Над русским шиком – по одной любви

Отношению мужества дружбой, как эрой

В неприметное вверив свой смысл – на заре.

Как приподнять основание – русской надежды?

Как приподнять, что отточено – или

Сладит к пути историчности – подле

Злого гротеска, что холит – отныне

Форму идейности – в новой надежде?

Ей бы лететь от приглядного – в теле,

Думая, что, как по русской – неделе

Стало нам в приисках жизни, однако,

Сложно искать опрометчивый – день,

Прыгая в русской истории – сильной,

Сделав там подлинный фарс – одинокий,

Вслед утопичности вдаль – архаизма,

Будто бы древний пророк – над историей

Или в себе, как поднятое – в рамках —

Слаженной участи думать – спонтанно

В мире простого сомнения – к людям,

Чтобы поднять демократии – грани,

Чтобы обдумать там пищу – за Бога,

Где-то в пути историчности – в каждой

Снова надежде, что будешь – итогом —

Ты обольщать этот день – будто сыщик

Или притравленный мир – между эго

В будущей квази реальности – в мысли,

Словно в пути по Москве – не заметил

Ты уникальной дилеммы, но – ветер

Выманил к личной проблеме – души.

Он на надеждах не сразу – завьётся,

Думает в прошлом, что ныне – крадётся,

Вызнав там путь – всё по русскому слою —

Мира надёжности в шаткой – тиши,

Как бы придумав там русские – стулья

В точной, обыденной ловкости – крыши,

Чтобы пророк был немного – потише

В личности подлого счастья – по маске,

Где за надеждами нет мне – подсказки,

Но по московскому виду там – кроют —

Белые аисты в путь – к аллегориям —

Славный манер – этой злобной души.

Готический нон-фикшн образа – русского

Где готический берег один – на виду,

Там стремглав, будто ястребом – на бытие

Я твой вид идеальный на ветре – найду

И не буду в нон-фикшн вникать – наугад,

Но к себе расстоянием вслед – промолчу,

Будто воин готический в русской – красе

И тому подтверждение – быть не как все,

Но пытаться усиливать искрами – ад.

Он во мне, как готический берег – один,

На виду обращает за словом – поклон,

Он в пороке не любит культуру – седин,

Но пытается вызнать приемлемый – рок,

Над моей ли игривой в сердцах – головой,

Но в пути за нон-фикшн стараясь – поднять

Этот берег души, словно ястреба ран

В занимаемой плотности месяца – льдин.

Мне бы образ тот русский и волю – в тисках,

На часы постоянной расщелины – мнить —

Уникальное поле дожитой там – тьмы,

Как налаживать прошлое в муках – таких,

Но искать там гротескное ветра – в глазах

И немного от воина в слаженной – тьме,

Что юлит и не думает больше – на дню

В покалеченной юности – внутрь приникать.

Я стою в этом призраке, словно – парю —

По России, чтоб думать о точках – в руках,

О минутах – под признаком мысли на дню,

Где не буду в себе этот стиль – унижать,

Но горя за гротескным объектом – тоски,

Я в любви обрисую там квант – бытия,

Как на древности русского воина – вспять,

Что не любит фантомные почерки – выше,

Где горит обыватель, а также – мораль

Не умеет искать этим русское – вспять,

Покарав лишь врагов – на умильном счету

В этой нужности в гроб – за собой умирать.

Затыкая вопросами сцепленный – ад

За строением должного поиска – зреть,

Как готический воин по русской – красе,

Что не любит уже по сердцам – унывать,

Но играет на привязи сцепленных – ран

И давно не корит иллюзорный – рассвет

На России, что больше там имя – паря

Возлежит лишь напротив удобной – игры

Или думает в почести вылезти – так —

На просторе идейной проблемы, что – сам

Ты – в гротескное поле полюбишь лететь,

Будто ворон – к поднятым на том небесам.

За обращением под русский стиль – нуара

За новым обращением – под воск —

Ты шепчешь мне: «Прощай!» – и одного

Я там не вижу города – в тот мрак,

Как стая горьких песен – об порог

Другой себе фатальности – прожить

Нуар – под философией дождя,

Чтоб русский стиль поэтому – держа,

Иметь последний берег вдаль – любви.

Он стал мне поднимать отныне – век,

Он в каждом человеке в русской – мгле

Отточит правом в нужной – пелене

Свой рок фантазий в бдительных – огнях

На той ли остановке между – тьмой,

Но в русский стиль нуара, чтобы млеть

Под крайностью забытой боли – вдаль

Той вечери – быть медленным, как смерть.

Искать в костлявых ливнях – монолог

И думать – между ночью, что помог

Тебе – за обращением к той тьме —

Нуар – из под реальности быть сном,

А может снова улицей в том – дне,

Как славно может выдохнуть – поэт,

Гуляя Петербургом в новом – сне —

На кладбище от пройденных – ответов.

Они тебе, как замертво в том – ждут

Одну в любви фатальность, чтобы там

Искать приникший отблеск – на лице,

Пугать за злобной вотчиной – истцов

И выше приникать в последний – рай,

Что блещет полной сутью – бытия,

Приняв моральный оттиска – манер

Над прожитой фатальностью – химеры.

Когда она была больна – не вспять,

Но улицам грозила выжить – в смерть,

Чтоб думать обращением – под страсть

И меньше выжидать нуаром – в явь —

Ту пролитую кровь в одной – тиши,

Что можно думать в личности – простой,

Когда идёшь в нуарной мгле – под слой

Такого же тумана в город – слов,

А он не любит страхи между – глаз,

Но ищет путь за робостью – поднять

Моральный блеск усидчивой – грозы,

Чтоб там нуар обдумать, как – принять.

На том лишь, понимая, что – больны —

Не им, а просто улицей – второй,

Где тешит боль откормленный – прибой

И думает поэтом в том – опять,

Что сам он обратил пустые – сны

И мерой превратился вдаль – в нуар,

Где верит, что за стилем – красоты —

Им будет жить такой же день – мечты.

Философский снег уходящей – скуки

В философские розни немало – углов

Ты проложишь и будешь уже – перед тем

Укоризной от скуки увиливать – для —

Утончённости боли – по русской душе,

Что одна ширина для такой же – игры

Стала немощью к признакам – на бытие,

Но не любит искусственный берег – оков,

Только падает в собственный свет – дураков.

Все они на мгновение стали – под день —

Новой пользой устройства и малой – тоской,

Там под снегом их ждёт – непомерное я,

Но блуждает от встречи в такой – тишине,

Чтобы снова под формой истории – зреть,

Как и розни внутри философской – тиши,

Чтобы думать опять от такой же – души,

Снова русской трагедией или – же ночью.

Этой ночью от формы фантастики – вслед

Я бегу по изменчивой боли – от благ,

Но корит дураком мне противный – разгон,

Что не любит он сам опрометчивый – яд,

Разгоняясь от вольности, словно в – метро

От такой пустоты, что подогнан – давно

От пронизанной бредом фатальной – слезы

И уже не умеет играться нам – в розни.

Там я снова в сердцах философией – мест

Стану выше и выше увиливать – в часть

Мелкой воли фантомных оценок – пленять

Иллюзорные прииски к долгому – крою,

Что забыло бы детство, но стало – давно

Мне уютнее берегом вдаль – замыкать —

То пространство, что буду уже – привыкать

К этой русской фатальности – вслед для него.

Там уже, как и время – несу свой поклон

На доверии пройденной боли – под дверь,

Как на русской душе испытаний – понять,

Что усилием воли там смотрит – не явь,

Но останется смерти прямая – коса,

Как и русское поле фактических – лет,

Чтобы было то детство на новой – игре

Мне прекраснее снегом под той – колеёй.

Ей бы снова в тот снег окунуться – уже

И искать там и скуку в решающих – днях,

Там опять поднабраться усилием – мест

Утончённости долгой работы, что – зря

Ты внутри мне не ищешь ту волю, отнюдь,

Но уже привыкаешь скучать – под конвой

Иллюзорности русской трагедии – злой,

Чтобы чувство в фантом на себе – обращать.

Ренессанс русского мира – одиночества

Ренессанс, что же болью в расцвете – души

Подсказать, как на благе такой – темноты,

Ренессанс – ты не любишь уже понимать,

Что скатился в пути одиночества – вспять

И влечёт не такая актриса – в той мгле,

Но услужливой близости долгая – смерть,

Как наивности жилка – опять посмотреть

На своё отражение в низменной – боли.

Я теперь, как по русскому снегу – бегу

В бездуховной фатальности – эго пленять,

Я такое под свитой любви – пронесу,

Чтобы можно там было отныне – пленять

Словом конницу мира, а может бы – стать

На последнем перроне в забитом – метро,

Где внутри ренессансом не стали – давно —

Мы свой мир на кону по любви – замечать.

Эта конница мира, как русская – смерть

И всеядной обычности пленница – в ряд,

Мне идёт, постоянно прикинувшись – вслед

За другой оконечностью боли – поднять —

Мир сегодня безглавый – на этом шагу

Или мир безымянный, что вихри – на юг

Там уложат в сердцах проводник – на уют

Безыдейности скомканной линии – вспять.

Этим эго корить не могу – без любви,

Ренессансом по русскому миру – свой яд —

Я тому проведу злой оттенок – в плену

Разобщённого берега, чтобы – искать

Мир нетленный, а может уже – облететь

Злокознённое облако в топкой – струе

Между множества близкого плена – поднять

Поимённый оттенок для разного – мира.

Он во мне, как приятель и сызнова – враг,

Он – московский и тёплый, однако, дурак,

Но почил от такой красоты – между стен

Ирреальности снова гротескного – мира,

Чтобы серый поклон мне не мучил – края

От тиснения редкого стиля – понять —

Злое небо в фантомной слезе – провернув

На кону эгоизма от плотного – риска.

Что остался один эпилог – между снов,

Что в ряду одиночества будет – тот лоск

Мне пытаться играть неумением – лет

От второй половины, затронув – помост

Между крайней фатальностью или – слезой,

Где уже до Москвы не дойти, но – тропа

Проявляется в низменной гордости – вдаль

Одиночества мира – о том рассказать.

Слова от мысленного поля – идеала русского

За словами уже постою – в ноябре

Всё по той же истории или – строке,

Что роман по идейности здесь – напишу

В идеалах реальной утопии – к людям,

Но за мысленным слоем в себе – не хочу

Прикрывать этот мир от такой – пустоты,

Просто снова в том поиске мира – найду —

Зрелый оттиск пронзённого берега – в тон.

За словами от стиля писателя – в ряд —

Долгой боли устройства простора – ночей

Я не буду стихать или что-то – терять

От материи жизни, подумав – над ней,

Что внутри за словами в тот мир – постою,

Как и поле в душе на безбрежной – игре

Идеалами русского стиля – принять —

Утомительный слов неприцельный – полёт.

Что он меньше меня, что он снова – болит,

За затрещиной мозга в таком – бытие,

Где не любишь ты снова в помине – меня,

Но летишь, прикорнув для такого – в углах,

Наклоняясь от редкости смысла – в нутро,

Что себе – убеждённый поэтом острог,

Ты наставил сегодня и может – помог

Быть реальности – долгой утратой и горем.

Но усладой не держишь такие – дожди,

Ты дороже от пряной фантома – слезы,

Что идёшь городской пустотой – не прильнув

На короткой ноге изваяния – в миф,

Что угоден ты сам мне по русской – тиши,

Где играешь на признанной боли, отнюдь,

Но глодаешь себе упразднённый – поклон

Между берега дружбы, что силит там – он

Мне копьё между страстью – внутри от души,

Долгий сон панорамного очерка – в стиль

И не может уже там одним – согрешить,

Словно русское счастье в загробной – тиши,

Что беру я тот верхом отсыльный – манер

И не глядя пройду от такой – пустоты —

Вдаль по Питеру, думая, что – очертил

Ты строение позднее, где бы – прожил —

Ты свободу такую от русской – души,

Там мелькая на привязи сломленных – черт,

Между дальности белого острова – лет

И другой оконечностью блага – в потере,

Чтобы снова рождаться в такой – пустоте,

Где и слово внутри по России – слеза —

Мне играет на привязи долгого – зла —

И не может уладить тот выход – в ответ.

Случайное ли время обещает стать – творением?

Случайностью, как высохшим дождём

Ты ночью ждёшь сову и может – я

Там буду ждать тот ветер – от имён

И дёргать полой сущностью – подняв —

Им стержень самоличной – красоты,

Чтоб стать тебе творением – в любовь

Такой же боли в бдительности – лишь,

Ты стал мне привыканием – пленять —

Мой ветер в мозг и этим – отменять

Погоду старой вотчины – под блеск,

Что водишь ты творение – зеркал —

В давно любви туманной – красоте,

А вечер, как заправский стержень – лет

Не хочет быть понятным – будто я —

Не дама в прошлой мантии – победы,

Где будет жить принцесса – ото дня,

Где будет воля праздновать – этюд

В давно судьбой намеченной – красе —

Тот выход символизма – будто все

Не вышли вдаль случайностью – покоя,

Но стали вновь волками думать – лишь

По краю мелкой впадины под – рок,

Где ты не можешь будущее – мнить,

Как русский в том отмеченный – пророк.

Что слово сохранил внутри – лица

И стал себе писателем ты – вновь,

Но ждёшь давно затисканный – магнит,

Чтоб стать уже творением – в покорстве

На снах такой же древности – обид,

Как русской воли в принципе – за страсть,

Где водит душу в небольшой – тиши —

Ей смерти поводырь, чтобы – пропасть.

Туда – одним движением в ночи,

Оттуда – в мелкой вотчине вокруг —

Такой оценки боли, чтобы – вдеть —

Туманный остров времени – под круг,

Но стать в умах творением – в любви

Одной печали в редкой – тишине,

Где сам ты не объемлешь думать – мне

На том лишь отношении – в отчаянии.

В случайность превратившись – насовсем,

Продумав маской вотчины мне – явь,

Чтоб смыть давно потребности – ответ

Напротив серой массы, чтоб – кричать

О личности погодной, где бы – мель —

Не стала вдаль песочной кровлей – лет,

Как пишет вдаль проявленный – поэт —

Свои глаза, чтоб нам – не отвечать.

Знаки иллюзий не ищут – свободы

Знаки творений не ищут – по праву

Ветреный снег или личности – правду,

Знаки иллюзий не ходят – под строем

В низменной гордости душ – за собой,

Но от свободы ты сам – не рискуешь

Выглянуть в тихое памяти – скорби,

Коль напророчил себе этот – отдых

В стать гробового устройства – насквозь.

В этой свободе не ждёшь – преткновений,

Хочешь увиливать или – летаешь —

Вдаль привидением, чтобы – немножко

Думать строптивостью опыта – дальше

Или лететь по капризам – Вселенной,

Там не согнувшись в пути – по карнизу,

Чтобы свободе не стали там – призраки

Выдумкой лжи в безграничности – стали.

Может внутри ты и сам – иллюзорный

В русском покое той медленной – боли,

Может устал ты играться – на жажде

Или вести свой спокойствия – воин —

Между одеждой, что будешь – на весе

Ты, как приказчик играючи – падать

В низменный холод, откуда бы – ладить

Сможешь внутри с неприятелем – поздним.

Он, как и русский фасон – не приемлет

Снова поток сюрреальности – в каждом

Новом глазу, чтобы выдумать – прежний

Слову фаянс – за манерой в одежде,

Но как по серой стене мне – придумать

Маленький такт идеальности – гордо,

Что до поры ты не стал бы – никчёмной

Думой времён в антиподах – сращённой

В принципе ада – под свойским нутром.

Мне до него не добраться, но – тени —

Стали сгущаться в пылу – этих линий,

Взяв иллюзорное в обществе – мудро —

Будто бы русское время – под жилой

И в расстоянии слипшихся – кровель,

Будто на свете нет страха – причастной,

Будущей разницы думать – о лете,

Чтобы мечтать там иллюзией – дальше.

Ей напророчу свой вид – между эго,

Тонко по крыше ту оземь – природу —

Снова возьму между длительной – нишей

И проверну иллюзорно – под крышей,

Где негодует опричник – под страхом,

Словно он русский потёмок – над ночью

В сгорбленной круче фривольной – отныне

Степени думать там – новое имя.

Над этим отношением – ты частая вина

Ты много думал может – до меня,

Но шёл на полнолунной – перспективе,

Чтоб лес томил мой противо – намёк

На близость обывателей – под срок

Любить внутри фатальности – систему,

А также бредить доблестным – на круче,

Мне новым днём, что можно – по укору

Им также мнить вину, ступая – вниз

Над этим отношением – под всполох

Другой такой фривольности – очнуться,

Чтоб выглянуть напротив серой – массы

Вещей – из судеб для лихой судьбы.

Я жду её, но многим днём – не скажет

Мне путь внутри по отмели – на крыше,

Что можно говорить и там – услышать

Свой берег чувства русский – волевой,

Чтоб смерть оставить или же – пытаясь,

Играть – в одну замеченную важность

На кровле обывательщины – вперясь —

В культуру смелой маски – под нутром.

Над этим отношением ты – вольность,

Как дама внутрь вины – мерцаешь или

Считаешь форму древности – по крыше

Второй своей оценкой в видной – тьме,

Ты ей отдал бы русский воли – праздник

И вышел здесь на бытие – вращаться

В спокойный тлен манерной боли – целить

Пустой вагон стремлений – обращать —

Свободу от вины внутри – под сущность

В такую полынью, чтоб стыло – в коже

Сегодня оправдание быть – дамой,

А завтра в том не чувствовать – пролог

В тоске всемирной схватки – между эго,

Где сам ты не обязан быть, как маска

В пустой любви строптивого – поэта —

Той волей от вины, что гложешь – эго

Ты сам сегодня – в древности молчанием.

Над этим отношением – в подлунной

Системе слов, чтоб выдумать прилюдный

Мне мир такой оценки – между кровлей

И формой самозванной боли – в каждом,

Отныне человеке, где – печальность —

Не серой таски мучимая – дальность,

Но вид России, чтобы – не сгибаться

В кону свободы гениев, а – мчаться

От готики в природе терпкой – лжи.

Психологическая честность – нам ответ

Ты много знаешь, может – без того

Бежишь – внутри подняв себе на лени

Тот утренний пейзаж, что – завезли

Крамолы к частной боли – бытия,

Где не был ты, но в сказанном – раю

Уставился вокруг таких – делений

В поджарой боли мифов – через блеск

На русской воле к личности – под нерв.

Ему сегодня сам ты видишь – первый,

Как день не разгорелся вдаль – химеры,

Как опыт стал витиеватой – рамкой

В культурном поле бдительности – лезть

На трон манер, и как бы видя – поздний

Ответ внутри софистики – ты лучше

Сегодня знаешь время в этой – луже,

Чтоб быть себе той честностью – наверх.

Когда ты сам не видишь – откровений,

Как наглый стыд виляет вдаль – строений,

Как будет лист ложиться – между правдой

И снова выделять свой сонный – миф,

Что снова ты глазеешь между – правом

И правдой быть люминесцентной – лампой

На том конце иллюзий, где бы – завтра

Ответ внутри фривольности – хранить.

Его свободный ток, что починяет

Естественный намёк на ужас – мысли,

Его свободу – будто русский чает —

Тебе в глазах ту оттепель – насквозь

Риторики от были в благо – ложной

Системы привидений, как ничтожны

Мы стали в старой рамке – откровений,

Чтоб выделить ей прочный неба – свод.

Он так корит по сумеркам мне – пищу,

Что ты уже не ищешь Питер – выше,

А только камнем сел в придирке – завтра

И хнычешь в милой прозе слова – вслед

Такому чувству к бдительности – мёртвой,