Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь

Третий этаж, Кабинет Прошлого. Киара с Алис почти заканчивают подклеивать исторические карты; одна подруга с другою делится скотчем.

Этаж первый. В школьный склеп книг, что напротив столовского пункта выдачи еды, заходят Артур Браун и Джузеппе Растрелли. Джу показывает на шкафы правой полосы – на них цифры «1», «3», «5», а потом пальцем на себя. Потом он же показывает на шкафы левой полосы – на них «2», «4», «6», и кивает в сторону Арти. Роли распределены. Начавшись рядом друг с другом, их пути незаметно расходятся – Растрелли приходит в начало библиотеки, к столам для тихого времяпровождения, Браун же, сжимая ведро с водой и тряпку в руках, забредает вглубь – туда, где подозрительно очень плохое освещение.

За пару стенок от библиотеки, в универсальном большом спортзале, Ник с Винни играют в вышибалы.

– Думаю, что тебе придётся замазывать потолочную плесень… – засмотрелся Винни на потолок, как по его коленям попал мяч.

– Мечтай, трепло.

Спортзал сменяется библиотекой. В тёмное и незнакомое крыло книжного склепа заходит Артур Браун. Дверь за юношей аккуратно закрывается сама по себе – Арти на это до лампочки, он нащупывает шкаф, в котором куча больших переносных фонарей, берёт один из них и берётся бродить меж книжными полками уже с ярким тёплым светом, позабыв о ведре и тряпке. С виду тяжёлые и старые-престарые книги на незнакомых языках привлекают его, но не останавливают на себе его внимание. Брауну бросается и кидается на глаза лишь одна бордовая книжка с надписью «Ежедневник» – обычный дешёвый блокнот, который он берёт в холодные руки и раскрывает со звуком шелестящих бумажных крыльев, с запахом луговых ненавязчивых цветов, с видимыми и улетающими куда-то бумажными оригами-птичками. Название блокнота меняется с «Ежедневника» на «Дневник Асфоделя „Ха“». Арти начинает читать сначала: «Дневник Асфоделя „Ха“ приветствует вас!».

В поисках наиболее интересной записи Арти долистывает до середины, что ближе к концу: «Поверить не могу, что Мулан решила последовать примеру Арти, ведь ещё неизвестно, каков его опыт. Хоть она и говорит, что её решение с решением Брауна никак не связано, но я ей всё равно не верю. Она совершит огромную ошибку, вступив вместе с Шарлоттой Осо, Гвендолин Ла Фавье и Хулио Мансаной в коллектив, кой вскоре назовут „Четырёхлистный Клевер“, я чую это! Однако помимо всего грустного, им её ошибочное решение всё же принесёт плоды. По крайней мере, я надеюсь, что принесёт!!!».

Слоновьим шагом к тёмному крылу библиотеки подходит Шарли, раскрывает двери! От испуга голубоглазый юноша задерживает дыхание и выключает фонарь.

– Ууу… – оглядела синевласая Шарлотта Осо темень. – Не знаю, что за шушары-мушары у тебя тут – мне всё равно, но тебе надо в медпункт!

– Что случилось?! – включил Арти фонарь.

– Лучше тебе самому это от Мулан услышать, – ушла Шарлотта из тёмного крыла и прикрыла за собой дверь.

* * * * * *** *** *

Пятая комната медпункта. Майкло, Лео, Клара, Ник, Лили, Алис и Киара стоят около кровати розововласой Мулан. Сама девушка просто сидит на койке, прикладывая замороженные маршмеллоу к синяку на левом глазу. Заходят Шарли и Арти.

– Та-да! Я привела его! Где аплодисменты? – пару секунд ожидала синевласая реакции от бывших одноклассников. – Ой, на… Какие вы тяжёлые! – махнула она рукой на Бэ-классников, на всех, кроме Мулан, и обернулась к больной. – Дальше сама объясняйся.

Дэ-классница с фамилией Осо выходит за дверь, а Браун оглядывается.

– А что произошло собственно?!

– Мистика, – хладнокровно произнесла Киара Морган, не глядя Брауну в глаза.

– Мулан…? – присел к ней Браун. – Что приключилось, кто так с тобой?

– Ну… Начну сначала: мы с Шарли мыли полы в холодном цехе столовской кухни, она на минуту вышла, и…

* * * * * *** *** *

С пару часов назад Мулан и Шарли мыли полы.

– В туалет хочу, не могу больше, – бросила Шарли швабру. – Через минуту приду.

Шарли не было уж десять минут, и спустя ещё минут пять, покуда она выковыривала из зубов остатки зелени с обеда, в холодный цех столовской кухни зашла зелёновласая Гвендолин Ла Фавье с каменным лицом и стеклянными глазами, плавно и незаметно подошла к Мулан, резко схватилась двумя когтистыми лапами за волосы ничего не подозревающей девушки и кинула её в стену.

* * * * * *** *** *

Настоящее время.

– Я лишь пять минут назад очнулась, – тронула Мулан опухший левый глаз и сеть синяков на шее. – Не понимаю, как это произошло…

– Никогда бы такого и близко вслух не произнёс, но Киара оказалась права: что за мистика?

Морган спокойно обратила на Брауна своё внимание и кивнула.

– Я говорю правду, Арти! А ты, ровно, как и эти вот все, – обвела розововласая руками вокруг одноклассников, – не веришь мне! И эта, – показала Мулан на Шарли, стоящую за стеклянной дверью, – тоже не верит мне!

Николас повернул голову к Лили:

– «Ложь и искусство творят жизнь» – так ведь сказал бы Зощенко?

– Хм, – призадумалась Лилия. – Побывай он в нашей больнице – стопудово что-то да сказал бы, но легче б нам не стало. А в такой ситуации… э? – развела она руки.

– Я верю ей, верю Мулан, – высказалась Алис.

– Суслик тоже верил, – буркнула Кларисса.

– Обычно индюк, – поднял Майклос руки, – но, если в вашей стране варят суп из сусликов, я ничего не имею против.

– Из белки же вкусно! – легко усмехнулся Лео. – Почему бы не попробовать суслика?

– Про кризис мяса во Франции, месье француз, мы не спрашивали, – квакнула Киара и от подтянувшейся к горлу тошноты закряхтела.

– Мы, если что, начали с когтистой Гвендолин, находящейся вне себя! – закричал Артур и успокоился. – Мулан, продолжай.

– Чего продолжать-то? Я сказала всё, как оно было.

– Если случившееся с тобой не поддаётся законам естественности, и ты была трезвее стёклышка, в чём я и не сомневаюсь, тогда какой-то да фактор окружающей среды должен был быть… необычным!

– Насколько неестественной являлась обстановка вокруг, Аалто? – подошёл к больничной койке Дейр.

– Обычней обычного! – расстроилась Мулан.

– И гавкать не о чем – чистое помутнение рассудка.

– Лили, спокойнее! – цыцнула Алисия Таллейн. – Не расстраивайся, Мулан, мы со всем разберёмся.

– Меня расстраивает не то, что произошло со мной, а то, что я буду одной из официанток на балу в таком… – увидела взгрустнувшая Мулан собственное отражение в стеклянной двери, – в таком виде. Это ведь и для Талантливого Дома, и для 12-го Бэ-класса, и для меня самой позор!

Арти замотал головой и встал с больничной койки Аалто, оглядев всех:

– Никто не подведёт нашу школу, наш класс и себя, пока я здесь. Дайте мне час, и я скажу, что делать будем, а пока хватит пустые разговоры вести.

– Ты точно ничего не упустила в рассказе? – прищурился Николас в сторону Мулан.

– Точно ничего не упустила.

– Сеньора Ора ругается – идите по местам отработок! – раскрыла Шарлотта Осо дверь и насупилась. – Ну?

– Выздоравливай! – похлопала Алисия ладонью по плечу Мулан.

– Будьте осторожнее, – схватила Аалто руку Таллейн, при этом напугав всех.

– Буду, кхм, – закашлялась Алис.

* * * * * *** *** *

Ник в процессе игры в шахматы с Калиду так сильно рубит своим слоном пешку, что она падает на пол. Пытаясь поднять её, Ник случайно получает локтём Калиду по глазу.

– Извини! Больно?

Лили отбивает теннисные мячи из аппарата ракеткой. Скорость подачи мячиков увеличивается, и Лили получает одним из них по глазу. Она слышит сквозь пронзительную боль предостережение Рашель: «Ты уверена? Этот аппарат предназначен для бейсбола – для прочной материи отбивающего предмета, а не для сетки в ракетке».

Алис поскальзывается на чём-то прямо на верхних, на начальных ступеньках и кубарем скатывается вниз по лестнице, к полу первого этажа.

– О Боже! Алис! – подбегает к ней маленькая лесная колдунья Лумна Рясна.

Девушка встаёт, не поднимая вверх голову, не издавая и звука.

– Всё хорошо, Алис…?

Таллейн поднимает голову – всё её лицо в гематомах. Девочка пугается и пытается помочь подруге встать – девушка аккуратно смотрит на руки: всё в зудящих синяках.

– Невозможно! Нереально!

– Пойдём, Алис… Медсестра Боу подлечит тебя.

* * * * * *** *** *

Вновь пятая комната медпункта.

– Это неестественно! – кричала Алисия кивающим Николасу и Лилии. – Я будто бы родилась фиолетового цвета или у меня СИНЯКОВАЯ СЫПЬ! Не должны были мы умереть вообще?! Колдовство какое-то!

Дверь открывается с лёгкой руки синевласой девушки: Шарлотта Осо, рассказывающая Артуру Брауну все истории неудачных падений, являет его в Королевство Сказочного Невезения.

– Иронично, правда? – следила Шарли за реакцией Арти с задором.

Его приветливая улыбка сменяется ужасом. Браун оглядывает помещение: кто сидит на койке, кто сидит на стульях, кто стоит, опираясь на стену, кто стоит, не опираясь, кто почти лежит на полу.

Майкло, Лео, Клара, Ник, Лили, Алис, Киара и Мулан – все покрыты открытыми и закрытыми ранами; внутренние и наружные кровотечения друзей, соседей и одноклассников сдвигают что-то в Артиной голове. Шарли выходит молча.

– Вы что все с ума посходили?! – взревел Браун. – Хотя… – чуть шатнулся он на месте, – ваша ли это вина?

Дверь открывается.

– Посиди со всеми, – завела медсестра Боу Джузеппе Растрелли в медпункт.

– Хорошо!

В комнату заходит Джузеппе Растрелли весь в синяках и ссадинах, с разбитыми коленями и локтями, с сетью открытых ран:

– О, друзья мои, и вы здесь!

– Вот ведь жизнь потрепала! – ахнула Киара Морган в своей классической полуискренней манере. – Теперь и А-класс подводит школу перед важным балом, а не только мы – какое счастье!

Тёмноглазый Растрелли обиженно смотрит на светлоглазую Морган.

– Ты понял, как это произошло? – отвернулся Николас Джонс к стене.

– Откуда столько боли и разом, если точнее? – чуть наклонилась вперёд Лили.

– У меня есть одно предположение, однако перед его оглаской надо наконец-то уж отрезать Киаре язык!!! Ой… А…

Ноги Джузеппе пошатываются, Лео ловит его, придерживает, усаживает на койку. Староста А-класса хватается за шею, скалясь.

– Больно?

– Очень, Дейр! Вскоре точно сознание потеряю – не могу больше. Браун! – вздохнул Джу и с сочувствием, с чувством вины на сердце посмотрел на Арти. – Поговори с Дженсеном по поводу масок к балу, иначе это выльется в катастрофу. Мы не должны подвести Студию Талантов, не имеем права.

– Чёрт возьми, Растрелли, ты гений! Маски! Устроить…

– … бал-маскарад, да. Соригинальничать – в стиле Талантливого Дома, – перебирал Растрелли красные пальцы. – Проблема уже больше, чем внутри класса или двенадцатой параллели, она внутри школы, Арти, и я не представляю, откуда взялась эта зараза на нашу голову!

– Проблема разве не внутри параллели? – присела на колени рядом с Джу сконфуженная Кларисса Старр, а он, тем временем, замотал головой.

– Я видел, как Тою хрень какая-то с потолка упала на спину, как Лумну неаккуратно толкнули в аэротрубу. Если б не господин Жестов, Рясны и след бы простыл с этого света! Бррр!

– Ужас!!! – схватилась Алисия Таллейн за голову.

– Я вспомнила! – соскочила с постели, как ужаленная, Мулан. – Когда в меня вцепилась Гвен, и я уже лежала в полусознательном состоянии на полу, я слышала, как господин Жестов нашёптывал что-то, после щёлкнул пальцами, Ла Фавье грохнулась камнем. И всё. Я вырубилась. Она исчезла.

– Значится, таковым образом ты всё вспомнила? – скрипнул зубами Майклос. – Часа два назад ты б могла вспомнить всё, призадумавшись! Мы могли и не быть здесь, как смурфики!!!

– Эй-эй, Сандерс, потише! – осадил того Растрелли.

– Вот именно, – встала на ноги Киара Морган и ударила каблуком по полу, что чуть искры не выскочили. – Хватит на сегодня событий, хотя…

– Драк нам ещё не хватает, – с осуждением оценил Леонардо одноклассницу. – Хватит!

– Пойду попытаю счастье не быть вздёрнутым по случайному обстоятельству, – пошёл Артур Браун на выход из медпункта.

– Удачи, – блеснула золотистыми локонами Кларисса Старр. – От всех!

– А холодные цвета тебе к лицу! – булькнула Лилия Нейт в сторону Клары и тихо хихикнула. – А тебе, Арти, успеха у Дженсена.

– Пошла ты… – огорчённо коснулась Старр гематом.

– Поправляйтесь, чудики!

– Ты – наша последняя надежда, Браун, – многозначительно посмотрел кареглазый староста А-класса голубоглазому вслед.

– Я не подведу, – сказал староста Бэ-класса и ненароком взглянул на Мулан Аалто, будто бы ангельски светящуюся. – Постараюсь не подвести.

Артур выходит за дверь, по пути здоровается с Томасом Гётренгом.

– Здравствуй! И ты туда же?!

– Будь здоров! – горько рассмеялся Томас. – Куда бы ни было, я туда!

Гётренг заходит в ту самую комнату медпункта, откуда вышел Браун.

– Я так понимаю, что было весело, ребята?

Светлоглазый усмехается, кидая взгляд на двери и окна пятой комнаты студийского медпункта, прозрачное стекло которого мутнеет и темнеет. Артур с непониманием задерживает взор и вглядывается в своё отражение, нервно усмехается, вспоминая сон с восьмью собственными отражениями и зеркалами, с золотым человеком, светом и звёздами.

– Надеюсь, мы не сходим с ума… – осторожно коснулся он пульсирующего виска.

Глава 28. Кабинет директора

♫ God Is An Astronaut – From Dust to the Beyond

Дженсен сидит за своим столом в очках, внимательно читает текст важных разноцветных бумаг. Арти стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, заходит. Директор снимает очки и с улыбкой смотрит на вошедшего. Обзор лихо кружит вокруг них. Музыка становится громче.

– Мне нужно поговорить с вами, – сквозь музыку обратился Артур Браун к директору. – Это касаемо масок.

– Масок, Арти?

– Масок. И бала-маскарада, сэр.

Дженсен азартно смотрит на очень серьёзно настроенного юношу. Нервная мелодия стучит по голове, становится чуть громче.

– Что с вами, Дженсен?

– Ты мне напоминаешь одного очень упрямого молодого человека, Арти, – выдержал молодой мужчина любопытствующую паузу. – Продолжай! Я жду подготовленного рассказа-доклада ко мне о… бале-маскараде?

Проходит десять минут, директор украдкой соглашается на интересную идею, поданную Джузеппе в медпункте, слышит бесхитростную и пылкую историю о падениях всех в Талантливом Доме, смущается, издаёт лишь: «Дух Талантливого Дома бесится…» и кивком отправляет Арти в медпункт к друзьям.

– Про Дух Талантливого Дома – это вы серьёзно, Дженсен? – не собирался Бэ-классник уходить. – Вы в него верите?

– Это семейная традиция, а исповедоваться и объясняться – это долго, я, пожалуй, промолчу.

– Пожалуйста, расскажите мне, почему вера в дух школы – семейная традиция?

– Нет, прости.

– Умоляю вас! Что за… долгая история? – помедлил двенадцатиклассник. – Попросить ещё? Упасть на колени?

– Любознательность одаривает и убивает, Арти.

– Это как-то связано с вашей двоюродной сестрой, которая до мисс Джессики была главной учительницей музыки?

– Эх… Ты, наверное, мне не поверишь, но до гибели мисс Доминики, моей сестры, я не знал, в душе не чаял о существовании Вертфлеста, – помедлил и тяжестью на сердце продолжил Дженсен. – Доминика верила в Дух Талантливого Дома, написала о нём в дневнике, завещала дневник мне, она… она попросила меня прилететь и приплыть сюда, на остров Шолотля, в Студию Талантов, попросила через строки в завещании соответственно, ох… попросила посмотреть на это жёлто-белое солнце собственными глазами, услышать шум листвы того леса, в котором умерла, – замолк на бесконечно тянущуюся минуту молодой мужчина. – Зачем меня, именно меня, с кем не общалась много лет?! Видимо, она была уверенна, что я пойму её, не захочу или не смогу судить. В дневнике было написано, что Духом Талантливого Дома вместо призрака Сены Паон станет она, а душа Сены Паон убредёт в оное место обитания – в музей у лимонного сада, полагаю? В общем, так я оказался здесь, по просьбе погибшей сестры, которая, по её дневниковым заверениям, дух школы теперь. С тех пор я защищаю школу, как могу, стал её лицом, я защищаю нас каждый день… и мою сестрёнку в том числе. Я не сумасшедший, пойми, я просто верю словам дорогого мне человека – верю до сих пор, спустя годы, и я имею право верить в то, что здесь мы с ней, в Талантливом Доме, делаем одно и то же. Всё-таки безумно прозвучало.

– Из всех, кому она могла написать, она написала лучшему кандидату, и я верю, что она может защищать нас, как и вы нас защищаете. Мы ценим вас, Дженсен!

– Спасибо, Арти. Прошу, пусть эта история останется между нами.

– Я обещаю, однако у меня возник небольшой вопрос: если вы с мисс Джесс росли вместе, то где вы познакомились, если не в Вертфлесте?

– В месте, кхм, крайне далёком отсюда. Как ты думаешь, что сейчас с нами происходит? – наклонился Дженсен над бумагами сердито.

– Что происходит? – смутился Арти.

– Ничего особенного, – сделал директор вид, будто последнего вопроса не было. – Иди! – приветливо улыбнулся он.

Глава 29. Комната, спрятанная от лишних глаз: часть вторая

В пятую комнату медпункта врывается Арти:

– Где Томми?

– Вышел за сэндвичами, – вскочил со стула Леонардо Дейр, – а что такое?

– Я знаю, вам больно, всё зудит и колется под кожей и на коже. Выглядите – отвратительно!

– Спасибо, везунчик, – шикнула Киара Морган, – что ещё скажешь «приятного»?

– Нельзя сидеть и, кхм, – посмотрел Арти на лежащего на полу Ника, – сидеть и лежать нельзя, во имя Духа Талантливого Дома и всех нас нам надо разгадать, что за комната под музеем! Что там? Кто там?

– Там не может быть кого-то, а вот что-то там определённо спрятано от лишних глаз, и мы не имеем богатства отлёживаться и отсиживаться, когда нужны школе и когда должны разгадывать пыльные тайны! – встала особняком у Артура Брауна Алисия Таллейн. – Всем встать, пираты! Долг зовёт!

* * * * * *** *** *

Майкло платит за сэндвич в «Крылатых Семиножках». Клара виляет бёдрами от «Крылатых Семиножек» до Талантливого Дома, стучит каблуком по асфальтовой дороге. Лили поднимает голову на витражные окна и рисунки лицевой стены Студии Талантов. Арти здоровается с женщиной на ресепшне их учебного заведения. Киара неспеша идёт по первому этажу до маленького коридорчика между левой лестницей, ведущей на второй этаж, и стеной. Мулан заходит в тёмный коридорчик, настороженно и уверенно доходит до его конца и ступает на первую ступеньку лестницы до минус первого этажа, а Ник крепким шагом спускается по этой лестнице. Алис шустро осматривается по сторонам около двери в школьный музей.

– Вот мы и внутри, – произнёс Лео внутри музея, оборачиваясь к восьмёрке друзей, – что дальше?

Щелчок. Постамент с восковой статуей Сены Паон отодвигается в сторону.

– Это знак? – отреагировал Ник.

– Даже знать не хочу… – сделала Лили шаг вперёд. – Пойдём. Не зря же, хах, мы пришли!

– Не зря! – подал Николас ей руку.

Они подходят к вдруг открывшейся лестнице с маленькими каменными ступеньками и друг за другом спускаются в тайную комнату – комнату, спрятанную от лишних глаз.

– Слишком много «а вдруг?» в последнее время – вы не заметили? – решила разбавить пугающую тишину словом Киара Морган.

Вопрос не требовал ответа, но и был не последним:

– Арти, как разговор с Дженсеном?

– Сказал, что подумает над идеей бала-маскарада вместо бала, что идея ему очень нравится!

Ребята ступают на бетонный и неотделанный пол с подобными и стенами, и потолком.

– Тёплые! – притронулась Мулан к настенным батареям. – Как в музее.

– И вода есть! – открыла Лили кран с водой.

Лили регулирует температуру воды и чутко трогает воду, уставившись на слив умывальника.

Ник смотрит на горящую и запутанную в паутине лампочку на потолке.

Арти пару раз щёлкает переключатель: не горит, горит, снова не горит, горит.

– Кто-то в своё время не выключил свет – либо забыл, либо же… – мельком глянул Арти на счётчик.

– Не успел? – повела бровью Алис.

Лео открывает дверь туалета и закрывает её, а Клара упирается руками на пыльный стол и испуганно поднимает чёрные от пыли руки да оглядывает свои отпечатки на массивном деревянном столе.

– Жить можно! – восхитился Леонардо.

– И ведь кто-то жил… Брр!!! – перетряслась вся от омерзения Кларисса. – В подвале, считайте!

– Поверить не могу, что мы в тайной комнате, – покружилась, будто вальс с клубами пыли станцевала, Алисия. – Невероятно и странно!

Киара ошарашенно садится на чью-то заправленную кровать.

– Всё это время под музеем горел свет! – с ужасом оглядела Кларисса Старр серые стены.

– Ученье – свет, неученье – тьма. Смотрите! – обратил Майклос Сандерс внимание ребят на четыре сейфа в стене.

Алисия приоткрывает один из тайников, заглядывает в пространство с ржавым светом и выкрадывает у пауков сценарий «Моя жизнь».

– Здесь фамилия Мейсон фигурирует, – открыла Клара какой-то сценарий и закрыла его. – «История Сены Паон», ох ты!

– А у меня «Фредди – повелитель швов чудотворческого мира». Целая книга, – просмотрел Арти на самые первые страницы. – Эрколе Хота и здесь есть?! Уф…

– Уоу! А у меня про девушку, которая, мм… – пожала Алис плечами, – задаёт слишком много вопросов?

Лили тянет руку в сторону сейфа с белым светом, но одёргивает её. Ник смотрит на тонкий сценарий в тайнике с опасением, а Клара, невзирая на страх остальных, берёт произведение киноискусства в руки.

– «История Федерико Мейсона»! – охнула Кларисса. – В холодном свете была Сена, в тёплом – какой-то Фредди, здесь сам Феде Мейсон, дедушка Джоанны, а в, мм, грязном свете история странная… – попыталась вытереть пальцы светловласая.

Мулан тем временем открывает первый ящик в столе.

– Тут чья-то записная книжка, – громко сказала розововласая и зачитала. – «Сегодня важный день! У меня появилась идея для сериала, основанного на реальных событиях, «Эндрю – тяжёлый путь счастья непростого человека», – задумалась она и подняла глаза. – Хм, не слышала о таком.

Лео достаёт ежедневник из того же ящика.

– Ежедневник Доминики/Деми Ф., – порылся рыжевласый в документах под заметками. – Выдано: Доминике Фет. ФИО/ИФ: Доминика Фет. Что? Нет!

– Это комната сестры директора?! – вскочила Киара с кровати.

– Не верю! – крикнул Лео.

– Что, уже не хочется спать, да? – нервно ухмыльнулся Арти.

– Если это ЕЁ заметки, то это потрясно!!! – восхитилась Алис и огляделась, серые стены побелели, появились на стенах синие полосы-линии, да они запрыгали, как ноты в тетради или словосочетания в книге.

– Здесь какой-то сценарий… – резким движением руки открыл Лео второй ящик в столе, полистал находку. – Недописанный.

Он садится на корточки и открывает приоткрытый давным-давно третий ящик, что в два раза больше первых двух.

– Шкатулка! – расплылась в улыбке Лили. – Хоть какая-то нетекстовая находка!

Лео, до сих пор сидя, передаёт Нику деревянную шкатулку, отделанную тканью цвета черничного йогурта и украшенную небольшими матовыми камнями.

– Это аметисты?

– Скорее всего, Ники! – протянула Нейт к Джонсу гибкие пальцы. – Можно мне…?