положении совершения консекрации, совершал, над преклоненным перед ним королем, помазания, числом пять: одно на лоб, второе на грудь, третье на спину, четвертое на плечи и пятое на сгибы рук. Монарх, с помощью своих офицеров, облачившись в свои королевские одежды, получал от архиепископа последовательно перстень, скипетр, руку правосудия и, наконец, корону. В этот момент двенадцать пэров собирались, светские в первой линии, вокруг государя и, возлагая руку на корону, должны были некоторое время поддерживать ее; затем все вместе вели короля на его трон. Прелат-совершитель, сняв митру, преклонял в свою очередь колени у ног монарха и подавал другим присутствующим пэрам и феодалам пример принесения оммажа-лигии. В то же время возглас «ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!», произнесенный архиепископом, повторялся трижды снаружи герольдами, которые обращали его к собравшейся толпе; та отвечала, выкрикивая: «НОЭЛЬ! НОЭЛЬ! НОЭЛЬ!» и хватала мелкие монеты, которые королевские офицеры бросали ей со словами: «ЩЕДРОСТЬ, ЩЕДРОСТЬ ДЛЯ ПРОСТОЛЮДИНОВ!» Все эти акты сопровождались благословениями и молитвами, формула которых читалась в Понтификале помазания, и торжество завершалось возвращением различных процессий, из которых состояло все шествие.

Королева Франции, когда принц был женат, участвовала в почестях помазания, символического инвестирования и коронования; но она разделяла воздаваемые королю почести лишь в ограничительных формах, которые указывали в ее отношении, при менее обширной власти, на менее высокий ранг.

Формальности и торжественная пышность, отмечавшие вступление во владение императоров Германии, также образуют интересную главу в истории Церемониала в Средние века. Программа этих церемоний и место, где они совершались, оставались также в течение нескольких веков лишенными определенности. Император Карл IV установил первые правила, которым надлежало следовать в этих случаях; таков был предмет диплома, который он торжественно обнародовал в 1356 году в лоне имперского сейма в Нюрнберге. Этот диплом, снабженный печатью из чистого золота, остался по этой причине известным под названием Золотой буллы; он бережно хранится в архивах древней сенаторской (вольного имперского) города Франкфурта-на-Майне и показывается за большие деньги любопытным, посещающим Рёмер и Кайзерзал, где некогда проходили церемонии возведения императоров. Согласно условиям Золотой буллы, когда император умирал, архиепископ Майнцский созывал на назначенный день князей-курфюрстов Империи. Избрание должно было происходить во Франкфурте, коронование – в Ахене, а первый сейм или пленарный двор – в Нюрнберге; но эти установления не были абсолютно обязательными, и вольный город Франкфурт-на-Майне оставался чаще всего местом и театром этих различных торжеств. В назначенный день и место курфюрсты должны были являться в сопровождении своих вассалов и свиты. Эти курфюрсты в течение всего Средневековья оставались числом семь, в честь, как сказано в булле, семи светильников Апокалипсиса.

Вот каковы были их ранги, имена и качества:

1° Курфюрст-архиепископ Майнцский, архиканцлер Священной Римской империи в Германии;

2° Курфюрст-архиепископ Трирский, архиканцлер Священной Римской империи в Галлии и в королевстве Арльском;

3° Курфюрст-архиепископ Кёльнский, архиканцлер Священной Римской империи в Италии.

Эти три духовных князя были равны по достоинству и старшинству; они занимали поочередно, в порядке своих функций, председательство или почетное место, когда находились в географической округе своих соответствующих архиканцлерств. Так, курфюрст Майнцский имел первенство в Германии; курфюрст Трирский – в древнем Бургундском королевстве и т. д. Затем, четыре светских курфюрста:

4° Курфюрст-король Богемский, архивиночерпий Священной Римской империи;

5° Курфюрст-пфальцграф Рейнский, архисенешал Священной Римской империи;

6° Курфюрст-герцог Саксонский, архимаршал Священной Римской империи;

7° Курфюрст-маркграф Бранденбургский, архикамерарий Священной Римской империи.

Все семеро носили титул светлейших, получали высший ранг после членов императорской семьи и исполняли при императоре ту же службу, что двенадцать пэров вокруг короля Франции.

Курфюрсты, собравшись однажды, после прослушивания мессы Святого Духа в церкви Святого Варфоломея во Франкфурте, удалялись в сопровождении своих офицеров и нотариев в ризницу той же церкви. Конклаву давалось тридцать дней на совещание; по истечении этого срока, и согласно содержанию буллы, курфюрсты не должны были более вкушать хлеба и пить воды, пока не сойдутся, по крайней мере большинством голосов, чтобы дать христианскому народу светского главу, то есть короля римлян, который должен быть произведен в императоры. В самом деле, в первоначальной доктрине Средневековья весь земной шар, переданный уже в настоящем или обещанный на будущее, царству Евангелия, был подчинен двум властям, которые символически назывались двумя мечами. Одна из этих властей, и первая, та, что управляла духовными или божественными вещами, была Папа, наместник Иисуса Христа; другая, которая председательствовала в светских делах, была Император, и, со времени попытки обновления, предпринятой Карлом Великим, император Германии считался заместителем прав и сюзеренитета древних цезарей над всеми народами, которые некогда входили в великую Империю. Оба, вместе, дополняли, в живой персонификации, верховный идеал власти на земле…

«Эти две половины Бога, папа и император».

Вновь избранный принц был еще лишь королем римлян, и этот титул часто носили персонажи, которых желания избирателей или обстоятельства политики предназначали лишь для Империи. Чтобы быть возведенным в полноту своей власти и могущества, он должен был еще получить религиозную консекрацию и коронование. Первоначально помазание императоров происходило то в Ахене, то в Риме, и не раз при служении главы католичества; но, начиная с обнародования Золотой буллы, эта церемония происходила большей частью в церкви Святого Варфоломея во Франкфурте. Для этой цели туда привозили из Нюрнберга имперские регалии, которые долго хранились в этом городе. Эти регалии, находящиеся ныне в Вене в Австрии, состояли из предметов, которые мы перечислим: императорская корона, закрытая, составленная из восьми золотых пластин, украшенных драгоценными камнями и увенчанных крестом, на который опирается четверть круга в виде диадемы; – скипетр; – рука правосудия; – меч; – и держава, или имперское яблоко, по-немецки Reichsapfel. К ним следует добавить имперские одеяния, которые ни в чем не уступали по богатству предыдущим драгоценностям и были предметом не меньшего почитания. Они состояли из двух туник неравной длины, альбы и далматики, которые надевались одна поверх другой и которые обе, помимо богатства материала, золота, шелка или самнита (тяжелой шелковой ткани), являли собой продукт столь же древней, сколь и любопытной работы; затем, столы и мантии, или плювиала. Ноги императора, обутые в золотые шпоры, были, кроме того, обуты в сандалии с лентами, украшенными драгоценными камнями, а его руки покрыты перчатками из пурпурного шелка, вышитыми жемчугом и украшенными пластинами и драгоценными камнями. Религиозная церемония представляла большое сходство с той, которую мы описали для коронования королей Франции, и с аналогичными церемониями, употреблявшимися для возведения всех принцев христианского мира.

Кёльнский архиепископ-курфюрст совершал торжественное богослужение у алтаря; это он возлагал корону на чело избранника и совершал над ним высшее помазание. Другие символы его власти вручались ему каждым из курфюрстов; после этого он провозглашался громогласно перед собравшимся народом и приветствовался титулами: Цезарь, Священнейшее Величество, Вечноблагородный, Император Священной Римской империи германской нации, к которым принц добавлял те, которые он получал иным образом – по наследству, или путем избрания, союза или завоевания.

Выйдя из церкви Святого Варфоломея, императорское шествие двигалось через город. Группа, в центре которой находился император, формировалась следующим образом:

Впереди, верхом на коне, шел курфюрст Трирский, несущий на серебряном жезле печати Империи;

Затем курфюрст Саксонский, несущий меч;

Слева от него курфюрст Бранденбургский, несущий скипетр; имея сам слева от себя курфюрста Майнцского или Кёльнского.

ИМПЕРАТОР.

Справа от него Пфальцграф Рейнский, несущий державу; имея сам справа от себя поочередно, как было сказано выше, курфюрста Кёльнского или Майнцского.

Король Богемский следовал непосредственно за императором.

Шествие направлялось таким образом к Ратуше, или Rath-haus, особенно называемому Рёмером, в воспоминание о великом имени Рима. Там, в Кайзерзале, или Зале Цезарей, для главных участников этой церемонии был приготовлен пир.

Но предварительно князья-курфюрсты торжественно исполняли обязанности своих должностей и достоинств в следующем порядке.

В тот момент, когда император только что вошел в Рёмер, курфюрст Саксонский, архимаршал Империи, все еще верхом, пускал свою лошадь во весь опор к куче овса, приготовленной на площади: держа в одной руке серебряную меру, а в другой – скребок из того же металла, которые вместе весили двенадцать марок, он наполнял меру овсом, сгребал его скребком и передавал наследственному маршалу; остальной овес шумно делился между руками и под ногами народа, свидетеля этого зрелища. Затем пфальцграф Рейнский, архисенешал, приходил исполнить свою функцию. Он должен был поставить перед императором, сидящим за своим императорским столом, четыре серебряных блюда по три марки каждое, наполненных яствами. Король Богемский, архивиночерпий, подносил императору воду и вино в серебряной чаше весом в двенадцать марок. Наконец, маркграф Бранденбургский должен был поднести ему для омовения рук серебряный кувшин, также весом в двенадцать марок. Что касается трех архиканцлеров, то на их общие средства должен был быть предоставлен серебряный жезл, также весом в двенадцать марок, на котором один из них носил подвешенные печати Империи. Во время пира по случаю коронации или в течение заседания первого имперского сейма, каждый из канцлеров, все время, пока они сопровождали императора, носил на шее различные типы императорских печатей, символы своих достоинств и должностей. Когда эти формальности были завершены, император, императрица (если он был женат), принцы и, наконец, каждый из курфюрстов, садились за отдельные столы и прислуживали им их собственные офицеры; на особом столе помещались императорские регалии.

Церемония завершалась снаружи публичными увеселениями, такими как открытие фонтанов, изливающих вино, пиво и другие напитки; гигантские кухни, где целые быки жарились на огромных вертелах; столы, накрытые под открытым небом для всех желающих; одним словом, все те щедроты и развлечения, которые веками составляли программу публичных празднеств и о которых мы должны будем еще сказать, рассматривая Церемониал народный.

Дожи Венеции, а также император Германии, король Польши и небольшое число итальянских правителей отличались, как известно, от остальной и большей части государей христианского мира способом установления своей власти. Правители, которых мы относим к первой категории, получали свои полномочия от делегации, осуществляемой более или менее ограниченным числом избирателей; тогда как для остальных государей единственным источником этой власти был по сути право наследственное, впоследствии названное божественным правом. В Венеции, с 1268 года, конклав, состоящий из сорока выборщиков и сам назначенный гораздо более многочисленным собранием нотаблей, был обязан избирать дожа, или президента светлейшей республики. Лоренцо Тьеполо, занимавший этот пост с 1268 по 1285 год, тотчас после своего избрания был с триумфом пронесен на руках матросами этого великого морского города. С той поры вошел в обычай подобным же образом носить вновь избранных дожей. Для этого портовые рабочие поднимали принца на богатый паланкин и с великой пышностью проносили его на своих плечах, обходя всю великолепную площадь Сан-Марко.

Другая особенная и характерная церемония совершалась под председательством этого же магистрата: это была свадьба Дожа и Моря. В день Вознесения, в самую прекрасную пору года, при ясной погоде и попутном ветре, дож, взойдя на большую галеру, называемую Буцентавр, великолепно оснащенную, сверкавшую золотом, драгоценными тканями, украшениями всех видов и живописных расцветок, пересекал лагуны и под звуки музыки, в окружении необозримой морской свиты, удалялся примерно на лье в просторы Адриатики. Когда экипаж таким образом достигал открытого моря, патриарх Венеции благословлял волны; затем дож, встав у руля, бросал в Море золотое кольцо со словами: «О Море, я вступаю с тобой в брак во имя и в свидетельство нашего истинного и вечного господства!» Тотчас Океан покрывался цветами, крики ликования и рукоплескания толпы смешивались с аккордами музыки и грохотом артиллерии, в то время как лучезарное и безмятежное небо этих краев улыбалось этой поэтической картине.

То, что особенно усиливало блеск этих торжеств и нравственное впечатление, которое они производили на умы населения, было торжественное использование определенных атрибутов, различных реликвий, связанных с самыми знаменитыми воспоминаниями национальной истории и получавших от престижа времени, равно как и от всенародного почитания, высокое освящение. Так, при коронации королей Венгрии на голову нового монарха возлагалась корона короля Святого Стефана; в Англии – древний трон Святого Эдуарда и королей Шотландии; в Германии – императорские регалии Карла Великого; во Франции, начиная с определенного времени, – корона и рука правосудия Святого Людовика; в более отдаленную эпоху – шпоры и меч Карла Великого. Наконец, самой почитаемой реликвией у наших предков была Святая Стеклянница (Ampulla, стеклянный флакон), которую, согласно благочестивой легенде, голубь принес с неба епископу святому Ремигию для помазания Хлодвига, первого христианского короля монархии.