Средневековье и Ренессанс. Том 3

Поль Лакруа, Фердинанд Сере

Средневековье и Ренессанс. Том 3

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. – НРАВЫ И ОБЫЧАИ

НРАВЫ И ОБЫЧАИ РЕЛИГИОЗНОЙ ЖИЗНИ.

ЦЕРКОВНЫЕ ЦЕРЕМОНИИ.

В первые века христианства Церковные обряды были просты и совершенно тайны. Христиане, чтобы избавиться от преследований, укрывались в уединенных местах, в непроходимых лесах, в глубоких катакомбах, чтобы там спокойно совершать таинства своей религии. Так продолжалось до начала четвертого века, когда Константин, победив Максенция и став властителем Италии и Африки, положил конец гонениям, принял христианство и сделал его религией империи. Только с тех пор начались внешнее богослужение и публичные Церемонии Церкви.

Папа, епископ Рима, есть видимый глава Римско-католической церкви, наместник Иисуса Христа, законный преемник святого Петра. Он обладает верховной властью над Церковью. Он созывает соборы, создает кардиналов, назначает или утверждает епископов; учреждает, разрешает или упраздняет по своему усмотрению монашеские ордена, следит за сохранением догмата, издает и публикует буллы, бреве, энциклики в интересах веры и дисциплины; отлучает или снимает отлучение; раздает индульгенции и т.д. Верховенство римского епископа установлено в актах вселенских соборов и в священных канонах. Оно было формально признано указом императора Валентиниана III, но никогда не переставало оспариваться патриархами Восточной церкви. В своей десятой сессии собор, состоявшийся во Флоренции в 1439 году, изменил порядок этих патриархов, указанный в канонах: так что, как там сказано, Константинопольский патриарх считается вторым после святого римского первосвященника; Александрийский – третьим; Антиохийский – четвертым, а Иерусалимский – пятым, без ущерба для их привилегий или прав.

Порядок избрания пап претерпевал до двенадцатого века многочисленные изменения. Мы видим, что папы сначала избирались римским духовенством и христианским населением Рима; затем Одовакар, вождь герулов, ставший обладателем Италии после поражения Августула, объявил, что это избрание будет происходить только с его согласия; его убийца и преемник, Теодорих, король остготов, по собственной власти назначает папу Феликса IV. В 774 году, когда Карл Великий завоевал Ломбардию и сверг с престола своего тестя Дезидерия, дочь которого он только что отверг, папа Адриан I, призвавший на помощь этого великого императора, предоставил ему, как говорят, совместно со ста пятьюдесятью епископами и всем римским народом, право единолично избирать верховного первосвященника. Карл Великий повелел, чтобы выборы производились духовенством и народом; чтобы результат выборов представлялся на утверждение императору, и чтобы посвящение избранника происходило только на основании этого утверждения. Людовик Благочестивый, Лотарь и Людовик Заика способствовали восстановлению и полному сохранению права выборов за римлянами. В десятом веке папа Лев VII возвращает это право императору Оттону I, а Николай II в 1059 году вновь передает его императорам и на соборе устанавливает формальности, которым следует подчиняться при избрании пап. Около 1126 года духовенство, народ и сенат избирают пап без согласия и утверждения императора; наконец, Иннокентий II передает это право, предмет стольких честолюбивых стремлений и конфликтов, одним лишь кардиналам.

Гонорий III, избранный папой в 1216 году, постановил, чтобы выборы пап происходили в конклаве; его предшественник, Иннокентий III, считается тем, кто решил, что они могут совершаться тремя способами: путем голосования (баллотировкой), путем соглашения (компромисса) и путем вдохновения.

Выборы совершались путем соглашения, когда доверяли выбор какому-нибудь кардиналу, обязуясь признать папой того, кого он изберет. В 1314 году кардиналы, собравшиеся в Лионе после смерти Климента V, не будучи в состоянии согласиться в выборе папы, предоставили выбор голосу кардинала Жака Дёза, который сам назвал себя, сказав: «Ego sum papa» (Я – папа). Он занял Святой Престол под именем Иоанна XXII. Однако выборы путем соглашения применялись крайне редко, так же как и выборы путем вдохновения, которые состояли в том, чтобы воскликнуть, словно внезапно вдохновленным: «Такой-то – папа!». Лионский собор 1274 года, при понтификате Григория X, в своей пятой сессии устанавливает форму, законы и процедуру избрания пап путем голосования (баллотировки).

Прежде чем приступить к подробному описанию этого рода выборов, единственного действительно принятого и канонического, мы считаем необходимым сказать о соборах, поскольку решения этих собраний являются законом для Церкви как в вопросах, касающихся веры, так и в вопросах дисциплины и обрядов.

Первый собор состоялся в 51 году от Рождества Христова, по случаю разделения, которое учение Керинфа, иудейского гностика, вызвало среди верующих Антиохии. Решили отправиться в Иерусалим, чтобы посоветоваться с апостолами, которые собрались там в числе пятерых: святой Петр, святой Иоанн, святой Иаков, святой Павел и святой Варнава. Остальную часть собора составляли их ученики и церковь Иерусалима. Их решение было изложено письменно и начиналось словами: «Visum est enim Spiritui Sancto et nobis» – ибо угодно Святому Духу и нам, и т.д. Это первое собрание апостолов в Иерусалиме послужило образцом при проведении вселенских соборов. Вселенские соборы должны были собираться каждые десять лет, в месте, указанном папой. Четвертый (поместный) Толедский собор 633 года так указывает форму их проведения:

«В первый час дня, до восхода солнца, всех выведут из церкви и затворят ее двери. Все привратники будут стоять у двери, через которую должны войти епископы; те войдут все вместе и займут места согласно своему порядку рукоположения. После епископов позовут тех священников, которых какая-либо причина обязывает ввести; затем – диаконов, с таким же выбором. Епископы будут сидеть в круг; священники – сидя позади них, а диаконы – стоя перед епископами. Затем войдут миряне, которых собор сочтет достойными. Также введут нотариусов, чтобы читать и записывать то, что будет необходимо, и будут охранять двери. После того как епископы долго посидят в молчании и будут погружены в Бога, архидиакон скажет: «Помолимся». Тотчас все прострутся ниц и будут долго молиться в молчании со слезами и воздыханиями, и один из старейших епископов поднимется, чтобы вслух произнести молитву; остальные останутся распростертыми. Когда он закончит молитву и все ответят: «Аминь», архидиакон скажет: «Встаньте». Все поднимутся, и епископы и священники сядут, со страхом Божиим и благоговением; все сохранят молчание. Диакон, облаченный в альбу, принесет посреди собрания книгу канонов и прочтет те из них, которые говорят о проведении соборов. Затем митрополит-епископ возьмет слово и призовет тех, у кого есть какая-либо жалоба или дело для рассмотрения. Не будут переходить к другому делу, пока не будет закончено первое. Если кто-либо извне, священник, клирик или мирянин, хочет обратиться к собору, он заявит об этом архидиакону митрополии, который известит о деле собор. Тогда стороне будет позволено войти и представить свое дело. Ни один епископ не выйдет до времени закрытия заседания; никто не покинет собор, пока все не будет завершено, чтобы иметь возможность подписать решения; ибо должно верить, что Бог присутствует на соборе, когда церковные дела завершаются без смятения, с усердием и спокойствием».

Пьетро Сарпи, известный как фра Паоло, написал «Историю Тридентского собора», последнего из вселенских соборов; мы, следуя ему, приведем его обряды. Этот вселенский собор был первоначально созван буллой папы Павла III на 23 мая 1537 года, по случаю быстрого распространения ереси Лютера, Цвингли и Кальвина. Но герцог Мантуанский, не пожелав предоставить свой город для проведения собора, папа отсрочил это собрание до мая 1538 года и назначил город Виченцу местом собрания. Поскольку ни один епископ не прибыл в этот последний город, папа вновь отсрочил собор до Пасхи 1539 года; затем, из-за некоторых вновь возникших разногласий, отложил его до того дня, когда ему будет угодно его провести. Наконец, спустя три года, в 1542 году, после долгих споров о выборе места между папой, императором и католическими государями, которые желали Регенсбурга или Кёльна, тогда как папа требовал, чтобы собор состоялся в Италии, был принят город Тренто. Буллой собор был назначен на 15 марта 1543 года, но разногласия, возникавшие ежедневно, отложили его открытие до 13 декабря 1545 года.

В тот день легаты и епископы, в числе двадцати пяти, облаченные в свои понтификальные одеяния, в сопровождении своих теологов, духовенства Тренто и всего народа города и окрестностей, отправились процессией из церкви Троицы в собор, где кардинал дель Монте, первый легат, отпел мессу Святого Духа, и епископ Битонтский, от имени Его Святейшества, произнес речь, чтобы увещевать отцов отрешиться от всяких страстей и иметь в виду только славу Божию. После этой речи все преклонили колени, прочли тихо молитву; после чего глава собора от имени всех прочел молитву, которая начинается словами «Adsumus, Domine, Sancte Spiritus». Затем пропели Литании, и диакон прочел Евангелие о послании семидесяти двух учеников, взятое из главы X святого Луки. После того как пропели гимн «Veni, Creator Spiritus», все, заняв вновь свои места, кардинал дель Монте сам прочел указ о созыве, спрашивая отцов: угодно ли им объявить, что святой Тридентский собор начался во славу Божию, для искоренения ересей, реформирования духовенства и народа и смирения врагов христианского имени? На что они все ответили: «Placet» (угодно), причем легаты говорили первыми, затем епископы и прочие отцы. Тот же легат спросил их затем: не желают ли они, по причине препятствий, связанных с праздниками конца этого и начала следующего года, чтобы вторая сессия состоялась 7 января следующего года? И они вновь ответили: «Placet». Эрколе Северола, промотор собора, потребовал от нотариусов составить об этом публичный акт; пропели «Te Deum», и отцы, сняв свои понтификальные одеяния, проводили легатов, предшествуемых крестом, до их жилищ.

7 января, в день второй сессии, все прелаты, выйдя из дома первого легата, где они собрались в обычных одеждах, направились в соборную церковь, предшествуемые крестом, посреди трехсот пехотинцев Трентского графства, которые были вооружены пиками и аркебузами и которые вместе с несколькими всадниками образовали шеренгу до самой церкви. Когда кортеж прибыл, все эти солдаты дали залп на площади и остались там для охраны во время сессии. Кроме трех легатов и кардинала Трентского, собрались четыре архиепископа, двадцать восемь епископов, три аббата конгрегации Монтекассино и четыре генерала орденов; что составляло в общей сложности сорок три человека, образующих вселенский собор. Среди теологов, которые стояли, были двое, Олкастер и еще один, которым, в знак уважения, было позволено сидеть. Посол римского короля и прокурор кардинала Аугсбургского присутствовали на заседании, на скамьях послов, и рядом с ними – десять дворян из окрестностей, выбранные кардиналом Трентским. Хуан Фонсека, епископ Кастелло-а-Маре, отпел мессу, а Кориолан Мартирано, епископ Сан-Марко, произнес проповедь. После мессы епископы, облачившись в свои понтификальные одеяния, пропели литании и произнесли те же молитвы, что и на первой сессии. Подобная церемония соблюдалась и на последующих сессиях.

Чаще всего соборы проводились в соборных церквях или в просторных ризницах; однако это не было обязательным правилом. Первый вселенский собор, Никейский, собрался в зале дворца императора Константина, и шестой, в Константинополе, под императорским куполом – «in loco qui dicilur Trullus»; потому и называют этот собор «in Trullo». Заметим, кстати, что в Арле древний дворец Константина до сих пор называют Труйль или Труйан, и что именно в этом дворце собрался второй собор, проведенный в этом городе.

Какое бы место в итоге ни было выбрано, оно должно было быть надлежащим образом убрано. Отцы Тридентского собора потребовали, чтобы зал заседаний был затянут гобеленами, в противном случае, как сказано в «Римском церемониале», существовала опасность, что собор будут рассматривать как собрание ремесленников и мастеровых…

Если собор должен проводиться в церкви, добавляет тот же «Римский церемониал», в ней оставят только один вход, двери которого можно будет надежно затворить. В верхней части этой церкви, рядом с главным алтарем, будет отведено подходящее пространство для совершения торжественных месс, которое будет отделено досками или любой другой перегородкой от нижней части, где разместится собрание. В глубине отведенного пространства, напротив, будет воздвигнут трон папы, сиденье которого, возвышающееся на трех ступенях, будет покрыто золотой парчой; балдахин и его спуски будут из той же парчи; ковер, а также большая и малая подножные скамьи – из алого сукна. На ступенях трона будут два сиденья для ассистирующих диаконов, и первый кардинал-священник разместится на более высоком сиденье, справа или слева, в зависимости от его обязанностей ассистирующего капеллана, и тогда он должен быть облачен в плащ (каппа), а не в казулу.

Если император лично присутствует на соборе, два ассистирующих диакона сойдут и сядут перед Его Святейшеством на двух маленьких скамеечках, согласно древнему обычаю. Императорское кресло будет приготовлено справа от папы, всего на двух ступенях, примыкающих к ступеням папского трона, и позаботятся о том, чтобы его высота не превышала высоты ног первосвященника. Это кресло будет украшено сзади золотой парчой, но над головой императора ничего не будет; подножная скамья будет зеленого цвета.

Если на соборе присутствуют один или два короля, у них будут кресла со спинкой, доходящей до плеч, украшенные, как скамьи кардиналов, с малиновыми подушками, и зеленая подножная скамья без ступеней. Короли будут размещены по обе стороны и не совсем на одной линии с папой, а несколько наискось, так чтобы они могли видеть лицо Его Святейшества.

По длине отведенного пространства будут размещены скамьи со спинкой и одной ступенью для кардиналов и прелатов: епископы и священники займут половину, справа; другая часть, слева (справа от папы), которая должна быть выше на четыре-пять пальцев и украшена более богатыми тканями, будет предназначена для кардиналов-диаконов.

Напротив папы и в конце этих двух рядов скамей будут размещены в поперечной линии четыре отдельных кресла со спинкой для патриархов четырех церквей: Константинопольской, Антиохийской, Александрийской и Иерусалимской. Эти кресла будут на равном расстоянии друг от друга, и середина будет образовывать как бы дверь и вход четырехугольника. Оные патриархи, облаченные в парадные одежды или нет, во время месс или других действий, садятся раньше ассистентов папы. Прочие патриархи, примасы, архиепископы, епископы, аббаты, все в парадных одеждах, разместятся по обе стороны после кардиналов; затем – ораторы королей и принцев, если они в парадных одеждах, и остальные прелаты, также в парадных одеждах. Когда первый ряд скамей окажется заполненным, они встанут сзади; последними будут генералы орденов.

Прелаты, какого бы ранга они ни были, должны, согласно указу папы Григория II, занимать место среди своих собратьев согласно порядку их возведения в сан. Ассистенты папы, облаченные в свои парадные одеяния, сядут слева на ступенях папского трона, как уже было сказано; апостольские протонотарии и клирики палаты – справа; субдиаконы, аудиторы Роты и аколиты – спереди, у ног папы. У подножия ступеней, на самом полу, будут два тайных камерария, декан аудиторов, который держит митру, и секретарь папы, если он не является прелатом.

Миряне-ораторы или не прелаты размещаются на простых маленьких сиденьях, которые образуют первую внутреннюю линию квадрата, и более или менее близко к папе, в зависимости от достоинства их господ. Если присутствует какой-либо великий князь, его место будет на скамье диаконов и после всех диаконов. Прочие миряне, низшего ранга, разместятся вместе или после ораторов-не прелатов, согласно их положению, а прочие священники и клирики будут стоять позади скамей прелатов.

Также будет воздвигнут в подходящем месте зала собора алтарь, увенчанный крестом со Святыми Дарами и содержащий мощи какого-либо святого. У этого алтаря папа, когда прибывает на собор, совершает свою молитву и призывает благословение Святого Духа на собрание. Если папа не должен присутствовать на соборе, сиденья могут тогда быть расставлены, начиная от алтаря; и, по окончании мессы, председатель собора, облаченный в свои священные одеяния, как если бы он собирался служить, сядет в кресло у алтаря.

Святой Кирилл Александрийский в «Апологетике деяний вселенского собора в Эфесе» говорит, что Евангелие было положено там на папский трон, как представляющее Иисуса Христа, чье слово должно постоянно звучать в ушах священников. Луп, аббат Ферьерский, в девятом веке также сообщает, что на том же соборе святое Евангелие занимало середину трона; поэтому римские легаты, которые председательствовали на этом собрании от имени папы, разместились слева от входивших: таким образом, они оказывались справа от Христа и как бы под Его взором.

Присутствие императора или королей не давало им никакого права участия в деяниях этих соборов. Они присутствовали там как официальные защитники, не обладая при этом никакой юрисдикцией, лишь следя за поддержанием спокойствия и порядка, а также за исполнением декретов, и обычно они были в своем императорском или королевском облачении. Евсевий, епископ Кесарии Палестинской, написавший жизнь Константина, говорит, что когда этот император входил на первый Никейский собор, он был в пурпурном одеянии, сиявшем золотом и драгоценными камнями, и был подобен небесному ангелу посреди ослепительных лучей.

Император Сигизмунд присутствовал на второй сессии Констанцского собора, в одеянии диакона, на мессе, совершавшейся папой по понтификальному чину, и он пел там Евангелие первой рождественской мессы 25 декабря 1414 года. Антонио Паджи сообщает, что тот же император прибыл на третью сессию этого собора в императорском облачении, и что в другой раз он восседал, облаченный в далматику и плащ, увенчанный диадемой, в сопровождении двух легатов «a latere» и четырех вельмож, которые несли: Людовик, пфальцграф, – золотой державный шар; Генрих, герцог Баварский, – меч; бургграф Фридрих – скипетр; а Андрей, барон Венгерский, – корону.

Кардинал Якобаччи в книге I своего «Трактата о соборах» говорит, какими должны быть парадные одеяния членов собора, а именно: Кардиналы и прелаты – в плаще, каппе и своих священных одеждах; епископы – в белой митре, простой, без украшений; кардиналы – тоже в белой митре, но слегка расшитой золотом; папа – в своих понтификальных одеяниях, красном плаще и драгоценной митре на голове, согласно обряду, соблюдавшемуся на Констанцском соборе.

Часто обсуждался вопрос, употреблялись ли в первые века Церкви для Церковных церемоний особые одеяния, отличные от тех, что носились в гражданской жизни. По-видимому, несомненно, что облачения апостолов и их непосредственных преемников для богослужения мало отличались от обычной одежды; и можно понять, что так и должно было быть, особенно во времена гонений на христиан. Однако Женебрар доказывает, ссылками на святого Климента, Тертуллиана и другие авторитеты, что даже в первобытной Церкви употреблялись священные одежды; и в поддержку этого мнения он приводит, среди прочих доказательств, запрет, который наложил в 260 году святой Стефан, папа и мученик, употреблять их, как и другие богослужебные украшения, вне церковного помещения – «extra ecclesiam vestes sacerdotales et legumenta allarium». Тот же папа говорит также, что эти одежды должны быть благопристойными, посвященными божественной службе, и что никто не может облачаться в них, кроме духовных лиц.

После 1000 года соборы регулировали обязанности и костюм каждого в синоде. Будапештский собор 1279 года назначает епископам и аббатам в митрах – суперпеллиций (superpelliceum) (так названный, потому что надевался поверх меховой одежды, которую прежде носили духовные лица, особенно на севере, – сюрпелис); столе (это была сначала открытая спереди одежда, и прорезь была обшита золотым галуном – aurum phrygium, фригийское золото, золотое шитье, изобретение которого принадлежит фригийцам); плащ (каппа), чье название указывает на его употребление, и митру; низшим прелатам – суперпеллиций, столу и плащ; приходским настоятелям (parochis, то есть тем, кто был поставлен епископами председательствовать на собраниях верующих в селениях, население которых было недостаточно значительным, чтобы учредить там епископскую церковь) и прочим священникам – суперпеллиций и столу; монахам – только столу. Кёльнский синод 1280 года назначает альбу и столу – приорам, архипресвитерам и сельским деканам; священникам – только суперпеллиций.

«Римский церемониал» так описывает одеяния папы: Когда верховный первосвященник торжественно появляется на публике, он облачен либо в плащ (каппа), как кардиналы, но открытый на груди, с митрой; либо в папскую мантию (mantum) с капюшоном на голове; он носит белую шерстяную одежду, рочет, красные чулки и сандалии, украшенные крестом.

Теперь мы должны вернуться к избранию папы путем голосования (баллотировки) и к церемониям конклава, который имеет целью это избрание.

Со смерти Климента IV до избрания Григория X произошел трехлетний междупапский период (1268–1271); кардиналы, собравшиеся в Витербо, где умер последний папа, не могли прийти к согласию относительно выбора его преемника, несмотря на свои частые собрания с этой целью; ибо в то время, говорит Панвинио (в своих примечаниях к жизнеописанию Григория X, написанному Платиной), обычай заключать кардиналов в конклав, как это происходит теперь, еще не был принят; но каждое утро они собирались либо в Латеранской базилике или в базилике Святого Петра, если были в Риме, либо в соборной церкви любого другого города, где они могли оказаться собранными. Кажется, однако, несомненным, что если Григорий X первым предписал эту форму в своей Конституции, прочитанной на втором Лионском вселенском соборе, то задолго до того кардиналов уже заключали таким образом в конклав (cum clave, под ключ); например, при выборах Гонория III, Григория IX, Целестина IV и Иннокентия IV; но Панвинио добавляет, что это не было по праву – «tamen id de jure faciendum non est».

До Григория X не существовало никакого правила, которое обязывало бы присутствующих кардиналов ждать в течение определенного ограниченного числа дней прибытия отсутствующих, чтобы заняться избранием нового папы. Обычно давали пройти трем дням, иногда меньше. Иннокентий III был избран в самый день смерти Целестина III, а Григорий IX – на следующий день после смерти Гонория III. Согласно Конституции Григория X, кардиналы должны входить в конклав не менее чем через десять дней после смерти папы.

Во время вакантности Святого Престола и проведения конклава четыре кардинала разных орденов разделяют между собой управление общественными делами, а именно: кардинал-декан или первый кардинал-епископ, первый кардинал-священник, первый кардинал-диакон и кардинал-камерленго; трое первых берут на себя дела юстиции и полиции; последний разбивает печати, которые служили умершему папе, и чеканит монету его штемпелем. Эта монета несет два ключа накрест под хоругвью Церкви, со словами: «Sede vacante» (престол вакантен). Чаще всего избрание папы происходило в Риме, вопреки Конституциям Григория X и Климента V, которые предписывали, чтобы оно происходило в самом месте смерти папы. Величие Ватикана и его близость к базилике Святого Петра побудили в свое время кардиналов выбрать этот дворец для проведения конклава.

Последние почести, отданные усопшему папе, камерарий святой Римской церкви и чиновники апостольской палаты спешат подготовить место конклава; и прежде всего замуровать двери и окна, выходящие наружу, оставив лишь один вход, дверь которого снабжена засовами и четырьмя замками, и в середине которой есть окошечко для передачи провизии. Парис де Грассис, церемониймейстер римского двора, сообщает в своем рукописном «Журнале» (во время вакантности Святого Престола после смерти Юлия II), что из-за обманов, совершавшихся через это окошечко при приносе провизии, он предложил кардиналам, которые на это согласились, заменить его вертящимся шкафом, как у монахов: поставили, таким образом, хорошо запертую дверь с каждой стороны этого шкафа, и стражи конклава получили ключ от наружной двери, а церемониймейстер – ключ от внутренней двери. Меньшая из двух капелл, справа при входе в Ватикан, капелла, посвященная святому Николаю (называемая Паулинской, с тех пор как Павел III велел ее восстановить), – это та, где должны собираться отцы, чтобы слушать богослужение и приступать к выборам. В большей капелле, слева, устроены кельи кардиналов. Эти кельи, сформированные из легких сосновых стоек, покрыты фиолетовой сержанью для кардиналов, родственников умершего папы или его ставленников, и зеленой сержанью для остальных. Кажется, что различие, определяемое этими двумя цветами, началось со смерти Юлия II; ибо «Журнал» Бурхарда сообщает нам, что на конклаве, где был избран Иннокентий VIII, кельи были из зеленой, красной, белой и т.д. сержани, по вкусу каждого. Кельи распределяют по жребию накануне входа в конклав, как для присутствующих кардиналов, так и для тех, кто может прибыть. Каждая помечена буквой алфавита. Слуге каждого кардинала вручают билет с буквой, выпавшей его господину, чтобы он мог устроить келью и внести туда необходимую мебель, а именно: кровать, стол, скамью, сундук, по мере надобности, но который не должен иметь крышки, сосуды для вина и воды и другие деревянные принадлежности. Со времен П. Амелия, который приводит эти подробности в своем «XV римском уставе», обстановка, по-видимому, улучшилась, ибо в «Истории конклавов» мы видим, что стулья, кровать и стол покрыты той же тканью, что и келья. День и воздух проникают в это маленькое помещение через отверстие, проделанное в его верхней части, и через другое, устроенное над входом. Каждый кардинал вешает свой герб на свою дверь. Эти кельи выстроены в одну линию и разделены между собой маленьким проходом шириной около фута. В каждой есть отделение для конклавистов, числом двое и даже трое, если кардинал нездоров. Слева при входе в эту большую капеллу находятся комнаты, где живет сакристин дворца, и первая из них – гардеробная конклава; все устроено так, что дневной свет туда не проникает, также там всегда должны гореть лампы. Агостино Патрици, автор «Римского церемониала», который сам был церемониймейстером при нескольких папах, прямо говорит, что церемониймейстеры должны спать в этом самом месте, «in ipsis latrinis». Парис де Грассис помещает туда врача и добавляет, что это место должно очень хорошо охраняться: потому что он заметил, что конклависты часто имеют там связи с людьми извне.