Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь

Важная женщина заговорила:

– Свет, камера, аксьон… Свет, камера, акс… Эх. Све…

Luz, camara, accion! («Лус, камара, аксьон» [исп.] «Свет, камера, мотор!»).

Из-за спины важной нервной женщины выпрыгнул доставщик в оранжевом костюме:

– Заказ на доски!

– Ну, опять как под стать… У нас съёмка, молодой человек!!! – забрызгала она слюной всех окружающих. – Его что – не предупредили?! Разберёмся! Примите воду кто-нибудь!!!

Доставщик с рюкзаком за спиной выкатил из ниоткуда магазинную тележку с коробками хлебцев, которые сильно напоминали доски:

– Доски! Доски! Доски!

Летают наушники и микрофоны, копаются над кошельками люди, гугукающие, подобно мартышкам. Чёткость речи и красоту картинки всё сбивают и сбивают ароматные пончики…

Важная женщина всё нервно кричит:

– Глаза в камеру, Джоанна! Лус, камер… Ааа! – вырывала она клочья волос из головы. – Заново!!! Заново!!! Заново!!!

Слепящий свет отражается от прицела десятков видеозаписывающих и аудиозаписывающих устройств, идёт уж сотая запись за двухсотой, трёхсотой…

Красивая тёмноволосая и остроносая девушка в приличном костюме неробко выходит на окончательную позицию (на жёлтый напольный крест).

– Здравствуйте!

– Здравствуй, Джоанна! – безумно глазел в камеру телеведущий с бантиком на шее. – Леди и джентльмены, рад всех вас приветствовать на данном празднестве ума и таланта! Аплодисменты! Сегодня, на финальном этапе нашей шоу-олимпиады, решится дальнейшая судьба двух великолепных леди, поприветствуем их! Браво, браво!

– Наше почтение! – взвизгнула телеведущая в короткой юбке.

Джоанна Мейсон громогласно подчёркивает весь пафос происходящего, обращаясь к культуре телевизионного СМИ пластмассовой улыбкой.

Кивки за кивками, улыбки, свет, всхлопывания и всхлипывания, но уже вне поля зрения.

– Ну же, представьтесь нам или я вас представлю за вас, хитрые лисицы! – не отрывался от камеры телеведущий с бантиком на шее. – Ладно, сделаю вам послабление – представлю вас сам! Итак, Джоанна Мейсон из Талантливого Дома и Горлианна Сум из Златоглазых Горлиц. Скажите, как вы добились того, что имеете сейчас? Каким образом подошли к данной цели? Джоан, вам слово.

На румяных щеках студиессы играли слепящие белые прожекторы:

– Знаете, в моей семье, именно в школьной семье, в классе, в параллели и рядом с учителями-наставниками всегда царила эта неописуемая атмосфера не созерцательной, а иной деятельности. Движение – жизнь! Творчество, наука или спорт – не важно. Во всём, как мне говорили, есть свой смысл, и у каждого на свете есть своя своеобразная цель, рой, простите, да, роль, вот меня исправляют уже. Молодцы! – сияла от счастья жёлтым светом девушка. – Я с трудом подбираю слова, хоть стою оратором того места, что воспитало меня. Стою здесь и сейчас пред вами, не только видя и понимая все свои ошибки, но и признавая их. Столь честной и искренней пред вами и самой собою меня первостепенно сделал именно Талантливый Дом, именно моя школьная семья, так что… Спасибо!

Телеведущая в короткой юбке обратилась к Мейсон:

– Прекрасные слова, Джоан! – смотрела молодая женщина с кожей, натянутой по самые кости, в камеру. – Хочу напомнить нашим уважаемым телезрителям, что послезавтра состоится вторая часть «Эрудитов» – суперконкурса между двумя легендарными школами Вертфлеста! Из восьми уже осталось четверо, но не всё так просто: сегодня их останется трое, и победитель сегодняшнего вечера отправится в ФИНАЛ!!!

Доставщик хлебцев ударяет кулаком по клавишам синтезатора.

– Горлианна? Горлианна?! – кричала Джоан растекающейся, тающей, будто сахар в чае, сопернице. – Помогите ей!

– Ей жизнь не нужна, ОНА ПРОИГРАЛА! Нет никакой Горлианны и не было никогда! – повернулась на 180 градусов голова телеведущего с бантиком на шее, а на зубах его раскрытого рта, как на пианино, игрались полевые мыши.

– ААААА!

Глава 13. За час до взлёта и падения

Худющая телеведущая в короткой юбке хищно сверкала всем своим существом: «ФИНАЛ!!! ФИНАЛ!!! ФИНАЛ!!!». Джоанну обливало жаром и обдавало холодом, когда ветерок случайно разбудил её – она очнулась ото сна и резко села на кровати: «Ааааа!!!».

За окном стоит звёздная ночь, неподалёку ухает сова.

Бабушка Джоанны открыла дверь внучкиной комнаты и впустила к испуганной студийессе в пижаме тёплый да уютный жёлтый свет:

– Что произошло, милая? – насторожилась пожилая леди. – Кошмар приснился…?

– Бабуля… Бабуля, это, э-это… – беззащитно закрыла девушка лицо белыми ладонями с синеватыми ногтями, ей было стыдно за румянец и крайность собственного состояния.

На часах натикало ровно одиннадцать ночи. Через час настанет пятница – сердце девушки заколотилось в груди от одной только мысли о пятнице, брр!

– Д-да… Мне снова и снова снится та телеведущая и… – размахивала внучка руками. – ФИНАЛ!!! ФИНАЛ!!! ФИНАЛ!!! Скоро финал, бабуля! Завтра болотная ведьма состроит мне победу, лишь бы околдовать всех и свести студийцев с Лейнстрейнджами!!!

Безоружная участница конкурса закрыла лицо одеялами и заплакала:

– Я-я… Я не могу… Не могу…

– Не бойся… – погладила бабуля внучку по голове. – Ты дома, мы рядом.

Джоан крепко обнимает бабушку, вымолвив сквозь рыдание пару рваных предложений:

– Бабуля Маргарет, Господи, я так устала… Я не хочу закончить как дедушка Феде… Подчиняясь чьей-то воле… ах!

– Чч… Чч… – не переставала бабуля Маргарет успокаивать внучку своей шершавой и нежной ладонью, собрала вместе непослушные её волосы и убрала за уши.

– Завтра я и выиграю, и проиграю! Что это значит?! За что мне это?! – орала Джоан, переполняясь от сумасшествия. – Не знаю, но эта грёбаная ведьма ещё получит своё! Оо, Сетхом клянусь, что на этом свете ей жить осталось недолго, ибо я сделаю ВСЁ, чтобы эта поганка скрылась в своей гнилой мягкой земле навеки вечные!!!

– Солнышко, не клянись самим Сетхом! – ахнула бабушка. – Это же будет означать, что… кхм.

– Что я не шучу, – заговорила девушка твёрдо. – И это так! – мстительно улыбалась, кривясь от гнева в подобии улыбки, она. – Не шучу! Потому что это дело чести рода Мейсонов, и, если будет надо, я откопаю из-под земли самих Рабов Судьбы, саму Энию, саму Айру, самого Лингвуса!

– О волхвы! – схватилась бабуля Маргарет за сердце и прикрыла дрожащей рукой рот. – Рабов Судьбы…?! Откуда, о волхвы?! И… И кого…? Ох, волхвы упаси!

– Если понадобится, я буду готова на всё, – успокоилась и укуталась в одеяла, отвернувшись лицом к окну, девушка. – Доброй ночи, бабуля. Доброй!

Глава 14. 27/Сен/2019/Пт. Долгожданный финал

♫ Aviators – All Hallows

На телевизионном экране мелькают виды шести островов Вертфлеста с высоты птичьего полёта, показываются красоты острова гроз (о. Шол.), острова цветов (о. Ицпапа.), острова туманов (о. Айа.), острова праздников (о. Шоч.), острова путешествий (о. Як.) и острова ураганов (о. Атла).

Остров Шолотля хвастается развитой инфраструктурой и большой территорией, остров Ицпапалотли – своим почитанием традиций и природы, что не мешает развитию инфраструктуры, остров Айаутеотли славится байками о народах за стеной, о пиратах-призраках с судна «Аврора», о небоскрёбе, видимом лишь ночью… На острове Шочипилли всегда ярко, весело и спокойно, на острове Якатекутли никого не ждут и всегда гипнотизирующе серо, в то время как про Атлакамани вообще нечего сказать – на нём просто стоят стены с розовыми сухими шипами.

Также на экране телевизора мелькают изображения богов и богинь ацтеков, и по итогу в кадре появляется телеведущая в красном блестящем костюме. Она произносит: «Вертфлест – это…».

* * * * * *** *** *

Чёрно-беловласая Эния в длинном сером платье, сама Повелительница Судьбы, смотрит многоцветный телевизор, но смотрит без звука, говоря вместо мелькающей на экране телеведущей её заученный текст – слово в слово. Колдунья сидит в кресле-качалке, вдыхая ароматы из чашки чая в руках, и ехидно посмеивается.

– Город-государство на дружных островах-соседях в Тихом океане близ Новой Зеландии, место, далёкое от глаз многих смертных на планете Земля. «Рай и Ад», «Земля Чудес», «Место, где хочется остаться навсегда», «Тайна Тысячелетий» – много имён приобрёл Вертфлест за столько лет своего существования, однако одно всегда оставалось неизменным – его уязвимый клочок суши, его ядро.

Её чай в чашке начинает каруселить, крутиться и кружиться, виться атомными обручами, а движения губ Энии и движения губ телеведущей перестают совпадать.

– Беда кроется не на небесах и не под землёй, даже не в, казалось бы, таком близком чудотворческом мире… Беда заключается не в расположении и не в его жителях! Одно единственное здание – вот уязвимая сердцевина толкаевского Вертфлеста, то, что может разрушить весь Вертфлест (чудотворческий и толкаевский), да только уничтожить или усмирить дух данного здания всё равно, что низвергнуть магию навсегда – невозможно.

Чайные капли в чашке Энии подпрыгивают, подобным образом и вздрагивают узоры на чашке, одной ненаглядной чашечки из блеклого сервиза.

– Правда ли это, что так невозможно? Отвечать некому. Знающие будут молчать до конца, а незнающие продолжат пытаться посягнуть на святое, продолжат выкидывать попытки словить рыбку в Мёртвом море до конца своих дней!

К Повелительнице Судьбы подплывает огромная улитка по полу, кой на сантиметров пять залит водой. Или чаем?

– Пейте чай, а то остынет! – посетовал мистер Улитка.

Телевизионные краски отпечатываются на сдержанном и спокойном женском лице, её заворожённое видами Вертфлеста лицо дёргается.

– Что мне твой чай, когда начинается самое интересное, понимаешь?

– Едва ли, – опустил голову беспокойный сэр. – Вы болеете за Талантливый Дом?

– Хм! – оставила Эния чашку висеть в воздухе, довольно улыбаясь и поворачиваясь к огромной улитке. – Какой сегодня день, Эрве?

– Та самая пятница, мисс, – ответил улитка Эрве.

– Вот именно! – выхлебала Эния чай из вновь взятой чашки. – Дадим Измаиле поиграться с валетами, пока не подбросим ей в одночасье парочку козырей, троечку карт так тузов! Хе-хе! Она доберётся до своего первого короля – козырного короля, – со звоном поставила женщина в сером чашку на зеркальный столик у кресла, – но обломает зубки о камень. И тогда на горизонте все её туманы развеются!

– Вы уверены, что подметили тех, кого надо было, Эния? – незада чливо прищурился улитка Эрве. – Поговаривают, что потомок Лейнстрейнджа подаёт большие надежды. Он может справиться вместе со своими друзьями, разумеется.

– Ха-ха-ха! У него нет друзей, Эрве! Вся жизнь Алое Лейнстрейнджа – обман, как отражение в кривом зеркале, а я, уж поверь мне, знаю толк в зеркалах! У Алое молочные зубки растительноядного, а у Дениэла – коренные хищного зверя, хоть и притворяется он беззубым существом.

Повелительница Судеб ведёт рукой над зеркальным столиком и приподнимает её – стол вырастает до кончиков её пальцев, женщина убирает руку к чаю, в то время как цельная поверхность столика звенит и хрустит, пересобираясь в зеркальную мозаику.

– И поговаривать могут всё, что угодно! Я не дурочка: я наблюдала за учениками всех школ Вертфлеста, дабы никого не упустить!

– Никто и не говорит, что Вы ду…, Эния.

– Наблюдала много лет, и знаешь что?! – поставила женщина в сером чашку на стол. – Этот кретин Алое без дедушки и бабушки ни с чем не справится, а его «друзья» при запахе пали да гари сразу же побегут с корабля, как крысы, ни о ком не вспомнив!

Улитка Эрве опустил в два движения своих тонких и склизких рук переделанный Энией столик, он забрал опустевшую чашечку, посмотрел на зеленоватую воду, уровень которой на пять сантиметров выше уровня пола, приподнял голову боязливо:

– А не противно ли Вам будет поддаваться столь низшему созданию, как болотная ведьма-недоросток?

– Противно, конечно! – театрально сжала чёрноглазая ладонь в кулак. – Но мы должны дать ей выиграть, чтобы она прочувствовала момент! – разжала колдунья кулак. – И только тогда… Что? – заметила женщина в настенном зеркале, одном из десяти, подозрительный зелёно-фиолетовый свет и подплыла поближе, чтобы вглядеться. – Нет! Выродок, чёрт его…! Агх! – разбила женщина зеркало чашечкой, в полёте ставшей металлической из фарфоровой. – НЕНАВИЖУ!

Глава 15. Зелёно-фиолетовый свет: жизнь и смерть

Светловласый и зелёноглазый Дениэл заходит в готическое старое здание «Тротуария Розуара» и с восторгом замечает страшную призрачную старуху в лохмотьях у дверей в кухню.

– Спасибо, – вымолвил призванный кофейными маргаритками, пылающими в палисаднике, дух самой мадам Жустиши-Хейс.

– Вам спасибо, что снизошли иль поднялись к нам… – поклонился до земли Дениэл. – Я ваш слуга, госпожа Жустиша-Хейс, и я надеюсь на взаимопонимание: мне нужен проверенный чертями и кознями информатор и достойный охранник порядка Грибного Супа, с недавних пор, дело в том, что им управляю я. Без тела нет дела говорить, потому я готов предоставить вам тело юной и милой девчонки в пользование, тёмновласой, если изволите знать, за вашу милость помочь мне держать всё в узде!

Он щёлкнул средним и большим пальцем левой руки дважды и показал, словно куклу, тело бездыханной Кендисс Широн – ничем не примечательную девушку.

– Её душа далеко?

– Отсоединена от тела навеки, госпожа. Простая вертфлестчанка, пропажи не заметят – это под мою ответственность.

– Какой сейчас год?

– 2019.

– Мор упокой, ах! Боле ж ста лет назад уж как померла я! Благодарю за милость, присмотреть за этим бесоугодным местом будет мне за честь, а пожить мне за радость!

– Чудесно. Имя моё – Зелёная молния, а вы – Кендисс Широн, – отошёл он чуть поодаль и быстро зашептал. – Уж не светят солнца – луна блестит… И склоняются лишь звёзды в глади волной царства Тихого, как смерть, моря Карего, как грязь… Предо мною душа без тела и тело без души, о я склоняюсь перед вами – о Аид их соедини!

Соединились дух и оболочка духа в Кендисс Жустишу-Хейс, новую служанку Зелёной молнии.

– Твоя первая задача – присмотреть за изготовлением чипсов из чуть переделанного мной кубокартофеля, тебе объяснят, что такое чипсы, если надобно, и пробовать их строго настрого запрещено. Успеха, и с первым днём второй жизни! – улыбнулся он довольной Кендисс.

– В честь своего первого дня стану, наверное ж, Кендисс Новье.

– Твоё право – это теперь твоя жизнь, Кенди Новье.

Парень щёлкнул безымянным и большим пальцем левой руки и переместился с планеты Соулу-Гебо, из Грибного Супа Далёкой Страны Забрендии, на планету Феу-Дагаз, во Фридель Златодельского Царства.

На пороге его дома, когда-то принадлежащего Бобби, Зу и Шоло Скатари, встречает колдуна его верный пёс Альваро, за псом выходит к светловласому и невзрачный мужчина, являвшийся перед Карлосом Брауном в зеркале. Огонь вспыхнул в Дениэловых глазах, полных самодовольства и гордости.

– Здравствуй, Зелёная молния. М-мне хотелось бы знать, надо ли ещё что от меня?

– Желаешь умереть, Робби? Могу устроить.

– Я не об этом.

– С чего же? – поправил Дениэл ворот чёрной рубашки короткого в росте мужчины. – Ты прекрасно отыграл роль родственничка Карлоса Брауна, умница, настоящий Скатари! Сделал всё, что требовалось, но убить – я не убью, не надейся, просто из кладовки не высовывайся, ой, то есть из детской спальни, твоей комнаты. Тебя крайне беспокоит отсутствие заданий или можешь пережить это и не мешать мне, своим рылом отвлекая от поистине важных дел?!

– Не смею отвлекать…

– Тогда пшёл вон, дружище.

Мужчина не успел убежать наверх, лишь повернулся и замер каменной статуей – дреды Медузы превратились в змей и заколдовали Робби Скатари.

– Я и зевнуть не успел, – улыбнулся Дениэл перстневой подруге. – Время обеда?

– Да, Освальд сегодня просто умница! – зашла за спину парня девушка, чьи змеи успокоились и вновь стали волосами. – Сделал всё, что требовалось, – рассмешила она своим цитированием светловласого парня.

За обеденным столом Освальд, брюнет с ядовито-зелёными глазами, передал Дениэлу красностекольный лемнискатометр с дополнительными опциями.

– От Мегаса лично тебе в руки посылочка, мне пришлось здорово заморочить мозги курьеру, чтоб внушить, что я – это ты, и искренне надеюсь, что морочился не зря, да?

– Не зря! Наконец-то можно не шататься по Перт-Эйвазу в поиске очередного пристанища Алана, а можно взять и наконец прийти к нему в гости.

Дениэл загляделся на красный ковёр с движущимися золототкаными животными – в основном змеями и ящерицами – и забылся. Звон фарфоровой тарелки о стол, запах овощного рагу и яркие его краски разбудили юношу.

– Понимаю, что тебе надоело говорить, но ты мне кое-что обещал, – уронила Медуза голову на ладонь и заковыряла вилкой в рагу из перцев, помидоров, кабачков и лука, пока вдруг не заметила на себе спокойный вопросительный взгляд. – Мы имеем полное право, как твои союзники, знать о причинах твоей ненависти к Алану Бушпепе.

– Справедливо. Его папаша оставил в своём дневнике ему указание сделать всё, чтобы Алан нашёл Арти и сделал из него доброго Мермегаса, якобы сын, но воспитанный чуть иначе, чтобы через Арти можно было надавить на Мегаса, а тот с чувствами своими дурацкими пошёл бы против меня. Я хочу, мы хотим, чтобы Арти был мерзким Лейнстрейнджем, чтобы, даже найдя друг друга, если это случится, у них никогда не было диалога, однако сие только в случае отказа Арти нам помогать. Я надеюсь, что ему хватит ума быть на нашей стороне, этому полумерзкому Лейнстрейнджу, моему дорогому родственничку, но я, увы, хорошо его знаю.

– К слову говоря, – начал говорить Освальд с явной заинтересованностью, – Мегас уже дал приказ убить Дракона, чуть он станет перстневым, при этом сына он надеется найти живым – ничего не напрягает?

– Ничего, Оззи, ведь либо Арти сдохнет и можно будет манипулировать тем, каким животным без папочкиного тепла он вырос, что нельзя было его не убивать, – отодвинул Дениэл сольницу от себя и взял в руки перечницу, – либо Мегас увидит сыночка, выросшего похуже Льюиса, и сам будет рад его убить, оттого поскудно понимать, что Алан пристроил сестрёнку в Златоглазые Горлицы и сделал всё, чтобы Лейнстрейнджи показали поганую натуру Арти, он ведь захочет быть другим – не альмасветлой наружности! А то, что этот ушлёпок ещё и сдружился с ними всеми под именем Асфоделя «Ха» – вообще страх! Уверен, что Эния приложила руку к созданию этого альтер-эго Алана, да ещё и с лицом Алое – она решила поиздеваться надо мной, – отодвинул Денни от себя перечницу. – Мешать Рабам и перестраивать чудотворческий – слишком большая ноша для меня, – закрыл он лицо рукой.

Медуза встала из-за стола и обняла Дениэла за плечи, а Освальд прошипел:

– Я могу помочь тебе, Денни, не ты один дружил с Арти в лечебнице, не ты один потерял с тем злополучным взрывом всё!

– Вы так часто говорить про тот взрыв… – оторвалась серолицая Медуза от плеч светловласого волшебника. – Когда я узнаю, что тогда произошло?

– Когда-нибудь, но точно после того, как я окончательно отвечу на твой вопрос, – почесал Зелёная молния бровь.

– Про Алана? – смутился Освальд и рукой приказал Медузе сесть, чтоб не мельтешила на глазах.

– Я и Алан, – сверкнули зелёные глаза Дениэла яростно голубым цветом, – мы с ним – Рабы Судьбы. Он – золотой повелитель жизни, а я – белый повелитель смерти, и он – перстневый тоже. У нас свои счёты, – встал из-за стола парень, не доев рагу, – вернусь поздно.

Злёноглазый Демон перемещается на планету Райдо-Манназ, да под жаром зелёного огня пересыхает речка Маета, из которой до этого выловили всю зетовинскую рыбу пестрягу да прочих речных обитателей. Дно Маеты долгие годы было усыпано черепушками, которые зетовинцы всегда принимали за камни. В Северном и Южном регионе Объединённой Зетовины проявились, выползли из-под сухой землицы речки (в районах крайне нуждающихся). Фрезия выступила перед людьми и Жакаранда выступила, флагом нового государства сделали фиолетово-жёлтый полосатый с представления «Цирк» вместо старого флага синего с заводом в Северном регионе и красного с попугаем в Южном. Воздушная телеграмма пришла каждому жителю Зетовины и тысячи одинаковых фраз пронеслись – лица двух правительниц Зетовины отражались на стенах домов, стиранном белье, дверях, ведущих на работу, грязных кастрюлях… Какой дом, какая работа? Какая мойка посуды и стирка, когда Север и Юг – государства с разной политической системой боле века и разно развивающей культурой стали одним?! За один день поменяли все флаги, недовольство росло в непридуманной прогрессии, однако Освальд, вовремя появившийся рядом с другом детства, подарил жителям Новой Зетовины успокаивающий туман из самых лучших чудотворческих трав. Его пеликаны-помощники поскидывали мешки с травяными порошками: ткань мешков на пятом метре падения разрывалась, а порошок на растительной основе, минуя жидкое состояние, становился газом – технологии мешка и порошка были подарком Дениэлу и его друзьям от Метелиэлиума Прохладоветродуя, ключик от складища знаний которого после его смерти припрятал у себя самый долгоживущий из перстневых, хозяин перстня Дракона и создатель всех перстней – Фредбер Соль.

Дениэлу было приятно осознавать, что после придумки Мете сделать всю еду доступной для употребления зетовинцами (без деления солёной еды только для северян, а сладкой – для южан) – после этого открытия в 1907 году больше никто ничего не делал для зетовинцев, лишь говорил красивые слова, а Денни и говорил, и годами планировал, и объединил Зетовины, хотя особого труда не составило сделать правительницами двух ближайших регионов молодых родственниц да надавить на нужные места. У Мете были ум, сосредоточенность и терпение, а у Денни, помимо этого, ещё смелость и решительность.

Дениэл вдохновлённо перемещается из Новой Зетовины Райдо-Манназа, кипящей перестройки, в уже родной Грибной Суп Феу-Дагаза – на автобусной станции «Грибник» он садится в автобус, очень упрощённую летягу, до «города садов» Республики Циан. Автобус от Фриделя до приграничного города Республики Циан с голубой травой и зелёным небом едет полчаса, а от приграничного города с тяжёлым названием до «города садов» часа так два – всё это время Дениэл читает то смешную, то поучительную книжку с житейскими историями толков, что для него лишь глупая фантастика. Ссора лишь из-за не того выброшенного мусора? Развод из-за какого-то сообщения в телефоне? «Магией пропавшее в толкаевском не вернуть, а изменщика не убить – тяжело быть толком» – подумалось Дениэлу под конец поездки.

Город Хоста-Альпака богат далматинцами и таксами, хостами и фикусами, альпаками и ламами. Зеленовато-голубой городок с белой статуей самой Кулоны Жустиши на центральной площади повеселил Денни, он спокойно бродил средь музыкантов-дудочников в облике Робби Скатари и даже подпевал пьяницам. Два хлопка – два прыжка! Какая-то бабушка увела смурного и задумчивого Денни-мужичка в пляс, сколько бы он не отговаривался! Проплясав мимо площади и проплясав ещё с пару улиц, он запрыгнул с свой амбар, поздоровался задорно с заколдованными им республициановцами.

– Подготовили?

– Подготовили! – показали садовники Дениэлу огромные горшки с золотисто-вишнёвой землёй, парень попробовал почву на вкус и облизнулся. – Да, сэр Зелёная молния, вишнёво-апельсиновый вкус!

– Уау!

– Порою забываете, что вы в чудотворческом мире?

– Не ваше дело, – озарил парень альмасветом огромный амбар и переменил шифер крыши на витражи, а деревянные балки, на которых держался шифер, на тёмное стекло.

– Свет-пересвет! – зааплодировали давненько уж зачарованные садовники с зелёной пеленой на глазах.

– Сегодня посадка – настойками не увлекайтесь, – переместился Дениэл в Южный регион Новой Зетовины, в крайне любопытный скрытый доселе от него регион… – Фрезия, подруга моя, ты уверена? – посмотрел Зелёная молния в мутно-фиолетовые глаза бывшего президента Южной Зетовины.

– Ты изменил нашу жизнь, – чувственно улыбнулась она. – Мы с Жакарандой навеки благодарны тебе.

– Не стоит, это моя работа – менять судьбы людей, – взял Дениэл из рук жёлтовласой девушки чёрный бархатный мешочек. – Большое спасибо.

– Пусть твоя жизнь изменится…

В саду Южнозетовинского дворца стояли золотые двери без здания, к которым парень достал ключ – золотую апельсиновую дольку – и выкинул чёрный бархатный мешок, да так, что тот стал яйцом, а из яйца вылупилась красноухая черепаха, сразу же прибранная к рукам каким-то рыжевласым мальчишкой – работником сада.

Апельсиновка – легендарный сад-библиотека Юга Райдо-Манназа.

Пол, уходящий в землю, и земля, уходящая в пол, цвета вишнёвого варенья. Воздух с примесью золотой пыли, отчего все колоны с висячими цветочными горшками, все книжные шкафы имели таковой апельсиново-жёлтый оттенок с блеском. Виднелись апельсиновые столы на одной ножке с круглыми столешницами да стулья-перевёрнутые-конусы оранжевого цвета, парящие над полом. На нескончаемых рядах из книжных полок красовался символ в виде апельсиновой дольки, а из земли потягивались золотистые апельсиновые деревья.