Средневековье и Ренессанс. Том 3

Значит ли это, что корпорации – чисто римского установления? Нет, без сомнения. Бесспорно, что ассоциации, подобные гильдиям, проникали в Галлию вслед за завоевателями. Они были при первой династии, среди разнообразных рас победителей и побеждённых, причиной серьёзных беспорядков. Карл Великий боролся с ними и хотел их запретить. Норманны образовали в этой форме и для своего освобождения обширное объединение, которое на мгновение поставило под угрозу судьбу феодализма. Но мы считаем, что следует сделать вывод, вместе с г-ном Ог. Тьерри, что корпорация родилась, как и городская коммуна, от применения Гильдии к чему-то предшествовавшему корпорациям или коллегиям рабочих, которые были римского происхождения. – Эта Гильдия, – говорит в другом месте тот же писатель, говоря о коммунах, – и мы можем применить его слова к интересующему нас предмету, – находится в конституции некоторых городов, а не всех; там, где её находят в странах, некогда римских, она является не основой, а лишь формой муниципального режима; наконец, её применение к этому режиму относится к XI веку, а не ко времени, более близкому к установлению германского господства. Гильдия, так сказать, дух, двигатель; римская коллегия и её организация – материя, которую надлежало оплодотворить, и было бы, говорит ещё г-н Ог. Тьерри, интересным исследованием увидеть, каким образом движущий принцип, новый элемент, был применён к старым элементам муниципальной организации, каким образом и в какой пропорции он с ними соединился.

Как бы то ни было, корпорации померкли на несколько веков, вместе с германским господством; их значение уменьшилось: они почти исчезли в этой всеобщей анархии и в этом возврате к варварской жизни, когда изготовление предметов, необходимых для жизни, предоставлено рабам и осуществляется на глазах и в доме господина. Когда же они начали возвращать немного своего прежнего блеска и попытались восстановиться? Это произошло, почти по всей Европе, около XII века. Италия дала первый толчок. Довольно рано также братства ремесленников образовались на севере Галлии, откуда они распространились в города за Рейном; в Дании они установились гораздо позже, и эта страна, перенимая их, подражала Германии: Гильдия, в самом деле, долго сохраняла там свою первоначальную, личную форму. При Генрихе I в Германии общим состоянием ремесленников всё ещё было крепостничество, и уже в XII веке коллегии, под названием Einnungen или Innungen (объединения), Zunffle, Aemler, там уже были многочисленны. В 1153 и 1195 годах епископы Магдебурга благоприятствовали их установлению в своих владениях; их можно видеть ещё в Госларе, Вюрцбурге, Сент-Омере, Брауншвейге. Однако эти коллегии в Империи не смогли утвердиться без борьбы; они вскоре выдвинули притязание заменить сенаторский порядок и захватить управление городами, но встретили у своих противников энергичное сопротивление. XIII век был свидетелем этих ожесточённых и кровавых битв, где обе партии, попеременно побеждённые и победившие, раздражали друг друга жестокими расправами и множеством казней. Брауншвейг, Магдебург, Вюрцбург, Гослар, Любек были последовательно их театром. Императоры Фридрих II и Генрих VII тщетно пытались положить им конец, упразднив корпорации рабочих, и эти уже окрепшие объединения устояли против имперской власти.

Во Франции организация цеховых корпораций ремесленников, которая многими узами связана с коммунальным движением, но которую, однако, не следует полностью с ним смешивать, не вызвала тех яростных бурь, которым она дала повод в Германии: она даже, кажется, не встретила противодействия со стороны государей. Самой древней, без сомнения, и самой значительной из этих корпораций является Парижская Ганза, или Компания буржуа водной торговли, которая, возможно, обязана своим происхождением коллегии парижских лодочников, существовавшей до варварского завоевания и получившей даже при первой династии некоторые муниципальные прерогативы. (ЛЕ РУА, Дисс. о происхождении Ратуши, в начале Истории Парижа Фелибьена.) В это время суровой и трудовой жизни одни лишь купцы составляли всю буржуазию городов. Над ними были дворянство и духовенство; под ними – ремесленники, образующие простонародье; и неудивительно, что корпорация Водной торговли Парижа, то есть вся буржуазия этого города, рассматривавшаяся в XII и XIII веках почти как особая торговая компания, в конце концов стала самим муниципальным корпусом. Наши короли, впрочем, относились к ней с постоянным благоволением. Людовик VI предоставил ей новые права; Людовик VII подтвердил её старинные привилегии, Филипп-Август их увеличил. Парижская ганза сумела обеспечить себе привилегию навигации по Сене и Йонне, между Мантом вниз по течению и Осером вверх по течению. Иностранные купцы, нормандские, бургундские, не могли преступать эти пределы и привозить свои товары в Париж, не вступив в ганзу и не приобщив к своим прибылям буржуа, который служил им поручителем; это называлось письмами французской ганзы и компании. Именно Водная торговля руководила также разгрузкой всех товаров, прибывавших по реке: вина, зерна, соли, леса или угля; позже – сена, дранки, камня и черепицы, пресноводной рыбы, чеснока, лука, орехов, яблок, мушмулы, каштанов, вайды, извести, семян и т.д. И с момента, когда эти товары касались порта Грэв, до того, когда они распределялись между торговцами, которым поручали их продавать, корпорация через своих делегатов осуществляла надзор; она осуществляла полицию весов и мер, эталоны которых находились в её владении, и суд её прево судил в первой инстанции споры, касающиеся водной торговли. Руан, по примеру Парижа, также учредил ганзу, присвоившую себе точно такие же привилегии. Мант имел другую в начале XIV века. Встречались, впрочем, подобные ассоциации почти во всех торговых городах, расположенных на берегах моря или рек: в Арле, Марселе, Нарбонне, Тулузе, Монпелье, Регенсбурге, Аугсбурге, Бамберге, Утрехте. Ганза Линкольна была разрешена Эдуардом Исповедником. Иногда города объединялись между собой и образовывали торговую лигу, знаменитым образцом которой служат ганзейские города, собравшиеся в количестве восьмидесяти вокруг своих четырёх столиц: Любека, Кёльна, Брауншвейга и Данцига. Другие города подражали этим обширным ассоциациям, и образовались особые ганзы, в частности, во Франции, между Парижем и главными городами Севера, между Монпелье и главными городами Юга. Мы не будем на этом настаивать, ибо, следует заметить, эти ганзы скорее торговые компании, чем собственно корпорации; они гораздо больше относятся к истории торговли, чем к нашему предмету.